4.
13 июля 2019 г., 16:12
— Добрый день, матушка, — я взбежал по лестнице.
Чердак представлял собой неухоженную свалку всяких вещей, которые я бы не назвал ненужными даже в теории. Особенно, когда сюда перетащили портрет госпожи Блэк.
Кричер обернулся, тряхнул ушами и с жестом примерного слуги предоставил мне место перед портретом.
— Жалкое отродье, как ты посмел перенести меня на эту свалку? — прорычала эта неприятного вида женщина, глядя на меня с ненавистью.
— Мне показалось, что держать вас в таком шумном месте, как прихожая, несколько безжалостно по отношению к вашим нервам, — продекламировал я, заложив руки за спину.
— Ах, мои нервы! — воскликнула она, всплеснув руками. — Щенок, как ты смеешь говорить что-то о моих нервах? Ты загубил лучшие мои годы, я поседела твоими стараниями, несчастный ты олигофрен!
— Дадите ли вы мне шанс обеспечить вам не такую нервную… мм… судьбу после смерти? Кричер должен был уже сообщить вам, что я вёл себя достаточно прилично, за три дня даже не успел напиться, разорить дом и даже не приводил сюда проституток. Мы с Кричером навели порядок, уничтожили вредителей, правда, остался ещё боггарт, но уж с ним мы как-нибу…
— Ты надеешься задобрить меня, мерзкое животное? — завопила старая ведьма. Я разозлился.
— Я надеюсь вернуть дому Блэков их доброе имя, — прорычал я, — я собираюсь сделать своим наследником сына Поттеров, Мальчика-Который-Выжил и который является моим крестником.
Стоит отметить, что если бы я действительно возлагал на юного Поттера такие надежды, то меня можно было бы спокойно назвать сумасшедшим, либо положить на смертном одре. Но мадам Блэк нужно было убедить в некоторой моей невменяемости.
— Что же, ты думаешь, у меня есть резон считать этого мальчишку достойным наследником? — прокричала мадам. — Этот полукровка не может быть наследником!
— Отчего же? Мальчик не показался мне слабоумным, трусливым или просто мерзким.
— Он полукровка, ты меня слышал?! Ты, что же, считаешь, что и сам не сможешь зачать наследника? Мне всегда казалось, ты слишком прыток в этом вопросе!
— Знаете, матушка, после Азкабана я боюсь, что мой сын или дочь будут больными! — не выдержал я. — Поттеры — славный род, потомки Певереллов, отчего же Гарри Поттер не сможет наследовать у Блэков?
— Да будь он хоть потомком Мерлина! Он — полукровка, посмел уничтожить Тёмного Лорда! А ты, жалкое отродье, подбирай себе невесту! И чтобы из приличного рода! Мне не нужны полукровные наследники!
— Мои дети будут такими же идиотами, если я женюсь на ком-нибудь чистокровном! Наш род давно со всеми породнился, мне не нужны придурки-дети!
— А Шафики? А Слизнорты? Ты помнишь про них?
— Да что я должен про них помнить?! — взорвался я. — Да ваш Тёмный Лорд был полукровка, и ничего, за ним все штабелями лежали!
— Не смей упоминать Тёмного Лорда, не смей!
— Если я не найду удовлетворяющую вас невесту, матушка, наследником будет Гарри Поттер, — я попытался взять себя в руки. Поссориться с мадам было бы совершенно ни к чему.
— Зачем тебе так нужен этот мальчишка? — продолжала женщина.
— Он — сын моего друга! Как-то получилось, что он остался один. Нет, вы подумайте, матушка: он вырос у магглов! Сын Джеймса Поттера — у каких-то чёртовых магглов!
— И ты, конечно, решил, что в воспитании детей разбираешься куда лучше! Ты хоть представляешь тяжесть этой ответственности, несчастное ты создание? Сколько времени и сил я потратила на то, чтобы в твою голову вложить хоть что-то, а ты ещё и наследника учить собрался!
— Я всегда могу нанять учителей. И себе, и ему.
— Оправдайся для начала в суде! — отрезала мадам и замолчала. Я тоже не стал продолжать разговор и огляделся.
Из-за кучи хлама не было понятно, какой этот чердак на самом деле. Я подцепил с ближайшего колченогого стула какие-то подштанники и обратился к Кричеру:
— Слушай, разбери тут всё на две части: в одну сторону мебель, в другую ценные вещи.
