Во что бы то ни стало

Джонни Кейдж находился внутри огромного мрачного зала со старинными колоннами и мраморным полом. У актера было чувство, будто он уже бывал здесь ранее. Воспоминания… настолько далёкие, что казались нереальными. В середине зала было установлено углубление, чем-то похожее на купель, с жидкостью, походящей на воду. Но Кейдж чествовал, что вода эта была не так проста, как казалось. Кейдж подошёл к, достаточно немалой по размерам, купели. Мужчина, глубоко в подсознании, чувствовал, что прикасаться в этом месте хоть к чему-либо являлось плохой идеей. Но что-то заставило его коснуться поверхности воды. Вдруг алая жидкость воспламенилась и начала бурлить так, что Кейдж молниеносно отдернул руку от неожиданности и немного опешил назад. Вокруг купели стал исходить горячий пар кроваво-красного цвета с яркими огненными искрами. Джонни мог поспорить, что с ним бывало такое раньше, но воспоминания, как назло, были словно закрыты не просветной пеленой тумана. Через мгновенье из-под магической воды стала появляться обнажённая фигура. Актёр заметил, что она была одновременно прекрасной и ужасной. Живой и мёртвой. Родной и чужой. Фигура Сони Блейд. Тело женщины появлялось медленно, будто оно рождалось из, окружавших её, языков пламени. Даже больше — само её тело было огнём. Как бы Кейдж не хотел подойти и дотронуться до Сони, он не мог двинуться с места. Какая-то неизвестная сила удерживала его, словно он был закован в железных кандалах, на месте, в паре метров от возлюбленной. Но Блейд выглядела отнюдь не так, как та Соня, образ которой так крепко засел в голове мужчины. Кто-либо другой с трудом бы признал в появляющейся фигуре бывшего генерала спецназа. Всё тело было бледного, трупного цвета кожи, а сама кожа была в порезах, из которых сочился жидкий огонь. И глаза. Глаза горели ярче адского пламени. Наконец, фигура полностью вышла из купели и пристала перед Кейджем в полный рост, обнаженная и смертельно прекрасная. Но это была не его Соня. Она была призраком. Реверантом. Не человеком. Монстром. И вдруг монстр заговорил: — Джонни, — его имя из её уст всегда звучало тепло и нежно. Сейчас же это был лед и холод. — Ты сделал меня чудовищем, Джонни. И теперь я буду страдать до конца всего сущего. Из-за тебя. Блейд начала подходить к актёру. По пути она подняла с пола непонятно откуда взявшийся острый клинок. Двигалась она медленно, полу рывками, как зомби. Когда же Соня оказалась в паре сантиметрах от лица своего мужа, она поднялась на цыпочки, склонилась к уху мужа и прошептала, больным и хриплым голосом: -И ты будешь страдать вместе со мной, — после этих слов она вонзила клинок в живот Джонни Кейджа. ______ — Проснись и пой, Кейдж. Сегодня мы вернём твою жену, — кошмар был прерван громким басовым голосом Джакса. «Как нельзя кстати», — Кейдж подумал о том, что впервые был настолько рад быть насильно разбуженным. Он и не заметил, как уснул вчера ночью. После выполнения обычных утренних обязанностей, вроде чистки зубов и умывания лица, Кейдж все-таки добрался до столовой комнаты Харона, в которой на обеденном столе уже был выставлен маленький завтрак, состоящий из кофе и непонятной массы на тарелке, похожей на обычную яичницу. Джонни все-таки осмелился попробовать, так нахваленную Джаксом, кухню Харона. «А это, и, правда, довольно неплохо на вкус». Насытился Кейдж быстро, после чего он обнаружил, что в доме нет ни самого Харона, ни Джакса. Он вышел из дома и стал осматриваться вокруг. Долго ему искать не пришлось — его самого окликнул дружеский голос. — Мы уже на корабле, Кейдж, — голос Джакса доносился с огромного судна на пристани в сотне метров от домика. Он стоял на капитанском мостике рядом с самим Хароном. Джонни направился к ним и увидел по