Back in Black: собрание сочинений

Вопросов, заполонивших мою голову, было так много, что я пожалел, что не владею окклюменцией на уровне полной безэмоциональности. Руки так и чесались что-нибудь разбить, перевернуть стол и до изнеможения осыпать ударами ни в чём не повинную спинку кожаного дивана. Но я не мог себе этого позволить. Эмоции нужно было запереть, заставить их замолчать, чтобы не сделать этот агрессивный способ выпуска пара единственным. Мне нужно думать, а не рвать и метать. Я взглянул на свои — чужие — руки. Они были покрыты уже почти ставшими привычными чёрными волосами, они послушно поворачивались в воздухе, повинуясь моим желаниям. Я смотрел на чужие — свои — руки сверху вниз, будто надев на себя новомодный VR-шлем. Но на голове ничего не было, кроме волос. Ничто не мешало мне ощупать нос, легонько оттянуть щепотью пальцев веки, ощупать языком зубы. Всё ощущалось, как если бы я ощупывал своё собственное, а не совершенно чужое и не принадлежащее мне лицо. Почему я успел прожить чёртовы две недели, ни капли не сомневаясь, что такое положение вещей — норма? Почему в моей голове не задержалась мысль, что меня не должно быть в этом теле? Где его законный владелец? Где чёртов Сириус Блэк? — Он умер, — выдохнул я. Да-да, именно так! Мистер Блэк умер там, на каменистом пляже. Его больше нет. Я неверящим взглядом окинул руки, ноги, повертел ими из стороны в сторону. По какой-то причине тело было в порядке. Не полном, нет — годы Азкабана ни для кого не проходят бесследно. Объективно — тело жило. Я мог дышать, я мог есть, процесс метаболизма был в порядке. Более того, я мог мыслить. Но не может же быть, что… Бред! Я даже рассмеялся. А ведь с другой стороны: кто сказал, что моя теория — истина в последней инстанции? Расставаться с плодом долгих размышлений не хотелось. Интуиция — или гордость (гордыня?) вперемешку с хотелкой — вопила, что бросать такую сочную идею, объединяющую «маггловскую» науку с наукой волшебной, по меньшей мере недальновидно. Холодный расчёт утверждал, что никакие теории, построенные на науке, нельзя считать основополагающими, когда ты попал в совершенно другую реальность, в которой правят не законы физики и химии, а магия. Как было бы просто взять и стереть ненужную строчку в памяти — или в душе? Я бы просто забыл, что увлекался научно популярными статьями, книгами, и никаких проблем, иди покорять этот мир налегке, свободный от груза предубеждений. Нет, удачный эксперимент Янки мне не светит. В этой реальности правит не природа, а тот шарлатан Мерлин. Что ж, проверим пластичность моего сорокалетнего моз… моей сорокалетней души. В конце концов, перемены не всегда к худшему, особенно, когда на тебя давят не просто обстоятельства, а сами законы здешней реальности. Хочешь не хочешь, но поверишь в магию, когда недавно обретённый тобой организм колдует только так. Всё, что мне нужно — это принять здешние правила игры, и ни к чему всё это… — Игра под названием «Обмани свой мозг», — я рассмеялся. — Новый этап. В конце концов, никто мне не мешает вспомнить компьютерные игры, миры меча и магии. Помнится, я даже загнал произошедшие со мной события в рамки такой игрушки. … и ни к чему всё это… Я машинально ощупал грудь. Душа, значит… Ладно! Поверить в её существование после попадания в чужое тело, более того: тело не существующего человека, персонажа книги, должно быть не так сложно… Должно быть, до того, как в мою голову повторно загрузили мою память, эта самая голова работала неправильно. Иначе как я могу объяснить, что вместо того, чтобы прохлаждаться и поправлять здоровье, сидя дома, я мотался на Тисовую, к мальчишке, который лично для меня ничего не значит? Ну, Поттер, ну Гарри Джеймс — и куда дальше? Зачем мне с ним возиться? Нет, возиться мне с ним нужно хотя бы из расчёта на то, что в будущем я заполучу над ним опеку… А зачем мне его опекать? Я вообще детей не то что бы люблю… Опека мне над ним нужна, чтобы вытащить из машины по воспитанию юного