— Хозяин Сириус не следит за своими приказами, — протарахтел эльф-домовик. — Хозяин Сириус уже приказывал разбирать старые вещи. Кричер не знает, что хозяин будет с ними делать. Кричер не отдаст на растерзание позору рода Блэков реликвии предков.
Он быстро перемещался туда сюда, магией оттаскивал стулья, кушетки и серванты влево, а всяческие мелкие предметы, вроде перчаток, одежды, шкатулок и сундучков вправо. Не обращая внимание на его бубнёж, я принялся собирать с пола, что придётся: монетки, носовые тряпичные платки, нашёл шляпу, подобрал старинные часы на цепочке (там не было стрелок). Я успел насобирать четырнадцать кнатов, когда передо мной встало две груды: одна с расставленными в странном порядке мебелью, другая — разложенные на полу всяческие вещички.
— Спасибо, Кричер, — я кивнул немного запыхавшемуся домовику. — А теперь скажи мне, какие из вот этих предметов, — я указал направо, — могут пригодиться. Там есть артефакты или просто раритетные вещи?
— Если хозяин Сириус нуждается в качественных артефактах, то ему следует искать их не на чердаке! — крякнул Кричер. — А вот если хозяин хочет опробовать старые мётлы, заглянуть в дырявые котлы или забрать себе негодные сапоги его дядюшки по матушкиной линии, то ему действительно стоит провести больше времени на чердаке!
— Так отчего же нельзя выбросить к чертям этот хлам, Кричер? — справедливо возмутился я.
— Кричер не будет выбрасывать то, что не выбросила госпожа Вальбурга. Кричер не хочет, не хочет, не хочет! — он перешёл на напоминающий скрип ржавых дверных петлей визг.
— Да успокойся ты! Спокойно, я не буду ничего выбрасывать! Только если это не представляет опасность. Всякую пакость я не буду держать в доме! Так, а теперь покажи мне, где хранятся артефакты.
Мы с бормочущим ругательства Кричером спустились на третий этаж в рабочий кабинет Ориона Блэка. Это была просторная комната со светлыми обоями, паркетом из чёрного дерева и мебелью, отделанной металлическими элементами. Всё было очень серьёзно, мрачно и по-деловому. Кричер подвёл меня к высокому книжному шкафу, и дверцы открылись, повинуясь магии.
— Третья полка, вторая книга слева, — прокряхтел он. — Хозяин должен приставить кончик своей волшебной палочки к корешку книги и сказать пароль: «Чистота крови навек!»
Я проделал требуемое, и, когда прозвучали и повисли в воздухе ключевые слова, полки пришли в движение. Раздался щелчок, и они медленно вдвинулись прямо вглубь шкафа, а на их место справа и слева встали другие полки. На них вместо книг лежали различные предметы. Там были и кольца, и ожерелья, и серьги, и странные механизмы. Мне вспомнился кабинет директора Дамблдора, где практически все поверхности были уставлены различными приборчиками. Что-то крутилось, что-то стояло на месте, но издавало стук, похожий на тиканье часов.
— Так, и что для чего полезно?
— Кричер не посвящён в такие тайны, — мне послышался сарказм в голосе старого домовика, — но если хозяин хочет, он может обратиться к той книге, к которой он приставлял волшебную палочку.
— Логично, — я кивнул. — А как мне вернуть всё на место?
— Хозяин должен ещё раз произнести пароль и дотронуться до чёрной точки на ребре полки.
— Чего… — пробормотал я, с прищуром оглядывая деревяшки. — О! Чистота крови навек!
Полки встали на место. Я взял книжку. Она представляла собой нечто вроде блокнота с кучей пустых страниц — очевидно, задел на будущее. Очень ровным, прямо-таки каллиграфическим почерком были выписаны характеристики каждого артефакта. В большинстве своём они были направлены на защиту представителя рода Блэк. И эта защита была совершенно разного рода: например, браслет, который не позволял юным леди заниматься непотребствами с представителями противоположного пола. Он вызывал сильнейшее жжение, которое не унималось, пока парочка не оказывалась друг от друга на приличном расстоянии. Юная леди не могла снять браслет без контроля со стороны родителя или опекуна. Или ещё: высококлассная защита от опасных или просто вредных добавок в еду была обеспечена тоненьким простым колечком. Надо было только прикоснуться к кубку или к тарелке с едой, чтобы был послан сигнал, есть ли что-то вредоносное в пище. Причём не обязательно было касаться самим кольцом, достаточно лишь пальцем. Это подтверждало одну из моих гипотез, что в теле мага находится некая энергия с полноценной системой по всему организму.