пути не малого размера вырытую яму возле барака, в котором они ночевали. Дело рук Ди’Воры. В голову мужчины стали проникать воспоминания о прошедшей вечерней встрече, а также о жутком сне, который Кейдж всячески пытался прогнать из своей головы. «А что, если этот сон был знаком? Знаком того, что все, что они пытаются сделать, противоречило законам природы. Никому не суждено жить после смерти, в этом весь смысл «. Но Кейдж жил не в обычном мире. И он знал, на что способны его друзья. Друзья, бывшие некоторое время по ту сторону жизни и воскресшие вновь. Китана и Лю Кенг. «Я надеюсь, вы не подведете меня, ребята», — Джонни мысленно помолился всем возможным богам, чтобы его просьбы были, наконец, услышаны. Мужчина взошел на палубу и кивнул своим товарищам. — Все готовы? Назад пути уже не будет, — спросил Харон и взялся за штурвал. — Как никогда, — прозвучал голос Джакса, полный необузданной уверенности. — Готовы, — ответил Кейдж спокойно и даже немного устало. — Значит в путь. И корабль тронулся с места, рассекая надвое нескончаемый кровавый морской поток. ______ — Джин, враг справа, — проинформировала своего союзника Джекки, и Кун Джин сразу же нейтрализовал его выпущенной стрелой из лука. Парень прикрывал девушку, пока та незаметно приближалась все ближе к месту назначения. Кесси была права — после того, как она связалась с базой, половина наемников сбежалась в сторону командного центра, то есть ближе к ней. Джекки и Кун Джину оставалось только не поднимать шум, потому что их раскрытие означало летальный исход для Кейдж-младшей. — Думаю, у нас есть как минимум минут десять до того, как Черный Дракон заподозрит неладное. Кесси, конечно, может заговорить абсолютно любого, но даже она не сможет морочить им головы так долго, — ответил Кун Джин, целясь при этом в очередного врага на пути. — Значит, мы должны действовать еще более быстро, потому что мы пока даже до люка не добрались. Кун Джин кивнул. Тюремный люк, судя по воссозданной ими карте, находился уже сразу за бараком с оружием, возле которого Джекки и Джин как раз находились. Вокруг люка все так же стояла охрана: двое мужчин с автоматами и один щитовик. Также нельзя было забыть о снайпере на смотровой башне, который хоть и смотрел в сторону командного центра, мог иногда бросать свой взгляд и на люк. Когда один и тот же план возник в головах друзей, что им даже не пришлось его озвучивать, настолько их работа была слаженной. Снайперски точным выстрелом Кун Джин нейтрализовал снайпера, пока тот был отвернут на командный центр. Ловкими и бесшумными движениями он взобрался на башню и занял освободившееся место, полностью открывавшее вид на скрытую тюрьму. Он сообщил Джекки об успешной нейтрализации, и девушка показалась в его поле зрения. На пальцах он показал ей обратный отсчет до своего следующего действия: все должно было происходить практически мгновенно. «Три. Два. Один». Кун Джин натянул тетиву лука и сделал свой коронный двойной выстрел. Две стрелы одновременно поразили двоих наемников с автоматами на смерть. Щитовик так же не успел ничего сделать: как только стрелы полетели к своим целям, Джекки тут же выбежала из-за угла здания, дабы сбить щитовика с ног и прострелить голову мужчины своим пулеметом с глушителем. С охранниками тюрьмы было покончено, но расслабляться было рано. Джекки подбежала к люку и начала установку взрывной системы. Кун Джин в это время следил, чтобы «нежелательные гости» вдруг не решили навестить их. Одновременно с этим он послал Кесси сообщение по их засекреченной передаче, в котором предупредил её, что наставала пора «делать ноги» от врагов. «Надеюсь, Кесси уже придумала план побега», — Кун Джин надеялся на хорошо спланированный план девушки. Ну, или на её нескончаемую