Я тебя никогда не забуду

      Дуло пистолета упирается в грудь Джеймса. Лицо находящейся под ним женщины непроницаемо, но руки наверняка дрожали бы, не найдя опору в креслах. В глазах блестят и пляшут красные огни ненависти, направленные на него. Может этот блеск ему всего лишь показался. Шепард не стреляет, но её взгляд, полный уверенности говорит о том, что она готова к этому. Джеймс не раз видел таких людей. Он сам был таким, готовым просто рвать и метать, бить просто потому что может и уверен в том, что так будет правильно. То, что он слышал о Шепард, что знал наверняка — она не медлит, так почему не стреляет?       Руки Джеймса упираются в кресло, проваливаясь в мягкую обшивку, пальцев касается тёплая кровь. Её кровь. Она даже не может остановить кровотечение, введя в организм панацелин, потому что эту командную функцию убрали из её инструмента. Об этом должен заботиться он — Джеймс.       Рука женщины дёргается, пальцы решительно сжимают каркас оружия и Вега тут же отводит её руку. Джеймс краем глаза замечает значок не полностью соединённой башни с овальным ядром внизу. «Судья», батарианская разработка. Шепард противится, но промахивается, пуля приходит вверх. После неудавшегося покушения на убийство тело женщины прекращает сопротивляться и отпускает оружие.       Наспех позволив панацелину поступить в её организм, Джеймс ударом ноги заставляет двери съехать с привычного им места, и вытаскивает себя и Шепард на свет. Место падения оказывается просто идеальным районом для схода всяких сумасбродов, так что если авария кого и задела, то мир стал только чище. Стараясь скрыться от ненужных глаз, Джеймс с Шепард на руках продвигается к каким-то навесам, где, судя по-всему тусуются бомжи, не выплатившие неустойку хозяинам района. Хм, это он под влиянием адреналина такой мощный или она ничего не весит? Как же шутейки, что такая бой-баба тащила своего семидесятикилограммового плюс доспехи лейтенанта на своих плечах? Биотика что ли помогла?       Он перемещает тело женщины на раскиданные картонки, с облегчением подмечая, что кровь уже не идёт потоком, а лениво сочится, расползаясь пятном на её одежде. Какое счастье, что батарианец оказался настолько тупым, что даже не удосужился разузнать, где у людей почки находятся.       Джеймс присаживается на корточки рядом с Шепард, активируя омни-инструмент для проверки её состояния, параллельно связываясь с командованием.       — Говорит лейтенант Джеймс Вега, военные силы Альянса систем, нынешним приставлен к Жаннет Шепард, имеющий статус заключённой под стражу до проведения окончательных официальных слушаний.       Пиздец. Это звучит отвратно даже после того, что сейчас случилось. Или может уже нет. Вдруг она действительно сошла с ума и просто играет роль нормальной?       — Была совершена попытка покушения. Предположительно батарианец.       Покончив с информационной волокитой и получив отклик, им оставалось только ждать. Ждать и мысленно вопрошать «какого хрена»? Благодаря впущенному в тело панацелину, содержащему достаточное количество адреналина, Шепард находится в сознании. Джеймс чёткими отмеренными движениями знающе обрабатывал её рану и старался поменьше думать и смотреть. Вопросы о переносе тяжестей отпали сами собой, стоило ему подметить физическое состояние тела Шепард. Пришедший в негодное состояние жакет, он использовал как тряпьё для повязки. Настоящие бинты находились в аптечке машины, но бежать за ними было глупо, учитывая стрессовое состояние женщины.       Расчётное время прибытия помощи — пятнадцать минут.

