Promise me, Lexa

'Cause I believe in karma And you believe in drama You should try a little harder Or karma is gonna come for you 'Cause you get what you get Why do they always fall, for it And the truth, will come out, you'll be left for dead, left for dead. Tom Walker, «Karma»

***

30/09/2016, Сент-Луис, три года назад.

Двери известного бара Сент-Луиса открываются, и только что вошедшие сотрудницы полиции окунаются в соответствующую этому месту атмосферу. Лекса, на лице которой написана не только новая должность, но и предполагаемая цель данного визита, вертит головой из стороны в сторону, привлекая внимание каждого. Её второй день работы начался с осмотра бара, и она бы жаловалась на подобное задание, если бы была одна. Но рядом с молодой Вудс шла её напарница, Костиа, которая постоянно проталкивала Лексу вперёд, предотвращая некую пробку из людей. Освещенный светом бар казался приличным местом, и Вудс даже начали одолевать сомнения — что она делает в помещении, где соблюдаются закон и все возможные правила? — Мой папа знал твоего отца. Ты такая же смелая, как и он, Лекс, — протягивает Костиа, присаживаясь за барную стойку. Вудс непонимающе хмурится, но тоже садится на стул, ощущая давление на своей кисти. Прервав свои размышления, Лекса решает ответить напарнице. — Мой папа был самым трусливым человеком, ты уверена в своих словах? — оглядываясь, спрашивает Вудс. Костиа поджимает губы и наигранно бьёт себя по лбу. Лекса вскидывает брови, но молчит, ожидая объяснений напарницы. — Прости, у нас в участке был один мужчина — Альфред Вудс. И я решила... В общем, мне пришлось придумать хоть что-то для того, чтобы похвалить тебя. Вчера ты не растерялась в тяжёлой ситуации, несмотря на первый день. Ты молодец, а мне пора научиться делать комплименты, — неловко процеживает Костиа, подзывая к себе бармена. — Спасибо. — отвечает Лекса, слегка улыбаясь. Она вновь рассматривает окружающий ее интерьер и непонимающе хмурится. Может быть, они всё-таки ошиблись баром? — Что мы на самом деле тут делаем, Костиа? — Эх, ты раскусила меня, Лекс. Я просто решила угостить тебя чем-нибудь. Разве мы не должны отпраздновать твою полученную работу? — весело спрашивает опытная детектив, в шутку ударяя Вудс в плечо своим кулачком. Костиа отвлекается на подошедшего бармена и что-то говорит ему, на что молодой человек с улыбкой кивает, хватаясь за стоящий рядом шейкер. — Не знаю. Можно, конечно, но если я буду праздновать полученную работу во время всего лишь второго дня работы на работе, то я... Я лишусь этой самой работы, разве нет? — запутавшаяся в своей же цепочке слов, понижая голос, шепчет Лекса. Костиа смеётся и обращает внимание на фиолетовый браслет Вудс, захватывая его длинные завязки в свои пальцы. Играясь с пурпурной лентой, она делает серьезное лицо и уверенно говорит: — Если ты со мной, то никто не будет искать нас ещё полчаса. Вудс сразу же верит своей новой знакомой, но все равно поджимает губы. Выражение её лица становится достаточно смешным для того, чтобы развеселить сосредоточенную Костию. Но Лекса в скором времени становится такой же невозмутимой, как и прежде. — Ты обещаешь? — спрашивает, принимая из рук бармена апельсиновый сок. — Конечно, Лекс, — уверяет Костиа и берет свой стакан с фруктовым нектаром в руки, оставляя фиолетовую ленту напарницы в покое, — друзья на работе — это важно, понимаешь? Для эффективной деятельности нужно взаимопонимание. Поэтому поднимаю эту газировку за тебя, напарница. Храбрость течет по твоим венам, боец, и я рада, что ты теперь со мной. Трепещи, Сент-Луис, Лекса Вудс спасет каждую невинную душу! — торжественный тост, после которого они дружно смеются и синхронно осушают свои бокалы.

***

20/05/2019, Сент-Луис, наши дни.