удачу. Джекки все ещё занималась установкой взрывчатки. Через мгновение она обернулась, чтобы взглянуть на Джина, и сделала ему пригласительный жест рукой, дабы тот спускался с вышки и направлялся к ней. Кун Джин последний раз осмотрел территорию и ловко спрыгнул со смотровой башни. — Итак, сейчас я заряжаю детонатор. У нас тридцать секунд, чтобы покинуть радиус взрыва, — начала говорить Джекки, приближающемуся к ней, Кун Джину. — Спрячемся за бараком, за которым ты стояла, когда я расчищал местность. Девушка согласно кивнула. — После взрыва у нас будет максимум десять минут. По моим подсчётам. Мы сыграем на эффекте неожиданности, но дольше десяти минут он не продлится. — Понял. Нам больше и не надо. Джекки взглянула на Кун Джина последний раз и нажала кнопку активации взрывчатки. Пошёл обратный отсчёт, а напарники скрылись за укрытием. И прогремел взрыв. ______ Корабль находился в плавании уже пару часов и, несмотря на пелену белого тумана, виднелись высокие мрачные башни дворца. — Уже совсем скоро мы прибудем, Кейдж. Что-то ты недостаточно радостный для того, кто скоро вернет любимого человека к жизни, — Джакс подошел к Джонни, который весь путь простоял молча и в одиночестве, облокотившись на бортик корабля, и смотрел, как кровавые волны бьются об его бор, как будто это было самое завораживающее зрелище на свете. — Плохое предчувствие, — Джонни наконец-то оторвал свой взгляд от морской глади и посмотрел на друга. — Нам еще долго плыть? Мы здесь уже целую вечность торчим. — Уже прибыли, — Харон ответил на, адресованный Бриггсу, вопрос. Кейдж и Бриггс посмотрели вперед: прямо по курсу, где раньше еле виделись только высокие темные пики башен, теперь уже можно было рассмотреть очертание всего дворца. Огромный, величественный, единственный на всем острове замок стоял, как будто в ожидании своих незваных гостей. Безусловно, Лю Кенг и Китана уже знали об их прибытии. Пара мгновений — и Харон уже пристыковывал к причалу свой корабль, а Джакс и Джонни устанавливали трап к суше. Когда нога Кейджа коснулась твердой земли, он почувствовал небывалое облегчение — не то, чтобы у него была морская болезнь, но пару часов беспрерывного разглядывания морской глади явно были лишними. Харон остался на борту: — Я буду ждать вас здесь, пока вы не вернетесь, — выкрикнул капитан со смотрового мостика, и Джакс благодарно кивнул капитану. — Ну, а нам пора идти, — обратился Бриггс к актеру. — Не знаю, как ты, а я хочу уже поскорее покончить со всем этим. — Покончить с чем? — это был голос старого знакомого. Верного друга. Храброго воина Земного царства. А, теперь, более того, и Хранителя Времени. Голос Лю Кенга. Он был один. Облаченный в полупрозрачную мантию, Лю Кенг направлялся к своим товарищам. Джакс и Джонни, естественно, заметили, как сильно изменился их «азиатский друг»: седые волосы, горящие глаза, как у Рейдена когда-то, и икрящиеся руны с древнекитайскими рисунками, просачивающиеся через мантию. Они не знали о таких сильных преображениях, ведь мужчины не видели своего друга с самого вторжения. — Чувак, ты теперь, конечно, полубог, но красть образ у Рейдена было необязательно, — Джакс укоризненно посмотрел на пошутившего Джонни. — Прости, Лю, я не смог устоять. Громкий дружелюбный смех Лю Кенга дал всем понять, что шутка явно его не обидела. — Давно я не слышал твоих смешных фраз, Джонни Кейдж. Я бы даже сказал, что скучал. Лю Кенг протянул свою руку актеру в знак приветствия, и тот пожал ее. Следом он поздоровался и с Джаксом. — Думаю, нам лучше зайти внутрь, чтобы обсудить причину вашего приезда. — А с чего ты решил, что на это есть какая-то причина? — спросил Джакс, последовав за Лю Кенгом в сторону входа во дворец. — Ну, начнем с того, что если бы вы просто