***

      Вега был настороже, подмечая каждую мелочь, ежеминутно проверяя состояние Шепард через инструментрон. Он запротестовал, когда она, опираясь о стену, поднялась и вместо подчинения его настойчивым прикосновениям, тянущим вниз и уговаривающим «посидеть, отдохнуть», ухватилась за его руку. Максимум, что случилось с Джеймсом — это синяки да царапинки, даже током не обдало, грамотно всё в этих машинах всё-таки устроено, но вот… Получить пистолет в шею, в грудь, и почти получить всё же вылетевшую пулю он не ожидал.       Их отношения можно было назвать приятельскими, не полностью доверительными, иногда условно дежурными, но врагами они точно не были. Он сначала подумал, что это шок, но нет, это были направленные действия, направленная ненависть. Она чётко осознавала ситуацию, будто бы даже знала, что эта авария случится.       — Почему же?.. — Джеймс нервно касается шеи, куда был приставлен пистолет, не обращая вопрос конкретно к ней.       Шепард слабо уловимо улыбается, одними лишь уголками губ.       — Мне нужен доступ в сеть, Джеймс.       — Ради…доступа? Серьёзно? Убить меня ради доступа?       Даже его действия просматриваются во время этого дурацкого задания по охране Шепард, чтоб лишнего не хватанул. Чего она собиралась там искать?       — Ты убивал людей и за меньшее, по приказу. Я убивала по приказу, не шла против него, наступая и плюя на мораль, забывая, что она у меня есть, что у «заказанных» могут быть семьи, веря в приоритет и конечную цель. Я шла веря и видя то, что мне было дозволено.       Она отталкивает его руку, самостоятельно держась на ногах, немного пошатываясь, но держась. Женщина изо всех сил старается быть сильной и не дрожать, только в данном состоянии это представляется маловероятным, как держится только?

      У неё всё-таки шок, понятно.

      Джеймс загораживает своим телом проход на случай, если от шока та перейдёт к истерике и побежит. Вообще она и головой может начать биться об стену, надо бы её схватить.       — Даже здесь я нахожусь, подчиняясь приказу, не желая подвергать вышестоящие инстанции опасности. Батарианцы требовали моей выдачи, знаешь?

      Ага, по телику показывали процесс.

      — Что бы меня ждало тогда: пуля в лоб, яды, иные пытки?

      Да уж, эти пучеглазые бы не церемонились.

      — И вот я здесь, ничего не знаю, ничего не вижу…       Крохотная, то есть явно меньше его, особенно когда почти складывается пополам от возмущения.       — Я не капитан больше, но за мои заслуги меня всё ещё пинают. У меня есть памятник, посвящённый Торфану, где на табличке перечислены все погибшие и…я не помню ни одного имени. Я могу забыть всю «Нормандию», если мне придётся. Я не хочу сходить с ума, но я схожу.       Нет. Нет. Пожалуйста, только не плачь! У Джеймса буквально опускаются руки, хотя на самом деле он только крепче сжимает пистолет.       — Чтобы продолжать службу, мы должны уметь отрешаться от того, что случилось. Забывать тех, кого теряем. И я умею это, Джеймс. — Женщина всхлипывает, кусая губы. — Я хороший солдат, но я человек, который был готов убить тебя за сраный доступ к почте. А знаешь почему?       Пиздос. Его могли пристрелить за почту. Это странно, не понятно, но важно для неё. С блица все стали считать Шепард чуть ли не чудовищем, не дождавшейся подмоги и потерями проложившей путь к победе. Она была тем, кто не сошёл с ума и не загремел в больничку на принудительное лечение, продолжив свою дальнейшую карьеру. Сейчас Джеймсу подумалось, что её психический статус нужно было рассматривать детальнее, но где-то в душе выл и рычал медведь, яростно ломающий капсулу с коробчонкой никому не нужных данных о летающих насекомых-переростков.       — …Почему?       — Потому что, чтобы забыть, тебе нужны воспоминания.       — Да какие, к чёрту, воспоминания?!       Забыть или перенаправить ярость в кулак, в тело, использовать в битве. Это было так тупо, так тупо, что в её словах, совершенно ясно не обращённых к нему, он слышал что-то знакомое. Он действовал также, убеждал словами, тренировался, шутил, пил, убивал, экранировался от того, что было и это не помогало. Шепард горько улыбается, всё ещё не пуская не единой слезинки. На дальнейшие вопросы банально не остаётся времени, правительственно-провоенный челнок прилетает раньше положенного.

