Promise me, Lexa

21/05/19, Сент-Луис. Шесть часов спустя.

Вдох — сгущающаяся ночь становится ещё более пугающей. Выдох — страх продолжает разъедать остатки здравого смысла. Дыхание частое, прерывистое, нездоровое. Перед глазами мрак, выстрелы, красные пятна крови. По лицу Вудс одна за другой стекают капли холодного пота, путаясь в ресницах и бровях. Детектив находится вне реальности. Все, что она видит перед собой — разъедающий душу и сердце кошмар, преследующий её каждую ночь. На кухонном столе недопитая бутылка вина, напоминающая о произошедшем фиаско, и разрывающийся от беспрерывной вибрации телефон. Лекса лежит на своих ладонях, во сне заглатывая скатывающийся по щекам пот вперемешку со слезами. Соль задерживается на пухлых губах, через секунду падая на стол. Дыхание Вудс ещё больше усиливается, спина дёргается из-за неконтролируемых всхлипов, а лицо утопает в слезах от собственной жалости. Детектив в панике вскакивает со стула, неразборчиво проговаривая отрывки фраз: — Взаимопонимание... Нужно...взаимопонимание... — в бреду шепчет Вудс, чувствуя дикую сухость во рту. Лекса протирает лицо ладонями, пытаясь унять захвативший её разум страх. Всё вокруг плывет, а в ушах шумит так сильно, что Вудс чувствует себя так, как чувствовала бы, стоя прямо рядом с проезжающим мимо поездом. Не найдя никакой жидкости, кроме недопитого вина, Лекса осушает большую часть напитка, опаляя горло жгучим алкоголем. Еще раз протерев красные глаза, Вудс повторяет около пяти циклов дыхания, возвращая контроль над своим телом. Очередная паническая атака вновь выбила детектива из колеи. Лекса собирает влажные от пота волосы в хвост, полностью концентрируясь на раздражающем её слух звуке. Мобильник на столе разрывается от входящего вызова. Вудс с сомнением отвечает на звонок, ожидая хоть каких-то слов. Лекса подносит сотовый к правому уху и вслушивается в обрывистое дыхание на другом конце провода. Нахмурившись, детектив собирается отключить свой телефон, но останавливается, слыша знакомый голос. — Лек... Александрия? Мы проверили не все. Мы просмотрели не все. Нужно спуститься в канализационный люк. Я уверена, именно там... — на детектива мгновенно обрушивается бесконтрольный щебет человека, выпившего не первый энергетик за последний час. — Дьявол, Гриффин... — запыхавшаяся от недавнего кошмара, Лекса протягивает свои слова дрожащим голосом. — Время вообще видела? — Нам нужно вернуться! Вы не ошиблись, Александрия. Мы просто плохо искали! — возбуждённый монолог Кларк перебивает сильный ветер, мешающий Вудс распознавать большую часть слов. Детектив сжимает свою переносицу пальцами, слушая ночную собеседницу. Все ещё влажное лицо Лексы слегка опухает, а глаза начинают щипать из-за недавних слез, вызывая раздражение и желание поспать. — Откуда у тебя мой номер, Кларк?! Ты вообще понимаешь, что разбудила меня? — зевая, протягивает Вудс. На другом конце провода слышны различные звуки: вой проезжающей неотложки, лай собак и завывающий ветер, холод которого детектив чувствует даже через мобильный. — Пожалуйста, Александрия, доверьтесь мне. Я бы справилась сама, но... — голос Кларк срывается на мольбу. — Чего ты от меня хочешь в...в час ночи, Кларк? — не выдерживает Лекса, повышая тон. Этот телефонный разговор начинает выводить её из себя. Вудс вновь обхватывает ладонью бутылку с вином и начинает вертеть её в руках, наблюдая за растекающимися каплями. На секунду перед глазами Лексы появляются уже знакомые красные пятна, кровавые, тягучие, с металлическим привкусом и страшным насыщенным цветом. Закрыв бутылку, детектив в отвращении к себе отодвигает её подальше. Неудачно построенная теория точно не стоит дорогого вина, привезённого из Германии. — Просто пообещайте, что придёте или, может, приедете на место преступления через пятнадцать минут. Я уже здесь, пожалуйста, мне нужен ещё один человек, — тихий голос Кларк не утихает. Лекса включает громкую связь и со скучным выражением лица рассматривает свои дрожащие ладони. — Все, что я тебе в кабинете говорила – это бред. Я...