New classmate

Маттео сидел на краю теннисного стола, проверяя телефон каждые несколько минут, как будто это могло что-то ускорить. На экране неизменно висело сообщение от Давида: 17:24(Давид) Скоро буду! Парни заняли соседний стол, решив сыграть пару партий. Их игра, как и всегда, сопровождалась громкими возгласами, спорами, и смехом. Один раз, мяч прилетел прямо Маттео в голову, пока он всё также сверлил взглядом свой телефон, но ничего нового так и не появилось. — Что там, бро? — Йонас, заметив состояние своего друга, отложил ракетку в сторону, оставив Абди и Карлоса вдвоём. Августин сел рядом, выжидающе глядя на него. Немного помявшись, Маттео начал играть с завязками своей толстовки, чтобы хоть как-то снять напряжение от предстоящей встречи Давида в роли его парня с его друзьями. — Он должен скоро прийти, его сестра просила с чем-то помочь, ему пришлось задержаться, — Нервно выдохнув, Флоренци таки сложил гаджет в карман. — Я просто... Волнуюсь, наверное. — Эй, всё будет нормально, — С широкой, подбадривающей улыбкой, Йонас толкнул Маттео в плечо. — Тебе незачем беспокоиться. — Я понимаю, — Маттео тяжело вздохнул, запустив пальцы в свои волосы, не больно оттягивая их назад. — Тогда в чём дело? У него нет причин для беспокойства и паники. Всё пройдёт нормально, так? Давид уже знаком с его друзьями, они даже обедают в столовой вместе. Так в чём проблема? Парни, кажется, даже и забыли про ту ссору около двух недель назад. Почему вообще что-то должно пойти не так? Маттео только страдальчески стонет, откидывая голову к небу. — Не знаю, — И это самый честный ответ, который он может сейчас дать. Ему срочно нужно распутать этот клубок в голове, или увидеть Давида. С ним всегда спокойнее. Йонас понимающе кивает, опуская глаза к земле. Он долго думает, прежде чем снова заговорить, разрезая тишину в их скромном мире на теннисном столе: — Я действительно рад за вас, и то, что вы, наконец, вместе. Вы ведь постоянно тянулись друг к другу, и Давид... Знаешь, всю прошлую неделю, он ходил сам не свой, и каждый день спрашивал про тебя, даже не скрывая, что волнуется. И это именно он попросил меня позвонить тебе или твоим соседям, — Они встретились взглядами. — Ты действительно очень важен для него. Маттео слабо улыбнулся. Всё это время, Давид волновался за него. Всегда. Он продолжал заботиться о нём даже тогда, когда Маттео, казалось бы, поставил точку и оборвал все нити между ними, когда надежд почти не осталось. Давид не сдался. — Он удивительный, — Его голос не громче шёпота. Он переместил свой взгляд от глаз Йонаса к своим рукам. — Когда он рядом, я чувствую себя живым человеком, и... Это невероятное чувство. Быть с ним, — Закусив нижнюю губу, он опускает голову так, что чёлка прячет его голубые глаза. — Я отталкивал его, злился, кричал, а он всё равно заботился обо мне, хотя должен был ненавидеть, потому что я мудак... Но он до сих пор рядом. Я… Я не знаю. Мне кажется, что я не заслужил этого. — Эй, Луиджи, — Августин положил руку на плечо друга, несильно сжимая. — Мы все допускаем ошибки, никто не идеален, и это нормально, — Маттео молчит. — Ты видишь, как он смотрит на тебя? Он хочет быть с тобой, это главное. Вы прошли через всю эту херню вместе, и теперь, всё хорошо, ведь так? — Да, — Он позволяет себе снова улыбнуться, вспоминая мягкие прикосновения его губ, и обещания, данные друг другу. — Ты прав. Всё действительно хорошо. Йонас одобрительно хлопает его по спине, прежде чем слезть и сказать: — А теперь, доверься своему парню, и просто расслабься, окей? — Он снова хватает ракетку, протягивая её Маттео. — Давай, надерём тем придуркам задницы. Маттео смеётся, чувствуя облегчение от разговора со своим лучшим другом. Им ещё о многом стоит поговорить, но они успеют. Впереди целая жизнь. Он следует за Йонасом, включаясь в игру.