***

      Их всё-таки везут на допрос, приставляя медика. Трёх. Это конечно здорово, что кто-то внезапно озабочивается её здоровьем и всякое такое, но почему нельзя было сначала посетить врача, а потом уже прошествовать в допросную? Более того, почему нужно обработкой ран заниматься в процессе всего вот этого вот абсурда?! Ладно, хорошо, что когда дело дошло до «низин», Шепард и КО предоставили ширмочку, скрывая женщину от глаз тех, кому этого как бы видеть не положено.       Джеймс буквально прилип к стеклу, за которым находилась комната допроса. Его не допустили до процесса, настояв на оказании первой помощи, хотя сканинг не показал никаких серьёзных проблем. По бокам и по нижней открытой линии стеклянной поверхности находились панели с гало клавиатурами. Расположившись по разным сторонам, за ними на креслах восседали мужчины в наушниках, занимаясь записью беседы. К их комнате были подведены громкоговорители, но те от чего-то были отключены.       Через пятнадцать минут от их прибытия в допросную, в пару к Джеймсу прибыл Эден Мур. Он уже был осведомлён о случившемся и тихо высказывал своё недовольство по поводу сложившейся ситуации. Тихонечко, чтобы за неуважение к начальству не втяпали.       Сняв наушники, один из мужчин вышел из комнаты, но очень скоро вернулся, вручив Веге мягкий свёрток.       — В допросную, лейтенант.       Джеймс кивнул и подошёл к пропускной двери. Синее клетчатое поле наложилось на его тело, сосредотачиваясь светом на одной точке, мигнуло красным.       — Код семьсот тридцать два Б ноль тринадцать. — Раздалось из заработавшего динамика.       Умная система приняла сигнал, покорно распахивая двери. Джеймсу по статусу разрешалось носить оружие и не сдавать его там, где ему бы велели расстаться с ним. Вступив в опросную, Вега вытянулся по струнке, ещё раз представляясь и, по жестовому знаку восседающее за столом дознавателя, занял стул напротив него, положив свёрток на стол. Допросом управлял, как гласил бейджик, Фрэнк Митчелл — солидно выглядящий мужчина в полувоенной форме и нашивкой Альянса. По обеим сторонам от него стояли роботы модели «ЛОКИ».       — Это одежда, лейтенант.       — Что?       — В свёртке.       — А.       Митчелл использовал инструментрон и робот, поскрипывая шестерёнками, аккуратно взял и доставил свёрток за ширму. После непродолжительного шуршания за оной медики откланялись, получив краткий кивок дознавателя. Явившаяся миру Шепард, теперь облачённая в невразмерную бесформенно белую толстовку, что спускалась вниз даже закрывая шорты, кроссовки и выглядывающие из них белые носки, присоединилиась к посиделкам у стола, опустившись на услужливо сложившегося коробочкой «ЛОКИ».       Фрэнк активировал омни-инструмент, сканируя Шепард. Над оранжевой поверхностью выскочила фигура человека. Связанный одной волной, аппарат Джеймса запикал и тот на автомате принял сигнал.       — Хорошо, что импланты не пострадали. — Голос мужчины действительно отражал облегчение.       Ого, слышать подобную эмоцию на фоне всего случившегося было необычно. Мигающие системы фигуры красным отображали импланты, находившиеся во всём теле женщины. Наверное роботы потому и складываются в стульчик, что принимают её за свою. Дополнительным более глубоким оттенком шла вертикальная линия немного ниже спины, отображавшая полученную от батарианца рану. Серо-синим показывалось большое количество синяков, но этого добра и у Джеймса было навалом. Благо лишних дырок в теле не получил, а ведь мог.       Шепард коротко кивнула в ответ на выказанную заботу и Митчелл перевёл взгляд на Джеймса.       — Альянс не слишком доволен вашими действиями касательно охраны заключённой.       Слово резануло по слуху. Бред это — быть заключённой за спасение всех в этой безграничной галактике. Стать символом и развить свою фан-базу, что даже он купился и с гордостью таскал значок «Нормандии».       Шепард спокойно отнеслась к своему званию, оставаясь невозмутимой.       — Я так понимаю возможности применить панацелин в течении трёх минут не было? — На лице Фрэнка застыл вопрос. — И сканирование аэрокара ничего не дало?       Абсолютно ничего. Зона двигателя, ясное дело, гудела, искрилась и вела себя как положено приличному двигателю обычного шаттла. Плюс сама тачка шла не откуда-нибудь, а из главного гаража, имела свою умную ВИ-систему, автопилот, частоту, генерирующий щит, работающий правда лишь извне, и маячок.       — Так точно, сэр.       На первый же вопрос ответить со всей честностью было нельзя. Попробуй тут вспомни про лечилку, когда тебе пытаются прострелить сердце.       — Сколько раз вы выстрелили?       — Три.       — Три? — Лицо мужчины нахмурилось, между бровями появилась складка задумчивости. — На крыше машины со внутренней стороны обнаружилась вмятина. В магазине батарианца отсутствовал лишь один заряд, но для совершения выстрела ему бы пришлось покинуть укрытие. Тело продолжало лежать у двигателя, когда мы его нашли, а в тело Шепард вне всяких сомнений вошёл только резотрон, что подтверждается также характером раны.       Джеймс кашлянул, ожидая что ему ещё про отпечатки пальцев поведают. Неужто среди всех вмятин не нашлось ни одной похожей на след от пули? С этими эфемерными термозарядами поди пойми куда стрельнуло и что вытаскивать, хотя нет, как раз наоборот, — система с радиаторами была неограниченной и более эфемерной, выплёвавая при выстреле конкретную горячую энергию хоть до бесконечности, лишь бы не перегрелось, а вот термозаряды… Стоп, стоп, стоп! Это…допрос? За малыми претензиями Джеймс даже не подметил, в каком положении находился. Помимо него с Шепард никто в этот день не контактировал, он даже проигнорировал сковывающие браслетики, что, с другой стороны, пошло только на пользу, позволяя Шепард свободно хвататься за что бы там ни было во время тряски.       — Выстрел совершила я, сэр.       Джеймс перевёл взгляд на женщину, быстро опомнившись сфокусировался на дознавателя, однако ему показалось, что в фиолетовых глазах мелькнуло нечто вроде ободрения.       — Вот как… Вы не упомянули об этом.       — Нужно было просто уточнить, сэр. Аэрокар устремился вниз, безжалостно виляя, в один момент перенеся оружие к дыре в обшивке. Я не была уверена, мёртв ли батарианец и хотела защититься. При столкновении я рефлекторно крепче ухватилась за оружие, сжав пальцы на курке, от чего и получился такой неловкий выстрел…       Митчелл кивнул, принимая показания и занося их в протокол. Разумееется ему не нужно знать, что она первым делом оттолкнула съехавшее от тряски тело к генератору, позволив шоковой волне ещё раз перекинуться на труп, а потом схватила пистолет, намереваясь совершить то, в чём была уверена на тот момент.       — Шепард, мы очень извиняемся за нашу недальновидность и возвращаем контроль над панацелином. Его количество всё ещё будет дозироваться, но мы признаём, что были не правы. — Мужчина вздыхает. — Адмирал Андерсон был вне себя, когда весть о случившемся дошла до него.       Шепард с Джеймсом одновременно улыбаются. Она — с толикой недоверия и грусти, он — с приятным чувством, что кому-то не всё равно.       — Адмирал Хакетт подал прошение о дополнительной защите, — одарил многозначительным взглядом роботов — так что ждите апгрейдов дома.