После инцидента с пиджаком прошло около четырех часов. Детектив Вудс не выходила на контакт все это время, заставляя томиться в ожидании ответов. Её мысли и старания были направлены на неизвестную всем загадку; Лекса просто сидела в своем кабинете, просматривала одно и то же видео и крутила в руках какую-то безделушку. Именно эту картину смогла увидеть Кларк Гриффин, вернувшаяся с тех заданий, что в участке славились как «грязные», ведь несмотря на твердые возражения новоиспечённой сотрудницы, часом ранее её уверенность все равно проиграла, не сумев убедить начальника отдела остаться в участке для более важных дел. В те минуты, когда решалось, куда именно её отправят, Гриффин просто хотела внести свою лепту в расследование Кейнов, хотела выпытать хоть что-то у давшей обет молчания Вудс, а также продолжить свой продуктивный день в таком же направлении, создав себе доброе имя. Но без Лексы отпускать Кларк никто дальше центра города не собирался — поэтому она и проторчала около часа в одном из притонов в поисках закладок с веселящим «лекарством от всех проблем». Одним словом, Сент-Луис встретил детектива во всем своем великолепии, одарил её новым жизненным опытом и окутал Гриффин запахами различной мерзости, которая во время «грязного» задания так и впитывалась в волосы и одежду. И именно смрад, доносившийся от Кларк, уставшей из-за громкой музыки и криков, смог привлечь внимание детектива, с головой увлеченную в тайну пиджака. Смрад — и Линкольн, стоявший рядом с причиной плохого запаха. Вудс ругнулась и отложила блестящую вещицу, с которой она игралась все это время. — Вы не у себя дома, детектив Вудс. Играть в затворницу можете где угодно, кроме участка. Скрывать улики запрещено законом, если вдруг здравый смысл покинул вас, и вы забыли, — громко заявил о своем присутствии Уайт. Лекса притворно улыбнулась, впервые за несколько лет услышав «Вы» от Линкольна по отношению к ней. Разыгрывает из себя праведного начальника, позабыв о своих же криках на прошлой неделе. — Вы делали так и до этого, детектив. И я вам и раньше говорил о том, что это нечестный ход. По правилам, мне нужно вас отстранить, но вы же как раз собирались все рассказать, ведь так? — привыкший к выходкам Лексы, Уайт хитрит, вызывая у Вудс прерывистое рычание. Детектив приподнимается из-за стола и смотрит на Кларк, что смирно и послушно стоит рядом с начальником. Лексе требуется несколько секунд для составления плана, ведь в её дальнейшие действия не входил рассказ о своих находках по нескольким причинам: во-первых, в своих догадках она не уверена, во-вторых, излишнее внимание к делу Кейнов, или же к её делу, только усугубит ситуацию, разозлив собственницу Вудс. Детектив с минуту молчит, а потом мило улыбается, вновь обращая свой взгляд на покорную Гриффин. — Да, так. Вот только я собиралась рассказать все своей напарнице. А потом мы вместе объявим то, что я узнала. Если, конечно, информация окажется правдивой и точной, — лукавит, замечая в глазах Кларк смятение и недоверие. Гриффин до сих пор была поражена последней выходкой Вудс, поэтому к изменившемуся отношению к себе относилась с крайней опаской. Линкольн слегка нахмурился, внимательно проследив за Лексой, из которой вышла бы неплохая актриса. Подумав несколько секунд, Уайт с тихим вздохом соглашается на слова Вудс и решает оставить напарниц наедине. Но перед этим он чуть ближе подходит к детективу и наклоняется к ней: — Не забудь ознакомить Кларк с правилом номер тринадцать, пожалуйста, — опалив правое ухо Лексы горячим дыханием, Линкольн отстранился от недовольного детектива и скрылся из виду. Тягучая тишина охватила кабинет. Вудс как ни в чем не бывало вновь потянулась к компьютеру и зажала между пальцами блестящую безделушку, что на самом деле являлась отлетевшей пуговицей. Кларк же не двинулась с места. Она все так же стояла рядом с дверью и немного переминалась с ноги на ногу, ожидая чего-то. — Ты действительно думаешь, что я расскажу тебе что-то? — практически смеясь, протягивает Лекса, замечая выжидающее выражение лица своей напарницы. Гриффин резко выпрямляется, и её поза становится ещё более неестественной, чем минутой ранее, вызывая у детектива ещё один смешок. — Я считала, что ваше поведение в квартире Голдмэна было...