я ошиблась, понимаешь?! Поэтому мы ничего и не нашли шесть часов назад, Гриффин. Ни-че-го! — срывается детектив, уставшая утомительными просьбами Кларк. — Нет, вы говорили правду... А вот сейчас врете сами себе и точно ошибаетесь в нежелании слушать меня. Прошу, детектив. Пообещайте мне, что придёте... — шепчет Гриффин, — пообещай мне, Лекса. Вудс глухо выдыхает, запуская в свои волосы холодные пальцы. Нижняя губа детектива слегка дрожит, и ей требуется немного времени для того, чтобы успокоиться. Тяжело вздохнув, она кивает и отключает вызов. Забрав со стола ключи, Лекса уверенной походкой покидает квартиру, не веря своим же действиям. Вудс выходит на улицу и замирает. Ночь. Опять темнота, мрак и окутывающая тайна. Ветер тревожит деревья, шатая их сучья из стороны в сторону, и завывает свою печальную мелодию. Его шумящий голос напоминает Лексе о недавней неудаче, произошедшей после того, как, впечатленная мозговым штурмом, она со своей напарницей отправилась на место преступления. Шесть часов назад произошло то, что ненавистно Вудс больше лжи. Она ошиблась в своей гениальной теории, ошибалась в единственной зацепке. Они с Кларк облазили всё, весь злосчастный переулок, заключённый между домами, но ничего не нашли. Золотая лихорадка закончилась не начавшись — заветная пуговица, оторванная от правого манжета, так и осталась обычным предположением. Как и убитый утром мужчина. Мэттью Голдмэн — простой бродяга, самоубийца и просто отчаявшийся человек, фамилия которого никогда не была и не станет говорящей. Лекса же часами ранее смогла сделать из него соучастника и с треском провалилась в своей теории. Поэтому и вино на столе, приправленное кошмаром на нервной почве. А потом звонок неунывающей Кларк, её глупый щебет, завывание ветра, отрицание ошибок и просьба дать обещание. Вудс уже клялась когда-то никому ничего не обещать, но Эйден оказался слишком беспомощным и неготовым для отказа в тот день. На плечах Лексы два невыполненных обета — один уже покрылся плесенью и кровью, а другой – только начинает. Просьба пообещать — даже в контексте их разговора с Кларк — резала ножом по сердцу, ведь обещать — значит, и нести ответственность, и сулить, и давать надежду. Лексе легче было промолчать, чем сказать слова, обрекающие на постоянную правду, борьбу и стремление освободиться. Вудс согласилась встретиться с Гриффин по собственной глупости и боязни ещё одного кошмара. Детективу нужно было проветрить свою голову, пусть и в час ночи, когда главенствует мрак. Ночью не видно и самого человека, не то, чтобы его тени или чего-то ещё. Вудс испарялась во мраке, её темные волосы сплетались с мглой, а слезящиеся от ветра глаза становились стеклянными. Дойти до места убийства Кейнов оказалось гораздо сложнее, чем Лекса могла себе представить. Садиться за руль в выпившем состоянии она не стала, поэтому шла пешком. Шла, рассматривая каждое кривое дерево, волнующееся из-за ветра, каждого заблудшего человека, потерявшего ориентиры ещё несколько лет назад. Всё казалось более жутким и неправильным, и проплывающие картины прошлого не делали ситуацию лучше или спокойнее. Лекса выглядела загнанной, её привычная уверенность отступила, нагло предав хозяйку. Детектив глубоко дышала, заглатывая как можно больше воздуха, и быстрым шагом приближалась к месту преступления, уже видя золотистые волосы Гриффин, играющие со светом фонаря. — Детектив Вудс? — неуверенно спрашивает Кларк, едва ли различая фигуру своей напарницы в сумраке. — Показывай, что нашла, Гриффин, иначе этот переулок станет могилой