камикадзе. Зачем мне мешать этому процессу? Затем, чтобы не умереть, так и не дожив до сорока лет. В этом теле, в этой жизни не дожить, да. Но ведь с тем же успехом я мог бы и не знакомиться с Поттером, не рассказывать ему истинное положение дел. Я мог бы спокойно существовать на Гриммо, не высовывая оттуда нос, и учиться магии. И даже оправдание в суде мне для этого было бы не нужно. Я мог бы дистанционно мешать возрождению местного лича, путешествуя в известные мне места и собирая «якоря». Потом я бы отправился в Хогвартс, сложил их всех в Выручай-Комнате и спалил бы Адским Пламенем. Но тогда остался бы крестраж в голове Мальчика-Который-Выжил. И что я бы стал делать? Не пытаться же укокошить крестраж в ребёнке исподтишка, откуда я узнаю, что изничтожил «якорь», а не самого мальчишку. Я немного выдохнул. По крайней мере, я не провёл всё это время впустую, налаживая отношения с Поттером. А они мне ещё понадобятся. «А что мистер Блэк? — подумал я. — Если я занял его тело, переместившись из своего мира в этот, то занял ли моё тело мистер Блэк?» Лучше бы нет. Лучше бы он отправился на покой. Достаточно с него. Я взглянул на часы. Было время ужина, поэтому я снарядил Кричера приготовить мне что-нибудь, а сам уселся в кухне. В некотором роде наслаждаясь пустотой в голове, я следил за ловкими движениями домовика, тушащего говядину и жарящего на сковородке лук. Мелькнула ленивая мысль, что я мог бы порезать зелень или салат, но, взглянув на одухотворённое лицо Кричера, решил этого не делать: ещё настроение испорчу, и мало ли чем это может закончиться для моего ужина… Мрачное, тускловатое освещение кухни. Шикарные запахи готовящегося мяса и лука. Я почти наслаждался этой атмосферой покоя и обыденности. Отдав должное приготовленной Кричером еде, я поднялся в спальню. Там я написал письмо адвокату, в котором предлагал встретиться в «Дырявом Котле» завтра поутру. Свернув письмо в трубочку, я обвязал его ниткой и, подозвав с новенького насеста Афину, привязал послание к её лапке. — Это письмо Генриху Циммерману, — сказал я внимательно смотрящей на меня сове. Она утвердительно ухнула, мол, «Поняла» и мигнула жёлтым глазом. — Ладно, тогда вперёд. Я перенёс сову на подоконник, а когда она взлетела, проследил за её полётом. М-да. И как их выдрессировали?.. Поёжившись от прохладного сквозняка, я закрыл окно. — Кричер! — Что изволит хозяин? — М-м… Кричер, скажи мне… Ты можешь переместиться к дому семейства Уизли, «Норе»? Домовик посмотрел на меня с сомнением в глазах. — Нет. Кричер никогда не был у Уизли. Предатели Крови… — последнее он прошептал. — Но ведь Уизли, насколько я помню, состоят в родстве с Блэками… — протянул я. Наверное, всё дело в их статусе, хоть я и не уверен. Всё таки все эти статусы в каноне считались пережитком прошлого. Отношение к ним Роулинг было скорее ироничным, ясно показывая, что для «нормальных» людей эти условности ничего не значат. — Уизли — Предатели Крови, — пробормотал домовик, нервно потирая руки. Он смотрел на меня так, будто опасаясь вспышки гнева. Я вспомнил, что мистер Блэк был демонстративно далёк от всех устоев и понятий аристократии. — Связь с магией Блэков почти не чувствуется, Кричер не может!.. Я потёр подбородок. А ведь я кое о чём забыл! Уизли-то в Египте! Каким образом я должен достать Петтигрю из чёртового Египта? Значит, операция по извлечению крысы откладывается… — Весьма понятно, спасибо, Кричер. — Хозяин желает узнать что-нибудь ещё? — Нет. Можешь идти, Кричер. Ладно, раз крысу в рекордные сроки мне не достать, я могу предоставить адвокату свои воспоминания. Не ловить же сову в полёте? Но с думосбросом проблема. Он поддаётся транспортировке? Или мне придётся понадеяться, что в доме у многоуважаемого адвоката имеется собственный агрегат? Видимо, так. И я отправился спать. Ничто наконец-то не терзало мою голову, поэтому, уже почти отойдя ко сну, я был недоволен внезапно появившейся мысли, что юный Поттер сбежит уже через двое суток.