Ещё полистав книгу и решив, что в данный момент артефакты мне ни к чему, я решил вновь обратить своё внимание на вновь обретённого племянника.
вы ты, Сириус! Это ведь страшно неудобно переписывать, да и зря бумагу переведём.
С: А я могу держать сквозное зеркало над страницей, тебе только надо будет место выбрать и переписать. Не спорь, я хочу как-то реабилитироваться за все эти двенадцать лет. Так что за тема?
Гарри вздохнул, но согласился. В конце концов, пусть занимается, чем хочет. Гарри прерывался только на перекус: спускался на кухню, хватал фрукты, которые всегда были в свободном доступе, и убегал обратно. Сириус тоже на заднем плане что-то жевал, но продвигались они достаточно быстро. До обеда Гарри прикончил сочинение про сожжение ведьм. И он, и Блэк немного расстроились, что у них нет возможности посмотреть старые эссе Сириуса. Это бы существенно облегчило бы задачу: и в том, и в другом случае нужно было только перефразировать уже готовый текст и запихнуть его в известный формат.
Они не рискнули болтать через зеркала — слишком высока вероятность, что засекут, — и скомканно попрощались.
***
— Мардж, не хочешь ли чашку чая? — предложил дядя Вернон. — А что желает Злыдень? — Злыдень желает испить чаю из моего блюдечка, — ухмыльнулась тетушка Мардж. Семейка отбыла на кухню, а Гарри остался в коридоре с тяжеленным чемоданом. «Это ничего, хорошо, что ушла», — подумал Гарри и не торопясь потащил чемодан в спальню, приготовленную для тетушки Мардж. Когда Гарри вернулся в кухню, тетушка уже попивала чай с фруктовым тортом, а в углу Злыдень шумно лакал чай из блюдца. Пол вокруг был забрызган слюной и чаинками. Тетя Петунья была явно не в восторге. Эта блюстительница чистоты терпеть не могла животных. Интересно, а как бы выглядел Блэк на месте Злыдня? Да ну, как глупо: Блэк не стал бы терпеть Мардж, не стал бы лакать, прости Господи, чай из блюдца! — Послушай, Мардж, а кто присматривает за другими собаками? — полюбопытствовал дядя Вернон. — Полковник Фабстер, — загудела тетушка. — Он вышел на пенсию, и ему все равно делать нечего. Но моего бедного старичка я на него оставить не могу. Злыдень так без меня грустит, так грустит. Гарри сел за стол, и собака зарычала. Тетушка Мардж повернулась и тут как бы впервые заметила Гарри. — Ага! — рявкнула она. — Ты все еще здесь? — Да, — кивнул Гарри. Не то чтобы он боялся: тётушка была злом привычным, изведанным и распробованным. Просто Гарри не любил разевать рот, когда на тебя идёт туша вроде Мардж. Грубая, хамоватая, она всё равно была лучше Снейпа, который будет донимать тебя, ударяя по больным мозолям. И не отмолчишься — непременно высмеет за косноязычие и тупость. Мардж-то хоть перетерпишь, переживёшь. Ничего нового не услышишь даже. А вот раньше — да, Гарри расстраивался. Теперь-то он знаком с зельеваром. Считай, закалён. — Да? — передразнила тетушка. — Как ты разговариваешь, неблагодарный мальчишка? Вернон и Петунья столько сделали для тебя! А ты… Если бы тебя оставили на моем крыльце, я бы с тобой миндальничать не стала! Сразу бы отправила в детский дом! В детском доме было бы куда лучше, чем здесь, у Дурслей — вертелось на языке у Гарри. По правде сказать, ему давно хотелось что-то такое ответить. «Молчи, Гарри, молчи. Ты же не поддавался на снейповы придирки, так не позволь этой корове выбесить тебя. У тебя есть Блэк, он покажет родителей, если ты будешь хорошим мальчиком», — сказал он себе и выдавил некое подобие улыбки. — Ах, он еще и ухмыляется! — возмутилась тетушка. — Совсем не изменился — грубиян! А я-то, я-то надеялась, что хоть в школе тебя перевоспитают! Тетушка одним глотком осушила полчашки чая, вытерла усы и продолжила: — Кстати, Вернон, это что за школа-то? — Имени святого Брутуса, — не замедлил с ответом дядя. — Самое подходящее место для безнадежных случаев. Гарри уткнулся в тарелку. Какой из него