для ещё одного человека, — хоть и уставшая, Лекса всё равно не изменяет своему язвительному характеру. — Да, определено, это вы, детектив Вудс. Держите фонарик, — Кларк протягивает напарнице источник света, предварительно осветив им лицо Лексы. — С вами все порядке? Выглядите... — Гриффин всматривается в опухшие глаза Вудс, пока вторая не выхватывает из ее рук фонарь. — Все замечательно, Кларк. Пойдем уже к люку. Но сразу говорю, что мы скорее в потайном логове черепах окажемся, чем найдем что-то нужное, — бубнит Лекса, все ещё пытаясь понять, как так вышло, что она в час ночи крадётся к канализации вместе с новоиспечённой помощницей. — Детектив Вудс, послушайте, с таким настроем нам точно ничего не найти. Мыслите позитивнее, я в вашу теорию безоговорочно верю, а это уже что-то, — твердо проговаривает Кларк, опускаясь перед люком на колени. — Посветите сюда, Александрия, — командует Гриффин, получая в ответ недовольный стон. Но решетка люка все равно заливается светом, и Кларк некоторое время пыхтит над ней, пытаясь избавиться от мешающей перегородки. — Отойди, — хмыкает Вудс, постепенно заинтересовываясь в происходящем. Лекса достает пистолет из кобуры и без предупреждения стреляет в один из винтиков на решетке. Оглушающий звук пугает Гриффин, неожидавшую подобного действия. Вудс светит фонариком на Кларк и слегка ухмыляется, видя ее перепуганное лицо. Гриффин выходит из оцепенения и вновь наклоняется к люку, срывая решетку. Железо с шумом падает на мокрую землю, и этот звук эхом отдается по всему переулку. Вудс с сомнением наблюдает за дальнейшими действиями своей помощницы. Кларк уверенно спускается в люк, пытаясь не кашлять из-за разъедающего воздух запаха. — Да ты в ударе, Гриффин... — присвистывает Лекса, морщась из-за увиденной только что картины. Кларк с характерным звуком поставила ноги в жижу канализации и чудом подавила рвотные позывы, когда Вудс посветила на её испачканные в различную дрянь ботинки. Детектив Гриффин жестом просит Лексу отдать ей фонарик. Вудс повинуется и с интересом пытается разглядеть в открытом люке хоть что-то. Кларк возится в грязи и отходах около минуты, а потом быстро поднимает что-то с липкой, залитой чем-то земли. — О боже... Охренеть! — слишком радостный и непонятный для Лексы голос разрезает тишину. Вудс передёргивается, а потом с усердием заглядывает в люк, даже становясь перед ним на колени. Но ей все равно не удается разглядеть хоть что-то. — Что?! Что там?! — не выдерживает детектив, продолжая всматриваться в мрак. Произнесенные слова эхом отдаются от бетонных стен, вызывая у Кларк мурашки. — Сумка! Сумка второго мужчины! — так же воодушевленно вскрикивает Гриффин. Лекса хмурится, не веря её словам. Неужели она не ошибалась? — Охренеть! — продолжает проговаривать Кларк, толком не объясняя всю ситуацию. — Твою мать, Гриффин, я тебя тут сейчас закрою, быстро вылезай! — нетерпеливо командует Вудс, не зная, как ей встать, чтобы хоть что-то увидеть. Только она хочет подняться с колен и спуститься в люк, как Кларк наводит на неё фонарь, освещая возбуждённое лицо Лексы, стоящей в интересной позе. — Тут паспорт Мэттью Голдмэна, детектив Вудс...и... Охренеть! Пуговица! Вторая пуговица! Охренеть!!! — не сдерживая эмоций, с широкой улыбкой говорит Гриффин. Лекса не верит её словам и резко подаёт детективу свою руку. Помощница цепляется за теплую ладонь Вудс, медленно карабкаясь по разваливающейся ржавой лестнице. — Вылезай, Кларк! Живее! — вспыхивает Вудс, практически собственноручно вытягивая свою напарницу из люка. Гриффин оказывается на свежем воздухе и беспрерывно кашляет, вытирая выступившие от смрада слезы. В её руках грязная сумка, покрытая грязью, и крохотная пуговица, которую Лекса в момент выхватывает из её ладоней. — Охренеть! — делает вывод Вудс, смеясь. Кларк