Сердце Зверя

      Эмиль спокойно жил у Хантера уже два дня. За это время он не только ближе познакомился с особняком, но и с его содержимым. Оказалось, что в доме есть прекрасная библиотека. С неё Эмиль и начал наводить порядок в доме, хотя все же первой он прибрал свою комнату.       Хантер сказал, что работа Эмиля будет заключаться в ведении хозяйства. А как он это будет делать, пусть решает сам. Вот, Эмиль и решил начать с библиотеки. Этих два дня понадобилось на то, чтобы проветрить и избавить библиотеку от пыли. К вечеру, Эмиль уставал настолько, что брал пару книг себе в комнату и читал лёжа в постели перед сном. Впрочем, довести дело до конца он не успел. Обычно вервольф не сильно беспокоил Эмиля своим присутствием. Старался быть рядом, наблюдал, чем занят строптивый омежка, но вмешивался лишь тогда, когда нужна была помощь. Воды принести, стремянку достать или перекатить с места на место, тряпку подать и прочие мелочи, облегчающие омежке работу. Эмиль старался в глаза Хантеру не смотреть, много тоски в них было и непонятной горечи, ожидания и сожаления. Омегу это расстраивало. На третью ночь в самое полнолуние, Хантер словно сошёл с ума. Если бы Эмиль знал, что хозяин озвереет, то заперся бы в комнате на все замки и ещё тяжелым чем-нибудь подпёр! Вервольф неожиданно влетел в комнату посреди ночи. Запрыгнув на кровать, сбросил с омеги одеяло. Опомниться Эмиль не успел, как Хантер начал его неистово вылизывать. Сначала лицо, шею, потом порвал ночную рубаху и добрался до груди. Вылизал и её. Любое сопротивление Эмиля для зверя ничего не значило. Его осоловелые глаза говорили лишь о том, что молить о чём-либо не имеет никакого смысла, все равно сделает, то, что задумал. Парень был напуган и не мог сдерживать стоны от неприятных ощущений в теле под чуткими руками и языком вервольфа. Тот не был особо груб, не делал больно, только, если Эмиль пытался оказать сопротивление или сбежать. Но сам факт, что его брали силой, сильно расстраивало омегу. Наконец, зацеловав и заласкав, Хантер добрался до сокровенного. — Нет! – взмолился Эмиль. – Только не это! Пожалуйста! Не надо! – заверещал омега. Да только его мольбы не были услышаны. Хантер раздвинул ноги омеги и вылизал каждую складочку плотно сжатого входа, маленькое аккуратное достоинство и яички! Слюней вервольф не жалел, потому и на смазку хватило бы с лихвой, если бы предательское тело само не выдало омежий секрет. Почуяв у себя на языке вкус омеги, вервольф озверел ещё больше. Недолго думая он ввёл возбуждённый член в лоно омеги и начал мерное движение. Сказать, что помимо прочих ощущений, Эмилю было больно, ничего не сказать! Он кричал, стонал, выгибался, пытался отстранить вервольфа от себя, но тщетно. Тот был силён и напорист. В определённый момент, Хантер содрогнулся от судороги оргазма и одновременно с этим вцепился Эмилю в шею. Только когда вервольф излился в омегу, он отпустил шею и вылизал рану. Эмиль долго плакал от боли и досады. Не так он представлял свой первый раз, специально бежал от альф, чтобы избежать такого грубого отношения, а попал из огня да в полымя. Когда Хантер зализал рану, он просто вышел из комнаты, как будто и не насиловал вовсе. Омега остался лежать. Недолго обессиленно полежав, уткнувшись в потолок, Эмиль снова заревел. Слёзы обиды и безысходности лились не переставая. Так, успокаиваясь периодически, Эмиль проплакал остаток ночи. Утром он не встал на завтрак и вообще не вышел из своей комнаты. Всё тело болело, двигаться, а тем более вставать — не хотелось. А сколько синяков и укусов было по всему телу? В таком состоянии оставалось только одно – отсыпаться. А этот гадкий волк пришёл только ближе к обеду. — Эмиль, — тихо позвал вервольф. – Ты как? — А не видно? — проворчал омега и демонстративно отвернулся от хозяина дома, укрывшись по самые уши. — Эмиль, прости, — Хантер присел на край кровати, но пока решил омегу не трогать. – Я сделал тебе больно… — Ты уничтожил меня! – прогудел омега из-под одеяла. – Что плохого я тебе сделал, чем не угодил? Или это плата за проживание такая? А может, плата за работу? — Нет, прости. Просто… полнолуние. Я сам не свой в это время. А тут ещё ты подвернулся… — Так это я виноват, что ли? – Эмиль подскочил на кровати, откинув одеяло и сел. Он пристально и со злобой посмотрел на вервольфа. Боялся ли он его? Скорее всего, да, но не настолько, чтобы не взглянуть в глаза. – Уж не хочешь ли ты сказать, что оставил меня в доме для этой цели? Почему тогда не предупредил об этом? Я тогда знал бы, чего от тебя ожидать и был готов! Ты ворвался посреди ночи, изнасиловал меня, лишил сна и говоришь «прости»? Ты в своём уме вообще? — закончил гневную тираду омега, с вызовом смотря зверю в глаза. — Эмиль, я хочу тебе кое-что рассказать. Быть может, услышав историю, ты поймёшь мотивы моего поведения, и тебе станет всё ясно. Может тогда ты простишь меня? — альфа говорил спокойно, но в глаза омеге посмотрел так, что того передёрнуло. — Ты издеваешься? Сначала девственности лишил, а теперь объясняешь причины? Оправдаться хочешь? Слышать ничего не желаю! И видеть тебя тоже! Убирайся из моей комнаты и не смей ко мне подходить, чудовище! — Эмиль не стал дожидаться ответа Хантера, он снова нырнул под одеяло и укрылся по самые уши, свернувшись калачиком, а зверь не стал больше настаивать. — Пойми, я не владел собой, Эмиль, — прогудел в своё оправдание вервольф. — Ты покусал меня! – пробурчал Эмиль под одеялом. – Кому я теперь буду меченый нужен? Ты когда метил меня не спросил, хочу ли я этого, — Эмиль всхлипнул и тихо заплакал, давая волю чувствам. Вервольф сделал попытку убрать одеяло, но омега не дал этого сделать и ещё больше натянул одеяло на себя. — Прости, альфа и не должен спрашивать омегу, он его метит и всё! – больше у Хантера аргументов в своё оправдание не было. — Уходи! Видеть тебя не могу и не хочу. Лучше не попадайся мне на глаза! – заявил омега. Похоже, вервольф перегнул палку, не сумев в первое же полнолуние, находясь рядом с омегой, сдержать свою звериную натуру. А судя по тому, какой ершистый ему попался омега, вымаливать прощения придётся долго. — Ещё раз прости, что напугал и сделал больно, — вставая с кровати, произнёс вервольф, но в ответ ему было лишь молчание и тихие всхлипы. Говорить о чём-либо было бессмысленно. Хантеру ничего не оставалось, как выйти молча из комнаты и какое то время действительно не показываться омеге на глаза.