Back in Black: собрание сочинений

Глядя из кустов на зарешеченное окно спальни Гарри Поттера в ночь с 30-го на 31-е июля, я думал о смысле своих действий. Блохастый успокоился лишь частично, когда мы поездом добрались до Литтл-Уингинга. Ему непременно хотелось взглянуть на племянничка своими глазами, разве что не обнюхать и не расцеловать по-собачьи. Этого я себе позволить пока не мог, поэтому оставалось лишь ждать. Но чего ждать? Что я буду делать с совершенно чужим мне мальчишкой? Да, я его крёстный, хотя какие «крёстные» могут быть у волшебников, которые вместо Бога поминают Мерлина? Может, конечно, это была прихоть Лили — пусть мальчика не только магия защищает, но и официально признанный церковью крёстный. Сейчас, когда восторги Блохастого Создания несколько поутихли, я осознал, что лично мне, странному симбиозу двух совершенно разных людей, резона спасать местного Избранного нет совершенно. Я не ощущал в себе сумасшедшей тяги к приключениям, у меня не было заморочек Супермена. Моя сила была в том, что я знал, как будут разворачиваться события в том мире, в котором я оказался. А слабость моя была в том, что я не знал до конца мистера Блэка, в теле которого находился и которым управлял. Лишь во сне я мог окунуться в подсунутый мне подсознанием фрагмент памяти. А ещё меня терзало то, что персонаж, в теле которого я очутился, должен будет непременно умереть. Его смерть, конечно, не была такой всенепременной, как смерть Гарри Поттера, но я подозревал, что она была закономерна всему, что с ним произошло. О, да, это слишком размытые слова, и любое существо умрёт в какой-то момент, но для конкретного героя смерть была предрешена, когда он решил сбежать из тюрьмы не для того, чтобы помогать и воспитывать своего крестника, а чтобы уничтожить крысу и обелить своё имя. Почему я говорю так категорично? Потому что у Блэка изначально был туз в рукаве, который дал бы ему свободу, но он им воспользовался лишь тогда, когда завидел на горизонте предателя. Конечно, объявление в газете дало ему понимание, где искать Петтигрю. Но вспомним, что мистер Блэк каким-то образом нашёл его ещё в 1981 году, когда, по всей логике, Питер должен был податься в бега сразу после своего перфоманса перед Волдемортом. Из этого можно судить, что Сириус Блэк полагался на свой нюх. Как-то он ведь нашёл крысу! И нашёл, между прочим, в центре Лондона, неподалёку от газовых труб, которые взорвал либо он сам, либо Петтигрю. И только прибывший патруль аврората помешал ему броситься вдогонку давшей дёру крысе. Чего ждал мистер Блэк в Азкабане двенадцать лет, мне оставалось не ясно. Сбежать? Да пожалуйста, даже возможность имеется! Найти предателя? Превратись в собаку и иди искать! Гарри Поттер за окном зашевелился. Я увидел несильное свечение, потом оно исчезло, а у открытого окна появилась тень. Издалека его совсем не было видно, но я-то (в который раз «спасибо» Сахарову) знал, что Гарри Поттер выглядит младше своих лет, худенький, невысокий черноволосый мальчишка с яркими глазами. О его умственных способностях я не собирался пока судить, но есть причины подозревать в нём тайного любителя чужих секретов. Тут круг света фонаря мигнул, и в окно мистера Поттера влетела странная совиная процессия. Пришлось ещё немного подождать. И через пятнадцать минут, показавшихся мне вечностью, я сделал знак Кричеру, и мы пошли к дому номер 4. Конечно, я мог бесконечно задаваться вопросом, зачем мне всё это нужно, но пока я не знаю сам себя, я не могу дать на него ответ. Сейчас мой план был продуман до самой незначительной мелочи, и я был в себе уверен. Последнее, что я хотел, — это произвести на крестника негативное впечатление, поэтому я прилично оделся, заплатил тридцать фунтов за стрижку и попросил Кричера побрить меня (что он и сделал — металлической бритвой, разумеется). Беспрепятственно преодолев ограду, а затем и лужайку у дома Дурслей, я вытащил из своего саквояжа номер «Ежедневного пророка», в котором сообщалось о побеге Сириуса Блэка из тюрьмы Азкабан, и зашвырнул её в раскрытое окно. Я очень старался попасть в мистера Поттера, но немного промахнулся, и газета, судя по звукам (мистер Поттер слабо вскрикнул, послышался лёгкий шлепок), приземлилась на пол. Взволнованно ухнула сова, послышалось хлопанье крыльев. Из окна на улицу высунулась вихрастая черноволосая голова. Гарри Поттер сначала искал глазами сову, которой было лень влетать в помещение и которая даже не удосужилась забрать оплату за газету (которую мистер Поттер даже не выписывал). Потом