перестает кашлять, вслушиваясь в незнакомый звук. Она в первый раз слышит настоящий смех своей напарницы и сама начинает улыбаться, понимая, что её кожаные ботинки испортились не зря. Лекса рассматривает мутную от грязи пуговицу, протирает её о свой пиджак и подзывает к себе Гриффин. Кларк подходит к детективу с фонариком в руках и светит им на переливающуюся безделушку. Вудс продолжает широко улыбаться, оголяя белоснежные зубы. — Я определённо недооценила тебя, Гриффин. С этой минуты ты мой любимый полицейский, поверь. И называй меня Лексой, хватит с тебя «детектива Вудс», — протягивает, потрепывая светлые кудряшки Кларк. Гриффин ослепительно улыбается и выставляет перед напарницей свою ладонь. Вудс дарит Кларк «пять» и продолжает рассматривать пуговицу, уже представляя лицо Эйдена после истории, что она расскажет ему совсем скоро. — Рядом есть хороший бар. Не хотите... Не хочешь отметить триумф стаканом сока, детектив... Лекса? — предлагает Гриффин, борясь с «собачкой» на найденной сумке. — До триумфа ещё далеко, Кларк. А сок можно и у меня попить, так? — не подумав, бросает Вудс. — Хотя, чего это я. Идея абсурд, мы на работе, хоть она и незапланированная. И только посмотри на себя — тебе бы про тринадцатое правило вспомнить, — сразу же исправляется детектив, одергивая себя. Улыбка с её губ исчезает, а меж бровей появляется морщинка. Разве не она сама ещё днём говорила о том, что между ней и напарницей целое ничего? Ночь и радость от зацепки окончательно смутили рассудок Лексы. Светловолосая охотница за золотом вскидывает после слов помощницы свои брови вверх, пытаясь понять, как ненависть сменилась на приглашение домой. Вот это она понимает — действительно «весёлый» и продуктивный первый день работы. Жаль только, что Лекса передумала угощать Гриффин соком так же быстро, как и пригласила её к себе домой. — Да...точно, тринадцатое правило. Тогда всё это, — Кларк показывает пальцем на их находки, — остаётся у вас...у тебя. Завтра покажем все Линкольну Уайту, ещё раз всё проверим, просмотрим... А я пошла домой, купаться и... В общем, тринадцатое правило, да? — борясь со своими мыслями, все же заканчивает Кларк. Лекса забирает из рук напарницы улики и кивает с лёгкой улыбкой, все ещё ругая себя за детскую радость и глупое предложение. — Увидимся завтра, детектив Гриффин. Не забудьте желание служить закону, без него в участок не пускают. Law control*, что поделать, — шутит Вудс, провожая удаляющуюся Кларк взглядом. Аккуратная фигура новоиспечённого детектива испаряется в темноте, и Лексе приходится отвести от нее взгляд. Кто бы мог подумать, что уже в первый день работы со своей помощницей, она сможет получить не только раздражение и нервный тик, но ещё и что-то более весомое, тяжёлое и материальное. На правой ладони Лексы мерцает золотая пуговица, а у ног лежит сумка с вескими доказательствами недавно выстроенной теории. Детектив не горит желанием признавать то, что завтрашний день она будет ждать с нетерпением. Ведь ей так хочется взвесить все произошедшее на свежую голову; так хочется рассказать всё о своих предположениях старому другу, Линкольну, и так хочется вновь увидеть запоминающееся лицо Кларк Гриффин. От этих мыслей становилось не по себе. Но, переполненная эмоциями, Вудс не могла бороться со своими желаниями, не могла прятать их в дальний угол. Она была счастлива, уязвима и воодушевлена. Впервые за долгое время, возвращаясь домой после полуночи, детектив может сказать, что впереди себя она видит не только окутывающий мрак и темноту. Где-то далеко горит огонек надежды, мерцает свет правды. И Лекса срывается, вновь обещая себе, что когда-нибудь она сможет прикоснуться к целительной искре, так сильно схожей с миражом в пустыне. _______________ 'Law control' — каламбур выражения 'face control'