***

Я разглядывал сизые потрескавшиеся стены небольшого номера, когда в дверь постучали. Я поспешил открыть и обнаружил за ней седеющего представительного господина в полосатой тёмно-зелёной мантии. Он протянул руку и, когда я её пожал, проговорил: — Доброе утро. Пройдёмте, мистер Уайт? — тут господин чуть сильнее нужного сжал мою ладонь, и я поспешил пропустить его внутрь. — Мистер Циммерман, я полагаю? — осведомился я, когда пришедший уселся в кресло напротив и положил миниатюрный для магов, но вполне приличного вида для магглов, чемоданчик (очень похожий на кейс) себе на колени. — Мистер Блэк, я полагаю? — ввернул адвокат, усмехнувшись. — Бросьте, не нужно так изощряться. Давайте лучше перейдём к делу. — Да, вы правы. Вы просили доказать мою невиновность находящимся в добром здравии мистером Петтигрю, да. Сам мистер Петтигрю сейчас в Египте, так что могу предоставить вам воспоминания о том злополучном, как для меня, так и в некотором роде для него, Хэллоуине. — Ах, даже так — в Египте?.. — брови мистера Циммермана взлетели вверх, а глаза стального оттенка округлились. В голосе его чувствовалась будто бы насмешка, и я почувствовал к нему некоторое отторжение. Сидит у дельного клиента и хихикать себе над ним позволяет! — В Египте, — подтвердил я, доставая из саквояжа флакон с воспоминаниями. — У вас имеется думосброс? Я имею ввиду, дома. — В пригодном состоянии — к сожалению, нет, — сконфуженно ответил адвокат. — Не успел приобрести новый. Я смерил его взглядом. Ну да, конечно, но дело буйного Блэка всколыхнуло его старческую душу и заставило встряхнуться. — В таком случае, я попрошу моего домовика принести сюда фамильный думосброс. Кричер, исполняй! Раздался хлопок, и невидимый до этого домовик аппарировал. Мистер Циммерман острым взглядом всмотрелся мне в лицо. — Вы не выглядите, как сумасшедший, мистер Блэк. Более того, вы не выглядите, как типичная жертва условий Азкабана, — он сделал паузу. — Отчего же именно сейчас… Он не договорил, потому что вновь раздался хлопок, и в воздухе повисло блюдо думосброса, плавно переместившееся на столик у камина. Адвокат несколько озадаченно проводил его взглядом, потом было повернулся ко мне, намереваясь договорить, но передумал: — Что ж, вот и думосброс. Вы позволите?.. Я протянул ему флакон с воспоминаниями. Ловким движением руки мистер Циммерман вскрыл его и опорожнил, выливая мучающую меня своим составом субстанцию в думосброс. Несмотря на явно выраженное желание применить артефакт по назначению, мистер Циммерман бросил мне настороженный взгляд. — Буду безмерно благодарен, если вы найдёте себе занятие на время того, пока я буду занят. И не успел я что-то ответить, как он коснулся поверхности думосброса и замер. У меня же и в мыслях не было учинять нечто непотребное, — залезать в его кейс, например, — поэтому я занялся своим ментальным барьером. Несколько мешала сосредоточиться склонённая фигура адвоката, которого нужно было непременно дождаться, и я тренировал свою концентрацию. Тёмная пещера, капли воды, да-да-да… Я чувствовал, что закрывать глаза не следует, поэтому искал, за что бы зацепиться взглядом. Замершее тело мистера Циммермана я избегал: иначе вся работа насмарку. И я глядел в камин с голыми брусками, не разожженными по случаю хорошей погоды. Вновь изучал трещины на стене, по какой-то причине не отремонтированной магией волшебников. Когда я почти полностью погрузился в свой воображаемый кошмар легиллимента, адвокат вдруг дёрнулся и оторвал лицо от думосброса. И я не без удовольствия отметил смятение, грусть и некоторую злость на этом самом лице. Впрочем, мистер Циммерман быстро взял себя в руки. — Теперь мне многое — не всё, но многое стало ясно. Я… рад, что вы, мистер Блэк, обратились ко мне. Но мне бы хотелось узнать, кто вам посоветовал мои услуги? Я поудобнее устроился в кресле. — Моя мать, Вальб… вернее, её портрет. — Мне жаль, — коротко сказал адвокат, переплетая пальцы. Он немного