преступник? Правильно, никакой. Так и нечего нюни разводить, будто мнение тётушки Мардж что-то для него значит. — Ясно, — тетушка повернулась к Гарри: — А в этой школе розгами-то хоть лупят? — Ну-у… — дядя Вернон коротко кивнул ему из-за широкой спины тетушки Мардж. — Ага, — кивнул Гарри. Потом решил, что говорить надо подоходчивей, и добавил: — Лупят, все время лупят. — И правильно делают, — тетушка Мардж хлопнула по столу. — Всё это чепуха, что, мол, детей, пусть и хулиганов, нельзя пороть. Да из сотни придурков девяносто девять заслуживают порку! Не сомневаюсь, тебе там достается часто! — Да-да, — кивнул Гарри, вспоминая Снейпа, — очень часто. Тетушка Мардж прищурилась. — Не нравится мне, как ты разговариваешь, — процедила она. — Что-то ты слишком спокойно рассказываешь про наказания. Сдается мне, слабовато тебя там лупят. На твоем месте, Петунья, написала бы я в школу письмо с просьбой драть этого паршивца посильнее. Такие, как он, требуют особо строгого обращения. Дядя Вернон забеспокоился. А Гарри было всё равно: тётя Петунья ничего не сделает, что бы Мардж ни наговорила ей. Тёте вообще плевать на Гарри. — Мардж, ты смотрела утренние новости? — поспешил дядя Вернон разрядить обстановку. — Что думаешь о сбежавшем преступнике? Гарри предпочёл вновь уткнуться в тарелку. Что бы там ни натворил когда-то давно крёстный, ему было не плевать на Гарри. И дело не в подарках, а банально во внимании. Ещё даже не успели маггловские вести оповестить о его побеге из тюрьмы, а он уже был далеко от Азкабана, здесь, в Суррее. Через час выжатый как лимон пустыми разговорами Дурслей за столом и постоянными придирками Гарри вернулся к себе в комнату. Завалившись на кровать и немного полежав, он достал из наволочки блокнот (а вдруг напишет?) и «Руководство по уходу за метлой». Почитав совсем чуть-чуть и обнаружив, что настроение абсолютно нечитабельное, Гарри раскрыл блокнот. Там красовалось новое сообщение: С: Приехала твоя тётя? Как твои ощущения? Гарри нашёл ручку и нацарапал ответ: Г: Тётя приехала. Ощущения отвратительные. Ощутив некоторый азарт от своей откровенности, Гарри приписал: А у вас как дела? Как уборка? Пришлось немного подождать. Блэк ответил, что наконец выбросил из своей спальни барахло двадцатилетней давности и нашёл кучу полезных артефактов. Г: Артефактов? Гарри не слишком хорошо представлял себе, что это, собственно, такое. Только в кабинете Дамблдора он их видел, но познакомиться поближе не успел. С: Кольца, серьги, браслеты, всякие непонятные приборчики. Они зачарованы на различные функции. Защитные, поисковые, — буквы ненадолго замешкались, не спеша появляться на бумаге, — есть с определённым набором чар, например, с чарами гламура или очищающими. Надел такое колечко — и не запачкаешься. Г: Очень полезно! — вежливо ответил Гарри, но тему развивать не стал. Будет гораздо интереснее взглянуть на эти штуки. С: Кстати, может, тебе с уроками помочь? У меня в распоряжении целая библиотека. Кричер, мой домовик, заверил меня, что там есть даже история магии. Вас ведь Бинс до сих пор учит? Гарри ответил утвердительно. Он немного стеснялся что-то просить: неудобно ведь переписывать из книги в блокнот эту всю заумную муть. С: Он очень удобный преподаватель: ни тебе споров насчёт учебной программы, ни тебе нудятины на педсоветах. Он ведь призрак. Да ему даже платить не надо! Впрочем, не важно. Какая у вас тема сочинения? Гарри было ужасно неловко. Будто мало было этих прекрасных подарков, ещё и это… Г: Что***