намеком на мир и дружбу, детектив Вудс?.. — смущённо проговаривает любительница допросов и странных головных уборов. Лекса глубоко выдыхает, растягивая губы в наигранной улыбке. Она складывает руки в замок и слегка налегает на них, перенося больший вес на подобную опору. — Кларк, Кла-арк. К-л-а-р-к, — смакуя красивое имя своей напарницы, Вудс слегка ухмыляется, — пойми уже, я в помощнице не нуждаюсь. Мне нужно лишь время и спокойствие, а ты идёшь в разрез с этим. Просто не мешай мне делать свою работу. Можешь ходить за мной хвостиком, пытаться помогать, но никаких отношений между нами и быть не должно. Никакой дружбы, никакой взаимной симпатии, эмпатии, ни-че-го. Ты моя напарница, это всё. И я буду рассказывать тебе только то, что посчитаю нужным. В личные дела посвящать не стану. А Кейны – это и есть то самое личное. Надеюсь, теперь тебе все понятно. — размеренность в голосе Вудс оставляла действительно неприятный осадок в душе Кларк. Новоиспечённая детектив не рассчитывала на подобные состязания, упорство и нежелание иметь с ней дело. Она просто хотела быть нужной городу, хотела исполнить свою мечту, что невозможно без поддержки такого лица, как Лекса. — Я всего лишь хочу помочь, — Гриффин устала давать отпор; Кларк истратила весь свой порох еще на месте убийства Мэттью Голдмэна. Улыбка покидает лицо Лексы, оставляя после себя лишь воспоминание. — Тогда помогай! — беспричинная ярость охватывает Вудс мгновенно: она приподнимается и бьёт кулаком по столу, заставляя Кларк вздрогнуть. — Твое первое задание — запомнить тринадцатое правило: после «грязной» работы не существует никаких геолокаций кроме душа. Поэтому иди и искупайся. Поверь, если от тебя не будет нести за километр всякой дрянью — всем станет легче! — процеживая через зубы, четко и ясно говорит Вудс. Ей нужна тишина, чтобы она смогла сконцентрироваться, и Кларк точно не тот человек, который может ей это дать. Поэтому все внутри неё практически закипает, но Лекса все равно старается вернуть себе самообладание, пытаясь не думать о том, как спокойно было в её кабинете ещё неделю назад. Испуганная криками и громким ударом кулака, миниатюрная Гриффин сжимается ещё больше. Она несколько секунд борется с разрастающейся обидой и успокаивается, вновь принимая невозмутимый вид. Брови Кларк разглаживаются, ногти перестают впиваться в ладони, а голубые глаза загораются незнакомым огнем. Идеально построенный характер Гриффин не подводит её и в этот раз. Она стягивает с макушки свою черную шляпу, смахивает с неё ворсинки и подходит к столу Лексы. Положив свой головной убор на рабочее место озлобленной на неё напарницы, Кларк глубоко вдыхает и голосом, хриплым то ли от раздражения, то ли от растерянности, проговаривает: — Вы настоящая сука, детектив Лекса Вудс. Просто хочу, чтобы вы знали. После этого Гриффин отходит от стола своей помощницы, прожигая ту лазурными глазами. Вудс сжимает кулаки, собираясь что-то сказать. Но Кларк не даёт вставить ей и слова, разворачиваясь и уходя, хлопая дверью. Гриффин не знает, в каком направлении ей идти, чтобы найти душ, но все равно широко улыбается, оказываясь за пределами «владений» Лексы. Довольная своей смелостью и решительностью, Кларк уверенной походкой отдаляется от кабинета Вудс, рассчитывая послушно исполнить тринадцатое правило.