он заметил меня. Кричера он не увидел, потому что тот оставался невидимым, и только его недовольное сопение под боком давало мне знать, что он не сбежал. На несколько секунд мальчишка скрылся из виду, а потом вернулся к окну, держа в руках газету. — Ээ… Мистер… Это ваше? — громким шёпотом спросил он и потряс в воздухе «Ежедневным пророком». — Честно? Нет, не моё. Я её тебе принёс, — тоже шёпотом ответил я. — Спасибо, — мистер Поттер озадаченно моргнул. — Но зачем? — Как это — зачем? Ты знаешь много вариантов того, что можно сделать с газетой? — я усмехнулся. — И всё же? Сэр, — запоздало добавил вежливый ребёнок. — Я бы хотел, чтобы ты прочитал статью на первой странице, — сознался я и засунул руки в карманы. Мальчик ещё раз озадаченно моргнул, смерил меня оценивающим взглядом и исчез из виду — думается мне, сел на кровать и включил фонарик. Я остался на улице и открыл взятую с собой книгу — учебник по чарам для первого курса. Видно написанное было не слишком хорошо, да и много прочитать мне не удалось: мистер Поттер довольно быстро расправился со статьёй про сбежавшего преступника и вновь высунулся в окно. Теперь он смотрел на меня с опаской. Я спрятал учебник и уставился на него в ответ. — Ну как? Прочитал? — Да, сэр, — он ненадолго замолчал, потом затараторил, всё так же громким шёпотом. — Спасибо, сэр, что беспокоитесь о моей безопасности, но не могли бы вы… ээ… уйти? Я боюсь, мы можем разбудить моих родственников. — Не беспокойся. Мы же не шумим. Но ты прав, мне пора. Кстати, у меня кое-что для тебя есть. У тебя ведь День Рождения, правильно? Я достал из саквояжа пакет яркой расцветки. — Проверим твои навыки ловца… — в полшёпота сказал я. — Я сейчас его подброшу, сможешь поймать? На счёт три. Мистер Поттер успешно поймал аккуратно подброшенный пакет и поставил его на стол, мельком заглянув внутрь. И опять высунулся ко мне. — Что же ты не проверяешь содержимое — вдруг, я туда подложил какую-нибудь ужасно опасную гадость? — зашептал я, пока мальчик не успел ничего сказать. — Вас прислал Дамблдор? — даже через стёкла очков было видно, как загорелись глаза мальчика. — То есть, только Дамблдор может помнить, когда у национальном героя День Рождения? — осведомился я. В темноте было не очень заметно, но мистер Поттер покраснел. Он оглянулся в комнату, потом вновь повернулся ко мне. — Кто вы? — Знаешь, этот вопрос надо было задать в самом начале. Боюсь, если я скажу, ты закроешь это окно и выкинешь в мусорку мой подарок. Гарри Поттер побледнел. Но пока он не успел предпринять какие-либо действия, я сказал: — Клянусь своей магией, что не являюсь и никогда не являлся сторонником Волдеморта, не собираюсь и никогда не собирался причинить вред Гарри Джеймсу Поттеру и его близким, а также не являюсь подставным лицом или человеком, принявшим оборотное зелье. Всё ещё бледный мистер Поттер взирал на меня с широко раскрытыми глазами, будто ожидал, что подо мной разверзнется земля и я упаду прямо в Ад. — Я могу здесь колдовать, или Надзор?.. — Нет, лучше не стоит, сэр! В прошлом году здесь колдовал домовик Добби, и письмо из министерства всё равно пришло на моё имя. — Скверная ситуация, нечего сказать, — прошептал я. — Давай тогда так. Я отойду от твоего дома подальше и наколдую Люмос? — А… Зачем, сэр? — Ну должны же мы проверить, сохранилась у меня магия или нет. Успешно протестировав под внимательным взглядом мальчика выученный вчера вечером слабенький Люмос и такой же слабенький Нокс, я вернулся к дому Дурслей. Я был очень рад, что мистер Поттер не стал захлопывать окно и притворяться спящим. Хотя, будь я на его месте, я бы так и поступил. Но тут уже моменты воспитания. — Теперь-то вы мне скажете, кто вы? — уверенным шёпотом потребовал от меня ответа Гарри Поттер, когда я вновь оказался под его окном. — Уверен, что не испугаешься? — уточнил я. Мальчик закивал, с искренним интересом всматриваясь мне в лицо. — Нет, давай ты сначала посмотришь, что я тебе подарил. Мистер Поттер тут же залез в пакет и по очереди вытащил блокнот в обложке из коричневой кожи, осколок зеркала, большую бутылку газировки, плитку шоколада и завёрнутые в фольгу сэндвичи. Мальчик долго не мог понять, что лежит в свёртке, потом развернул его и непроизвольно сглотнул. — Один с сыром и помидорами, другой с индейкой и луком. Соус я добавил, так что сухими они быть не должны. — Спасибо, — он усилием воли отложил сэндвичи, бросил взгляд на шоколадку, и быстро сложил всё обратно в пакет, — но я всё ещё не знаю, кто вы, чтобы дарить мне подарки, поэтому