Promise me, Lexa

I am flesh and I am bone Arise, ting ting, like glitter and gold I've got fire in my soul Rise up, ting ting, like glitter I am flesh and I am bone Arise, ting ting, like glitter and gold I've got fire in my soul Rise up, ting ting, like glitter. Barns Courtney, «Glitter & Gold»

***

16/10/2016, Сент-Луис.

Лекса с явной тревогой и обеспокоенностью вбегает в комнату их участка, определённую под душ и раздевалку. Она растерянно осматривает помещение и присаживается на скамейку рядом со шкафчиками, где хранится не только её одежда, но и одежда других офицеров. Линкольн Уайт, капитан их отдела, сказал встревоженной Вудс, что именно в душе сейчас должна быть её напарница. Лекса нервно выбивала пальцами причудливый ритм на своих коленях, вслушиваясь в каждый шорох. Мелодичное звучание льющейся воды, которое создано для того, чтобы успокаивать; оно означает, что Костиа ещё в душе, смывает с себя въевшегося в кожу призрака поистине дерьмового дня. Протяжный звук хлюпанья от мокрых ног, ступающих на сухую плитку; он значит, что она уже покинула душевую кабину, а сейчас выключает воду и закутывается в теплое махровое одеяло, привезенное из дома. Отдаленные шаги, что набатом звучат в голове и заглушают все остальные звуки, чувства, оставляя лишь ожидание; они значат, что она рядом, она практически здесь и совсем скоро появится в раздевалке, пахнущая свежим мылом, шампунем и сладким кремом для рук. Лёгкий кашель, томная, уставшая улыбка; она пришла, она прямо перед Лексой, красивая и измученная долгим днём и лёгкой болью, отдающей в висок и шею. Костиа выглядела как всегда: солнечная, возбуждённая от любви к работе. Да и огонь в её глазах неизменно пылал. Вот только заметить тлеющие угольки в зрачках было проще обычного. — Лекса? Что ты здесь делаешь? У тебя выходной, — она почему-то шепчет, а Вудс прикрывает глаза, наслаждаясь её голосом, отдающим прямо в сердце. — Я узнала, что случилось. Мне нужно было быть там, рядом с тобой, чтобы... — так же тихо начинает Лекса, поднимаясь со скамейки и подходя к детективу. Обветренные губы Костии тянутся в улыбке, и Вудс хочется прижать к ним свой указательный палец; сказать, что не нужно делать вид, что не больно; попросить не улыбаться, чтобы ранимая кожа нежных губ не треснула, чтобы не появились красные дорожки крови, попадающие в рот, на зубы, на язык. Лекса робко притронулась к щеке напарницы, на которой был свежий порез, алый, с засохшей коркой крови по всей длине, с маленькими медицинскими пластырями поперек. — ...чтобы тебя не ранили, — заканчивает Вудс, проводя дрожащими руками по контуру лица напарницы, спускаясь прямо к сине-зеленому синяку на коже шеи. — Ты бы ничего не сделала, Лекс. Я жива, а значит, в следующий раз этот подонок не уйдет от меня, — заверяет Костиа, имея в виду того человека, что неделю назад напал на Кейнов в саду, а сегодня и вовсе пробрался в дом, где она с ним и встретилась, ведь была во главе отряда, приставленного к особняку миллиардеров. — Он не уйдет от нас. Я... — тревога вновь охватывает Лексу, и Костиа мило улыбается, обхватывая лицо напарницы одной ладонью и переплетая пальцы левой руки с пальцами правой руки Вудс. — Тш-ш, тихо, все хорошо, ладно? — ласково шепчет Костиа и как-то совсем по-другому смотрит на свою напарницу. Лекса не успевает даже нахмуриться или подумать о выражении её лица, как чувствует вкус губ помощницы на своих. Губы Костии обветренные, шершавые, но все равно мягкие, приятные и пухлые. И Вудс, тая в объятиях своей напарницы, незаметно для себя признает, что ничего слаще них она ещё никогда не пробовала.

***

26/06/2019, Сент-Луис, наши дни.

