Back in Black: собрание сочинений

Дата в газете — 29 июля. Я подобрал её с крыльца чьего-то дома, да простят меня боги. Дом на площади Гриммо, 12 оказался не скрыт от меня чарами, мне не нужно наблюдать спектакль раздвигания домов вокруг. Стены грязные, окна закопчённые, напоминают выколотые глазницы. Почему-то мне вечно кажется, что в таких глазницах обязательно стоит кто-то невидимый с улицы и наблюдает. Естественно, я никого не увидел, но что-то подсказывало мне (наверное, собачье чутьё? Почему бы и не оно?), что и некого было там искать. Пустой дом. Только знание истории не давало назвать его мёртвым. Вход — крыльцо, каменные ступени истёрты, будто по ним ступало множество народу. Видавшая виды дверь выкрашена в чёрный цвет, краска со временем потрескалась и местами облупилась. У этой двери нет ни замочной скважины, ни ящика для писем, но зато есть серебряный дверной молоток в форме извивающейся змеи. Дверь заперта. На мой стук была ответом тишина, и я уже почти решил уйти отсюда, направиться в Суррей, когда послышался хлопок, чья-то скрипучая ругань, и мне открыл Кричер. Правда, он почти сразу захлопнул дверь с воплем «Мордредовы попрошайки, грязнокровки, побирушки». — Кричер! Это Сириус! — крикнул я. Моя ступня не давала домовику закрыть дверь до конца. Но домовик ничего не желал слушать, развопился, будто его режут. Из коридора к его воплям присоединился вой — активизировалась матушка Блэка. — Замолчи и впусти меня в отчий дом! Как ни странно, это сработало. Домовик бешено вращал глазами, демонстрируя своё яростное настроение, но ослушаться прямого приказа не мог. Он захлопнул пасть, и теперь из дома доносилась лишь ругань старой колдуньи. Не встретив больше на своём пути препятствий, я шагнул в дверной проём. На полу яркий прямоугольник света демонстрировал, насколько воздух затхлый и пыльный. Подавив желание потребовать от домовика мгновенную уборку, я с отвращением вступил во тьму коридора. Впрочем, он был не таким уж тёмным: глаза начинали привыкать. — Ты-ы-ы! — истерично затянула миссис Блэк, тыча в меня пальцем со своей картины. Дверь за моей спиной захлопнулась. В коридоре стало темно, только портрет подсвечен стараниями немного чокнутого домовика. Вот это пародия, конечно, на таинственность. Хотя стоит признать, что сумасшедшая старая леди выглядела действительно мрачно в таком антураже. — Да, матушка, явился, не запылился. И века не прошло, а? — вот и коварно выставившая пальцы подставка для зонтов в виде ноги тролля. — Негодный мальчишка! Отребье! Видеть тебя не желаю! — если бы слюна могла лететь с портрета, я был бы уже порядочно ею забрызган. — Ну-ну, матушка, полегче. Я ведь один такой с фамилией Блэк. А если я вспомню про свою тонкую душевную организацию и не пожелаю восстанавливать Род? Ни о каком таком Роде Блэков я не имею понятия. Просто бью наугад, ведь если есть родовое поместье, то должен быть и сам род, правильно? А для дамы с такими устоявшимися принципами продолжение Рода должно быть в приоритете. — Ишь, как заговорил! Щенок, где твои мозги были раньше?! Почему понадобилось двенадцать лет тюрьмы?! Отвечай матери! — Не имею понятия, мэм, — отчеканил я, пытаясь удержаться от смеха. Да, мистер Блэк думал явно не той головой. — Только не начинайте меня обвинять в побеге из Азкабана. Я невиновен, думаю, вы были в курсе. А если нет, готов вас просве… — Убирайся с глаз моих, чудовище! Ничего не хочу слышать! — Ладно, тогда позже поговорим. А теперь, если вы не против… Я потянул за тесёмки, и портрет вновь оказался спрятан за бархатным полотном. Что примечательно, совсем не тронутым пылью. Я обернулся к застывшему изваянием домовику. Того явно распирало, но я не собирался облегчать ему задачу. Насколько мне было известно, у Сириуса был младший брат, вот только что с ним сейчас… Нет, не вспомню. Одно точно — он исчез. Где-то наклёвывалась какая-то мысль, но нет, не смогу высказать её сейчас, маловато на ней мясца. А пока она там формируется, можно и домовика допросить, уж он-то не откажет. Да, точно, что-то там с домовиком было. Ай, ладно! — Где Регулус? Из Кричера будто весь воздух выпустили. Домовик как-то сжался, всхлипнул и забормотал: — Непутёвый хозяин Сириус разбил сердце своей матери, явился в дом после стольких лет. Будто ему здесь должны быть рады! — взвыл Кричер. — А милый, добрый хозяин Регулус… он… он мёртв! — Как это случилось, Кричер? Лично для меня Регулус вряд ли когда-нибудь станет родным. Таким, как для Сириуса. Чтобы вспоминалось через боль