не могу всё это принять. Он уже собирался сбросить мне вниз пакет, но я прошипел: — Стой! Я скажу, честно скажу! Ты не пожалеешь, если возьмёшь всё это, клянусь! Мальчик замялся. — Ты видел тот блокнот? Достань его. Да достань, сложно тебе, что ли? Так вот. Это блокнот с протеевыми чарами. У меня парный, — я достал ручку, блокнот и чиркнул по первому листу. — Открой. — Ой. А ещё раз сделайте, сэр. — Не поверил. Ну давай, смотри, — я провёл ещё одну линию рядом с прежней. Не удержался, нарисовал улыбающуюся рожицу. — Здорово, — мальчик ухмыльнулся, — но я всё ещё не знаю… — Погоди, ещё не всё. Достань осколок зеркала, — пока мистер Поттер копался, я достал парный осколок. — Здесь тоже протеевы чары, только особые. Видишь, у меня парное зеркало. Смотри, как оно работает: нужно назвать имя человека, у которого второе зеркало. Гарри Поттер. — Я понял, — мальчик всматривался в моё лицо в зеркале. — Так кто вы, всё-таки? Сэр. Я глубоко вздохнул, сложил руки на груди и признался: — Меня зовут Сириус Блэк. — Приятно позна… комиться, — Гарри Поттер начал довольно дружелюбно, но потом застыл и побледнел. — А… Что вы здесь делаете? Очевидно, мистер Поттер ужасно жалел, что не стащил из чулана вместе с учебниками свою волшебную палочку. — Ну, пришёл поздравить тебя с Днём Рождения, — честно ответил я. — Мы с тобой даже все мои подарки проверили, как видишь, они не взорвали дом, не убили тебя и вообще не нанесли вреда какого-либо рода. — Но вы взорвали целую толпу магглов… — возразил мальчик, косясь куда-то за спину. Я вспомнил, что его друг Рон Уизли подарил ему вредноскоп. — А ещё минут десять назад я поклялся своей магией, что не являюсь и никогда не являлся сторонником Волдеморта, не собираюсь и никогда не собирался причинить вред Гарри Джеймсу Поттеру и его близким, а также не являюсь подставным лицом или человеком, принявшим оборотное зелье. Я помолчал. Гарри Поттер тоже молчал, глядя на меня из окна. — Как мы поняли экспериментальным путём, магия осталась со мной, — я сложил руки за спиной. — Какой вывод из этого ты можешь сделать? — Вы мне не опасны?.. — неповторимым полувопросительным тоном ответил мальчик. Я кивнул. — Но всё равно, почему вы пришли и поздравили меня с Днём Рождения? И вообще, знаете, вы не слишком похожи на преступника… А вы мне не врёте, сэр? — Парень, какой нормальный человек станет врать, что он преступник? — я постарался вложить в свой взгляд побольше скепсиса. — И всё равно, — упрямо протянул мальчик. — Почему вы поздравили меня с Днём Рождения, сэр? — Потому что я был другом твоих родителей, а ещё являюсь твоим крёстным, — я всмотрелся в остекленевшие глаза Гарри и добавил: — Хочешь, могу ещё раз магией поклясться? — Клянитесь! Поклянитесь, что вы Сириус Блэк и вот это вот всё, что дальше! — казалось, мальчик собирался подловить меня. Я поклялся. Вновь продемонстрировал огонёк на палочке и вернулся под окно. — Но как… Почему… Вы можете мне про них рассказать? — мальчик от волнения вцепился в подоконник. Про них, то бишь, про родителей. Ну, что ж…  — Я могу не только рассказать, но и показать, Гарри. Я же могу так называть тебя? Спасибо. Ах да, можешь звать меня Сириус. Так о чём это я… Да, у меня дома есть артефакт, позволяющий пересматривать воспоминания. Думаю… — И вы мне всё покажете? — воскликнул Гарри. От волнения у него ослабели руки, и он чуть не вывалился из окна, правда, быстро овладел собой и с надеждой всмотрелся мне в лицо. — Конечно, — я ободряюще улыбнулся. — Так, дружище, пора бы нам уже прощаться. Я тебе сегодня ещё напишу в блокноте, так что держи руку на пульсе. Кстати, как у тебя отношения с роднёй? — Нуу… — протянул Гарри и помахал рукой в воздухе, мол, так себе. — А. Я понял. Слушай, черкни, если они тебя слишком доставать будут. Я всё равно дома сижу, сам понимаешь, почему. — Вы ведь не будете их убивать, мистер Блэк? — неловко пошутил Поттер. Я вздохнул. — Во-первых, мы же договорились: никаких «мистеров». Во-вторых, была перестрелка, поэтому, кто именно взорвал ту улицу и магглов, я не знаю. Подробности позже. Переваривай пока… Эти сэндвичи тоже, они должны быть не слишком несъедобными. Надеюсь, с шоколадкой угадал. Гарри посмотрел на подарочный пакет и несмело улыбнулся. — Ну, вот и отлично, — тоже улыбнулся я. — С Днём Рождения, Гарри! Ну, мне, пожалуй, и правда пора. Пока! — До свидания, — сказал Гарри. Я махнул рукой, обернулся Блохастой Псиной и побежал. На углу улицы остановился, пару раз гавкнул на прощание, и Кричер аппарировал меня на Гриммо.

