Навсегда Верен

Теодор Нотт

Теодор Нотт с удовольствием возвращался в Хогвартс. Единственное место на земле, где он чувствовал себя в безопасности. После приезда из дома он всегда на протяжении какого-то времени содрогался от каждого шороха, хоть и умел передвигаться как тень. Время в уютных, немного душных спальнях Слизерина текло медленнее, обволакивая его, словно невидимая броня. Здесь он намного чаще вспоминал о матери, чем в родном поместье, ее нежный, изящный образ всплывал в голове во время завтраков в Большом зале или в гостиной, когда они с друзьями сидели возле камина. Меланхоличный и скрытный Тео с головой погружался в учебу, забывая обо всем на свете за многотомными учебниками по магическому правопорядку. Именно в этот период Драко стал для него самым близким человеком, не задавая лишних вопросов и не преследуя его на каждом углу, он всегда был готов выслушать или же просто посидеть молча рядом. Они оба испытали слишком много для своего возраста. В одну из ночей Тео не спеша прогуливался по коридору после отбоя, зная, как обойти дежурных преподавателей и Филча. Он снова собирался незаметно пробраться в библиотеку по каменным коридорам, освещенным ярким лунным светом. Он знал маршрут, как свои пять пальцев и спустя десять минут оказался среди высоких стеллажей огромной средневековой библиотеки замка, оглядывая ее, как собственные феодальные владения. Вдруг он увидел небольшой источник света в дальнем углу комнаты, возможно это был зачарованный фонарь. Тео часто проводил время в библиотеке по ночам, когда его мучала бессонница, но еще никогда он не заставал здесь других людей. Преодолевая желание убраться как можно скорее, он все же подошел ближе и уже через секунду облегченно выдохнул. Через щелку между книгами он увидел маленькую фигурку, осознав, что в укромном месте ютился такой же студент как и он. Сначала Тео хотел выйти из тени и прогнать нежелательного гостя, но немного помедлил, распознавая гриффиндорскую заучку Грейнджер. Он часто видел ее в компании Поттера, на которого практически всегда были обращены все взгляды, но никогда по настоящему не замечал. Он хотел проследить, чем она занимается посреди ночи и с изумлением заметил, что девочка изучает древние руны. Обложившись стопками учебников она заколола волосы как можно выше с помощью странного приспособления, отдаленно напоминающего перо. Некоторым непослушным локонам все же удалось вырваться на свободу и они спадали по длинной шее на ключицы. Гермиона закатала рукава рубашки по локти, расстегнув ее полностью, Тео первый раз видел, чтобы под форменной блузкой носили что-то еще и сейчас с изумлением рассматривал черную обтягивающую ткань. Ничего подобного в магических магазинах одежды он не находил до этого. НО вообще он же ни разу не был в женском отделе. Девушка использовала обычную маггловскую свечу, ее мягкий свет оттенял загоревшую кожу, мелкие веснушки, покрывающие щеки и декольте. Делал ее волосы и ресницы еще более коричневыми, темными, насыщенными. Тео не мог отвести взгляда от ее необычной красоты, красоты, которую он до сих пор не встречал. Она была такой приземленной и необычной одновременно, легкой, но настоящей. Волшебницы ее возраста обычно обладали или темными волосами, цвета вороньего крыла, или абсолютно светлыми волосами, платиновыми, с оттенками серого. Его привлекали полутона шоколадного, которые гармонично сочетались в цвете глаз, бровей, волос и даже кожи. Это был первый раз в жизни Теодора Нотта, когда он испытал физическое влечение к девушке. Тео наблюдал за Гермионой в течении нескольких часов, подмечая, как она поджимает губы, когда пытается заучить определенный отрывок; заправляет за ухо непослушную прядь двумя пальцами. Он не мог оторваться, когда она одними губами произносила фразу на древних языках. Когда девушка закончила и собрав свои вещи, погасила свечу, его одолел настоящий ужас. Оставшись наедине в кромешной тьме, он почему-то вновь почувствовал себя в холодном поместье Ноттов, ему даже померещились вдалеке шаги разъяренного отца, вновь собиравшегося наказать его за любой проступок. Без ее мягкого света, он почувствовал острую необходимость снова оказаться рядом. С тех пор Тео наблюдал за ней незаметно до конца года. Теперь, когда она отвечала на уроке, он внимательно прислушивался, отмечая ее острый ум и отличную память. Он часто подсматривал, какие книги Гермиона брала в библиотеке, и перечитывал их сразу же за ней. Несколько раз ему удалось притронуться к ней случайно во время толкучек в коридорах, и он навсегда запомнил мягкий кофейный запах, исходивший от ее волос. Он нарисовал несколько ее портретов на зачарованных клочках бумаги, но затем сжег их в попытках избавиться от своих чувств. Тео обучался окклюменции с необыкновенным рвением, ведь он больше всего боялся, что кто-то узнает о его тайной влюбленности. Отец с каждым месяцем становился все закрытее и жестче и Тео понимал, что от него ожидается тоже самое. Так продолжалось до тех пор, пока практически все его друзья не нашли себе романтическую пару, переживая переходный возраст, и он с холодным расчетом выбрал слизеринку, больше всего похожую на предмет своих вожделений. Ее звали Мелисса. Он с удивлением обнаружил, что после многих месяцев наблюдения за Гермионой без особых усилий нашел путь к сердцу девушки, понимая ее желания, умея ее рассмешить и растрогать. Но также после Гермионы каждая встречная казалась ему необыкновенно глупой и неинтересной. Каждый раз, целуя Мелиссу, он в голове прокручивал ту ночь в библиотеке, спокойное дыхание Гермионы, ее полуприкрытые ресницы. Он представлял, как она произносит его имя с придыханием и страстью. Также, как она говорила о том, что ей нравилось, на уроках. Тео не был помешан на ней, он все еще прекрасно учился, проводил время с друзьями. Гермиона была его сладким секретом и мотивацией, придававшей ему силы получать хорошие оценки и быть прилежным учеником. Он чувствовал с ней особую связь и с годами она только окрепнет, превратившись в неотъемлемую часть его сущности.