***

      Сложно воспринимать дом, когда он — тюрьма. Даже если он самый-самый уютный.       В ближайшие дни мастера искусственно приподняли забор с помощью пластин, не позволяя пялиться в окна каким-нибудь зевакам, установили пару скрытых за маскировочным барьером пушек на крыше. Проигнорировав несоблюдение некоторых тонкостей сопроводителя, за Джеймсом оставили право быть охранником Шепард, однако в путешествиях куда бы то ни было к ним дополнительной поддержкой предоставлялся отряд, состоящий из пяти неизменных личностей. Минусом ужесточения стали требоваемые более подробные рапорты и отсутствие увольнительных как таковых, что потребовало также перевод Веги или Мура в отряд сопроводителей, где выбор пал на Мура.       Нападение и установление личности батарианца информационная система Альянса крутила как могла, делая выпуски, ненавязчиво, но упорно и без остановки предъявляя претензии батарианским представителям за несоблюдение досудебного договора. Инцидент стал прекрасным пунктиком плюсом в счёт копилки Шепард, правда минусов было куда больше.       Допросы на время полного выздоровления Шепард прекратились, а тех, кто хотел с ней обговорить, доставляли на дом. Последний допрос дал хороший толчок в развитии отношений Шепард и Джеймса. В огромной информационной куче, составлять которую приходилось ему был и свой плюс — героиня Галактики и его воспалённого после встречи мозга теперь была только для него. В смысле героиней.       Он наконец добился от неё согласия на селфи, правда выложить картинку в сеть ему не дали, не положено видите ли. Её личность сбросила маску подозрений и вынужденной вежливости, заменяя это на простое искреннее человеческое дружелюбие, пусть всё свершённое и делало её выше даже Джеймса Великолепного, тянущего сто восемьдесят два подтягивания за раз, но при всём галактическом геройстве, которое Шепард даже не отрицала, она не задирала нос, отмечая в своих рассказах старания своих напарников. Она всё ещё не говорила слишком многого, не спрашивала лишнего, не вспоминала личного прошлого и где-то это казалось неправильным, слишком недосказанным. Сознание Джеймса мучила ситуация, слова

      «Потому что, чтобы забыть, тебе нужны воспоминания».