Я чувствовал полное моральное удовлетворение. Мальчишка не оказался ленивым: он делал домашнее задание, понимая, что никого не будет интересовать серьёзность причин, по которым он бы его не сделал. Мальчишка не оказался так же тупым задавакой. Он вообще не был задавакой, если начистоту. Не пытался выпендриваться или надоедать нытьём. Гарри Поттер был обычным мальчиком: уравновешенным, ни капельки не буйным, но, пожалуй, не в меру стеснительным. Не как Невилл Долгопупс, конечно, но что-то около того. Пусть Поттер и не был гением мысли, но и тупым также не являлся. Разложив всё по полочкам, я прислушался к своим ощущениям. Общаться с мальчиком было довольно неловко. Он был зажат, морозился, и я подозревал, что у него проблемы в общении со взрослыми. Были минуты, когда мы попросту молчали, и тишина давила, висела над нами, и было душно и жарко. Поболтать, как давним приятелям, нам не было суждено, но оно и не удивительно. Я встал с кровати, убрал книги на прикроватный столик и вышел в коридор. Вечерело. Мы с Кричером вынесли скопившийся хлам. Домовик нервничал, что мы выбросим какую-нибудь страшно важную реликвию, усиленно выкручивал себе уши и в сумасшедшем темпе проверял карманы старой одежды, которую мы собирались отправить на свалку. Велосипед я вынес самостоятельно, оставил его у мусорных баков и постарался удалиться как можно незаметнее. — Кричер! — Что изволит хозяин Сириус? — тут же появился рядом со мной домовик. — Скажи, а ты выписываешь газету? «Ежедневный пророк», например? — Кричер не выписывает газет, — по слогам, будто я был умственно отсталым, проскрипел он. — Кричер — эльф-домовик. — М-м, я понял. А как думаешь, это будет очень подозрительно, если… Ох, да это было бы всё равно, что прийти в Министерство с наручниками на руках и сказать, где я живу, — я с досадой почесал в затылке. Меня терзала мысль, что же я могу сделать, чтобы оправдать себя и не вызвать при этом порицание общественности. Нанять нейтрального адвоката — это ещё пол дела. Если «Ежедневный пророк» находится под колпаком у Министерства, то там могут просто не опубликовать статью с моей исповедью, потому что это указало бы на грубейшую судебную ошибку. Проигнорировать попытку моей реабилитации им не удастся, но министерские чиновники, а под их давлением и редакция газеты, вполне могут подать моё поведение в негативном ключе и повлиять на массы так, чтобы меня считали монстром, бомбой замедленного действия. Отправляясь спать, я совершенно позабыл о чудесной особенности моего подсознания. Поэтому очередной сон-воспоминание оказался для меня большим сюрпризом.***
Я обнаружил себя в факультетской спальне. Четыре кровати под пологом, чинно разложенная форма на стульчиках, чемоданы у изножья и четверо мальчишек. — Меня Джеймс Поттер зовут, — уверенно представился мальчик, обращаясь к двум незнакомым мальчишкам. Конечно, они были на распределении, но как-то не запомнились. — А меня Сириус Блэк, — подхватил Тот-Кто-Давно-Вырос-И-Недавно-Умер и Тот-Чьё-Тело-Теперь-Моё-По-Неведомой-Причине. Мальчик со светло-каштановыми волосами на одной из соседних кроватей неловко помахал рукой в ответ. В другой его руке уже находилась какая-то книга. — Ремус Люпин, — представился он и тут же вновь вцепился в учебник, как в спасательный круг. Меня такое поведение совершенно не удивило, в конце концов, задачей максимум первого оборотня, которого взяли в Хогвартс учиться, является, собственно, упорная учёба. Мальчишке я мог лишь сочувствовать — такой уровень способности к социальной адаптации указывал на не слишком хорошие отношения с родителями и на почти полное отсутствие общения со сверстниками. Джеймс и Сириус явно были не в восторге от соседа по комнате. Они быстро переглянулись друг с другом, но им хватило такта не корчить рожи. — Питер Петтигрю, — светловолосый щупленький мальчик на последней кровати скопировал жест Люпина, чтобы привлечь к себе внимание. Он ещё не приучился улыбаться с закрытым ртом, и были видны крупные передние резцы. Джеймс улыбнулся в ответ, вновь переглянулся с Сириусом и закончил знакомство. Было видно, что быть на первых ролях для него совершенно привычно и даже приятно. — Э-э, отлично, ребята! Рад знакомству с вами обоими. — Ага, я