и сожаления. Но это ведь не моя история, а его. Поэтому я опустил руки на плечики домовика и слегка сжал. — Расскажи, пожалуйста, всё. Я должен знать. Понятия не имею, принято ли трогать домовиков. У Кричера были свои соображения на этот счёт, судя по его взгляду. Соображения соображениями, но сбивчиво выданную через сопли и рыдания историю, обновившую в моей памяти похождения Поттера и Волдеморта с крестражами, я услышал. — А теперь ты можешь принести мне этот медальон? — я ухватился за очередную идею, борясь с вдруг нахлынувшим сумасшедшим голодом. Организм после тюремной голодовки быстро перестроился на «кусочниченье», которое я себе устроил, и требовал очередного куска пищи. — Кричер плохой, негодный домовик, не смог выполнить последнюю волю хозяина Регулуса! — проигнорировал мою просьбу Кричер. — Кричер должен себя наказать! — Стоять! — рявкнул я, понимая, что может за этим последовать. Например то, что восстанавливать урон собственному здоровью чокнутый домовик будет самостоятельно. Потому что я в колдовстве, как та глупая лягушка в молоке — не знает, трепыхаться ей или смириться со своей судьбой. — Кричер, прекрати истерику, уверен, ты уже наказал себя не раз, и принеси мне медальон. Спасибо. Я постараюсь его уничтожить. Волю Регулуса ты выполнил. — Нет, Кричер плохой! — Ты сделал всё, чтобы уничтожить эту пакость. Теперь ты отдал медальон мне, чтобы я с этим разобрался. Так что с твоей стороны все было сделано, как надо. Ты молодец, Кричер. Я редко говорил это раньше, но говорю теперь: ты хороший домовик. А теперь иди и приберись в доме. Хотя стой, подожди. Я очень голоден. Ты сможешь приготовить мне обед? Кричер что-то забурчал, кивнул (его уши забавно колыхнулись при этом) и испарился. Вряд ли он поверил Непутёвому-Хозяину-Сириусу, этот сбрендивший старый пенёк. С трудом, почти на ощупь, я нашёл стену напротив зашторенного портрета и опустился на пол. Руку жёг медальон. Запрятать в Гринготтс. В маггловский банк. Зарыть в лесу. Отдать Кричеру на хранение. Последний вариант казался наименее проигрышным. Чокнутый домовик руку по локоть отгрызёт любому, кто посягнёт на эту вещицу. Просто в память о Регулусе. И зачем я отобрал у него медальон? Надо исправляться. Через несколько минут разрывающийся от недовольства и тайного торжества Кричер утащил крестраж куда-то к себе. Я попросил охранять эту «драгоценность» от любого, кто вздумает без моего ведома завладеть ею. Думаю, домовик будет на редкость исполнителен. После сытного ужина в заброшенной кухне, которой не коснулась ещё магия Кричера, я завалился спать.

***

Но отдохнуть мне не удалось. Спросите: «Как же так»? По той простой причине что мой мозг определил довесок в виде памяти мистера Блэка как страшную нагрузку на нервную систему и принялся усиленно подсовывать мне блэковские воспоминания. Без сомнения, действительно полезно в моём положении, но до чего же не вовремя! Неужели нельзя было подождать, пока я устроюсь на новом месте, наведу мосты?..

***

Теперь я был хотя бы в состоянии осознавать себя отдельно от Сириуса. А значит, был способен анализировать, сравнивать и рефлексировать. После не понравившейся мне ещё по канону сцены в поезде мальчишки всю дорогу болтали, демонстрировали друг дружке какие-то заклинания, лопали сладости. Я бы всё отдал, чтобы сидеть сейчас в купе не со взбалмошными мальчишками, а со Снеггом. Потому что видит Бог (или мне теперь надо Мерлина поминать?), он бы смог поболтать о чём-то действительно интересном и, я уверен, полезном. Конечно, была вероятность того, что ему поразглагольствовать не даст Лили, которую придётся интенсивно успокаивать, а может, они вообще на неприятности нарвутся, кто их знает. В любом случае, сидеть мне оставалось в этом купе. Разумом я понимал, слушая недалёкую болтовню наконец вырвавшихся из золотой клетки мальчишек, что заранее несправедлив к ним. Мародёры вели себя отвратительно в прошлом, Снегг отвратительно вёл себя в настоящем, и только незнакомый с этой историей человек скажет, что здесь нет связи. Я знал, что слишком стар, чтобы делить мир надвое, чтобы считать, что существуют хорошие или плохие люди. Существуют обстоятельства, а что там дальше — от воспитания зависит. Но мне, например, воспитание не позволило бы вести себя, как вёл себя Сириус. Хотя могу ли я поручиться за себя в одиннадцать лет? Думаю, что не могу. И, конечно, всё дело в том, что я и не являюсь Сириусом. Но так получилось, что его тело теперь в моём распоряжении, и двинет ли оно на