решили навестить старых друзей, вы прибыли бы не одни. Джейд, Коталь Кан, Кунг Лао, Рейден — уверен, они бы обязательно были с вами. Китана так хотела увидеться с Джейд. Когда мы засекли корабль Харона, она была уверенна, что на нем есть и ее лучшая подруга, — воины проходили через огромный коридор, который совсем не желал заканчиваться. — Вы приехали сюда вдвоем. Насколько я помню, вы друг друга могли терпеть только в присутствии Сони Блейд. Так что, да, мне кажется, ваше присутствие здесь несет за собой определенную причину. Наконец воины дошли до конца коридора и узрели металлические врата, заполняющие всю стену. Створки врат открылись сами, и мужчины впервые узрели великое место сохранения всего сущего. Обитель судьбы. Сокровищницу времени. — Ну, не знаю, я большего ожидал, — голос Кейджа пронёсся эхом по всему залу, в котором не находилось ровным счетом ничего, кроме огромных песочных часов. Видимо, спальня и остальные комнаты, необходимые для нормальной жизни, были где-то в другом месте. — Джонни Кейдж! Джексон Бриггс! Я так рада вас видеть, — тоненький мелодичный голос принцессы Китаны звучал со стороны песочных часов, из-под которых она выбежала. Девушка была одета в шёлковое кимоно цвета небесного сапфира с символами, выгравированными с помощью чистого серебра, смысл которых Джонни, при всем желании, не мог понять. Ноги девушки были облачены в аккуратные серебряные сандалии с тонкими завязочками, завязанными по всей длиннее лодыжек. И чёрные волосы, жидким золотом, растекались по плечам на бегу. — Я ужасно рада вас видеть, вы не представляете, как я соскучилась по всем, — принцесса обняла сначала Джакса, а потом и Джонни. После она подошла к Лю Кенгу и легко взяла его ладонь в свои две маленькие ладошки. — Я рада быть здесь, с Лю, но даже вдвоём бывает одиноко. А Джейд… Она не смогла приехать? У неё все хорошо? — С Джейд всё в порядке, Китана. Поверь, она скучает по тебе не меньше, — ответил Джакс. — Я рада, — Китана добро улыбнулась, но в голосе была слышна грусть. — Не печалься, любимая. Я верю, что есть веская причина того, что она не прибыла, — Лю Кенг наклонился, чтобы поцеловать лобик девушки. Джонни был рад за этих двоих: им пришлось буквально пережить смерть ради возможности просто быть вместе. Это было сложно, тяжело, невозможно, но у них получилось. Так почему же Джонни не может побороть эту самую смерть ради своего счастья? — На самом деле, Китана, Джейд не с нами, потому что мы нагрянули к вам не чай попить и не старые добрые времена повспоминать, — Джонни начал разговор, который так часто обдумывал в своей голове. — Что случилось? — настороженно ответила другу принцесса. Лю Кенг также был готов слушать. И Джонни рассказал. Точнее, стал просить. Никогда до этого, Джонни не молил кого-то выполнить какую-либо просьбу. Он все делал сам, всегда. Но это он сделать был не в силах. Кейдж не чувствовал стыда, не боялся, что Китана и Лю Кенг посчитают его идиотом, да хоть кем угодно — это уже было неважно. Уже ничто не важно. Кейдж закончил, и наступило молчание. Лица Кенга и Китаны не выдавали никаких эмоций, и для Кейджа это казалось странным, ведь, уж кто-кто, но эта парочка явно была не из чёрствых и скупых на эмоции людей. Тем более, когда дело касалось их близких. Или они научились не реагировать на боль за время обитания в этом месте? Стали такими же холодными, как и стены замка, в котором они жили одни уже достаточно долгое время. И все, что у них осталось от тех прошлых Китаны и Лю Кенга, так это воспоминания. Воспоминания, медленно растворявшиеся в неумолимо уходящем потоке времени. Джонни не знал. Все мысли в голове уже давно перемешались так сильно, что собрать все в единое целое казалось невозможным испытанием. Мужчина ждал