тоже, — не замедлил подключиться Сириус. Он довольно откинулся на подушки, зевнул и устроился поудобнее. Передо мной пронеслась в эффекте быстрой перемотки первая неделя. Периодически были остановки. Вот Сириус демонстрирует превосходное владение палочкой и зарабатывает несколько очков своему факультету. Джеймс за ним не слишком поспевает: родители не купили ему палочку раньше положенного срока, а тренироваться в августе ему было лень. Естественно, с Сириусом они это обсудили и пришли к выводу, что родители ни черта не смыслят в устройстве этого мира. — Нет, они ведь хотят от нас прямо-таки блестящей успеваемости, но палочку купить — нарушение правил! — возмущённо шептал Джеймс на ухо Сириусу, который с довольным видом вертел своей палочкой в руках. — Мистер Поттер! — звонко окликнул его профессор Флитвик со своей кафедры. — Если вы считаете, что уже достаточно преуспели в мастерстве обращения с волшебной палочкой, прошу вас, продемонстрируйте это мне. Джеймс ни капли не смутился: — Профессор Флитвик, я лишь делился с мистером Блэком своим наблюдением, что это очень хорошее решение — начать с разрабатывания кисти руки перед тем, как приступить к настоящему колдовству. — Мистер Поттер, поверьте, мне тоже это известно, причём, достоверно. Так вы изволите продемонстрировать?.. — Сию минуту, сэр! — Джеймс несколько занервничал. — Боюсь, что я не до конца уловил, с какой скоростью нужно рассекать воздух палочкой… — Приступайте, юноша, я укажу вам на ошибку, если обнаружу её. Джеймс сосредоточенно нахмурился, выполнил заковыристое движение палочкой в воздухе и с ожиданием уставился на профессора. — Что ж, это было недурственно, мистер Поттер. Но впредь, прошу вас, уделяйте больше внимания уроку, а не вашему другу. — Разумеется, профессор! — весело отрапортовал Поттер, и каждому в классе стало ясно, что ничего такого он на самом деле не подразумевает. Люпин на переднем ряду вздохнул, а Питер покосился на парочку и уронил голову на сложенные на столе руки. — Это было недурственно, мистер Поттер, — с апломбом прошептал Сириус Джеймсу, и они довольно захихикали. — С вашим количеством тренировок вам просто невероятно легко даются такие сложные телодвижения. — Это было так опасно. Я чуть не обделался. Профессор Флитвик предпочёл их проигнорировать, несмотря на то, что громкость хихиканья увеличилась. Ещё немного перемотки, и вот мальчишки под покровом ночи выбираются из спальни, совершенно незаметные, благодаря мантии-невидимке Поттера. — Слышь, Блэк, я спать, вроде как, собирался, — сам Джеймс не пышет восторгом от идеи шастаться по школе. — Да ты с ума сошёл, Поттер? — шипит Сириус. — У тебя такая мантия, а ты спать собрался? — Так у нас ещё чуть меньше семи лет, чтобы её опробовать… — вяло сопротивлялся Поттер, но неизменно следовал за приятелем. Очевидно, терять «очки дружбы» на такой ерунде ему не хотелось. — Ага, и столько же времени, чтобы отоспаться! — парировал Блэк. — Пошли давай! Они протиснулись в портрет Полной Дамы и с трудом удержали гогот, наблюдая за её выражением лица. Та, конечно, проснулась, но нарушителей спокойствия заметить было не в её силах, поэтому она сонно пробормотала: «Закройте окно там кто-нибудь! Меня сквозит» и окончательно заснула с огорошенным выражением на лице. Мальчики показали друг другу большие пальцы и засеменили прочь по коридору от гостиной. — Чудо приключенческой мысли, у тебя есть идеи, куда же мы пойдём? — спросил Джеймс, которого довольно сильно тревожила судьба факультетских баллов и его мантии-невидимки. — Естественно, — ответил Сириус. — Как ты меня назвал? — Чудом приключенческой мысли. Меня так отец называет периодически. Так куда мы идём? — Пойдём сопрём мётлы! — А пойдём! И они долго плутали по коридорам замка, который всеми силами старался их запутать. Пару раз они наталкивались на патруль Филча и его кошки, которая