•••

Прошло, может, минут десять, прежде чем Маттео замечает вдалеке Давида. Уголки губ моментально вздымаются вверх, и он еле сдерживает себя от того, чтобы не побежать к нему прямо сейчас, разрешая ему спокойно дойти. Парни замечают причину резкой перемены настроения своего друга, и машут руками, чтобы поприветствовать. — Хей, — Подаёт голос Давид, когда оказывается рядом, отбивая кулаки нелепо улыбающихся Абди и Карлоса. Йонасу он пожимает руку, как лучшему другу Маттео, и тому, с кем он успел достаточно хорошо сдружиться. Потом, он поворачивается к Маттео, обхватывая его лицо ладонями, оставив быстрый, короткий поцелуй на губах. — Привет, — Почти шепчет Давид, выпуская его из собственных рук, но только для того, чтобы заключить в объятия. — Привет, — Смущённо хихикает Маттео в ответ, и наигранно хмурит брови, уткнувшись носом в изгиб его шеи. — Ты опоздал на целых двадцать минут, ты в курсе? — Прости, ты же знаешь Лауру, она упрямая, — Он аккуратно отпускает мальчика, после чего упирается бёдрами об теннисный стол, позволяя Маттео встать между его ног, и прижаться к нему спиной. — Да, точно как ты, — Фыркает Маттео с ухмылкой, откинув голову назад, опираясь затылком о плечо Давида. Они спорят ещё какое-то время, пока парни смеются над их семейными разборками. В конечном итоге, их, наконец, прерывает Йонас, завязывая новую тему для разговора, в котором участвуют все, кроме Маттео, который лишь изредка выбрасывает какие либо шутки. Большую часть времени, он просто наслаждается моментом, тая в руках Давида. Даже не прикасается к алкоголю. Абди предлагает им сыграть ещё раз, но Маттео отказывается, предпочитая остаться в стороне. Тогда, Абди, Йонас, Карлос и Давид, делятся по командам, в то время как Флоренци сидит неподалёку и наблюдает с улыбкой на губках. Он счастлив. Рядом с ним друзья, которые так легко приняли его ориентацию, приняли его парня в свою компанию. И рядом Давид, который заставляет чувствовать себя нужным, который доверяет и заботится… Если, когда-нибудь, Маттео попросят загадать желание, он скажет, что ему нечего желать. У него есть всё.

•••

— Хочешь пойти домой? — Заботливым голосом спрашивает Давид, обнимая Маттео со спины. Они провели на площадке довольно много времени. Небо потемнело, и в некоторых районах уже зажглись фонари. Маттео только качает головой, накрывая его руки своими ладонями: — Мы можем погулять ещё немного? — Практически мурлычет Флоренци, разворачиваясь в объятиях. — Вдвоём. Маттео давно не бродил по городу просто так, чтобы расслабиться. Он хочет развеяться, вспомнить улицы Берлина такими, какими он их когда-то запомнил. Ещё до того, как отец начал пить. После всего, город лишь давил на сознание, заставляя воспоминания, как яркие вспышки, врезаться в его голову. Но теперь, когда он с Давидом, мир играет новыми красками. Туман рассеялся. — Конечно, — Давид улыбается, целуя мальчика в висок. — Куда ты хочешь пойти? — Не важно. Просто хочу развеяться, — Маттео прижимается к нему, вдыхая уже такой родной запах. Шрайбнер ещё какое-то время просто гладит его по волосам, после чего, не отпуская Маттео, поворачивает голову в сторону крутившихся у стола парней: — Я думаю, мы пойдём, — Давид говорит не слишком громко, чтобы не напугать вжавшегося в его куртку Флоренци. Он продолжает мягко перебирать его пряди, словно успокаивая. — С вами было очень круто. Йонас кивает в самом добром жесте, не в силах удержать улыбку. Он и правда, рад за своего лучшего друга, который ещё никогда не был так расслаблен. — Да, конечно, — Августин делает ещё один глоток пива, прежде чем поставить бутылку на стол. — Позаботься о нашем ребёнке, — Он смеётся, когда Маттео что-то бурчит себе под нос, не удосужившись даже повернуться в их сторону. Давид хихикает, оставив нежный поцелуй на светлых волосах: — Вы можете положиться на меня, — И теперь, Шрайбнер уже говорит больше шёпотом, только для Маттео, — Я всегда буду заботиться.