Воспоминания, оставленные где-то сзади, обретали себя вновь, когда болтовня о фильмах и моделях кораблей замещали собой более личные разговоры. Крайне глупые надо сказать, обусловленные шоком, подгоняемые поступившим в кровь панацелином, они казались бессмысленными и не до конца правильно сформированными. Враньё, что она могла бы забыть всю свою команду, враньё, что он смог забыть Фел Прайм, а ведь он старался. Забыть что-то замечательно помогает, когда в теле больше алкоголя, чем мыслей, когда его так много, что всё остальное просто тонет. Шепард хотела убить его ради того, чтобы получить толику каких-то ярких эмоций, а потом запросто их откинуть? Что же…странно, но может в роли охранника, предложенной ему Андерсоном он тоже сможет подчерпнуть какие-нибудь эмоции, замещая ими старые раны и в конце концов забудет всё как страшный сон? Глупая головоломка. Джеймс однако же подмечает, что этот способ не самый плохой, в разговорах ни о чём есть свой шарм. Наверное для такого солдата как он должно быть скучно — сидеть на одном месте. Стоило бы ущемиться, что ему вперили роль няньки, оставили на одном месте, но если бы его внезапным приказом стала бы горячая точка, Джеймс уверен, он не стал бы жалеть себя. Намеренно прыгая под пули, он бы собственной кровью смыл позор, который принёс ему повышение. Возможно Шепард стала проводником в иной более менее спокойный мир?       — МАТЬ ТВОЮ!       Уставший от мысленных дилемм и бесконечных путей, которые он больше никогда не пройдёт, Джеймс просыпается не столько от грозного восклика, сколько от собственного храпа. Всю прошлую ночь Шепард допрашивали, спасибо что без вылета, потому как внезапно открылись сведения о произошедшем в системе Бахака. Конкретно — удалось уловить обрывки записи с голосом Шепард в хреновом качестве. Соединяя буквы по каждой частовой волне, додумывая символы самостоятельно, Альянс пришёл к выводу, что сообщение Шепард было примерно таким: «сейчас всё взорвётся к херам, покиньте систему». По крайней мере так понял суть Джеймс. Существование сообщения подтверждало попытку Шепард о предотвращении гибели сотен тысяч батарианцев, а также вело к тому, что её показания были правдивы. Никто правда на это внимание не обратил, потому что ну подумаешь, показания, вот «Властелина» до сих пор по телеку крутят, но его же не было, это всё геты!       После новооткрытой информации их туши мотали на съёмки и фотосессии, для продвижения компании, призваннной унять некоторых разбушевавшихся сочувствующих батарианцам индивидов. Да что там, Альянс даже сделал «секретные» кадры на тему «Шепард против церберовцев», пустив поиграться в симуляторе, чтобы за батарианской проблемой не пришла ещё и эта. В общем, задолбавшись в край, Шепард, ещё не достигнув дома, безвольно сначала застыла на месте, сползая на пол и жалуясь, что она не может так сразу из огня да обратно в туфли, предоставьте ей, пожалуйста, устройства для парения аки ханар, потом повисла на руках сопровождающих солдат, вынуждая их буквально насильно тащить и впихивать её в квартиру. Спектакль получился отменным, обеспечив ребят новыми впечатлениями.       Уставившись в монитор, Джеймс видел, как абсолютно обнажённая женщина выпрыгнула из душевой комнаты, неловко прикрываясь полотенцем и яростно дуя на обожженные конечности. Наверное стоило подождать (а может и не стоило), но Джеймс пулей вылетел из своей личной кабинет-комнаты.       Женщина сидела на полу, шипя и проклиная «тупую автоматическую систему температурного режима воды». Капли стекали по телу, а эффект свечения создавался за счёт заглядывающего в окно солнца, плюющего на высоту заборов.