***

— Зачем хозяину Сириусу этот полукровка? — с нотками брезгливости в голосе спросил Кричер. Я с трудом заставил себя проглотить ещё одну ложку творога. Задумавшись, со чмоканьем вытащил её изо рта и откусил от дольки помидора кусочек. — Хм-м… — промычал я. Когда пауза стала до неприличия затянутой, я медленно, взвешивая каждое слово, ответил: — Он сын моих друзей, оставшийся сиротой и воспитанный магглами, которые вполне могут недолюбливать его из-за… хм… его магии. Чувство долга не позволяет мне бросить его. Особенно сейчас, когда я наконец не в Азкабане. — Но как хозяин собирается содержать кого-то, если сам находится в розыске и не имеет доступа к личному счёту? — заскрипел Кричер. — Кричер так понял, что хозяин Сириус не знает, где ключ от его сейфа. Я промолчал. Я и правда не имел понятия, как мне в моих обстоятельствах обзавестись средствами к существованию. Можно, конечно, попробовать продать что-нибудь, но Кричер пооткусает мне руки, если я покушусь на его сокровища. — Кричер, — прошептал я, когда творог, нарезка сыра и помидоров закончились. Домовик оторвался от наматывания на длинную палку паутины и посмотрел на меня, — я хотел спросить… Подойди сюда! — Что желает хозяин? — недоуменно прошептал домовик, появившись рядом. — Моя мать… гм… с ней можно поговорить? — Что хозяин имеет ввиду? — прищурился Кричер. — Я имею ввиду, я могу у неё что-нибудь спросить и получить в ответ не крики? — С Кричером дражайшая госпожа общалась. Кричер не убегал из дому, Кричер хороший домовик, — домовик вздёрнул свой нос-рыльце. Я вздохнул. Меня пугала перспектива общаться с полубезумным портретом почившей мадам, которая при каждом удобном случае старалась оскорбить всех, кто её потревожит. — Ладно. Продолжай приби… Нет! Постой! — я скорчил жалостливую гримасу в ответ на раздражённый взгляд Кричера. — Ты случайно не в курсе, есть ли в этом доме записи о тратах из моего сейфа? Может быть, заколдованный гроссбух нашего семейства или что-то в этом духе? — А зачем он понадобился хозяину Сириусу? — сварливо проскрипел домовик и склонил голову набок. — Неужели не понятно? Хочу посмотреть состояние своего счёта. Так есть или нет? — Кричер принесёт! Домовик отвернулся, но я успел заметить, что он возвёл очи горе, перед тем, как испариться. Появился он через минуту, держа в руках объёмного вида талмуд в обложке из чёрной (кто бы мог подумать!) кожи, на которой слабо поблёскивали серебряные буквы. — Что ж он такой тяжелый? — выдохнул я, забрав у Кричера ношу. — Как ни странно, хозяин Сириус не первый, кто задаёт этот вопрос, — смиренно проскрипел домовик, восприняв мой риторический вопрос как приказ. — Гроссбух древнейшего и чистейшего рода Блэк содержит в себе столько знаний и держится на стольких чарах, что накладывать на него ещё и чары облегчения веса было бы губительно для столь сложного и кропотливого труда. — О как. Спасибо, Кричер. Так, что тут у нас… Я, чтобы не терять времени, сразу открыл гроссбух на середине и ещё долго листал, пытаясь найти последнюю страницу. Наконец найдя её, я с удивлением обнаружил, что она и несколько листов до неё целиком и полностью исписаны списками продуктов питания. — А каким образом, Кричер, ты оплачиваешь покупку еды? — я с подозрением посмотрел на домовика. Тот уже не пытался отойти от меня и заняться уборкой. — У Кричера есть чековая книжка. Мудрая госпожа предусмотрела всё, даже существование своего ничтожного слуги, Кричера, — с важностью ответил тот. — Сумма, написанная на чеке, списывается со счёта, когда Кричер получает покупки и прикладывает к нему частичку своей магии. — Гм… То есть, ты производишь какое-то заклинание? — Кричер ничего не производит, — буркнул домовик, щёлкнул пальцами, и к нему в руки откуда-то прилетела потрёпанная книжечка. Он открыл её и приложил палец к пустому месту на первой же чистой странице. Я ничего необычного не заметил и перевёл вопросительный взгляд на Кричера. Тот засопел и проскрипел: — Сейчас ничего не произошло, потому что Кричер не указал сумму. — А, я понял. Ладно. Скажи, а к каким сейфам привязан этот гроссбух? — Ко всем, принадлежащим семейству Блэк, — ответил Кричер и замолчал. — Это понятно, а к каким именно? — К сейфу господина Ориона и госпожи Вальбурги, к сейфам хозяина Регулуса и хозяина Сириуса. — А с какого списывались все твои покупки? — С сейфа господина Ориона и госпожи Вальбурги. Я долго листал гроссбух, пока не нашёл последнюю запись списания со счёта Сириуса Ориона Блэка — «Снято 300 галлеонов; переведено в маггловскую валюту». Ниже значилось общее состояние счёта. Я не мог полностью осознать вес волшебного золота, но сотни тысяч галлеонов внушали уважение даже мне, человеку, пробывшему в этом мире всего неделю. Я специально узнал у Кричера, продолжившего приборку столовой, нет ли чековой книжки и для меня. Домовик с довольно ехидным выражением лица ответил отрицательно и продолжил отмывать высокое окно. Я как-то постеснялся обкрадывать сейф родителей мистера Блэка и самого Кричера. Вечером, перед отбытием на операцию с кодовым