Лекса совсем не могла вспомнить, когда она в последний раз надевала на себя что-то помимо формы или костюма. Её гардероб был скуден на праздничные вещи, ведь... У нее просто не было времени на различные мероприятия, развлечения, фестивали, что проходили в её городе. Детектив-то на день рождения своей матери выбиралась несколько лет назад. И последняя её более менее нарядная вещь осталась именно после этого празднования. Поэтому Вудс и пришлось за день до намеченного фонда в KaneCorp купить себе стоящее платье, в котором не стыдно было бы явиться в многомиллионную компанию. Часы, висящие на одной из стен её скромной гостиной, по-настоящему спешили, заставляя желать в своем распоряжении машину времени. Лексе удалось уговорить Линкольна Уайта отпустить её и Кларк с работы раньше положенного, объяснив подобную просьбу миссией под прикрытием. И, несмотря на то, что это самое прикрытие не было даже придумано, капитан отдела все равно сдался, уступив Лексе. Вудс стояла возле зеркала, пытаясь одной рукой застегнуть на спине молнию платья. Она знает, что выглядит довольно беспомощно в данный момент, но все же не отчаивается до тех пор, пока платье не облегает её поясницу достаточно сильно. Изумрудная ткань красиво струится на теле молодого детектива, и в голове Вудс даже проскальзывают некоторые мысли, касаемые отказа от всех брючных костюмов и рубашек. Платье обтягивает узкую талию детектива и довольно пышным каркасом скрывает большую часть белоснежных ног. Вудс, конечно, не любительница объемных вещей, но в этот раз без, так скажем, воздушности было не обойтись: прикреплённая к правому бедру кобура незаметна только в подобном платье. Советчиков у Лексы под боком нет. Ей не у кого спросить такие вопросы, как: «Я нормально выгляжу? Не слишком вызывающе? Какая прическа сюда подойдёт?». У Вудс не было возможности обсудить свой внешний вид с кем-либо. И она не расстраивалась. В конце концов, детектив собиралась на одно из заданий, что просто требует чуть более изменённого образа, а не уходила в клуб или на девичник. Она выбирала одежду, которая сможет обеспечить ей хорошую работу; которая не помешает ей, когда начнется какое-либо действие. Поэтому Вудс заплетает часть волос в косу и довольно смотрит на себя в зеркало. Выглядит неплохо, а главное – удобно. Единственное, что теперь беспокоит Лексу – это туфли, которые ей предстоит надеть. Но Вудс находит выход и из этой «высокой ситуации»: она возьмёт с собой свою рабочую сумку и сложит в неё более удобную обувь – кроссовки, например. Но, несмотря на всю практичность и холодность, с которой Лекса и готовилась к фонду, она все равно выглядела впечатляюще, покоряюще и соблазняюще, но это уже заслуга любимой глубоко вишнёвой, практически черной, помады. Лекса в последний раз смотрит в зеркало, поправляет локон, упавший на лицо, и, недолго думая, уверенно подмигивает своему отражению. Вудс окидывает гостиную взглядом и, не замечая нигде ключей от машины, проходит на кухню, забирая их со стола. Детектив с явным недовольством натягивает на ноги высокие каблуки и берет в руки спортивную сумку, что совсем не сочетается с подобранным образом. Выходя из квартиры, Лекса невольно погружается в свои размышления, почему-то думая не только о предстоящем поиске Финна Коллинза, но и о Кларк Гриффин. С первого рабочего дня её помощница делала все для того, чтобы стать ближе к опытной Вудс. Лекса помнила один из их первых разговоров, в ходе которого она ясно дала понять напарнице границы их отношений и теперь боялась показаться двуличной. Вудс противоречила сама себе: Кларк ей нравилась, она была хорошей напарницей, любопытство которой доводило только до хорошего, да и вообще она имела неплохое чувство юмора и такта и не лезла на рожон каждый раз, когда предоставлялась возможность. Лекса думала о ней и не переставала винить себя за это. Она думала о ней практически круглосуточно, но только сейчас представляла в своей голове её аккуратную фигуру, облаченную в наикрасивейшее платье небесного цвета – под стать её завораживающим, вечно открытым глазам оттенка воды в океане.