помолчал, а мне стало грустно, что я не могу разделить его сожаления по ней в полной мере. Даже чёртов адвокат знает о Блэках больше меня — пусть у меня и есть послезнание! Я не стал ничего говорить. — Впрочем, вряд ли бы она оценила, если бы мы жалели о ней, вместо того, чтобы жить дальше, верно? Я рад, что могу помочь вам, мистер Блэк. Вам и вашему Роду. Я вновь промолчал. Казалось лишним как-либо отвечать на это проявление чувств. — Возвращаясь к делу, — адвокат откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. — Теперь мне понятен способ вашего побега из Азкабана: на вашей камере не было антианимагических чар. Но, позвольте, как же вы преодолели природу чар, поглощающих магию? — У меня почти случился выброс, когда я увидел Петтигрю в газете. Но я сдержался, а позже смог в нужный момент обратиться псом. — Гм-м, — протянул мистер Циммерман, поглаживая подбородок. — А почему же вы сдержались и не обратились сразу? — Жизнь научила меня думать, прежде чем бросаться в омут с головой, — я усмехнулся. Такая изъезженная фраза, но пользы, пользы в ней сколько! — В гостях был сам Министр Магии. Было бы как-то слишком грустно столкнуться с ним в коридоре. — Весьма впечатляюще, — протянул адвокат. — Мне описывали вас несколько иначе… Впрочем, не суть дела. Другой вопрос: как вы добрались до берега? — Вплавь, — коротко ответил я. Адвокат покивал и продолжил допрос: — Вы сказали, что Петтигрю в Египте. Я понял, что вы узнали это из не слишком старой газеты. Не уточните, из какой? — Номера не помню, но там было уведомление честных граждан, что семейство Уизли отправляется на месяц отдыхать. — Припоминаю, да. Значит, крыса… Что ж, весьма понятно… И как же вашей компании не пришло в голову, что от такого друга могут быть неприятности? Я пожал плечами. — Мы были знакомы с первого курса, начали дружить чуть позже. Да и самому Питеру мы, по правде, внимания уделяли гораздо меньше, чем даже учёбе… Мистер Циммерман внимательно на меня посмотрел. — Весьма понятно, да-с. Я не буду проводить с вами воспитательных бесед, как вы, должно быть, успели подумать. Значит, семейство Уизли будет в Лондоне в двадцатых числах августа. И как же вы планируете добыть… крысу? Я взволнованно сглотнул. Идея по изъятию Петтигрю долго мною обдумывалась и была не лишена противозаконных действий. Обнажать душу перед адвокатом мне не хотелось, хватит ему и за глаза моего "преступного" прошлого. - Я обдумываю план, - выдал я. - Он подлежит доработке, и, если вы не против, сообщать его я пока не буду. - Понимаю, мистер Блэк. Но всё же имейте ввиду, что я мог бы при большом желании задействовать свои связи в аврорате. - И чем это грозит Петтигрю? - спросил я. - Нарядом авроров у милого домика Уизли. - меланхолично ответил мистер Циммерман. Собираясь уходить и уже почти открыв дверь, он вдруг сказал: — Признаться, я хотел спросить ещё вначале нашей встречи, почему же именно сейчас вы решили сбежать из Азкабана. По правде говоря, возможность покинуть тюрьму была у вас и до этого, но вы ею не воспользовались… О чём это он? Мистер Циммерман то ли проигнорировал моё недоумение, то ли принял его за нечто иное. — Пообщавшись с вами, я понял, что долгое заключение оказало сильнейшее влияние на вашу натуру, вот только шанс… — тут он явно смутился. — Но что это я… Простите мне мою пространность и бестактность. Спешу откланяться. Доброго здоровья! — И вам того же… И он вышел, оставив меня в смешанных чувствах. Мне очень не хотелось ругаться перед немым свидетелем нашего общения — Кричером — и я попросил его отправить меня и думосброс домой. Осознание, что чёртов Поттер сбежит вечером уже следующего дня, — а сегодня было уже два часа пополудни! — заставило меня запереживать ещё сильнее. Мало всяких мутных намёков адвоката, так ещё и мальчишка, полный праведного гнева, решит пресечь нападки тётки самым радикальным образом. Кричер открыл, наверное, все окна в поместье, и мой нос, не терпящий резких