New classmate

Маттео морщится, но недовольство в один миг сменяется счастливой улыбкой, когда он чувствует на своём виске прикосновение мягких губ. Ему хотелось бы остаться в этой кровати до конца своих дней. Маттео нравятся бесконечные поцелуи, ощущение чужих пальцев в собственных волосах, ласковый шёпот рядом, и вечные разговоры, темы которых сменялись со скоростью света. Когда в один такой момент, Давид назвал Маттео лохматым гремлином, и тут же был укушен этим самым гремлином за палец, он пообещал нарисовать его портрет как-нибудь, используя только самые нежные краски, а для глаз – самые яркие.

°°°

Наигранно надув щёки, Маттео показательно перевернулся на бок, спиной к Давиду, обиженно скрестив руки на груди. Точно как ребёнок. — Эй, — Словно мурлычет Давид, с улыбкой зарываясь носом в спутанные волосы мальчика. — Ну не дуйся, — Жалобно сводит брови у переносицы, расчерчивая на предплечье Маттео загадочные узоры, пуская по его спине мурашки. — Ты самый милый, самый красивый, и самый прекрасный гремлин, которого я когда-либо видел, — Переходит на шёпот, рассыпая дорожку из поцелуев от затылка к шее, а после, отодвигает рукав, оголяя плечо, чтобы проложить новый путь своими губами. Флоренци нагло соврёт, если скажет, что до сих обижается. Да и вообще, он с самого начала ни капли не обижался, но посчитал долгом притвориться оскорблённым этой забавной кличкой. Маттео ворочается, разворачиваясь к Давиду, приняв театрально задумчивое выражение лица: — Я прощу тебя, если ты выполнишь одну мою просьбу, — Расплывается в хитрой ухмылке. И, нет, он совсем не манипулятор. — Всё, что угодно. — Поцелуй меня. Довольно хмыкнув, Шрайбнер подчиняется указанию и тянется вперёд, сокращая расстояние между ними до нуля, а Маттео победно улыбается в поцелуй. Выиграл.

°°°

Обняв лежащую под головой подушку, Маттео утыкается носом в наволочку, притворяясь спящим и невинным мальчиком, которому совсем не нужно куда-то идти сегодня. Над ухом послышался тихий, слегка хрипловатый смех: — Маттео, пора вставать, — Заботливый голос Давида кутает теплом, что хочется просто забыть обо всём, и наслаждаться его присутствием рядом. Он гладит Флоренци по голове, ласково перебирая светлые пряди. Маттео только притворно раздражённо фыркает, укрываясь одеялом с головой, создав себе подобие убежища. Конечно, спать уже совсем не хотелось, но надо же было вымолить пощаду и показать, как ему трудно сейчас встать. О каком сне шла речь, когда его будят вот так? Он как будто вернулся на десяток лет назад, когда мать будила его в начальную школу. Маттео дурачился так чуть ли не каждое утро, но рано или поздно, со сверкающей улыбкой бежал на кухню босыми ногами, постоянно забывая надеть тапки. — Ты вообще собираешься подниматься? — Ухмыляется Давид, склонив голову набок, присаживаясь рядом с Маттео на край кровати. — Не, — Лениво улыбаясь, протягивает Маттео, и Давид снова смеётся, толкая парня в плечо, заставив его беспомощно закряхтеть. Давид стягивает с Маттео одеяло, и он пыхтит, в попытках вернуть себе своё импровизированное укрытие назад. Между ними завязывается шуточная драка, длящаяся около пары минут. Первым выдыхается Флоренци, будучи прижатым Давидом к кровати. На лицах спокойствие, а глаза полны любви и игривых огоньков. — Почему мы просто не можем остаться здесь? — Моляще спрашивает Маттео, сцепив руки за шеей Шрайбнера в замок. Пойти в школу – это значит, что придётся расстаться с такими нужными сердцу поцелуями на несколько часов, если не день. Слишком долго для Маттео. Слишком долго для человека, который только-только обрёл своё счастье. Свой дом. — У нас, вообще-то, экзамены на следующей неделе, — По полному сожаления голосу Давида, можно понять, что он и сам бы не против остаться. — А ты и так много пропустил, так не пойдёт. — Я ведь занимался, — Обречённо хмурится Маттео. Почему Давид всегда такой правильный? — И даже с репетитором работал. — С репетитором? Серьезно? — Да, по математике. Очень хороший репетитор, к слову. Контакты дать? — Смеётся, саркастично вскинув брови. — Ты такой придурок, ты знал это? — Давид выдыхает смешок, оставляя на носу Маттео короткий поцелуй. — Сегодня уже четверг, осталось немного, потерпи. — Но я хочу быть рядом с тобой... — Сейчас, его голос действительно серьёзен. — Давай прогуляем один день, ничего ведь не случится, ну, — Он упорно пытается уговорить непокорного Давида никуда не идти. У него нет никакого желания покидать пределы этой комнаты. Давид заползает пальцами в непослушные локоны, ласково убирая чёлку с глаз мальчика: — Впереди два выходных, которые мы можем провести вместе, — По лицу расползается тёплая улыбка. Маттео разочарованно поджимает губы, не спеша выпускать Давида из объятий, будто он мог исчезнуть. — Обещаешь? — Обещаю, — Обхватывает бледное лицо руками, прижимаясь губами ко лбу Маттео. — Эти выходные, мы проведём только вдвоём, но сегодня, нужно сходить в школу, хорошо? Приняв поражение, Маттео нехотя расцепил замок из своих рук. В его глазах вопрос, который не выходит скрыть от Давида. Он слезает с всё ещё прижатого его весом мальчика, садясь рядом, складывая ноги по-турецки. Маттео повторяет его действия. — Давид, я... Эм... — Окей, это оказалось намного сложнее, чем он себе представлял. Ещё и этот пронзительный взгляд Давида, вызывающий жар по всему телу. Маттео постарался собрать все свои силы с глубоким вдохом. — Мы с тобой... Ну... Теперь вместе? — Щёки вмиг порозовели, выдавая смущение, а голос дрогнул на последнем слове. И пусть всё и так было понятно, Маттео это необходимо. Конечно же, он не считал, что после всего, Давид стал бы играть с ним. Может, он и мог подумать так раньше, но не сейчас. Маттео доверяет ему и верит. Каждому слову. Каждому действию. Ему просто нужно услышать. Давид тихо смеётся. Это не похоже на насмешку, или упрёк в глупости. Его смех такой ласковый и лёгкий, и Маттео готов поспорить, что может слушать его вечность. Он придвигается вперёд, переплетая их пальцы между собой, а после произносит слова, заставляющие биться сердце Флоренци ещё быстрее и громче: — Мы вместе.