***

Вудс никогда не верила в экстрасенсов, ясновидящих, медиумов, а также в привидений и различных гадов, о которых с удовольствием рассказывает жёлтая пресса. Она стопроцентный скептик, но все равно готова признать, что есть что-то абсолютно точно сверхъестественное, нереальное, ненастоящее в Кларк Гриффин, не замечающей свою напарницу из-за столпившихся людей в KaneCorp. И возможно, что уверенность Лексы в несуществовании одаренных людей и призраков с треском разошлась по швам именно из-за блондинистой особы рядом с лестницей, ведущей на второй этаж подготовленного для мероприятия зала. Лекса переступила порог многомиллионной компании относительно недавно. Буквально десять минут назад она с неким сомнением оставила на заднем сиденье своего автомобиля спортивную сумку со спасительной обувью внутри и с уверенностью во взгляде, в походке и в голове направилась к KaneCorp. Везде, практически в каждом уголке, разговаривали статные красивые люди, облаченные в великолепные костюмы и платья; они говорили о чем-то своем, возможно, обсуждали свое любимое вино, а может, яро спорили друг с другом из-за бизнеса. Здание, скрывшее в себе большую часть населения Сент-Луиса, кипело, дышало, по-настоящему жило, и Лексе даже казалось, что плитка под её ногами трясётся, расплывается, а стены и вовсе все больше расширяются, приглашая новых гостей. Но все: разодетые богачи, красивый интерьер, снующие официанты с подносами, на которых битком стоят бокалы с шампанским, — все это ушло на второй план, на периферию сознания, просто-напросто исчезло. Ведь Вудс наконец-то увидела в безликой толпе знакомое лицо. Кларк опиралась одной рукой на резные перила крученой лестницы, пытаясь найти среди всех людей хоть кого-то, чье имя ей будет известно. Смешно, но Гриффин действительно напоминала Золушку. Её небесное платье невероятно облегало красивое тело, вьющиеся волосы ниспадали на открытие плечи, закрывая кремовую кожу шелковыми прядями. Она в растерянности спускалась по лестнице, придерживаясь за перила. Вудс могла поклясться, что ещё немного и она бы упала в обморок. Кларк выглядела невероятно, и Лексе оставалось лишь окончательно признать всю красоту своей напарницы. Детектив стояла посреди оживлённой толпы, её раздражённо толкали практически каждую секунду, из-за чего по бокалу с шампанским начали стекать капли сбежавшей жидкости. Лекса понять не могла, куда делось все её самообладание, вся её уверенность и профессионализм. Кларк была «слишком» для той, кому она когда-то так горячо разъясняла суть их абсолютно скучных и только рабочих отношений. Для напарницы Гриффин была слишком красивой, слишком запоминающейся и выделяющейся. Любой заметил бы Кларк этим вечером. Любой потерял бы голову от одного её вида. Подобными мыслями Лекса и пыталась себя успокоить. Очередной толчок в районе плеча резко вырвал Вудс из своих совсем не платонических раздумий. Перед ней, совершенно потерянной из-за возникающих чувств от одного только вида своей помощницы, с приятной полуулыбкой стояла вышеупомянутая блондинка, изучая