Сердце Зверя

      Иногда, чтобы развеяться от бытовой рутины, Хантер и Эмиль выбирались в большой зал, чтобы потанцевать под мерную мелодию музыкальной шкатулки. Голубятня тоже требовала ухода, а потому, Хантер уговаривал Эмиля помогать ему и там, помимо библиотеки. В результате, Эмиль был вынужден общаться с Хантером больше и участвовать в совместной деятельности. А последнее, как говорится, сближает. Однако сказать, что Эмиль воспылал любовью к Хантеру, нельзя. Он скорее привязывался к нему, уже не боялся, но и не любил. Это очень огорчало вервольфа, и он по-прежнему верил, что не всё потеряно.       Дело шло к лету. Помимо прогулок по дому и двору, вервольф показал Эмилю сад. Он давно туда просился. Окна комнаты омеги выходили в сад, он часто любовался им по утрам. Однако, из-за отношений с самим Хантером и работы, всё не мог выбраться погулять. Однажды, Хантер всё-таки сам настоял на прогулке и попросил омегу оставить дела в доме. Эмиль поддался уговорам вервольфа только потому, что устал от дел и сам желал отдохнуть.       Сад представлял собой посадки кустов и клумб в оригинальном расположении. Из окна комнаты Эмиля сад смотрелся как ковёр, который меняет свой цвет в зависимости от сезона. Причём, устроен сад был как несложный лабиринт с несколькими тупиками и дополнительными переходами. Единственным объектом, который не менял своего цвета – был дуб, стоящий в самом центре сада. Первое, что Эмиль попросил Хантера показать – именно дуб. Вервольф проводил парня к дереву. По дороге омежка закидал вервольфа вопросами. — Хантер, а почему дуб всегда зелёный? — Он волшебный. — А кто его волшебным сделал? — Один колдун. — А дуб всегда здесь стоял? — Сколько себя помню, да, — грустно ответил вервольф. Омежка попытался посмотреть Хантеру в глаза, но тот отвёл взгляд. — У него есть история? Ну, почему он волшебным стал? — Есть. — Расскажешь? — Конечно, расскажу. — А когда? — Когда к нему придём. Прояви терпение, — прорычал вервольф. На что омежка только сник. — А, понятно, — сказал он тихо, покусывая кончики пальцев. Дальше Эмиль только молчал и думал о своём, впрочем, как и Хантер. Подойдя к дубу, Эмиль заметил, что дерево действительно необычное. Огромный исполин, который из комнаты Эмиля и так смотрелся как довольно большое дерево, на самом деле оказался нереально огромным. Его могучий ствол был не меньше двадцати метров высотой, а обхват ствола составлял девять с половиной — десять метров. Его ветви напоминали отдельно взятые деревья – мощные и длинные. На каждой ветви, идущей от ствола, росла довольно пышная крона. С недавнего времени листья дуба начали понемногу опадать, а на их месте ничего не вырастало. — Ой, смотри, лист упал, — Эмиль радостно поймал летевший ему навстречу листок. Он поймал его до того, как лист успел упасть. – Посмотри, Хантер, какой он красивый! Все листья зелёные, а этот красноватый и с вкраплениями жёлтого цвета. — Вижу, красиво, — опять с долей грусти ответил Хантер. — Можно я его себе возьму? Гербарий будет! — Можно, но только ненадолго. Скоро лист сам распадётся в прах и исчезнет совсем. — Вот как? – сник парень. Улыбка сползла с лица омеги, а вервольфа от этого только передёрнуло. – А почему? — Дуб волшебный, а значит и листья тоже. Был бы обычный, листья просто падали на землю и всё. А у этого они, едва коснувшись земли, исчезают. — Жа-а-аль! — протянул омега. — Мне тоже, — согласился Хантер и снова отвернулся от Эмиля. – Может, уже вернёмся в дом? — Пойдём, только я ещё немного побуду, хорошо? — Хорошо. Тогда я пойду потихоньку, а ты