•••

Перед школой, Маттео нужно было зайти в общую квартиру, чтобы забрать свои ключи, да и вообще показаться своим соседям, которые наверняка переживали. Да, он предупредил, что не придёт, но так толком ничего и не объяснил. К тому же, Маттео был полон решимости им всё рассказать, и заодно открыться Мие, так как она единственная в этом доме совсем ни о чём не знала. Флоренци из-за этого грызла совесть, ведь именно благодаря ей, он тут и живёт. Ему даже пришлось уйти от Давида раньше, чем хотелось бы, так как он хотел застать всех своих соседей. Йонасу, Карлосу и Абди он тоже не стал ничего писать, поскольку решил сказать обо всём сам, и желательно тогда, когда они будут в полном составе. Они все имели право знать. Маттео подошёл к дверям дома, набирая нужный номер квартиры. — "Да?" — Раздался голос Ханса по ту сторону. — Я хочу попасть домой, можно? — Усмехается Маттео, и слышит восторженный возглас, прежде чем звонок домофона завершается, и он может открыть двери. Быстро поднявшись по лестнице, Маттео, наконец, оказывается в квартире, а его ключи всё также неизменно лежали на тумбочке в прихожей. — Доброе утро, блудный ребёнок, — Скрестив руки на груди, хмыкает Брехт с кривой ухмылкой. — М, да, доброе, — Смущённый Маттео протискивается мимо явно что-то подозревавшего соседа, и быстрыми шагами движется в сторону своей комнаты, оборачиваясь у двери. — Мия дома? — Да, она вернулась вчера вечером, — Ханс скрылся на кухне, не убирая улыбки. Он скажет им. Сейчас.