Диос мио…

      Шепард яростно тёрла обожженную кожу краями полотенца, плюя на скромность и находящегося рядом Джеймса, почти пускающего на такое зрелище слюни. Она чертовски хорошо выглядела, даже злясь и матеря умный дом. Джеймс пялился на неё лишь пару секунд, а фантазий в голове хватило бы на сорокаминутный фильм. Минимум.       Он протягивает ей руку помощи и Шепард хватается, всё равно поскальзываясь и наваливаясь на него своим телом, небрежно обёрнутым полотенцем. Эффект неожиданности играет свою роль и Джеймс не удерживается. Серая футболка приобретает мокрые отпечатки ладоней женщины, нашедшей опору в его невероятно привлекательных с физической точки зрения мышцах. Интимные касания вкупе с недвусмысленной ситуацией провоцируют прилив крови в самое интересное место. Нет, не лицо.       — Вау, осторожнее, Лола.       Глаза Шепард чуть расширяются в удивлении. Они у неё такого классного нереального цвета — фиолетового и будто даже сияют. Он что-то слышал о таком мифе, как «Генезис Александрии», но, разумеется, мутации не играли роль в цвете её радужки. Скорее это было взвешенное решение о лазерной операции. На одном из форумов вскользь упоминалось, что настоящий цвет глаз коммандера тёмно-синий, лишь при правильном освещении отдающий фиолетовым. Женщина улыбается возникшей ситуации, чуть прикрывает глаза, игриво склоняет голову на бок. Вега не железный, максимум каменный кое-где, А Шепард мягкая, мокрая и тёплая. Это капитан, значок корабля которой он носил с гордостью, за которую ругался с командой; которая его чуть не убила, которая улыбается так очаровательно и тепло, и иногда громче приличного хохочет над его шутками. Которая мыслью ухватывается за новую модельку корабля, мельком увиденную на рекламном щите при перелёте. Она ещё печалится, что, скорее всего, её уже собранную коллекцию изъяли полностью и навряд ли озаботятся возвращением капитанских игрушек. Но больше игрушек, своего хомячка, которому она так и не дала имя, она волнуется за экипаж, волнуется так, что готова убить за толику информации. Просто она уверенная в себе и своих поступках женщина. Ну, а он немного медведоподобный качок, спасший однажды её жизнь и когда-нибудь обязательно найдёт своё место в её разношёрстной команде. А ещё ему очень нравилось думать о Шепард не только как о недостижимом идеале. И ситуация, которая сейчас случилась его привлекала больше положенного.       Пухлые губки женщины призывно вытягиваются. Впитавшее влагу тела полотенце тяжелеет и заткнутый кое-как его край съезжает вниз, удерживаясь только на близости их тел. Нежные ручки сильнее надавливают на грудь мужчины, оглаживая рельефные мышцы. Джеймс смотрит на неё с секунду и впивается в манящие губы долгим жадным поцелуем. Он крепко сжимает её в объятьях, не рассчитывая сил. Шепард охает и откликается на зов, взамен на небольшую боль прикусывая его нижнюю губу. Джеймс спешно приподнимается, освобождая себя от майки, немного смягчая наполнивший тело жар. Принимая сидячее положение, отодвигает Шепард назад, поближе к точке сосредоточения своего возбуждения. Руки жадно и грубовато сжимают женскую грудь, пощипывают затвердевшие от возбуждения соски. Горячее дыхание обжигает кожу сильнее какой-то там воды, а хриплый выдох женщины ласкает слух почище чем вся небесная симфония. Её руки нетерпеливо касаются края камуфляжных штанов и Джеймс не противится, освобождая себя от нижней одежды. Его сильные руки перемещаются на её ягодицы, сжимая упругие округлости и направляя её на разгорячённую плоть. Шепард улыбается, отстраняется и соблазнительно выгибается, демонстрируя идеальные изгибы тела.       Оу…даже так…       Волна мурашек атакует тело, когда Шепард, расположившись у него между ног, язычком касается головки его члена. Игриво очёрчивает поверхность, блаженно прикрывая глазки.       Блять, она будто узоры пытается вырисовывать, обхватывая член мокрым язычком и водя по нему, как будто бы пробует леденец с разных сторон, изучая ново представленный миру вкус. Джеймс запускает руку в её волосы, надавливая и привлекая её чуть ближе. Ему не удаётся сдержать стон, когда пухлые губы полностью обхватывают его орган. Пальцы впиваются в золото волос, невыносимо прося или даже требуя ласк. Шепард двигает головой, впуская член в себя глубже, доходит до возможного конца, когда уже становится трудно дышать, не без удовольствия отмечая вызванные своими действиями скрываемые стоны. Ему сейчас настолько хорошо, что не хочется думать, что они находятся на виду у камер, хотя подсознательно конечно это его сковывает, но на такие мелочи он привык не отвлекаться. Джеймс мягко тянет её за пряди, останавливая ласку, обхватывает лицо ладонями и целует в губы, проникая языком в её рот. Быстрым движением приподнимает её тело, прижимая к себе вновь и насаживает на свой член. Шепард охает прямо в его рот. Джеймс рычит, кусает её губы, упиваясь чувством единения. Внутри неё не просто тепло, — горячо, стенки влагалища сжимают его пульсирующий член. Тела ловят ритм, двигаясь в сумасшедшем страстном танце. Шепард сладко стонет, произнося его имя:       — Джеймс…       — Джеймс, блин, может прекратишь пялиться и намажешь меня наконец меди-гелем?!       