***

Была ли Лекса зла? О! Ещё как! Буквально пятнадцать минут назад она была готова собственноручно прикончить оскорбившую её Гриффин. Но время умерило её пыл, поэтому гнев отступил, а вместо него в голову Вудс начали прокрадываться вещи пострашнее, например, сожаление о своей грубости и недружелюбности. Кларк сидела рядом с ней, за своим рабочим столом, что находился на расстоянии вытянутой руки от Лексы. От потерявшей весь страх детектива пахло чем-то сладким, и Вудс могла только догадываться, что именно это было. Скорее всего приятным запахом являлась отдушка от мыла, смешанная с духами Гриффин. Одним словом, в кабинете ощущался запоминающийся аромат свежести и цветов, и это действительно заставляло Вудс чаще дышать. Детектив не могла соотнести столь приятное благоухание и то место, в котором она находилось. Обычно в её довольно скромном кабинете можно было различить лишь слегка кисловатый запах пороха и дух сырости, режущий нос. Сладость казалось чем-то извне — так же, как и тихое сопение ещё одного человека в несчастном кабинете; так же, как и черная фетровая шляпа рядом с кобурой на столе. И конечно же так же, как и сама Кларк, отвлекающая Лексу не только своим манящим парфюмом, но и чуть расстегнутой рубашкой. Белоснежная блузка сидела на Кларк слишком тесно, и у Вудс возникали лишние вопросы. Например, куда смотреть, чтобы не видеть впечатляющего бюста своей помощницы? Суммируя вышесказанное, действительно можно сказать, что злость отступила, оставив после себя лишь белый флаг. Лекса боролась с собственными мыслями, пытаясь понять, действительно ли она собирается сделать то, о чем думает. — Подойди ко мне, — новичок в извинениях, Вудс начала выполнение своего плана с самого мизерного пункта. Кларк дернулась от внезапного звука. Её глаза округлились, а лицо напряглось. Конечно же, она просто переживала, что чуть обрушившаяся пятнадцатью минутами ранее буря всё-таки разрастется и снесет её с полюбившейся земли. Осторожная как никогда, Гриффин с некой опаской выполнила приказ Лексы, решив, что вольности для первого дня предостаточно. Как только Кларк оказывается на достаточно близком расстоянии к ожидающей её напарнице, Вудс разворачивает к Гриффин компьютер и уверенно щелкает пальцем по мышке. Экран верного помощника любого человека мгновенно отображает довольно блеклую, но все равно цветную картинку. Кларк приоткрывает рот, понимая, что именно ей включила Лекса. — Запись с камер видеонаблюдения в ночь убийства Кейнов, — озвучивает и без того явный факт, все ещё поражаясь тому, как незаметно буря превратилась в штиль. Но после этих слов Гриффин замолкает. Всё её внимание обращается к монитору компьютера. Кларк видит совершенно пустую, покрытую лёгкой тьмой аллею, что в момент наполняется людьми. Один из мужчин, явный богач, в красивом костюме и начищенными до блеска туфлями, заворачивает за угол, привлекая внимание Гриффин. Мужчина скрывается в заключённом между домами тупике, и Кларк смутно узнает это место, вспоминая фотографии убитых Кейнов. Через некоторое время следом за недавно скрывшемся в слепом пятне мужчине в переулке исчезает ещё один человек, являющийся полной противоположностью первому. Потрёпанная одежда, большая сумка за спиной и уставший взгляд, что передается даже через камеру. Увидев все это, Кларк хочет что-то спросить, но Лекса разрезает воздух своим указательным пальцем, лишая права голоса. Гриффин продолжает наблюдать, понимая намек напарницы. Спустя некоторое время — Вудс ускорила запись с целью экономии дорогих минут — из переулка выходит тот самый потрёпанный бродяга, но, как замечает Кларк, его телосложение, походка, да и настрой меняются так же сильно, как все зелёное зимой. Слегка нахмурившись, Гриффин продолжает просмотр записи, все ещё стараясь всматриваться в лица — она ещё не поняла, что распознать хоть что-то, кроме нечётких фигур, благодаря старой, едва ли работающей в тот день камере просто невозможно. Буквально через шестьдесят