Лексу очень интересным взглядом. Вудс совсем не сразу понимает, что она без зазрения совести рассматривает Кларк. Лекса наконец-то берет себя в руки и отводит глаза, осушая бокал с шипучим напитком. — Привет? Хорошо выглядишь. Этот цвет тебе к лицу, — нарушает тишину улыбчивая Гриффин, пытаясь привлечь внимание своей напарницы, что изо всех сил старалась не подавать и виду о том, что она её заметила, увидела и узнала. — Что? А, да, наверное, к лицу, да... — растерянно бормочет Вудс, не узнавая собственного голоса. Гриффин настораживается и чуть щурится, пытаясь быть хорошей и чуткой помощницей. — Все хорошо? Это я, Кларк, если ты вдруг не узнала меня без шляпы. Хотя, я хожу без неё уже больше недели, поэтому ты уже должна привыкнуть к моей вечно не прикрытой макушке, что просто раскаляется от солнца к обеду... — тараторит детектив, на ходу забирая бокал с шампанским у приветливого официанта. Игристое вино шипит; пузырьки в бокале с характерным звуком лопаются друг за другом. Кларк несколько секунд смотрит на напиток и немного хмурится, не понимая, зачем на мероприятии по борьбе с зависимостями с улыбкой раздают алкоголь. Увлеченная своими мыслями, она даже успевает пошутить в своей голове о наркотиках вместо канапе, но вовремя отвлекается, вновь обращая внимание на Лексу. Вудс, к слову, выглядела просто сногсшибательно. Возможно, именно из-за ослепляющей красоты молодого детектива Гриффин и плавала в облаках, стараясь думать о чем или о ком угодно, кроме очаровательной темноволосой девушки, что раньше прятала свою невероятную фигуру за брючными костюмами. — Все замечательно. И я узнала тебя... А ещё, знаешь, твоя шляпа не стоит такого внимания, — вновь уверенная, Лекса говорит громко, отчётливо и с привычной издёвкой в голосе. — Ладно... — как-то быстро соглашается Гриффин, решая не вступать в спор. Она немного мнется на месте, словно обсуждая что-то с самой собой, и всё-таки продолжает говорить. — А я? Как думаешь, я стою? Давно так не наряжалась, — ссылаясь на слова Лексы, смущённо спрашивает Кларк, чувствуя себя скованно и неуверенно в подобном вечернем амплуа. — Миллиард долларов за одно твое платье, Кларк, — легко признается Вудс. Гриффин даже опешивает от подобного рода... комплимента? А вот черт его знает. Лекса выбирает для разговора самые непонятные фразы из всех существующих. Но Кларк взвешивает все за и против, решая, что подобное замечание действительно было комплиментом. — Ого. Правда? — выдыхает, ожидая ответа. Вудс пожимает плечами и на публику осматривает Кларк с ног до головы. Она с ума сходит от великолепия Гриффин в этот момент, чему абсолютно точно противоречит серьезность и безразличие на красивом смуглом лице. — Не-а, — все же выносит вердикт Лекса, издеваясь. Она слышит недовольный стон своей напарницы и ухмыляется, — два миллиарда... — добавляет уже шёпотом, совсем тихо и незаметно. Так, чтобы Гриффин не смогла распознать и слова. Кларк как-то странно улыбается, заставляя Лексу засомневаться в тишине сказанных ею слов. Но новоиспечённая детектив не успевает