север, двинет ли оно на юг, решаю тоже я. И я не мог не осознавать, каким человеком был бывший владелец этой несчастной тушки. Не плохим он был, нет. Просто я не люблю заносчивых мажористых детишек. Я не понимал, зачем мозг подсунул мне это воспоминание. Бессмысленное настолько, что я даже не мог глазеть в окно, поскольку пейзаж за ним сменялся слишком быстро, и Сириуса он не интересовал. Полка. Вторая полка. Мальчик в очках. Мальчик без очков. И болтовня, которая мне слишком быстро надоела, чтобы тратить на неё строчки печатного текста. Сон длился, длился и длился, и я даже почти поверил в то, что я — невидимый и неосязаемый спутник, призрак Сириуса, проклятый навечно наблюдать за одиннадцатилетками, верх мечтаний которых составляет попасть на Самый-Клёвый-Факультет, потому что если ты не на Гриффиндоре, то ты никто. Хищники нашлись, ага. «И ведь кто-то забивает им этим поносом головы, — подумал я, но тут же опомнился. — Да ну, что ты на детей-то… Максимализм, слышал такое слово? А ещё желание показать себя во всей красе, задружиться с Определённо-Самым-Классным-Мальчишкой, чтобы прямо на века, ведь иначе-то не бывает». Хорошо бы, они оба так думали. Хорошо бы, им никто не попортил этого радужного представления о дружбе. Хорошо бы, они никогда не сомневались друг в друге. Но всё когда-то заканчивается. Поезд приехал. Наконец-то. Дальше я увидел, что они оба — те ещё трусишки. Возможно, я слишком к ним требователен. По крайней мере, у них хватило запала хорохориться перед друг дружкой. И, конечно, завидев знакомый профиль с крупным носом, они не могли не совершить попытку самоутвердиться. Совершенно обычная ситуация для школы. Вот только меня тошнило. Я-то знал, до чего всё докатится. И скручивало ещё и от осознания своей бесполезности. Во сне я — никто. Меня там даже нет, я не с ними, с этими баловнями судьбы. Я здесь, в настоящем, и буду отрываться по полной из-за них и всего их этого мирка. А ведь я даже не знаю, стоит ли идти по непроторенной дорожке. — Думал я, наблюдая за величавым отплытием лодок. — Канонная история, хоть и не милая сказочка, но в моей ситуации может оказаться существенным подспорьем. Послезнание, думаю, это так можно назвать. Вот только как мне прийти к тому же значению икса, если это не чёртово квадратное уравнение, и нельзя выбрать теорему Виета, чтобы не выписывать зубодробительный дискриминант? Если что-то добавить в уравнение, то нужно будет этому дополнению дать возможность превратиться в ноль, иначе значение икса неизбежно поменяется. Вот только что делать с Гарри Поттером? Мальчишку нужно спасать, это однозначно. Уничтожить все эти поганые крестражи — полдела, при большом желании можно даже найти способ вынуть кусок лича из лобика Избранного. И что дальше? Машина по воспитанию Героя уже запущена, Игра началась. Если Гарри каким-то чудом обретёт близкого человека, который не сопьётся, не кинется в пыл драки и не умрёт походя. Если почувствует живое плечо, на которое можно опереться, или что там обычно с ним делают. Если… Да много всяких «если», исход один: квадратное уравнение будет изменено, и никто не сможет поручиться за значение этого чёртового икса. — Как интересно… — бубнёж старой Шляпы просочился и в мой мозг. Кто бы сомневался. — Очередной Блэк, и куда же мне тебя определить? — А что, так можно было? — Сириус от шока чуть не свалился с табуретки. — А, ну, Гриффиндор, пожалуйста! — Как интересно… Ну, как пожелаешь. ГРИФФИНДОР! За столом после традиционной речи директора Джеймс и сидевший рядом с ним Сириус обнаружили напротив себя ту самую рыжую плаксу. Рыжая плакса не ревела, а её носатого приятеля в пределах одного стола видно не было. — О, привет! Джеймс либо забыл некрасивую сцену в поезде, либо решил, что она никак не повлияет… Девочка смерила его взглядом и уставилась в ожидании продолжения. — Я Джеймс, кстати. Джеймс Поттер. — Он вытянул над столом руку в знак знакомства. Лили её пожала. Видимо, руководствовалась тем, что с этим обормотом ей ещё семь лет факультет делить, и ссориться с самого начала было бы глупо. — Лили Эванс. И я с тобой не разговариваю, понял? Нет, я определённо где-то ошибся. — Нет, не понял. — А вот я понял, — влез Сириус. До этого он, видимо, честно недоумевал, зачем Джеймс лезет к этой соплячке, но не поддержать друга, так удачно оказавшегося с ним на одном факультете, было бы не по-пацански.