секунд слепое пятно перестает охватывать и первого мужчину. Детектив ещё сильнее сводит брови, замечая странное помешательство человека в дорогом костюме. Он рассматривает свои брюки, выглаживая их ладонями , а потом переключает свое внимание на рукава пиджака. Кларк видит резкий блеск на правом манжете, но не замечает подобного на левом. Богач все же заканчивает самолюбование и испаряется во вновь появившейся толпе. Вудс останавливает запись, и монитор компьютера потухает. Лекса разворачивает технику к себе и вкладывает в руку Кларк ту самую безделушку, с которой она играла все это время, а ещё фоторобот, сделанный по показаниям Эйдена. Гриффин внимательно смотрит на пуговицу и фотографию, но все равно не может понять такой заинтересованности Вудс. — Они поменялись, Кларк. Тот богатый урод переоделся в одежду бедняка. Второй мужчина — наша мертвая пташка. Это он, иначе с чего бы у нищего в шкафу лежать дорогущим вещам в вакуумных пакетах? И квартира его буквально в одном квартале от места преступления. И эта золотая пуговица. Из настоящего, черт возьми, золота, иначе бы со светом фонаря она так не заигрывала. Ведь блестела же ярко, да? Вот только, на правом манжете было видно подобное украшение, а на левом — нет. На найденном пиджаке также отсутствует левая пуговица. А одежда того богача действительно похожа на костюм, найденный Филином. Эти мужчины — единственные, кто находился в злосчастном переулке до убийства. И так как один из них, по моим предположениям, мертв из-за мании разоблачения второго, список подозреваемых снижается до одного человека. Следовательно, наш убийца — хреновая версия Робина Гуда, что отдает свой дорогущий костюм взамен на дырявую одежду, которую потом заливает чужой кровью, сметая со своей богатой задницы все подозрения. Гениально, разве нет? Ведь сжечь костюм от Армани явно тяжелее, чем непонятные вещи из неизвестного магазина, — воодушевленно протягивает Вудс, выкладывая перед Гриффин все свои карты. Кларк чуть путается в своих мыслях, но все равно кивает. Она крутит в руке золотую пуговицу, оторванную Лексой от найденного пиджака, и всматривается в нее с особым вниманием. На фоторобот Гриффин больше не смотрит, ведь видела его не раз до этого. Что-то в теории Вудс действительно было. И это что-то нуждалось в доказательствах. — Если мы докажем, что погибший Мэттью и есть тот мужчина в лохмотьях, что позже выворачивает из-за угла в пиджаке от Армани — у нас будет хоть что-то по делу Кейнов? И этот оборванец... То есть тот человек, который переоделся в его одежду, раз Мэтью уже мертв... Он же всегда был главным подозреваемым, верно? Просто не было ничего, за что можно было бы зацепиться, — все ещё витающая в своих теориях и загадках, Кларк проговаривает эти слова довольно сухо и без особой инициативы — словно они вырываются из её рта сами по себе. — Да, Гриффин. Именно так. Поэтому пойдем, пора нам с тобой отправиться на место преступления. Будем искать золото. Почти легендарная золотая лихорадка, — задорно говорит Вудс, поднимаясь со стула и прикрепляя к ремню кобуру. Кларк молчит, пытаясь понять, что послужило таким переменам в отношении Лексы к ней. Единственное, что становится действительно ясным для Гриффин, так это то, что рассказать столь сложную теорию без доказательств Линкольну Уайту — самоубийство. Поэтому Вудс и молчала все это время, путаясь в своих же догадках. — Я сказала пойдем, Гриффин. Ты же сама недавно заявила, что я «настоящая сука». Так не испытывай терпение, если не хочешь, чтобы я эту «настоящую суку» в себе вновь разбудила. Шляпу в зубы, детектив, ноги в руки, а рот прикрой, твое выражение лица слишком похоже на привычную физиономию Филина. Suis moi, Кларк*. Вудс во второй раз за день прикасается к шляпе своей напарницы, одевая фетровую вещь на голову Гриффин, и уходит из своего кабинета, оставляя Кларк наедине со всей информацией, что она только что получила. ____________________ *'Иди за мной, Кларк'; франц.