вставить и предложения, ведь громкий знакомый голос заполняет всё здание, отражаясь от стен. Взоры девушек в момент направляются на сцену, где стоит Эйден, уверенно держа в руках микрофон. Подросток, Кейн не производит должного впечатления на всех присутствующих. Люди молчат и не перебивают мальчика лишь из-за тех жалких крупиц уважения к его погибшим родителям. Эйден благодарит каждого за присутствие, озвучивает намеченный план мероприятия и время, отложенное для аукциона, а позже спускается со сцены, скрываясь вместе с дворецким в толпе. Лекса, даже не подумав, хватает Гриффин за кисть, на которой качается красивый браслет, блестящий на свету, и тянет удивлённого детектива в самую гущу толпы. Не отвечая на вопросы Кларк, Вудс уверенно ведёт её через людей. Лекса знает, что самое лучшее и выгодное место на этом фонде – рядом с Эйденом. Нужно найти мальчика, прибиться к нему и внимательно следить за каждым человеком, что только подойдёт к маленькому миллиардеру. — Лекса! Остановись! — дёргается Кларк, отмахиваясь от торчащих из каждого угла рук и ног. — Больно, Лекса, отпусти! — повышает голос, зная, что это подействует. Вудс останавливается и разворачивается к недовольной Гриффин. Лекса секунду назад видела фигуру Эйдена и чётко стремилась к ней, пока Кларк не начала возмущаться. Теперь она видит только наряженных богачей, среди которых явно нет Кейна. — Ну? — спрашивает Вудс. Гриффин дёргает свою руку, пытаясь вырвать её из мертвой хватки напарницы. Детектив отпускает кисть Кларк, и та сразу же обхватывает ноющую покрасневшую кожу пальцами другой руки. — Мне нужно в уборную. Я найду тебя потом, — заявляет Кларк, раздражая свою помощницу. Лекса и думать не хочет о том, чтобы разделяться. Она тяжело вздыхает, оглядывается по сторонам, осматривая окружающих её людей, и кивает. Не держать же Гриффин у своей ноги словно собачку. Если ей так сильно хочется затеряться в толпе, то пускай, Вудс явно не тот человек, который отведет её за руку в уборную, а потом вернется к намеченному делу без раздражения и нервного тика. — Не забывай, что мы тут не просто так. На шампанское не налегать, не отвлекаться и думать только о злосчастном Финне Коллинзе. Мы здесь, потому что эта противная задница, невинная по всем нашим легальным данным, полученным не у Кейнов, а в участке, тоже должна быть здесь. — Лекса наклоняется к уху Кларк, опаляя её горячим и влажным дыханием. Гриффин замирает, чувствуя губы детектива на своей мочке. Кожа светловолосой помощницы покрывается мурашками, а тело слегка дёргается. Близость Вудс не должна даваться так невыносимо тяжело. Словно огромное дождевое облако нависает над Кларк, наслаждающейся голосом Лексы, и давит на неё всем своим размером и весом, затягивая тугой узел где-то в районе живота. — Иди, Кларк, — отстранившись, говорит Лекса. Гриффин способна только на кивок и неуклюжий ропот. Она с трудом разворачивается и скрывается за углом, на самом деле понятия не имея ни того, где здесь уборная, и есть ли она вообще, ни того, как позже она вновь отыщет Лексу.