перепадов температур, мгновенно засопливился. Я машинально полез за платком в карман, но обнаружил в нём нечто совсем другое. Я смотрел на невинно поблёскивающий в свете магических светильников ключ от четырнадцатого номера в «Дырявом Котле», который я забыл вернуть хозяину. Я даже не подумал, что его нужно оповестить, что я не нуждаюсь более в услугах его гостиницы, и просто аппарировал из номера. Мне показалось, что ещё чуть-чуть, и я взорвусь. Захотелось свернуться в клубок на кровати, уткнуть нос в пушистый тёплый хвост и заскулить от собственной тупости, жалобно-жалобно. Я ограничился пинком в стену, сунул ключ в карман и попросил Кричера закрыть все окна. Кричер щёлкнул пальцами, и я услышал дробный звон стекла в десятках закрывающихся ставнях. После этого домовик перенёс меня обратно в номер и испарился. Его надменное выражение лица лишь подхлестнуло моё желание начать долгое смачное самобичевание. Уподобившись превозмогающим себя и судьбу героям Джека Лондона, я покинул номер. Мне удалось сбежать от манящей кровати, но только не от дилемм, навалившихся вот так вот сразу. Намереваясь сдать ключ и расплатиться с хозяином гостиницы, я спустился в бар и наткнулся на изучающий взгляд внезапных посетителей. Внезапными я их счёл из-за слишком приличного вида, ярко выделявшегося на фоне замызганных старых мантий, тусклыми горбиками вечных завсегдатаев этого заведения нависающими над пивными кружками. Мантии этой дамы с ребёнком были чистенькими и явно новенькими. Я вспомнил, что моя мантия стара, да и маггловского костюма не скрывает. Мне показалось слишком нелепым внезапно возвращаться в номер после того, как я уже спустился по лестнице, поэтому я завернул к двери в глубине помещения. Выйдя в крохотный замусоренный закуток, я открыл проход в кирпичной стене. «Три вверх, два в сторону», да, Хагрид? Ну, что ж, я в Косом Переулке, крупном магическом торговом центре Лондона. У меня есть деньги, моё лицо не привлекает внимания — я же постригся, рожи страшные не корчу. Тем более, что та же Скитер меня не узнала сразу. Почему бы не совершить шоппинг?.. Мне нужны новые мантии. Вот такой вот «акт эскапизма». Я прошёлся по улочке с редкими прохожими и, найдя магазин Мадам Малкин, зашёл внутрь. Чего я не ожидал, так это столкновения с группой бледноволосых личностей. Мама, папа и светленький мальчик-подросток с почти одинаково чопорным выражением на лицах стояли у кассы и расплачивались. Нарцисса Малфой. Нарцисса Блэк. Я, демонстрируя умеренно ленивые намерения, скользнул к вывешенным на стене примерам материи и принялся внимательнейшим образом их изучать. К посетителям я повернулся спиной. Я услышал, как, выходя, Драко Малфой — а это, несомненно, был он, — жалобным тоном спросил у матери: — Maman, когда мы уже будем покупать мне мантии в «Твиллфит и Таттинг»? Я перестал лапать ткани и подошёл к кассе. За ней стояла полноватая, облачённая в розового оттенка мантию, женщина. — Доброе утро, — обратился я к ней. — Я бы хотел приобрести себе мантии. — Доброе-доброе! — деловито ответила та. — Выбрали, из какого материала? — М-мм, — по правде говоря, ткань, которую я с усердием изучал, волновала меня в тот момент очень мало, — я бы положился на ваш вкус. Видите ли, мне… Но заканчивать мне не пришлось. Кассирша, оказавшаяся не мадам Малкин, как я подумал, позвала других волшебниц, которые споро выбрали чёрного, бордового и тёмно-синего цвета ткани и унеслись обратно. Я попросил их взять ещё и полосатый моток ткани, и они призвали его к себе в комнату, не выходя оттуда. На время подготовки материала мне предложили несколько журналов с примерами фасонов, а когда я обозначил свои пожелания, призвали из комнаты кругляшки свёрнутых измерительных лент. На стульчик меня ставить не стали, но змейки лент с насечками исправно заскользили в воздухе, измеряя плечи, руки и спину. После этого ведьмочки удалились в другую комнату, позвав за собой свернувшиеся ленточки, а