— Ты просто со своим женишком поссориться боишься. У Лили хватило ума и самообладания не отвечать на этот выпад. Но мальчишек уже понесло. — Да, точно! Я бы испугался этого уродца — видел его носопырку? Того и гляди — заклюёт. — Ты не помнишь, он угодил на свой любимый Слизерин? — Да даже если нет, спорим, это точно Хафлпафф? — Зачем спорить, туда только таких придурков берут. Сам же помнишь, «ни то, ни другое». Лили старательно не слушала, но уши и скулы у неё заметно покраснели. Хватило её ненадолго. — А что тебе до него, Поттер? Он вообще не с нами сидит! — И слава Мерлину! — в один голос воскликнули мальчики и засмеялись. — Дам тебе совет, Эванс. — Сириус наклонился через стол. — Держись подальше от таких как он. Я таких много видел, они только в спину могут ударить. И если я не ошибаюсь, вон его сальная башка. Слизерин всё-таки, кто бы мог подумать. Лили не обернулась. — Все факультеты одинаковы, — прошипела она, — и Северус куда лучше вас двоих, гриффиндорцев. — Джеймс, так она магглокровка! — сказал Сириус. — Эванс, все слизеринцы — змеи. Ты, что же, змей любишь? Я подумал, что змеи никогда не нападают первыми. Вот наступишь на гадюку, тогда да, тогда она тебя укусит. Но просто так они не кусаются. Но Эванс мой логичный довод в голову не пришёл. — А ты расист, что ли? — Она меня достала, Джеймс! Я не могу больше! — Ты есть собираешься? Или с девчонкой никогда не собачился?

***

Проснувшись и обнаружив себя на пропылённой, старинного вида кушетке неподалёку от выхода из кухни, я поплёлся было к холодильнику, потом вспомнил, что его в эту вселенную не завозили, и устремился в уборную. Искал её минут десять, потом догадался позвать Кричера. Старый домовик посмотрел на меня так, будто всерьёз сомневался в моих умственных способностях, но комнату показал. За всем этим я как-то позабыл, что бывшие хозяева этого дома были ярыми противниками технического прогресса, и столкнулся с доказательствами этого в ванной. Унитаз там имелся, и, ей богу, это было самое современное приспособление в этой комнате. Ванну поддерживали серебряные змеи, а краны представляли собой раскрытые змеиные пасти. Шкафчики явно были кем-то атакованы, потому что всё их содержимое (раритетные штучки вроде металлических бритв и зубного порошка, подозрительно воняющие старые банки из-под чего-то и ещё куча всего) валялось по чёрному мраморному полу, в раковине и даже в ванне. Эта самая ванна была без душа, но зато имелся ковшик, ряды очаровательных флаконов и изъеденные молью полотенца. — Кричер! — позвал я, разобравшись с физиологией. Домовик явился через несколько секунд с характерно раздражённым хлопком. — Что изволит забывчивый хозяин Сириус? — огромные глаза с лопнувшими капиллярами были окружены морщинистой сероватой кожей и болезненно поблёскивали в тусклом свете ламп. — Так, мой милый. Ты выглядишь усталым. Расскажи, чем ты занят весь день? — Кричер хороший домовик, Кричер слушается добрую хозяйку. Кричер чистит её портрет, занавески. Но хозяйке больше ничего не нужно! — Тут он взвыл и вцепился в уши. — Хозяйка не нуждается ни в кушаньях, ни в напитках, ни в зельях! Ей не нужны даже её любимые драгоценности! Бедная хозяюшка совсем плоха, так плоха после смерти хозяина Регулуса! Ещё и этот поганый предатель хозяин Сириус явился, будто ему должны быть рады! Никого, совсем никого не осталось, только портрет доброй хозяйки и Кричер! — Я понял тебя, Кричер. К сожалению, от рода Блэк остались только портреты, я и ты, верный помощник Кричер. — Я решил окончательно уверить бедного домовика в его исключительности и позволил себе опуститься до грубой лести. — В тюрьме на многое удаётся посмотреть с другой стороны, и я понял, что был ужасно несправедлив к тебе. Но теперь я здесь и надеюсь, ты сможешь мне помочь в восстановлении рода Блэк. Нам многое нужно сделать. Для начала объясни мне, что случилось с родителями, почему дом в таком запустении, и кто, чёрт возьми, учинил этот разгром в ванной. Погоди, давай переместимся куда-нибудь, где я смогу сесть. Я нашёл кушетку, на которой спал, и Кричер тут же появился рядом. — Итак, Кричер. Расскажи мне, что случилось с… как умерли родители. Пришлось немного подождать, пока Кричер успокоится. Когда он всё же начал свой рассказ, то через каждые несколько слов икал. — Хозяйка была ужасно плоха после исчезновения бедного хозяина Регулуса. Никакие зелья и ритуалы не могли сказать, где он. Ничто не помогало сказать, ж-жив он или м-мёртв. Ещё хуже ей стало, когда хозяин Орион, ваш отец, скончался от драк-коньей осп-пы. К хозяину нельзя было подходить, и только верный Кричер мог помогать ему, служить и