Сердце Зверя

      Так, привыкая и притираясь, друг к другу, Эмиль и Хантер прожили полгода. Осень выдалась прохладной. С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее. Приближался день, принятый у омег называть «течными». И случилось же такому, что и новолуние совпало с течкой у Эмиля. В предыдущие пару раз течки полнолуния не было, и Хантер просто сбегал из дома в лес, чтобы не сойти с ума от вожделенного запаха. На этот раз всё осложнялось полной луной. Да как назло, ни единого облака на небе нет, чтобы скрыть яркий диск луны и смягчить гон альфы. Нет же, природа словно задумала против вервольфа и его омеги заговор, заключающийся в том, чтобы Эмиль не вынес боли и жжения, а потому сам попросил Хантера войти в него. Он сначала сопротивлялся, полагая, что так не честно, пользоваться состоянием омеги, но тот выл и скулил от боли как никогда. Хантер метался по дому как сумасшедший, не в силах совладать с собой, но, не выдержав криков своего омеги, ворвался-таки в спальню. Эмиль только успел прокричать, чтобы Хантер не делал ему больно. Омегу посетило чувство дежавю, он боялся, что вервольф под действием гона разорвёт его, но Хантер его услышал. Таким нежным он не был никогда и ни с кем. Хантер сдерживал свои порывы к применению грубости и силы, а потому, омега не чувствовал ничего кроме истомы и наслаждения.       Вылизав и обласкав всё тело омеги, каждый раз срывая с уст стоны и удовлетворённый скулёж, Хантер добрался до сокровенного. Так же, как и в прошлый раз, он вылизал и обласкал маленькое аккуратное достоинство Эмиля, мошонку и слизал всю смазку. Его собственный член был уже эрегирован, а потому, участия омежки не понадобилось. Наконец, не выдержав этой сладкой пытки, Эмиль завопил: — Хантер, зверюга похотливая! Войдёшь ты, наконец, или топай отсюда! — Как пожелаешь, — удовлетворённо прохрипел вервольф и, растянув пальцами проход, медленно вошёл. Мерно двигаясь, Хантер довёл омегу до исступления и едва не лишил сознания. В глазах у Эмиля летали звёзды вперемешку с всполохами света. Он стонал и выгибался под действиями вервольфа. Теперь он его не боялся совсем и даже желал. Наконец, Эмиля свело приятной судорогой. Хантер излился, выбросил узел и сцепился с петлёй Эмиля. Ненадолго они оба притихли, прислушиваясь к ощущениям. Хантер навис над омегой и тихо рыкнул. — Ещё немного… — Знаю, — коротко ответил Эмиль и прикрыл глаза, расслабляясь окончательно. Тело горело, сил двигаться не было, а вервольф сейчас был таким близким и тёплым, что пробуждало желание вообще не вылезать из постели. Только сейчас Эмиль понял, как же это хорошо. Наконец, сцепка расслабилась и вервольф вышел. Он улегся обессиленно рядом и простонал. — Эмиль, тебе было хорошо? — спросил он, разглядывая омегу. — Да, Хантер. Я ещё хочу. — Какой ненасытный… — усмехнулся вервольф. — Это ты ненасытный, а мне понравилось. Если бы ты был так же нежен и терпелив в самый первый раз, я не устраивал бы тебе протестов, не пугал бы своими выходками. Давай отдохнём и продолжим? — Уверен, что выдержишь? — Абсолютно, — заверил омега. Он вскарабкался на грудь Хантера и расслаблено устроился полежать, обнимая вервольфа за шею. Тот, чувствуя прилив нежности, начал лизать шею и плечи своего омеги. Особое внимание он уделил укусу. Эмиль пищал от щекотки и удовольствия, но с вервольфа не слезал. Через некоторое время был ещё один заход, но уже менее торопливый. После него оба, так устали, что завалились спать до самого полудня. Эмиль уютно расположился в объятиях вервольфа и заснул как младенец, пока солнце не заглянуло в неприкрытое окно. Сам Хантер был рад тому, что у него получилось задуманное. Пожалуй, ещё никогда он не был так спокоен, умиротворён и счастлив. Есть мудрость, что всё хорошее, каким бы желанным оно не было, когда – то заканчивается. Через недели три, Хантер заметил изменения в запахе и поведения своего омеги. Эмиль уже не желал сбегать, не просил отпустить, не устраивал истерик и ничем не пугал. Вёл себя просто идеально. Чтобы выполнить обещание, данное Бейзилу, Хантер решился на то, чтобы поговорить с Эмилем о долгожданной свободе. — Эмиль, послушай меня, — сказал Хантер в одно утро. — Да, Хантер, слушаю, — ответил Эмиль, занимаясь поглощением завтрака. — Малыш, я тут подумал… — Хантеру было трудно говорить. Каждое слово давалось с таким трудом, словно их тянули у него клещами. — Ну… — не выдержал паузы Эмиль. — Я долго думал над тем, как сильно мучаю тебя неволей. Ты хоть и привык, но я не желаю тебя оставлять здесь насильно, только потому, что ты мой. — И – и – и? – не понял Эмиль, к чему клонит Хантер. — И… я решил тебя отпустить, – выдавил из себя, с трудом, вервольф. Он заметил, как глаза омеги округлились от удивления и наполнились влагой. Эмиль чуть куском хлеба не подавился, глядя на заявление вервольфа. — Что значит «отпустить?» — голос Эмиля задрожал. Он отложил еду и встал из-за стола. – Ты в своём уме, вервольф? Сначала ты меня держишь здесь насильно, пугаешь и насилуешь, но всё исправляешь. А теперь, когда всё начало налаживаться, ты воспользовался мной и выгоняешь? Ты за кого меня принимаешь? Я что, вещь? Попользовался и можно выкидывать? – Эмиль перешёл на крик. Вервольф заметил в глазах любимого омежки ужас, а после к нему добавились страх и разочарование. — Прости, но ведь ты сам просил, чтобы я отпустил тебя! — А спросить меня о том, хочу ли я уходить сейчас?! – праведно возмутился омега. — Но ведь ты хотел! – возразил вервольф. — Хотел, да расхотел! А ты… ты… животное! – выпалил Эмиль и бросился вон из кухни в свою комнату, собираться.       Правда, прежде чем начать складывать свои пожитки, которых было немного, он проревел, наверное, с полчаса. Потом, поняв бессмысленность этой затеи, пошёл собираться. Вервольф так и не зашёл, не попросил прощения и не попросил остаться. Раз так, омега птица гордая! Летит куда пошлют, только если волшебного пинка дать. Вервольф чётко дал понять, что больше Эмиль ему не нужен, а раз так, то можно возвращаться. А куда? В деревню? А зачем? Проведать дом и, хотя бы собрать ещё каких вещей, чтобы снова уйти, куда глаза глядят? Можно и так. Хотя оставалась опасность, что его захотят снова выдать замуж. Хотя, в конце концов, день следующего Зимнего Хоровода не скоро, скорее всего, не тронут и замуж посреди года выходить не заставят. Тогда можно будет какое – то время пожить спокойно. А там и бежать.       Гордо вздёрнув носик, Эмиль, взяв свои нехитрые пожитки, вышел из дома. Хантера он видел краем глаза. Тот сидел в кресле у камина, понурив голову и молчал. Словно, он и не замечал ничего вокруг, а особенно уход омеги.