подозрительно принюхивалась, но мальчиков не заметила. Вот они спустились к Большому Залу, нашли выход на улицу, беспрепятственно вылезли через окно и дошли до тренировочного поля. — Ты придурок, Сириус. Надо было тёплые мантии надеть, — утвердил Джеймс, кутаясь в совершенно не греющую мантию-невидимку. — Зато теперь тебе точно спать не хочется, — парировал Сириус. — Так, нам сюда. — Ты тут был уже, что ли? — Просто использую мозги, мой недалёкий друг. Видишь, это трибуны. Вот вход на поле. Значит, нужно пройти на поле и идти вдоль трибун, чтобы найти вход в раздевалки. — А в раздевалках мётлы, — подытожил Джеймс. — Именно. Вход в раздевалку был закрыт, но это им не помешало. — Неужели ты думаешь, что я не умею вскрывать замки? — вопросил Сириус. — У меня такой дом, что это было второе заклинание, которое я выучил! Алохомора! — А первое какое было? — Запечатывающее двери. Они вошли в тёмную раздевалку, и Сириус вновь продемонстрировал свои умения, наколдовав мощный Люмос. Поттер смерил его завистливо-восхищённым взглядом. — Ты часто запирал себя в тёмных комнатах? — За кого ты меня принимаешь? — возмутился Сириус, обшаривая взглядом помещение. — Так, это не та раздевалка. Это слизеринская. — Мм, и что? Это помешает нам воплотить наш злодейский план в жизнь? — Ни в коем случае, — на лице мальчишки появилась нехорошая улыбка. Они нашли мётлы, взяли первые попавшиеся и вылетели наружу быстрее пули. Отчего-то стало страшновато. Их подстёгивал азарт, желание показать себя, свою храбрость, да и просто вдохновение. — И что мы будем с ними делать? — громким шёпотом спросил Поттер, примериваясь к своей метле. — Ты чего, Джейми? Соображай! — Ну, усадить себя на неё я в состоянии, ты ничего не подумай. Просто на кой чёрт они нам вообще сдались? — Ты вообще видел масштаб этого замка? — в голубых глазах Блэка плескался бешеный азарт. — Ни слова больше! — Джеймс ухмыльнулся, завязал мантию-невидимку вокруг шеи и вскочил на метлу. Мальчики стартовали одновременно. Ветер, неповторимый запах ночи, шум в ушах и гениальная проделка — всё, что им было нужно, и они это получили. Наслаждаясь ледяным ветром и собой, они бросились на перегонки до самой высокой башни. — У меня метла древняя какая-то, жуть просто! — возмутился прибывший вторым Сириус. — Да-да, конечно. Ты просто летать не умеешь, — саркастически заметил Джеймс. Он, немного красуясь, легко парил в воздухе, сложив руки на груди. Внизу светилась в лунном свете площадка Астрономической башни. Не сговариваясь, мальчики полетели в сторону башни пониже, и так и летели, пока не добрались до зубчатого гребня крыши Большого Зала. — Ну! — крикнул Джеймс Сириусу. Ему уже порядочно подморозило ноги. — Давай через окно в спальню? — Ты уже всё? Выдохся? — тоже крикнул тот. Он тоже замёрз, но признаваться в этом совершенно не желал. — А чего ты спрашиваешь? Не дотянешь до нашей башни? — Ещё чего. Давай опять наперегонки. Да я так сдохну от холода, — мелькнуло у каждого в голове. — Давай, — кивнул Джеймс. Сириусу пришлось согласиться. Уже откровенно продрогшие, заледеневшие, они безошибочно определили гриффиндорскую башню. А вот с окном пришлось помучиться. Джеймс вспомнил, что окна их спальни выходят на внутренний двор Хогвартса. Оставалось только понять, какое из двадцати окон — то самое. — Я, кажется, на подоконнике канделябр оставил, — сказал Сириус. И они стали искать канделябр. Им повезло: луна освещала ту сторону башни, которая им была нужна, и найти стоящий за оконным стеклом канделябр с потушенными свечами проблему не составило. — Алохомора! — воскликнул Сириус, направив палочку на окно. Ничего не произошло. — Похоже, это работает только с дверьми, — прошипел Джеймс. Он на удачу подковырнул оконную раму, но нет — она не поддавалась. — Ну, что? Стучим? — Валяй, — отмахнулся Сириус. — Только не ори. Совсем скоро им открыл Ремус. — Вы… — он