ле-ле-лечить. А ведь так мало времени прошло, когда хозяин Регулус у-умер! — Кричер явно боролся с желанием как-нибудь себя покалечить. — Ваша матушка осталась совсем одна, и только верный Кричер мог быть ей поддержкой. Кричер старался, очень старался делать для неё всё, что она ни пожелает. Долго, так долго, что даже Тёмный Лорд сгинул, и вдруг добрую хозяйку настиг недуг, унесший и её мужа, вашего отца. Хозяйка успела только заказать и дождаться своего портрета. А верный домовик Кричер так и служил ей, как делал это всю жизнь. Я решил отложить на время размышления о странной болезни, и продолжил допрос, хотя будь моя воля, я бы дал бедному существу отдохнуть. — Но почему ты не содержал дом в чистоте, Кричер? — Кричер делал то, что велит хозяйка, — забормотал домовик и схватился за уши, — хозяйка не велела Кричеру прибирать дом, не велела чистить, не велела проветривать или следить за кухней и гостиной. Кричер делает лишь то, что ему велят, Кричеру нельзя заниматься самодеятельностью. — А с ванной что? — Кричер видел здесь боггарта, хозяин. Кричер думает, боггарт искал себе убежище. Может быть, хозяин хочет избавиться от боггарта? — Не сейчас, Кричер, хорошо? Сделай мне пожалуйста завтрак. — Что желает хозяин? — домовик изобразил на своём сморщенном лице чопорное выражение. — А что у нас есть? — Кричер может приготовить овсянку, а если хозяин сможет подождать, то испечёт пирог с сыром и картофелем, присыпанный базиликом и укропом. — А ты умеешь делать яичницу с беконом? — Хозяин желает это плебейское блюдо? — Кричер скривился. — Ладно, мне, в общем-то всё равно, овсянка, так овсянка. Свари к ней кофе, пожалуйста. Кричер тут же исчез с громким хлопком. И тут мне в голову пришла одна мысль. — Кричер! — позвал я. Домовик появился вновь. Его лицо выражало ещё большее неудовольствие, чем обычно. — Что желает хозяин? — Ты можешь наложить на меня диагностическое заклинание? — Хозяин не может сам это сделать? — язвительно буркнул домовик. — У меня нет волшебной палочки, Кричер. Так что, можешь? — Кричер может. — Он вытянул руку, больше похожую на лапу, напрягся и провёл ей снизу вверх. Глаза его округлились. — Хозяин долго не ел хорошей еды, хозяин болен! Кричер должен позвать врача! — Стой! Я сбежал из тюрьмы, какой врач? — Кричер посмотрел на меня с неодобрением. — Ты можешь мне здорово помочь, если приготовишь что-нибудь… соответствующее моему состоянию здоровья, вот. — Но Кричер… Кричер не знает, какую пищу лучше принимать хозяину! Семья Блэков никогда не нуждалась в помощи такого рода! — проскрипел домовик, опасливо поглядывая на меня исподлобья. — Гм… Ладно, тогда приготовь мне куриный бульон. Честно говоря, мне жутко хотелось есть, и куриный бульон — это совсем не то, что помогло бы мне утолить разыгравшийся аппетит. Но исходя из того, что мне было известно о питании, сейчас мне надо было есть нечто быстро усваиваемое. Чтобы как-то отвлечь себя, я ещё раз оторвал Кричера от дела, попросив его притащить мне письменные принадлежности и бумагу. Домовик посмотрел на меня очень выразительно (мало того, что от работы отвлекает, так ещё и не пергамент обычный просит, а какую-то маггловскую бумагу), но через несколько минут я был снабжён карандашом и огрызком какого-то листа. Я принялся составлять список дел. Начал я с того, что сможет выполнить Кричер, и это были всякие мелочи, вроде проветривания комнат, очистки всех поверхностей от пыли, грязи и плесени. Но были и очень ответственные поручения. Надо было уничтожить всю испортившуюся мебель, выбросить истлевшую одежду, избавить здание от всех мелких вредителей, которых Кричер сможет выдворить. Ещё сделал заметку попросить его собрать все сколько-нибудь ценные по его мнению артефакты и предметы быта, указать каждое в списке и записать их свойства и проклятия (особенно вредоносные и опасные для здоровья). Без помощи этого создания я не был способен практически ни на что. Поглощая скудный завтрак, я раздумывал над судьбой портрета матери Блэка. С одной стороны, адекватность этой особы под вопросом, и пытаться достучаться до её рассудка было бы пустой тратой времени и усилий. С другой стороны, портрет — отличный способ не только коммуникации, но и незаметного добывания информации. И если на контакт мадам пойдёт, то это откроет мне многие двери. — Кстати, Кричер, — обратился я к домовику, попивая чай. Тот вытаскивал с помощью магии кухонную утварь из шкафов, чтобы вычистить, попутно истребляя тараканов, — я вот задаюсь таким вопросом: ты чем