названием «Поттер», я открыл принесённые Кричером по моей просьбе учебники за начальные курсы. Начал я с «Теории магии», чтобы хоть немного вникнуть в суть. Пришлось продираться сквозь заумные выражения и обороты, принятые, как я узнал позже, у всех, кто пишет учебники. С горем пополам осилив сказания о Мерлине, с которых начиналась книга, я так до конца и не разобрался, что такое магия и с чем её едят. Не было научного объяснения, каким образом волшебник вырабатывает энергию, нужную для подпитки словесной формулы и движения рукой с палочкой. Возможно, у магов была в наличии какая-то железа, вырабатывающая гормоны. Возможно, в теле мага находится своего рода чакра, растянувшая свою систему по всему телу. Вот только ничего такого в «Теории магии» не было сказано. Почуяв неладное, я пролистал и просмотрел «по диагонали» учебник. Книга оказалась обычным справочником с необычными историями про наделённых разумом магов, которые были достаточно сильны, чтобы создавать новые заклинания или изобретать новые зелья. Я бы назвал эту книгу «Жизнь замечательных магов». Дальше я взял учебник заклинаний, выполнил с помощью палочки несколько упражнений и попробовал сотворить Люмос. Кричера я выставил с кухни прибирать столовую — очень не хотелось иметь свидетеля своих жалких потуг. Выучив движение палочки, я промучился порядка получаса, пытаясь заставить огонёк появиться. Прервался на чай с бутербродами, погрузился в теорию заклинаний, а закончив чаёвничать, уже с куда меньшим рвением вновь взялся за палочку. После ещё двух перерывов, в течение которых я морально боролся с болью в руках, двух чашек кофе и пяти бутербродов я наконец выжал из своей волшебной палочки хиленький огонёк. Утешая себя тем, что проблема в том, что Блэк слишком долго просидел без колдовства под постоянным психологическим прессингом, и это его магическая система застоялась, я продолжил изучать заклинания. Следующее — Вингардиум Левиоса — потребовало меньшего количества моих пота и крови, и поднимать предмет я смог уже через два часа. Нет, я не мучился, махая палочкой 120 минут подряд; как и с первым заклинанием, я делал перерывы, что, тем не менее, не улучшало моего настроения. Согласитесь, довольно сложно держать себя в руках, когда из-за непонятно какой мелочи ты не в состоянии творить колдовство. Я поставил себе задачу каждый день повторять по новому заклинанию из учебников, пока они там не закончатся, и с ощущением свободы где-то в груди позвал Кричера. Передо мной лежал недавно составленный список дел. — Дорогой мой друг, настал момент истины: скажи мне, идиоту-хозяину, ты умеешь читать и писать? — Кричер умеет, — домовик смотрел исподлобья, будто подозревая меня в желании унизить его. — Это просто великолепно. Тогда вот, что. У меня для тебя очень большое, сложное и важное задание. Тебе нужно привести в порядок библиотеку и вычистить там всё. Перенеси все проклятые артефакты в отдельную комнату, понятно? — Кричер понял, Кричер сделает, — пробурчал домовик, потирая кончик уха. — Кричеру нужно доделывать уборку в коридоре? — Да, знаешь, пожалуй, будет лучше, если ты пока доделаешь уборку во всём доме. Только тебе нужно сделать это очень быстро. Ты можешь убрать пыль, грязь и прочий сор из всех помещений за раз? Ну, магией своей? — Кричер сможет. Только Кричеру нужно будет отдохнуть, это очень трудное колдовство. — Я понимаю, — заверил я домовика и закивал. — Тогда сделай это прямо сейчас, хорошо? После отдыха продолжай приборку в помещениях. Если встретишь испортившиеся вещи, поеденную насекомыми одежду, поломанные или сгнившие по каким-то причинам предметы мебели, перемещай это всё на чердак, потом разберёмся. А мне пока есть, чем заняться, — пробормотал я себе под нос, направляясь в сторону спальни Сириуса. Теперь я решил здесь спать, но оформление не давало мне назвать её моей. Комната эта была просторной и когда-то, должно быть, красивой. Большая кровать с резной деревянной спинкой в изголовье, высокое окно, задернутое алыми бархатными шторами, густо покрытая пылью люстра, из которой еще торчали огарки с восковыми сосульками. Тонкая пленка пыли покрывала картины на стенах и доску в изголовье кровати; паук растянул паутину между люстрой и верхушкой большого платяного шкафа. С элементами красного покрывало, гриффиндорские стяги и полуголые девицы на фотографиях не особенно умиротворяли, да и не были они моими, все эти предметы подросткового бунта. Конечно, можно было завалиться на кровать и просто спать, не обращая внимания на убранство комнаты. Но мне не давало покоя то, что, возможно, через некоторое время мне понадобится привести сюда чужих людей, а моя личная комната совершенно не соответствует моему возрасту. Кричера отвлекать от бесконечно важного дела я не собирался, поэтому, покопавшись в уже почти родном саквояже, я достал парный блокнот. Всё же, Гарри Поттеру нужно было проявить побольше внимания, обещал же. А потом можно и приборкой заняться. Было уже начало двенадцатого, поэтому я не особенно переживал, что долго не получу ответа.