меня усадили в кресло. Из интереса я принялся изучать каталоги, и, не найдя в нём ничего, кроме мантий и остроконечных шляп разных цветов и фасонов, бросил это занятие и попытался обмозговать сброшенные мне сведения. Итак, мистер Циммерман сказал, что возможность покинуть Азкабан у меня — у мистера Блэка, а не у меня! — была и до этого. Сказал он это таким тоном, что мне стало ясно, что имел ввиду он не анимагию. «По правде говоря, возможность покинуть тюрьму была у вас и до этого, но вы ею не воспользовались» — верно, Блэк мог сбежать и раньше, но вряд ли адвокат стал сотрясать попусту воздух по этой причине. Чёртов Сириус Блэк. Мои размышления прервали. Волшебница с довольным выражением лица вышла из той комнаты, в которой работали её помощницы. Перед собой она левитировала сложенные стопочкой несколько мантий и, представившись мадам Малкин, предложила мне их примерить. Я сбросил старую блэковскую мантию и поднялся с кресла. Мне было предоставлено зеркало в полный рост, и я примерял, снимал, хвалил и так по кругу четыре мантии. Поразмыслив, я попросил сделать мне ещё по две тёмно-синих и чёрных мантии, а полосатую и бордовую оставил для парадных случаев. Через четверть часа я вышел из магазина, снабжённый приличным гардеробом из восьми мантий отменного (Малфои не стали бы одевать своего единственного сыночка где попало) качества. Накинув чёрную мантию, больше похожую на балахон, я отправился в «Гринготтс», чтобы обменять волшебную валюту на маггловские фунты. Меня опознали по ключу, прокатили по диким горкам в «адовой тележке», продемонстрировали богатый сейф и вернули в мраморный зал. Выходил я из банка с приобретением: чтобы не тратить время понапрасну, я потратился на кошелёк, прикреплённый к моему сейфу, и позволяющий мне вытаскивать из него нужные мне валюты. Более того, он был хитровыдуманно зачарован против воровства, чем меня очень обрадовал. На краю сознания билась мысль, что негоже тратить столько времени на какой-то шоппинг, но я умело подавлял её. «Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать». Весь мой путь от «Гринготтса» до «Дырявого Котла» я искал себе оправдание или опровержение данной сентенции по отношению ко мне. В чём преуспел, убедив себя, что времени у меня и без того, что говорится: «навалом». И, уже выйдя на Чаринг-Кросс-Роуд, я окончательно уверился, что никакой особой разницы не было бы, если бы я сначала попытался найти что-то отвечающее словам адвоката, и только после этого отправился бы «шопиться». В ближайшем магазине, показавшемся мне достойным, я купил рубашек, бросил взгляд на запонки, но счёл их слишком похожими на дешёвую бижутерию, и пошёл дальше. Через некоторое время я отыскал крупный магазин одежды, где приобрёл джемперы и свитера, джинсы и брюки, не забыл носки, и пошёл искать магазин с наручными часами. Всё таки, махать палочкой перед магглами мне показалось излишним. После не слишком продолжительных поисков, в течение которых меня подстёгивало неприятное скребущее чувство утекающего в канализацию времени, я наконец набрёл на магазин с часами и сделал приобретение. Почти переступив порог «Дырявого Котла», я посмотрел на свои ботинки и почти с неохотой и досадой вернулся в маггловский Лондон, нашёл приличный обувной и оставил там ещё некоторую сумму. В кошельке почти не поредело. Вернувшись в номер, я первым делом проверил время. Новоприобретённые часы показывали половину шестого. До побега шилопопого мальчишки оставалось навскидку чуть больше суток. Мне очень, очень захотелось растянуться в кровати, закутаться в одеяло и подумать о чём-нибудь хорошем. После такого длинного дня — заслуженная награда. Но передо мной вновь замаячил призрак Пьера, и я растерял всю сонливость. Вызванный Кричер принёс мне думосброс и несколько флаконов на всякий случай, и исчез, пообещав приготовить курицу. Я установил артефакт, расставил на прикроватной тумбочке, запер дверь запечатывающим заклинанием и только после