***

Над Кларк издеваются. Весь мир просто смеётся над её неспособностью ориентироваться в незнакомых помещениях. Гриффин понятия не имела, куда она сама себя завела и как вновь вернуться в зал. Ей было все равно на уборную, в которую она так рвалась ещё десять минут назад, было все равно действительно на все. Потеряться в здании многомиллионной компании явно не входило в планы Кларк. Гриффин бродила по пустоту коридору, открывая каждую попавшуюся дверь в надежде на то, что там будут люди или какая-нибудь волшебная карта, которая поможет ей выбраться из бесконечного лабиринта KaneCorp. Увидев ещё одну дверь, Кларк с явной усталостью вздохнула и, обращаясь ко всем богам, которых она только знает, подошла к ней. Пару раз дёрнув за ручку, детектив с раздражением всплеснула руками, но не оставила попыток открыть злосчастную дверь. — Мисс... Гриффин, правильно? Что вы тут делаете? Кларк вздрагивает и отскакивает от двери, словно котенок, опрокинувший любимый горшок хозяйки. Она едва ли узнает по голосу дворецкого Эйдена и нервно улыбается, пытаясь не выдавать свою радость. Боже, Гриффин не умрет в стенах KaneCorp! И её это ободряет. Как и то, что совсем скоро она вновь окажется под крылом Лексы, которая всего лишь притворяется абсолютной злюкой-одиночкой. — О, ох, здравствуйте, мистер Морган! Я искала уборную...и...вот... — успокоившись, бормочет Кларк. Дворецкий хмурится, скрещивает на груди свои руки и подходит прямо к Кларк, проводя свой ладонью по двери. — Это кабинет покойного Маркуса Кейна, детектив. Вы явно ошиблись, уборная рядом с главным залом, — он говорит твердо, его голос удивляет Кларк: она точно помнит, что мистер Роберт тогда, в поместье Кейнов, показался ей очень мягким, терпеливым человеком. — Простите, сэр! Я не знала. Я просто потерялась, — как бы стыдно не было, но Гриффин все равно признается в подобной глупости. — Мисс Гриффин, давайте, я вас провожу. Прошу больше не теряться. Помещение большое, многоэтажное...— дворецкий хочет закончить, но Кларк понимающе кивает и перебивает его. — Да-да, я всё понимаю, сэр, — она поднимает две руки вверх, как бы говоря, что она честна и абсолютно невиновна. — Пойдёмте, детектив. Мисс Вудс, я думаю, вас уже заждалась, — отходя от двери, протягивает Морган. Гриффин больше ничего не говорит: она следует за Робертом, наблюдая за его статной походкой и прямой спиной. Дворецкий Эйдена явно интересный человек, и Кларк признает это. Также, она не может не думать о самом Эйдене. Ей очень хотелось познакомиться с мальчиком, узнать его поближе, наладить с ним хоть какие-то отношения. Подобно Лексе, она желала стать ему другом; желала сделать так, чтобы в её компании он мог расслабиться и рассказать все, что только может повлиять на дело. В подобных размышлениях Гриффин не заметила, как вновь начала слышать музыку и шум голосов, а также видеть снующих туда-сюда женщин в красивых платьях и мужчин в не менее впечатляющих костюмах. Дворецкий остановился и показал рукой на уборную. — Спасибо, сэр, — довольно смущённо проговорила Кларк, радуясь тому, что она нашла выход в люди, пусть даже с чужой помощью. — Обращайтесь, детектив, — дежурная фраза и отрепетированная улыбка. Роберт выглядит строго и спокойно. Он уже собирается уйти, но Кларк останавливает его с неловкой полуулыбкой. — А... — хочет начать, не ожидая, что её поймут так быстро. — Мисс Вудс будет ждать вас у сцены вместе с Эйденом. Поторопитесь, — отвечает на неозвученный вопрос, поражая Гриффин проницательностью. — Хорошо, благодарю вас, сэр, — улыбается Кларк. Она смотрит за тем, как Морган поправляет свой пиджак, одергивая его за воротник, и уже разворачивается к дверям в уборную, видя, что он отдаляется. Но внезапно Гриффин замечает, как что-то лёгкое, как будто бумажное, выскальзывает из кармана дворецкого, и бросается к выпавшей вещи, которая оказалась обычной фотографией. Она тут же хочет окликнуть Роберта, но видит, что его уже нет. Быстро сложив фотокарточку в свою сумку, Кларк наконец-то заходит в уборную, решая отдать выпавшую вещь при первой же возможности.