***

Утром Гарри спустился на кухню. Бутерброды и шоколадку, подаренные ночным посетителем, он прикончил ещё ночью, поэтому есть хотелось довольно сильно. Дурсли уже сидели за столом и смотрели новенький телевизор, подаренный Дадли по окончании учебного года, чтобы сыночек смотрел мультфильмы рядом с холодильником. И теперь Дадли весь день проводил на кухне; маленькие поросячьи глазки прилипли к экрану, а пять подбородков работают без остановки. Гарри сел между Дадли и дядей Верноном — плотным, краснолицым мужчиной с крохотной шеей и пышными усами. С днем рождения Гарри никто не поздравил, даже доброго утра не пожелали — делают вид, что его нет. Подумаешь! Гарри к этому не привыкать, конечно, но теперь у него, кажется, появился человек, которому он не безразличен. Гарри взял гренку и глянул на экран, где говорили о сбежавшем преступнике: «Блэк вооружен и очень опасен. Увидев его, немедленно сообщите властям по специально созданной горячей линии». — Без вас понятно, что негодяй! — крякнул дядя Вернон, глядя на преступника из-за газеты. — Да вы посмотрите, на кого похож этот грязный бездельник! Взгляните на его патлы! Он метнул злой взгляд на племянника, чьи растрепанные волосы вечно повергали в гнев прилизанных Дурслей. Но дядя не прав, у беглеца прическа куда хуже. Волосы такие длинные и спутанные, что худого, бледного лица почти не видно. И только Гарри знает, что он теперь постригся, и лицо у него болезненно худое, кожа будто обтягивает череп, а тонкие черты лица кажутся чересчур острыми. И всё равно, сходство с тем неухоженным преступником в телевизоре видно в развороте плеч, горбинке носа и будто впавшим, небольшим, но ярким голубым глазам. «Значит, не приснилось». — Гарри немного расслабился и взял ещё одну гренку, но теперь с сыром. Тем временем диктор сменил тему. «Сегодня Министерство сельского и рыбного хозяйства объявляет…» — Идиот! — презрительно глядя на диктора, рявкнул дядя Вернон. — Хоть бы сказал, откуда сбежал этот маньяк! И вообще, какой прок в этой горячей линии?! А вдруг этот псих сейчас бродит по нашей улице?! Тетя Петунья, худосочная блондинка с лошадиным лицом, подлетела к окну. «А, надеется увидеть преступника и позвонить на горячую линию, — подумал Гарри с некоторым злорадством. — Что ж, всё самое интересное она уже пропустила!» — Да неужели непонятно, — дядя обрушил на стол багровый кулачище, — таким людям дорога одна — на виселицу! — Что верно, то верно, — кивнула тетя Петунья, не отрывая взора от зарослей вьющейся фасоли на соседнем участке. Дядя Вернон допил чай и взглянул на часы. — Ну, я пошел, Петунья. Поезд Мардж прибывает в двенадцать часов. Гарри, все помыслы которого были наверху — там его ожидал «Набор по уходу за метлой» и блокнот от новоявленного крёстного, — чуть не упал со стула. Тетушка Мардж!!! Вот те на… Хуже не придумаешь! — Тетушка Мардж?! — не подумав, вскрикнул он. — Она… она… сегодня приедет?! — Мардж погостит у нас неделю, — пробасил дядя Вернон, — а ты, — ткнул он в Гарри толстым пальцем, — слушай меня внимательно! — Ха-ха-ха!!! — Дадли оторвался от телевизора. — Сейчас папочка начнет чихвостить Гарри. Вот будет весело! — Итак, — прорычал дядя Вернон, — с Мардж ты будешь предельно вежлив! Только попробуй ей нагрубить! Понял?! — Хорошо, — уныло выдохнул Гарри. — Но пусть и она меня не обижает… Дядя Вернон пропустил его слова мимо ушей. — Далее. Мардж ничего не знает о твоей… э-э… ненормальности… И покуда она здесь, никаких аномальных явлений! Веди себя прилично! Понял меня?! — Буду. Если она тоже будет прилично вести, — стиснув зубы, кивнул Гарри. На багровом, мясистом лице дяди еле проглядывали маленькие, злые глазки. — И наконец, мы сказали Мардж, что ты ходишь в школу для трудных, ну, в общем, безнадежных подростков имени святого Брутуса. — Что?! — ахнул Гарри. Врать, что он учится с будущими преступниками?! — Мальчик, запомни, что я сказал. Не то тебе будет худо, — брызнул слюной дядя. Побледнев, Гарри уставился на дядю. Тетушка Мардж приезжает на целую неделю! Да-а, Дурсли устроили незабываемый день рождения! По сравнению с этим, подарок в виде старых носков дяди Вернона — просто мечта! — Ну, Петунья, я поехал, — сказал дядя, тяжело поднимаясь со стула. — Дадли, не хочешь прокатиться со мной? — Не-а, — замотал головой Дадли. Дядя Вернон перестал поучать Гарри, и толстяк снова впился в телевизор. — Дадлик, пойди переоденься, — тётя ласково погладила сыночка по жидким светлым волосам. — Мама купила своему мальчику такую красивую бабочку! Ах! Тетушка будет в восторге! Дядя хлопнул Дадли по толстому плечу. — Я скоро вернусь, — попрощался он и вышел из кухни. Гарри сидел, понурив голову. Он был вне себя. И вдруг его озарило. Отбросив гренку, Гарри пулей вылетел в холл, взлетел вверх по лестнице к себе в комнату и схватил письмо из школы. Вытащил из конверта формуляр, взял ручку и достал из наволочки блокнот. Он напишет Блэку, попросит, чтобы тот подписал ему разрешение! Тогда не так тоскливо будет пережидать присутствие тётушки Мардж. Хоть какой-то лучик света в тёмном царстве. Только наведя над страницей ручку, Гарри подумал: а с чего добрый дядечка (не стоит забывать о чудных моментах его биографии) будет ему подписывать эту бумажку? Что Гарри предложит ему взамен? А ещё ведь эта Мардж приедет, притащит своего мерзкого бульдога и будет доводить его, как делала это всегда. А ведь Гарри ей ничего не сделал. Так же, как ничего он не сделал и для Блэка, который сам появился под его окном, подарил волшебные подарки и убежал, превратившись в большого чёрного пса. Но тут в блокноте сами собой стали появляться строчки: Доброе утро, Гарри! Как начался твой день? Лично у меня неплохо: снарядил эльфа прибраться в доме и найти всякую проклятую пакость. Похоже, у Блэка тоже есть домовой