этого немного успокоился. Не придумав ассоциации лучше, я повторил слова мистера Циммермана: — Потерянная-Попытка-Выбраться-Из-Азкабана, — пробормотал я, приставив палочку к виску. Как всегда в такой ситуации, у меня от волнения на мгновение перехватило дыхание. Я опустил в подёрнувшуюся гладь думосброса ниточку воспоминаний, и на поверхности появилась уже знакомая мне картинка, будто бы я смотрю из маленького круглого окошка в потолке вниз, в каменный мешок камеры Азкабана. Я склонился над думосбросом, опуская лицо всё ниже, ниже и ниже, пока не коснулся кончиком носа студенистой поверхности. Вокруг меня завертелся чёрный вихрь, и я обнаружил себя в камере, подле сидящего на сене мистера Блэка. Воспоминание оказалось не новым: Сириус ещё не успел отрастить длинные патлы, да и роба на нём была ещё не слишком истрёпанной. Молодой человек демонстративно игнорировал скользящего к его камере дементора с подносом. Отворилась решётчатая дверь, и поднос шлёпнулся о каменные плиты. Плошка с чем-то, отдалённо напоминающим суп, накренилась, и несколько добрых глотков варева окатили чёрный ломоть хлеба. Больше на подносе ничего не было. Дементор удалился, так и не дождавшись никакой реакции, а только того и ждавший Сириус метнулся к подносу. Он резво опрокинул в себя ополовиненную плошку супа, в два укуса расправился с хлебом и, утирая рот, ушёл вглубь камеры. По пути он вытащил из шевелюры какого-то жука и брезгливо скривился. Он развлёк себя тем, что выкинул в окно-бойницу насекомое и проследил за его полётом вниз, на серые камни, которые лизала чёрная гладь моря. В коридоре послышалось звяканье связки ключей и чьи-то шаги. Сириус приподнялся на сене, дожидаясь, пока посетители пройдут мимо. Но посетители остановились у его камеры. Это был смотритель, женщина в чёрной мантии с белым лицом и средних лет крепкий мужчина. Смотритель, поигрывая ключами, дал на переговоры двадцать минут, и мужчина, поудобнее перехватив небольшой чемоданчик, сказал: — Здравствуйте, мистер Блэк. Сириус, до этого глазевший на гостей со смешанными чувствами в глазах, дёрнулся. — И вам доброго здоровья! — язвительно ответил он, не делая никаких попыток встать. Женщина молчала, внимательно глядя на узника. Мистер Блэк тоже пристально глядел на неё, никак не комментируя. — Кхм, да. Моё имя Генрих Циммерман. Ваша мать, мадам Блэк, наняла меня в качестве вашего адвоката. Как и всякий достойный человек, возможно, по ошибке оказавшийся в тюрьме, вы имеете право подать апелляцию. — А вы-то тут при чём? — осведомился Сириус и растянулся на своём ложе, повернувшись лицом к посетителям. — Ну, как же. Я буду защищать ваши права в суде, как и всякий адвокат… — Я знаю, кто такие адвокаты, — холодно прервал его мистер Блэк. — Я имел ввиду: какая, к мордреду, апелляция?! Было видно, что мистер Циммерман раздосадован и пытается взять себя в руки. Мадам Блэк всё также молчала. — Вы хотите сказать, мистер Блэк… — Это вы ко мне тут пришли! — взорвался вдруг Сириус, подскакивая со своего сена и неверным шагом приближаясь к решётке. — Я! Да я ничего не хочу вам сказать! — Сириус, мы хотим вытащить тебя отсюда, — вдруг сказала миссис Блэк. — Подай апелляцию, вернись до… — Засуньте себе в глотку вашу апелляцию! ПОНЯТНО?! — заорал мистер Блэк, стиснув руки в кулаки и выкатив глаза. Мадам Блэк прикрыла глаза и переплела пальцы. Мистер Циммерман покачал головой, сделал знак смотрителю, и они ушли. Сириус прильнул к прутьям и проводил взглядом удаляющихся людей. Мелькнуло во мраке белое лицо мадам Блэк, и они скрылись за поворотом. Мистер Блэк с потухшими глазами ушёл на сено. Он свернулся в клубок, некрасиво скривил губы и спрятал лицо в коленях. Были слышны только редкие судорожные вздохи вперемешку с шварканьем носа. — Ну, нет, мамаша! Ваши мордредовы принципы!.. Тёмная магия!.. Да я тысячу раз виноват, я лучше подохну в этой клоаке! — прерывистый шёпот был едва слышен. — Купили мне апелляцию, как же!