питаешься? Кричер в который раз смерил меня недовольным взглядом, что при его внешности выглядело несколько пугающе. Он взмахнул лапой, в воздух поднялось по меньшей мере с дюжину нерасторопных тараканов и с почти неуловимым щелчком они исчезли. Кричер опустил руку и проскрипел: — После Азкабана хозяин Сириус стал таким любопытным. Кричер думает: может, если бы его заперли в тюрьму пораньше, то и толку от него было бы больше? — Но-но! — прикрикнул я для проформы. — Если бы да кабы, то во рту росли бы грибы! Кричер оглянулся на меня с подозрением. — Хозяин изволит шутить? Кричер не понимает… — пробурчал он, отвернулся к сервизам, выловил ещё тараканов и уничтожил их, не переставая бурчать. — Бедная госпожа бы ужаснулась, узнай она, на какие глупые вопросы приходится отвечать Кричеру. Хозяин Сириус в Азкабане растерял все остатки воспитания и знаний, заложенных в него досточтимыми предками! — Просто скажи мне, какая книга рассказывает о твоём народе правду, и я от тебя отстану! — сказал я, устав слушать, как Кричер поносит даже не присутствующего здесь Сириуса. Хруст от уничтожения тараканов стал громче, а голос Кричера скрипучее и глуше. — Зачем бы, по мнению хозяина Сириуса, Кричеру хранить продукты питания? Кричер не питается жуками или магией. Как и всякое существо из подлунного мира, без еды ни один домовик не проживёт. — А что из еды ты любишь? — после паузы спросил я. — А зачем бы хозяину Сириусу это знать? — ощетинился домовик и с громким звяканьем опустил сервиз на полку шкафа. — Может, он хочет добиться расположения бедного Кричера, скормив ему нечто собственного приготовления? Кричер не глуп, о нет! Кричер может самостоятельно накормить себя! Ещё ни один Блэк не кормил своего домовика, и этого не случится никогда! — Я всего лишь поинтересовался, Кричер. Я тебя не очень отвлеку, если ещё кое-что спрошу? — Тогда любезнейшему хозяину Сириусу придётся проследовать за мной в винный погреб. — С мерзкой улыбочкой ответил домовик. Напоследок он взмахнул лапкой, и толстый слой пыли исчез со всех поверхностей. Тут же он с хлопком исчез, а я остался сидеть на стуле, потому что совершенно не представлял, где же находится этот чёртов винный погреб. Пришлось позвать и без того порядком взвинченного Кричера, и он показал мне неприметную дверь в конце коридора рядом с туалетом, под лестничным пролётом. Там оказался самый типичный винный погреб, какой только можно себе представить. Длинные шкафы с рядами подписанных бутылок. В конце небольшой комнаты чернели древние бочки. Кричер оперативно стянул со всех углов мелких жуков, тараканов, даже нашлось несколько мышей и крыс, которые были безжалостно уничтожены. Правда, я видел, как косился домовик на грызунов: подозреваю, он рассматривает их в качестве закуски. Пока Кричер расправлялся с грязью, я спросил: — Кричер, а в доме есть какие-нибудь вредители вроде этих… как их… а, пикси? Кричер что-то вытворял руками в воздухе, а бутылки на стеллажах по очереди приподнимались, очищаясь от пыли. — Кричер уже говорил про боггарта, — забухтел Кричер, — он в гостинной, в письменном столе. В столовой, в буфете, расположились крупные пауки. Но пока господин Сириус не удосужится обзавестись волшебной палочкой, урона он им не нанесёт. Кричер вполне справится с ними сам! — И гордо вздёрнул нос-рыльце. — Буду тебе признателен. Ты, кстати, не знаешь, есть ли в этом доме запасные палочки? Может, чьи-то старые? — Задал вопрос я и вновь заслужил раздражённый взгляд домовика. Тот сильно разозлился, и сразу несколько стеллажей с бутылками очистились от пыли и грязи, раздался дробный звон и стук дерева об каменный пол. — С чего бы им быть в благородном древнейшем доме семейства Блэк? Если досточтимый хозяин Сириус нуждается в волшебной палочке, то почему бы ему не отправиться к мастеру Олливандеру? — По той же причине, по которой я не могу обратиться к врачу, — теперь раздражаться начал уже я. — Откуда мне знать, что Олливандер не докладывается про каждую палочку в Министерство? А без волшебной палочки я не могу даже взять с него клятву о неразглашении! Я прошёлся вдоль одной стены погреба до другой, вдыхая затхлый запах. Кричер что-то забурчал себе под нос, шумно сопя. Бутылки очищались уже не с такой сумасшедшей скоростью. — Так, Кричер. Ты можешь сделать меня невидимым и перенести прямиком к магазину? — Я остановился и сложил руки на груди. — Кричер может перенести хозяина Сириуса внутрь Косого Переулка, но не к самому магазину. — Почему? — Потому что домовиков не