запнулся, ошалелыми со сна глазами уставившись на мётлы. — Вы что, мётлы украли? — Да, — зашипели мальчишки в унисон. — Мы сейчас от холода подохнем, пропусти нас! Ремус обратил внимание на шею и грудь Поттера. — А что с твоей… где твоя… — Потом! Люпин опомнился и шагнул внутрь спальни. Сначала влетел Поттер, за ним последовал Сириус. Они спрыгнули с мётел и бросились к кроватям. Завернувшись в одеяла, они наконец перестали дрожать и с выражением крайнего удовлетворения завалились на кровати. Люпин продолжал стоять посреди спальни, глядя на повисшие в воздухе мётлы. — Что вы с ними делать будете, а? — спросил он в тишину. Сириус и Джеймс уже сопели, завернувшись в коконы одеял. Питер Петтигрю так и не проснулся.***
— Кричер! — Позвал я, допивая чай. Передо мной стояла пустая тарелка из-под рисовой каши и сахарница. — Чего желает хозяин Сириус? — привычно спросил домовик, появившись рядом. — Скажи мне, ты знаешь, где находится офис «Ежедневного пророка»? — Кричер знает, — после долгих раздумий ответил тот. — И где же? — меня начинала раздражать его манера вести диалог. — В Косом Переулке, — отрапортовал домовик. — Кричер не понимает, зачем хозяину Сириусу понадобилось туда попасть. — Я тоже пока не до конца понимаю, — вздохнул я и опрокинул себе в рот остатки чая. На дне остались чаинки вперемешку с сахаром. — Мне нужно заставить скандальную журналистку написать про меня достоверную статью в газету. После этого я смогу найти хорошего адвоката и уже тогда судиться. Кричер промолчал. Я поднялся из-за стола, сходил переодеться и спустился в прихожую. Здесь стало гораздо симпатичнее после того, как я убрал портрет госпожи Блэк на чердак. — Кричер! — опять позвал я домовика. — Так, сейчас мы отправляемся в Косой Переулок. Твоя задача состоит в том, чтобы сделать нас обоих невидимыми и неслышимыми для всех, кроме нас с тобой. То есть, видеть друг друга и слышать мы сможем, но никому больше это не будет доступно. Ты меня понял? Мы перемещаемся уже незаметными и неслышимыми. — Кричер понял, Кричер сделает, — пробухтел домовик, потирая уши. — Отлично. Перенеси нас к аптеке, там должно быть поменьше народу. Несколько секунд аппарации, мгновения неприятных болезненных ощущений — и мы оказались у благоухающей чем-то мерзким аптеки Малпеппера. — Ну, Кричер, веди меня к офису, — сказал я застывшему пенёчком домовику. Тот отмер и мы зашагали вдоль магазинчиков по каменной мостовой. Кричер остановился, не дойдя до входа в Дырявый котёл нескольких шагов, и повернулся вправо. Мы оказались у трёхэтажного здания, отделанного светлой древесиной. На окнах стояли цветы, а над дверью виднелась фирменная надпись «Ежедневный пророк» с логотипом. Здание практически вплотную прилегало к соседнему, так что нам пришлось боком протискиваться в проём, чтобы добраться до боковых окон. — Кричер, а ты можешь перенести меня к Рите Скитер? — просипел я, застыв напротив какого-то окна. На нём висели тюлевые шторы и видно было не слишком хорошо. — Кричер не может, — возмущённым тоном ответил тот. — Рита Скитер не принадлежит роду Блэк. Я промолчал. Настроение портилось. Я принял решение, и мы выбрались из проёма между домами и поднялись на крылечко офиса. — Кричер, наложи на эту дверь заклинание отвлечения внимания, пожалуйста, — попросил я домовика. Тот повиновался, и мы беспрепятственно проникли в помещение. Здесь было тихо, туда-сюда летали бумажные самолётики, и стоял стол, за которым сидела ведьмочка симпатичной наружности. Очевидно, ресепшн. Памятуя о своей невидимости, я прошёл в коридор, увернулся от столкновения с репортёром, левитирующим перед собой стопку папок, и двинулся вперёд. Мне повезло почти совсем скоро. Я нашёл дверь под номером 14 с табличкой «Рита Скитер. Специальный репортёр» и, вновь попросив наложить на дверь заклинание отвлечения внимания, прошептал: Рита Скитер Ревелио!