•••

Собрав все свои вещи, Маттео вышел на кухню, где увидел разговаривающих Ханса и Мию. — Привет, — На его лице расцвела улыбка, заставившая соседей удивлённо поднять брови. — Как вы смотрите на то, чтобы... Не знаю, выпить чай в гостиной всем вместе? До школы ещё час, так что... Почему нет? — Маттео, ты больше всех в этой квартире ненавидишь собираться вместе, что на тебя нашло? — Рассмеялась Мияя, поднявшись со стула. Ханс же наоборот, внимательно анализировал своего юного сожителя взглядом. — А вот я считаю, что это отличная идея, — Оживился Брехт, заметив в глазах Маттео растерянность. — Мы очень давно не проводили время всей нашей квартирной семьёй. — Окей, — Соглашается Винтер, пожимая плечами. Ханс позвал Линн, и все они заняли места на стоящих друг напротив друга диванах. Точнее, Ханс, Линн, и Мия, сидели на одном, а Маттео на другом. Он мог сесть к ним, но раз уж решился на этот разговор... Да и к тому же, все давно привыкли, что Флоренци постоянно ограждал себя от других. Ему показалось, что время пришло, когда в комнате повисла секундная тишина: — Я ночевал у Давида, — Как много раз по пути домой он прокручивал в голове этот разговор, но так и не смог найти нормального вступления, решив начать прямо, без всяких прелюдий и прочей ерунды. Ханс, конечно, не мог не улыбнуться, но тут же спрятал эмоции за кружкой горячего чая. Линн, кажется, чуть не поперхнулась. — Давид? — Переспросила Мия, похоже, всё ещё ничего не подозревая. — Тот новенький? Из твоего класса? — Да, — Кивнул Маттео, пытаясь не смотреть на двух других соседей. Судя по их напряжению, они нервничали больше, чем он сам. Их реакция не удивительна. Сколько времени им приходилось наблюдать за умирающим в душе Маттео, чьи глаза, казалось, с каждым днём становились только печальнее? Линн бросила беглый взгляд на Ханса, и на её лице расцвела широкая улыбка гордости. Она поняла, что Маттео с ним всё же поговорил. — Кажется, вы довольно хорошо общаетесь. — Да, хорошо, — Маттео опускает взгляд к кофе в своей чашке, нервно потирая указательным пальцем её края. — В общем то... — Флоренци откашлялся, в то время как уголки губ смущённо дрогнули в попытке улыбнуться. — Он мой парень. Все замолчали. Маттео всё же осмелился поднять взгляд. Ханс, как и ожидалось, оживился первым, чуть ли не сияя от счастья: — Поздравляю вас! — И если бы он сейчас мог, то вероятно, налетел бы с объятьями, но его останавливали горячие напитки в их руках. — Правда, Маттео, это очень здорово, я рада за тебя, — Мия заботливо улыбнулась, будучи более сдержанной, чем её сосед. — И спасибо, что доверился нам. Но расслабляться Маттео не очень то и спешил, нервно кусая щёки изнутри: — На самом деле, есть ещё кое-что, что я хотел бы сказать, — Сделав размеренный вздох, он поставил кружку на небольшой столик. — Точнее извиниться. — За что? — Выгнув брови, подала голос Линн. — Мне жаль, что вам приходилось возиться со мной, уговаривать поесть, и всё в этом духе... Вы переживали за меня, а я даже и сказать толком не мог, что со мной происходит. Наверное, мне просто казалось, что никому до меня нет дела, но сейчас я понимаю, что поступал неправильно, и... Чёрт. Вы постоянно рассказываете о том, что происходит в вашей жизни, вы делитесь друг с другом своими проблемами, даже со мной, хотя вы меня и не знаете то почти, — Он покачал головой, уставившись в потолок, пытаясь собраться с мыслями. — Потому что я ничего не рассказываю. Но вы... Вы продолжали просто заботиться обо мне. И я правда не понимаю, чем я это заслужил, потому что вёл себя как последний эгоист. Простите, если я грубил, или игнорировал вас. Я не хотел этого. Думаю, я просто запутался в себе, и не осознавал того, что делаю или говорю. Но сейчас, я хочу исправить свои ошибки, и поблагодарить вас. Вы даже не представляете, как много сделали для меня... Спасибо вам, правда. И простите ещё раз, — Голос Маттео то и дело срывался от волнения и дрожал. Рвано выдохнув, он закрыл глаза, опустив голову. Ханс, Мия и Линн, дружно переглянулись, словно послав друг другу сигналы с помощью силы мыслей, и вмиг оказались на диване, где сидел Маттео, зажав его в крепких групповых объятиях, чем таки заставили его рассмеяться и отогнать все оставшиеся сомнения. — Эй, мне дышать нечем! — Сквозь смех прокряхтел Флоренци, но вырываться даже и не пытался. Ему нравится это чувство. Чувство того, что у него есть семья. Настоящая. — Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на нас, Маттео? — Спросил Брехт, потрепав Маттео по голове, а девушки закивали в подтверждение его слов. Маттео улыбнулся, наконец, расслабившись в объятиях. — Спасибо, — Еле слышно прошептал он. Прошлое отпускало его, разрешив жить настоящим.