допускают до волшебных палочек волшебников. — Кричер стоял ко мне спиной, но я готов поставить на что угодно, что он возвёл очи горе. — Кричер хороший домовик, он никогда не перемещался к магазину мастера Олливандера, Кричера не в чем упрекнуть. — Очень этому рад. Так, следующее: у нас есть основа оборотного зелья? — Кричер не знает. — Тогда оставь пока на время приборку и найди. Пожалуйста. — Хозяин Сириус собирается совершить нечто незаконное. Кричер не знает, можно ли доверять сбежавшему преступнику оборотное зелье. — Сказал Кричер, косясь на меня исподлобья покрасневшим глазом. — Сбежавший преступник не такой уж преступник, как считает «правосудие»! Я не взрывал тех магглов, меня подставили! Магией клянусь, чёрт тебя дери! Домовик поднял на меня своё лицо и долго в меня всматривался. — Есть только один способ это проверить. — Пробурчал он себе под нос и сказал уже громче. — Кричер готов следовать плану хозяина по добыче волшебной палочки. Это поможет проверить, правду ли сказал хозяин Сириус. Я похолодел. А ведь откуда я знаю, кто бросил ту Бомбарду? Вполне возможно, что сам мистер Блэк её и зашвырнул в Петтигрю, а тот лишь отскочил от газовой трубы! — Отлично, Кричер! — Сказал я, стараясь не показать, как напуган. Вот кто меня дёрнул клясться магией! — Найди мне оборотное зелье, только хорошего качества, не испорченное. Именно основу, понял? Не хочу превращаться не известно в кого. Если зелье есть в нашем доме — отлично, если нет, будем думать. — Это всё? — проскрипел Кричер. — Пока да. Ээ… можешь идти исполнять! Кричер с хлопком исчез. Было бы отлично, если бы он не тратил время попусту и не шатался по всему этому поместью, а использовал свою магию. Есть ведь поисковое заклинание, которое притягивает предметы к заклинателю. Я сел на ступеньки лестницы. Кричер отлично поработал, стало гораздо приятнее находиться в доме. Чисто, не слышно дробного стука коготков по камням, писка и шуршания. Через минут двадцать раздался уже почти привычный хлопок, и в полумраке винного погреба появился Кричер с большим полулитровым пузырьком. — Как просил хозяин Сириус, основа оборотного зелья хорошего качества. — Провозгласил хриплым голосом Кричер и протянул мне пузырёк. — Спасибо. Где ты его взял? — В лаборатории благородного рода Блэк в шкафу с чарами стазиса. — Кто варил? — Спросил я, вынул пробку и понюхал содержимое. Пахло отвратительно. — Кричер не знает. — Привычно проскрипел домовик, наблюдая за моими действиями. — Ну, не то что бы мне было очень интересно, — пробормотал я. — Так, Кричер. Теперь твоя задача — принести мне волос с головы не слишком уродливого маггла моего возраста. Да, и это обязательно должен быть мужчина. Тебе нельзя обнаруживать себя, как ты понимаешь, это будет нарушением статута секретности. Так что выбирай маггла, живущего неподалёку от того же Косого Переулка. Кажется, на этом всё, да. Выполняй. Кричер в знак протеста вцепился в свои уши, но исчез. Через десять минут он появился с волосинкой в руке и протянул её мне. Я глубоко вдохнул и выдохнул, просунул волос в горлышко бутылки и стал ждать. Зелье из бурой пузырчатой гадости осталось пузырчатым, но поменяло оттенок на синий и запах стал гораздо лучше. Ещё раз втянув носом воздух и медленно выдохнув, я сделал глоток. На вкус зелье было не слишком приятным: я чувствовал нотки огурца и арбуза одновременно. Внутренности стало медленно скручивать, будто их заменил клубок змей, тяжёлый, извивающийся. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. Я скрючился пополам, борясь с желанием разодрать ногтями кожу, унять страшный зуд превращения. Мне стало казаться, что кожа закипела и стала плавиться, как горячий воск. И — о, чудо! — прямо на глазах руки стали увеличиваться, болезненно выставленные худобой напоказ сухожилия медленно тонули в возникающей из ниоткуда здорового цвета коже. Чёрные волосы на руках несильно посветлели, а длинные неухоженные патлы сами собой втянулись в голову, будто ниточки спагетти. Я почувствовал тяжесть нового тела и повернулся к застывшему Кричеру. Мы несколько минут молча смотрели друг на друга, потом я спросил: — Сколько времени продлится действие зелья? — Кричер думает, что около трёх часов. Семейство Блэк закупает лишь качественно сделанные зелья.