эльф. Значит ли это, что он аристократ? А ведь вчера он был одет вполне прилично, по-джентльменски. Даже Дурслям было бы не к чему придраться. Доброе утро, мистер Бл Сириус. К нам приезжает дальняя родственница, Мардж, со своим бульдогом. Они обожают кидаться на людей, но я постараюсь держать себя в руках. Помедлив в ожидании ответа, Гарри приписал: Вы помните, в Хогвартсе с третьего курса нас отпускают в Хогсмид, но нужно разрешение родственника. У меня есть бланк, нужно только подпись поставить. Если вам не сложно, не могли бы вы подписать его? Прошло несколько томительных минут ожидания. Гарри уже пожалел, что пристал к крёстному с этой бумажкой и немного испугался (всё-таки, укокошить за раз дюжину человек — это внушает некоторый трепет), когда пришёл ответ. Гарри, я преступник. Я вне закона. Как думаешь, как отреагируют преподаватели, когда увидят, что я подписал тебе разрешение? Гарри развеселился. О, у него был обширный опыт в роли изгоя. Наверное, они решат, что я тебе и помог из тюрьмы сбежать. Школьники — возможно. Но учителя вряд ли, — серьёзно ответил Сириус. — Вот что. Давай пойдём на хитрость. У тебя есть кузен или кузина? Через пятнадцать минут Гарри постучался в дверь комнаты Дадли. Ответом ему было недовольное мычание. Дадли не любил подходить и открывать дверь, кем бы ни был входящий. То было следствие избыточного веса и склочного характера, которым обладали все члены семейства Дурслей. Постояв ещё несколько секунд, Гарри быстро прошмыгнул в дверь и тут же закрыл её. Дадли натягивал носки на огромные ступни с крохотными круглыми пальцами. От вида Гарри в своей комнате кузен очень быстро начал наливаться краской. Пока он не заорал, Гарри быстро сказал: — Дадли, я пришёл совершить сделку. Он вытащил руку из-за спины и раскрыл кулак с зажатой в ней коробочкой с шоколадной лягушкой. — Это волшебная сладость. Я клянусь, она тебя не заколдует, — Гарри подумал, что ничего не имел бы против этого, но продолжил, — и вообще вреда не причинит. Дадли остекленевшими глазами пялился на коробочку. — Хочешь попробовать? — Гарри жестом фокусника раскрыл её, подошёл ближе к кузену, который застыл с носком на половине ступни и взял трепыхающуюся шоколадную лягушку в кулак. — Она из чистого шоколада, а то что двигается, так это фокус такой. У нас все их едят. Дадли облизнулся и потянулся к руке Гарри. — Э, не, — он спрятал руку за спину. — За эту лягушку мне кое-что нужно. — А люлей тебе не нужно? — всхрапнул Дадли и расхохотался над собственной шуткой. — Я у тебя её сейчас просто отберу! Он поднялся с кровати и сжал кулаки. — Ага, и тогда не получишь больше, — быстро сказал Гарри, чуть отступив назад. — Волшебники знают толк в сладостях. Тыквенные котелки, всевкусное драже, взрывные шипучки и вот такие вот лягушки. Я могу их тебе отправлять раз в месяц, если ты для меня сделаешь кое-какую мелочь. — Что ты хочешь? — нахмурился Дадли. В его голове происходил серьёзный мыслительный процесс. Гарри вытащил из заднего кармана сложенную форму с разрешением. — Эта бумажка, — он встряхнул ей, — даст мне возможность прикупить товар, чтобы отправить его тебе. Это разрешение на походы в деревню с магазинчиками. — А от меня что ты хочешь-то? — всё ещё хмуро спросил Дадли. — Надо, чтобы ты выпросил подпись вот на эту строчку у тёти Петуньи, — Гарри ткнул пальцем в лист бумаги. — При этом тебе нельзя раскрывать наш договор. Понимаешь, иначе твой отец запретит мне посылать тебе сладости или подстрелит мою сову на подлёте к твоему окошку. Уловил? — Да понял я, — кузен отмахнулся и натянул носок до конца. Он влез в ботинки и приготовился спускаться вниз. — Погоди, возьми и иди сейчас просить. А то Мардж приедет, не до того будет, — Гарри всунул в руки кузену бумагу. — Соври что-нибудь, скажи, это тебе на улучшенное питание разрешение. И постарайся, чтобы она не читала то что выше написано. Дадли смерил его недовольным взглядом из-под мясистых бровей и вышел за дверь. Гарри и Дадли одновременно спустились на кухню. Тётя Петунья накрывала на стол и знаком приказала Гарри помочь ей. Что тот и сделал, стараясь казаться как можно более незаметным. Дадли подошёл к матери, всучил ей шариковую ручку, бумажку и протянул: — Ма-ам, тут надо подписать. Это… ммм… короче, чтобы меня в школе по-лучше кормили, вот. — Хорошо, милый, — тётя тепло улыбнулась сынишке и взялась за ручку. — Где, ты говоришь, надо подпись поставить?.. Дадли ткнул пальцем-сосиской в пустую строчку и бросил на Гарри быстрый взгляд. — Ну, вот и всё, Дадличек, — тётя ещё раз улыбнулась сыну и отдала разрешение. — Теперь-то они просто обязаны будут тебя снабдить всем самым лучшим! Дадли зыркнул на Гарри и усмехнулся: — Это точно. Он направился наверх, а Гарри сделал вид, что собрался в туалет. Это он и сказал тёте, выходя из кухни. В комнате Дадли у мальчиков состоялся обмен. Гарри отдал шоколадную лягушку, которую вновь затолкал в коробочку, а Дадли вручил ему готовое разрешение. Тут же толстяк раскрыл коробочку, схватил лакомство и откусил у лягушки голову. — Мм-м, — протянул он. — Взаправду шоколад. — А что ты ожидал там увидеть? — не то что бы Гарри было очень интересно, просто он никогда раньше не общался более-менее нормально с кузеном, и решил воспользоваться случаем. — Кишки и селезёнку! — усмехнулся кузен. — И всё равно бы съел? — изумился Гарри. — Ну французы же едят, — пожал плечами Дадли и запихнул дрыгающую ногами шоколадку в рот. Гарри проводил её взглядом и заморгал. — Гм, да. Ладно. Мы условились: я тебе раз в месяц присылаю всяких сладостей, а ты молчишь, что уломал тётю подписать невесть что. Дадли кивнул и громко сглотнул. — Смотри, Поттер, я тебе поверил. Если обманешь… — он потряс толстым кулаком в воздухе. Гарри спрятал разрешение обратно в карман и поспешил распрощаться.