ответа. К счастью, он пришел не один. Джакс так же, как и его спутник, удивился такой реакции друзей. Бриггс, до последнего ведя себя наивно-оптимистично, впервые засомневался. — Лю Кенг? Китана? Парочка как будто очнулась от какого-то сна. Лю Кенг резко повернулся к Джаксу, рассеяно посмотрев на мужчину, а потом снова обернулся к Кейджу: — Джонни, мне очень жаль, но… — Мы не можем этого сделать, как бы мы не хотели, — договорила Китана. И тут же продолжила: — Вы должны понимать: история была переписана огромное количество раз. Невозможно представить, сколько решений и событий было перечеркнуто. Событий, которые были намного лучше, чем те, что мы имеем сейчас. Но нужно прекратить играть со временем. Мне ужасно жаль Соню, тебя, вашу дочь. Я скорблю о ней, обо всех, кого мы потеряли, каждый день. Но мы больше не будем изменять реальность. Как-бы не прискорбно это не звучало, если что-то произошло в нашей нынешней Эре, то…так тому и быть. Такова судьба. Кейдж смотрел под ноги и вслушивался в каждое, произнесенное девушкой, слово. И, каждый раз, слово резко отдавало острой болью в сердце мужчины. Джонни молча стоял с каменным выражением лица, а Джакс, напротив, с округленными от удивления и несправедливости, глазами не мог сдержать эмоций: — Это же бред! Вы вернули к жизни ту же Джейд, Китана, а также Кун Лао, Кабала и Страйкера, ни капли не задумываясь о том, что это навредит ходу истории. — Мы вернули их, потому что их жизнь была прервана нечестно. Они заслуживают счастья, после всего, что пережили. Они были реверантами, мы все были. Мы решили, что будет честно вернуть им то, что Куан Чи нагло забрал и извратил — их души. Соня Блейд храбро пожертвовала собой на смертельно опасном задании. Соня — солдат, она знала, что это могло произойти. — Но это же не честно! Вы хоть понимаете, как это глупо звучит, — продолжил Бриггс, тон голоса которого повышался с каждым произнесённым словом. Но договорить он не смог, потому что поток неконтролируемых ругательств был прерван Кейджем. — Я знал. — Что? — Джакс обратился к другу. — Я знал, что они не помогут. Чувствовал, — его голос был холодным, как сталь. — Пошли отсюда. Я больше не могу находиться в этом месте. И Джонни направился к выходу, полностью игнорируя просьбы Джакса остаться. Он все еще надеялся. «Старина Джакс.…Такой большой, а такой наивный», — думал тогда Джонни. Джонни просто ушел. Он покинул замок и направился к ожидающему их кораблю. Кейдж подошел к алому, от крови, берегу и уселся на песок. И стал просто смотреть вдаль. Не прошло и часа, как к Кейджу присоединился Джакс. Он молчал, первое время, также смотрел в сторону моря. Но потом, все-таки, сказал: — Я пытался, Джонни. Они отказались. — Я же сказал, что знал. Джакс повернул голову, чтобы видеть лицо друга: — Зачем мы тогда вообще все это устроили? Джонни также посмотрел в глаза Бриггса. Ответ прозвучал незамедлительно: — Потому что я хотел ошибаться. Это была чистая правда. Все держалось на одной лишь вере, и Кейдж ужасно желал, чтобы это сработало. Но не сработало. И они вынуждены возвращаться ни с чем. Такова была правда. Через какое-то непродолжительное время мужчины уже отплывали обратно. К счастью, Харон не донимал вопросами, хотя, вероятно, он догадывался о том, что произошло во Дворце. По лицам своих спутников и, в целом, царившей атмосфере тишины и пассивной агрессии. Джонни больше не смотрел на море. Он сидел в трюме, совсем один. «Пусть Джакс думает, что все кончено. Так он не будет мне мешать, не будет отговаривать. Лю Кенг и Китана сказали, что время не подлежит изменениям, и ничего не поделаешь. Плевать, тогда я буду играть по другим правилам. У меня есть еще один шанс. Один шанс, Соня, и я использую его, чего бы мне это не стоило».