* — Замечательно. Теперь принеси мне одежду, в которой можно было бы отправиться за волшебной палочкой. Кричер притащил целый ворох всяческих мантий разного качества. Некоторые были изъедены молью, некоторые были мне малы, а на одних был слишком заметен герб Блэков. В конце концов я оделся, но пришлось просить Кричера удалить с жилетки фамильный герб. Естественно, я пообещал ему, что после нашей миссии он может вернуть его на место. — Ну, Кричер, я готов. Слушай план действий. Сейчас ты меня перемещаешь в Косой Переулок, сам остаёшься невидимым, пока мы идём в банк, да и внутри тоже. Погоди, ты случайно не знаешь, остались ли в доме деньги? Десяти галлеонов нам должно хватить. Кричер молча щёлкнул пальцами, и через несколько минут ему в ладони приземлилась груда монет. — Здесь больше десяти галлеонов, хозяин. Тридцать один галлеон и несколько кнатов. Если хозяин Сириус хочет знать, Кричер взял их из личных покоев покойной госпожи. — Великолепно, Кричер! Так, а есть ли здесь какая-нибудь приличная сумка или кошель? Кричеру в руки прилетел порядком запылённый саквояж. Тут же он очистился, повинуясь взмаху домовика, и я сгрузил туда монеты. — Спасибо большое, Кричер. Так, теперь нам не нужно в банк, поэтому направление меняется. Как и договаривались, ты, никому не видимый, переносишь меня прямо в Косой Переулок, мы идём к Олливандеру, я выкладываю ему свою легенду, он продаёт мне палочку, и, если всё проходит гладко, мы спокойно выходим из магазина. Если что-то пойдёт не так, ты меня переносишь после условного знака: я щёлкну пальцами. Всё ясно? — Кричер понял, Кричер сделает. — Серьёзно кивнул домовик. В магазине мастера волшебных палочек было пыльно, душно, и самого Олливандера пришлось дожидаться. Он появился будто из ниоткуда, навевая всем своим видом таинственность. Старик оглядел меня цепким взглядом, потом прокряхтел: — Добрый день, сэр. Не имел чести знать вас раньше, как ваше имя? — Меня зовут Норт Даллас, — сказал я, протягивая руку в знак знакомства. Старик ответил на рукопожатие и вопросительно посмотрел на меня. — Видите ли, я прибыл из Штатов, но при переезде моя волшебная палочка была сломана и утеряна. Без неё я как без рук. — Я развёл руками и горестно поджал губы. Подбородок защекотали густые усы. — Поистине печально! — Согласился Олливандер. — И вы пришли ко мне, чтобы я изготовил вам новую палочку, верно? — Вы правы, сэр. Мне вас посоветовали в банке, когда я к ним обратился, чтобы снять деньги. — Весьма понятно. Что ж, тогда приступим. Кто изготавливал вам вашу прошлую палочку? — Грегорович, вы должны его знать. Моя семья закупает палочки у него по старой памяти. — Кхм, а какая сердцевина и древесина использовались? — Сердечная жила дракона и ель. — Какой рукой вы колдуете? — Правой. Через полчаса меня выбрала гибкая кедровая палочка с сердцевиной в качестве сердечной жилы дракона. Длиной она была в двенадцать с половиной дюймов, удобно лежала в руке, а заплатил я за неё шесть галлеонов. У Олливандера же я купил своего рода кобуру для палочки с невидимым расширением пространства, которая крепилась на руку и обладала чудесными свойствами. Её нельзя было увидеть, пощупать и тем более снять кому-либо, кроме меня. Потребовалась моя кровь, естественно, но зато я чувствовал себя полностью защищённым. Знать бы ещё хоть несколько заклинаний!.. У меня оставалось ещё двадцать галлеонов, и я решил прогуляться по волшебному торговому центру. Действие зелья заканчивалось не скоро, я позволил себе расслабиться. Заглянул в книжный, вспомнил про шикарную блэковскую библиотеку, поглазел на волшебников и вышел. Некоторое время изучал находящуюся в витрине «Молнию», и не мог понять, кому может быть приятно сидеть на узкой деревяшке дольше пяти минут. Зашёл в «Лавку с письменными принадлежностями» и купил пару зачарованных блокнотов, чтобы можно было переписываться с кем-нибудь; уточнил, можно ли писать в них не только перьями, на что получил утвердительный ответ. Попутно вспомнил про подарок мистера Блэка Гарри — сквозные зеркала. Оставшиеся пятнадцать галлеонов разменял в банке, получил семьдесят пять фунтов, вышел через «Дырявый Котёл» в Лондон и потратился на шариковые ручки. Осталось, конечно, ещё много, но я решил приберечь их: надо ведь было нормальной одежды прикупить! Чтобы не привлекать слишком много внимания, мантию пришлось снять, хоть и ненадолго: найдя тёмный закуток, я попросил Кричера перенести меня домой. С обедом пришлось подождать: я боялся, что меня вывернет наизнанку от обратного превращения, и, лишь когда вновь увидел на своих плечах длинные чёрные патлы, набросился на куриный суп и пюре, которые мне приготовил любезный Кричер. К середине подошло 30-е июля. Завтра День Рождения Гарри Джеймса Поттера.