догоняй. — Договорились, — омежка долго не думая, подошёл к дубу, чтобы потрогать кору и осмотреть дерево поближе. Ему определённо понравился дуб, и Эмиль был готов каждый день навещать этого исполина. Однако время шло, а из лабиринта сада его мог вывести только сам вервольф. Если Эмиль потеряет альфу из вида, то наверняка заплутает, и потеряет кучу времени. А этого хотелось бы избежать. Поддавшись детскому порыву, обойдя дуб по кругу, касаясь кончиками пальцев тёплой коры, Эмиль побежал вслед за удаляющимся Хантером. Этой ночью вервольфу не спалось. Его гложили мысли относительно омеги. Возможные ответы он мог найти у дуба. Вернувшись к исполину, он спросил: — Чего тебе надо, Бейзил? Не так ли много я уже тебе отдал за ту ошибку? В ответ дерево слегка засветилось, молчаливо отвечая на вопрос. — И что прикажешь мне делать теперь, когда омегу я нашёл, а ты начал сбрасывать листву в тот день, когда он появился? Почему я до сих пор волк? Надоело мне зверем лютым по земле ходить. Понял я, что нельзя так жить, как я жил и до сих пор живу. Дерево снова слегка засветилось. Вервольфа передёрнуло, когда он понял, что говорит Бейзил. — Да, помню я о ребёнке, Бейзил! Помню! Но, посуди сам. Я напугал его в первое же полнолуние и теперь получил запрет на интимную связь. Как я получу ребёнка? Дуб со стоном качнул ветвями. Это могло означать лишь одно — Бейзил в очередной раз недоволен поведением вервольфа. — Знаю, что я перегнул тогда палку, Бейзил. Но… это полнолуние! Оно просто свело меня с ума! – оправдался Хантер. – Я не мог иначе. Надеялся, что смогу заполучить ребёнка, но не вышло. Только лишил парня девственности, добившись его ненависти к себе. Исполин снова засветился и качнул ветвями. — Нет, Бейзил, я не могу его неволить. Он такой чистый, такой добрый, хоть бывает порой вредный, и едва выносимый, — добавил зверь. — Но, я полюбил его. А вот, полюбил ли он меня? Эмиль уже как то сказал мне, что я его свободы лишил, выйти никуда не даю. Словно он пленник какой. Кто я такой, чтобы держать в неволе юного невинного омежку? К тому же, сколько я ещё буду бороться со своей сутью? Сколько ещё буду выть на луну и от одиночества? На эти слова Бейзил тряхнул ветвями сильнее и сбросил целую тучу пожелтевших листьев. На что Хантер сказал, глядя на исполина снизу вверх: — Сначала, я тебя убил, теперь ты меня? Хорошо, убивай. Только я больше не намерен держать Эмиля в заложниках этой всей ситуации с колдовством. Ты хотел, чтобы я научился любить? Я научился! Поверь, теперь я это понимаю и причинять ему зла больше не хочу. Я найду способ уговорить омегу на постель и отпущу. Если это цена моей свободы, я отпущу его, потому, что люблю. А ты тут дальше стой и листья теряй. Лучше мне умереть чудовищем, чем дальше мучить неповинного человека. Казалось, дерево не приняло решение вервольфа и гневно засветилось и зашумело листвой. — Можешь ругаться, сколько хочешь, Бейзил. Однако я от своего не отступлю. И помни, погибну я – и ты погибнешь! Снова! Вервольф оставил последнее слово за собой и направился в дом. В душе его остался тяжёлый осадок после разговора с Бейзилом. Он специально не стал выдавать имя своему омеге. Незачем Эмилю знать имя омеги, в смерти которого он, Хантер, повинен и чья смерть впоследствии, спровоцировала колдовство. Кроме имени Хантер умолчал и о ребёнке. Он сам хотел сформировать с омегой отношения и добиться самостоятельного разрешения Эмиля на ночь любви. Позже, Хантер собрался решить вопрос с ребёнком. Похоже, пока не будет ребёнка от истинного и любимого омеги, колдовство не спадёт.