***

Пока мистер Поттер прибирал свои подарки, прятал учебники под кровать и выдворял двух сов, я тоже наводил порядок в своей спальне. Выгреб в коридор сломанный старый велосипед, пыльные львиные стяги и плед с подушками. Попытался содрать плакаты с девчонками в купальниках, но не смог даже ногтем подцепить. Поглядел на симпатичные пейзажи, ковёр и полосатые обои. Они были пыльные, довольно непритязательно выглядели, но против них я ничего не имел. В секретере у окна нашёл старые обломки перьев, пустую чернильницу, выцветшие упаковки из-под маггловского фастфуда и груды старого пергамента. Я сдирал с винтовой ножки кровати ало-золотой галстук, когда по комнате будто пронёсся вихрь, снявший со всех поверхностей слой пыли и плесени, посшибавший пауков с их паутин и улёгшийся, лишь когда в воздухе не осталось ни одной пыльной точки. Где-то раздался хлопок: Кричер отправился отдыхать. Я расправился с узлом, содрал с кровати серую от времени наволочку, растянул на кровати и стал складывать в центр всё, что найдётся. Туда отправился мусор из секретера, вредный галстук, туда же я сложил и всё, что успел вынести в коридор, кроме велосипеда. В итоге осталась только мебель, книги на полках, да картины на стенах. Я вынес получившийся свёрток в коридор и оставил рядом с велосипедом. Я позвал Кричера. Тот с характерным ворчанием согласился приступить к вычислению проклятых вещей, и мы отправились в путешествие по дому. Мы выгнали из буфета в столовой пауков, которые и правда были размером с блюдце. С противным писком и дробным топотом они попытались скрыться, но Кричер оперативно распылил их. В коридоре мы привели в порядок портреты, до этого висевшие вкривь и вкось. Свернули вытертый ковёр, и Кричер отправил его на чердак. Очищенные от пыли и паутины подсвечники и люстра в «змеином» стиле бросали мрачноватый свет на узкий коридор, теперь выглядящий более менее прилично. — Кричер, а что находится за этой стеной? — я указал на портрет госпожи Вальбурги. — Эта стена смежная с соседним домом, — проскрипел Кричер, с подозрением глядя на меня. — Понятно, — протянул я, потирая лоб. — Слушай, я вот думаю, зачем держать её портрет именно здесь? Ведь тут все ходят, нарушают её покой. Как думаешь, ничего, если я её перенесу в другую комнату? На чердак, например. Там тихо, спокойно. Что думаешь, Кричер? Тот с сомнением глядел на меня исподлобья. — Кричер рад, что хозяин Сириус решил позаботиться о матери. Но Кричер не знает, как хозяин Сириус собирается переместить портрет. — Я не просто так про стену спросил. Депримо! — я выловил в памяти воспоминание, сделал движение рукой, и стена передо мной исчезла, растворилась в воздухе. Портрет с грохотом повалился на пол, портьеры разметались, и старуха подняла страшный вой. — Вингардиум Левиоса! Кричер, отнеси её наверх, на чердак. Я удалил лишь часть стены, как раз в ширину портрета. Передо мной протянулась до самого потолка расщелина, из которой тянуло холодом и слышались приглушённые голоса. Я указал палочкой на стену рядом, представил, что мне нужен кусок определённого размера, и сказал: «Джеминио!». Заклинанием поймал тяжёлую накренившуюся полосу и усилием воли поставил её в проём. Припечатал сверху заклинанием вечного приклеивания и с чувством полного удовлетворения оглядел получившуюся работу. Всё-таки, у волшебников с этим очень удобно. Я успел даже перекусить и выпить чаю, когда осознал, что Кричер неприлично долго отправляет портрет госпожи Блэк на чердак. Я поднялся и заспешил по лестнице. Чердак располагался на пятом этаже, поэтому, когда я наконец добрался до него, то несколько выдохся. Тяжело дыша, я одолевал последние ступени и тут услышал приглушённые голоса. Я даже задержал дыхание, прислушавшись. Говорил Кричер, его надсадный скрип было трудно не узнать. Потом вступил женский голос, при чём относительно спокойный. И этому я удивился.