***

— Моя пагубная привычка довела меня до истощения. Спасибо, что есть такие места, где всякий может получить поддержку. Благодарю за внимание, — громкий голос мужчины наполнял весь зал, занимая внимание каждого. Кларк наконец-то увидела Вудс в толпе и пошла к ней, пытаясь понять, что случилось во время её отсутствия. Также, она не могла не заметить, пока стремительно приближалась к напарнице, что обещанного Эйдена рядом с Лексой нет. — Что это? — напрямую спросила Кларк, соприкоснувшись с Вудс плечом. Детектив удивлённо повернулась и уставилась на неё, как на самый причудливый экспонат в музее современного искусства. Кого-кого, а Кларк за время её длительной прогулки скорее до китайской границы, чем до уборной она уже успела похоронить. — Гриффин? Черт, ты там что, с какой-нибудь болотной тварью по дороге сцепилась? — в голосе Лексы светловолосая ожидала услышать что угодно: злость, нетерпение, раздражение – но не радость. И совсем не внезапное ободрение. — Нет, я потерялась. Так что тут? — честно призналась Кларк, уловив едва различимый смешок в её сторону. — Ну, чем-то похоже на клуб анонимных алкоголиков и наркоманов, только людей больше, и все твое имя знают, — наконец-то объяснила Лекса, обведя указательным пальцем сцену, на которой распинался очередной человек. Гриффин кивнула и подавила смех. Она обратила внимание на сцену и пару минут внимательно слушала долгую речь какой-то женщины, что борется с алкоголизмом. Остановив официанта и взяв у него бокал с шампанским, Кларк отпила немного напитка и почувствовала себя настоящей стервой. Чуть подавившись, она перестала пить. — Может, ну его? Глупость какая-то – надеяться, что этот Коллинз появится, — оглядываясь по сторонам, неуверенно промямлила Гриффин. Лекса едва ли услышала её лепет. Немного подумав над её словам и взвесив все за и против, Вудс все же решила продолжить придерживаться плана. Другого шанса не будет. — Эйден сказал, что присылал ему приглашение. Он должен... — начала детектив, но тут же запнулась. На сцену вышел новый человек, блеснув на весь зал своей улыбкой. — Вот же чертов ты нафиг! — даже вскрикнула Лекса, когда до неё наконец-то дошло, что в нескольких метрах, стуча по микрофону, стоит не кто иной, как Финн, мать его, Коллинз. — Здравствуйте, дамы и господа! Меня зовут Финн Коллинз, и я бывший наркоман… — заявил о себе подозреваемый, заставив Кларк уронить челюсть на красивый пол. Вудс по доброте душевной взяла напарницу за руку и попыталась унять её шок. Оказывается, весь этот фарс, дорогие платья, туфли, приключение с дворецким Эйдена – все было не зря. — Бывший наркоман. Знаете, это словосочетание совсем не звучит как белая полоса в моей жизни; как разрезающий небо гром. Слово «бывший» не дает гарантии. Я прошел около десятка терапий, и... Страшно говорить, что теперь я свободен, что теперь я управляю своим сознанием и своими желаниями, а не какой-либо порошок. Зависимость – это потери. Я потерял свою невесту, работу. Даже родители хотели отвернуться от меня. Зависимость – это одиночество и беспомощность. Эти чувства не должны быть знакомы людям. У всех нас есть слабости и проблемы. А от таблетки под языком они только увеличатся. Мне больно это говорить, но... Опираясь на свой жизненный опыт... Прошу, не надо. Спасибо за внимание. Речь Коллинза закончилась аплодисментами. Впрочем, как и речи предыдущих людей. Кларк хлопала ради приличия и косилась на Лексу, пытаясь понять, что делать дальше, когда золотая рыбка уже попалась в сеть. — Ну, скажу честно. Несмотря на все, что он только что тут сказал... Выглядит как торчок, — пожимает плечами Вудс. — Не нужно так, — почему-то защищает Кларк. — Ага. Ну-у, раз ты так к нему расположилась, то смотри: сейчас ты идешь к нему, знакомишься... Нужно вывести его отсюда, короче говоря, — коротко разъясняет Лекса, не отводя глаз от Финна, спускающегося по маленькой лестнице со сцены. — Ты что, хочешь, чтобы я его соблазнила? — голубые глаза Кларк лезут на лоб. Она хватает напарницу за предплечье и требует объяснений одним только взглядом. — А что тут такого? У тебя получится, у твоих девочек – тоже, — последнее предложение Вудс произносит с действительно странной интонацией, спускаясь взглядом по молочной шее Кларк и...и ниже. Гриффин зарделась румянцем, подтягивая опустившееся платье. — Я... Я даже спрашивать не буду, сколько вы выпили в мое отсутствие, детектив Вудс, раз называете мою грудь девочками, — отбивается от шутки Гриффин, все ещё чувствуя странное смущение. — Ха-ха. Не пытайся вогнать меня в краску. Иди давай, я всегда буду рядом, — улыбается Лекса, разрываясь внутри из-за своего глупого замечания о груди напарницы. Надо же было выдать себя так просто! Во всем виновато шампанское – о, это прекрасное чувство, когда есть то, на что можно переложить вину! — Обещаешь, Лекса? — с надеждой в голосе говорит Кларк. Вудс от этих слов передёргивает. Она натянуто улыбается, хлопает напарницу по плечу и направляет её прямиком к Коллинзу. — Могу только постараться... — шепчет в никуда, ведь Гриффин уже скрылась в плотной толпе, через которую предстоит пробраться и Лексе.