Драко Малфой

В том году Драко решил отпустить свою злость к Поттеру. Понимание, что он слишком зациклился на "мальчике который выжил" пришло спонтанно. Однажды за завтраком он снова нашел их ненавистную компанию взглядом и по привычке наблюдал за взаимодействием этой троицы. Он смотрел, как Уизли неуклюже пытался наколдовать что-то с помощью палочки и окатил Поттера слизью, с серьезным видом произнося заклинание. Грейнджер, как всегда сидела посередине. Она ободряюще говорила что-то рыжему, пытаясь, очевидно, подсказать ему порядок действий. Когда случилась ожидаемая для Драко катастрофа она вдруг с изумлением окинула взглядом промокшего Поттера, а затем искренне рассмеялась, ее огромные глаза наполнились свечением и игривыми огоньками, а веснушки на носу рассыпались по щекам и подбородку. Она еще минуту пыталась утолить заразительный хохот, который уже успел передаться ее спутникам, а затем принялась очищать своего очкастого друга с помощью заклинаний. Драко удивился, откуда этой грязнокровке известна бытовая магия следующего уровня, но также в сердце кольнуло еще кое-что. Он ощущал зависть к Поттеру. Он ненавидел этого растяпу за то, что ему доставалась искренняя забота от человека, который никак от него не зависел. Ведь со временем он понял, что заучке Грейнджер не нужны были его деньги или слава, она была с ним рядом, даже когда рыжий болван сомневался и отдалялся. Она готова была умереть за него. В тот день Драко пытался вспомнить, проявлял ли кто-то к нему подобные жесты. Всплывали какие-то расплывчатые ситуации с матерью, но все же она никогда не была такой живой и беззаботной, как Грейнджер. Она сидела за столом напротив и со всем своим усердием отличницы проводила своего лучшего друга в порядок, будто весь мир сошелся клином на этом неудачнике. Ее тонкие пальцы ловко орудовали палочкой, пока внимательный взгляд изучал Поттера на предмет загрязнений. Ко всему на свете она относилась со страстью и азартом, будто это был контрольный экзамен. Его жутко раздражало это и он осознал, что уже больше получаса его мысли прикованы к какой-то грязнокровке. После этого случая Драко зарекся думать о Поттере и его дружках. Он пресекал в себе любые мысли о их дружбе и тому, как Грейнджер заботливо гладила его по руке в Большом Зале. Как они смотрели друг на друга на занятиях и понимали без слов. Тогда мальчишка по имени Драко не мог отличить зависть от влечения и желал лишь того, чтобы Гарри ощутил его одиночество. Чтобы он почувствовал, что такое истинная жестокость и безразличие. Драко завидовал своему лучшему другу Тео и его отношениям с Мелиссой. Ему казалось, что им двоим так легко и уютно все время. Тео без труда различал настроения свой девушки, которая в свою очередь заботилась о нем по-настоящему. Они могли обсуждать любые темы, при этом не теряя страсти. Он не мог почувствовать подобной связи ни с кем. Как не старался, дальше мимолетной искорки дело не заходило. Он остывал как только добивался того, чего хотел, а обычно он хотел лишь поцелуев в потемках слизеринских подземелий. Его раздражало излишнее внимание или же наоборот отсутствие эмоций. В каждой своей пассии он находил десять тысяч недостатков уже через пару дней общения, перечисляя их Блейзу от скуки. Лучший друг лишь отшучивался и пытался подбодрить разочарованного товарища. Драко бесила эта снисходительность. Он хотел влюбиться, хотел почувствовать что-то большее чем просто влечение. Со временем он оставит эти попытки, они отойдут на второй план по сравнению с более серьезными жизненными испытаниями, а пока он всего лишь подросток, ищущий и теряющий себя каждый день.