•••

Они идут, держась за руки, и молчат практически всю дорогу. Но Маттео нравится эта тишина. Тишина, наполненная спокойствием и нежностью. Они останавливаются у мест, которые вызывают у Флоренци особые воспоминания, связанные с прошлым. Маттео рассказывает о них, а Давид внимательно слушает, не перебивает. Иногда, задаёт вопросы, желая узнать как можно больше, и ему отвечают. — Так прекрасно… — Внезапно шепчет Маттео, крепче сжимая ладонь Давида. — Что? — Это. Всё, — Поднимает взгляд к небу, на котором уже появились первые звёзды. Улыбнувшись, Давид повторяет его движение. Они продолжают идти так ещё какое-то время, пока Шрайбнер не останавливается с уверенностью в глазах: — Я тоже хочу показать тебе одно место.

•••

Давид приводит его в парк. Тот самый парк, куда Маттео пошёл, после того как сбежал из дома, где Давид нашёл его в ту ночь. Где они когда-то попытались начать всё сначала. Повернувшись, они смотрят друг другу в глаза, и у Маттео перехватывает дыхание. Давид берёт обе его руки в свои. — Однажды, может, год назад… — Начинает Давид, опуская взгляд. — Я просто бродил по городу. Был поздний вечер, как сейчас, — Вновь встречается с голубыми омутами, которые смотрят заворожено. — Я забрёл в этот парк. Здесь никого не было, кроме… Одного мальчика, — Щёки покрываются слабым румянцем, — Он был таким одиноким и грустным, что у меня сжалось сердце. Я побоялся с ним заговорить, и вскоре, он ушёл. Знаешь, я приходил сюда снова и снова, но… Он словно пропал. Шли месяцы, и я всё равно не терял надежды увидеть его снова, хотя бы издалека, — Давид глубоко вдыхает, когда на его лице появляется застенчивая улыбка. — Потом, когда я перевёлся в другую школу, я вошёл в класс, и… Увидел его. Такого же одинокого. Только на этот раз, я решился с ним заговорить. Маттео чувствует, как его сердце пытается выпрыгнуть изнутри. Поэтому он сел к нему, поэтому они встретились ночью, в богом забытом парке. Давид искал его… Целый год искал, и наконец, нашёл. Он открывает рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но все звуки застревают в горле. — В тот момент, я пообещал себе, что этот мальчик больше не будет одинок. Я люблю тебя, Маттео. К глазам опять подступают слёзы, и Маттео улыбается, когда тёплые ладони ложатся на его шею. Он тянется к Давиду, будто цепляясь за спасательный круг, вовлекая в робкий, невероятно нежный поцелуй. Я люблю тебя, Маттео. Слова крутятся в его голове каруселью, и отдаются громким эхом в сердце. Отстраняются, прижавшись лбами друг другу. Маттео осмеливается открыть глаза, и посмотреть на Давида, чтобы увидеть на его лице такую же счастливую улыбку. — Я тоже тебя люблю. Давид выполнил своё обещание.