Вега выныривает из глубин, где он только что видел, как девушка сексуально выгибается, а он припадает к её груди, кусая сосочки и сжимая упругие ягодицы. Как она прыгала на нём.       Вот это конечно пиздец как привиделось.       — Джеймс!       Спрятавшись за частью стены, Шепард быстро защёлкивает бюстгальтер, надевает трусы и белые свободные шорты. Она злобно смотрит на него, забавно при этом морща лоб.       Она только что получила ожоги, а он стояк. Хорошо не видно.       Помотав головой в попытке сбросить с себя остатки бурной фантазии, Вега быстренько ретируется к своей комнатушке, где хранил аптечку. Панацелин был на все случаи жизни и так как проблема находилась извне, а не в самом организме, — и слава всему святому, — лишний раз гонять его по телу не имело смысла, а вот втереть в поражённые участки было более чем уместно.       Втереть. Касаться её тела. Сейчас. Ага. Заебись его вставило не вовремя.        Забрав тюбик, Джеймс вернулся в комнату. Шепард сидела, повернувшись к нему спиной. Небольшие красные участки контрастировали с персиковой кожей.       — Болит?       Мужчина присел на край кровати, стараясь меньше фокусироваться на её теле и запахе. Пахло фруктами и какими-то цветами. Надо глянуть что за гель такой она использовала. Что-то такое сладкое…дыня?       — Нет, но поторопить заживление стоит, а то я ведь буду чесаться, не сдержусь.       Джеймс беззвучно смеётся. На службе происходит так, что неделями и больше душа не видишь и всё чешется так, что хоть кожу дери. Шепард тоже в таких ситуациях висела, не впервой, однако уверяет, что не выдержит. Забавная такая и пахнет приятно…       Диос, да за что эти фантазии? Повод что ли какой есть? Несомненно Шепард умела располагать к себе людей, иначе как бы за ней вообще настолько разные существа увязались, рискуя попасть под трибунал? Кокетничала иногда с ним, да и вообще!..Вообще что, стоит сказать, так мол и так, у меня на вас стояк, мэм, что делать будем?       Он выдавил нужное количество крема на руку, передавая тюбик Шепард. Легко касаясь, прошёлся ладонями по красным участкам, втирая мазь и усиленно делая вид, что именно этим он и занимается, а не просто наслаждается ощущениями её кожи.       Нужно отвлечься.       — Много времени прошло, — начал Джеймс, усиленно придавая голосу непринуждённый тон — но я всё мучаюсь: в чём смысл действий, направленных на одного лишь мимолётное воспоминание, от которого запросто можно отречься?       Да, пожалуй это поможет немного разгрузить голову от эро-сцен. Если бы он обмолвился хоть словечком, то Шепард принудительно упекли бы в психушку, но вряд ли её тогда смущал этот факт. Нет, она была готова убить и бороться с последствиями своего выбора, прежде всего цепляясь за краткий миг собственного счастья.       — У тебя есть то, что бы ты хотел забыть, Джеймс?       «Фел Прайм» — проскочило в голове, но произносить это вслух он не был готов. При свете агрессивного солнца ему показалось, что волосы Шепард чуть-чуть отливают рыжим. Конечно же это просто показалось из-за всплывшего в мозгу названия колонии. Она никак не может быть сестричкой. Они не похожи ни капли. Волосы Жаннет слепят золотом, отражая своё величие, пылают иным огнём.       — Представь, — продолжила она, верно истолковав молчание — ситуацию, итог который известен заранее. Он неизменен. Это очень важная, почётная миссия.       Она вытягивает ногу, втирая в поражённые участки гель.       — Ты — лицо этой миссии, ты капитан. Ты знаешь цель, ты знаешь каждого из своей команды.       Нет, не знает. Они надёжно лежат на дне, залитые ринколом.       — Знаешь их судьбы, быть может секреты. Они доверяют тебе свою жизнь, будучи лишь пешками, благодаря которым ты достигнешь главной фигуры — своей цели. Хороший командир умеет грамотно управлять свои ресурсами. Скажи: зная, что смерть неизбежно настигнет одного из них, зная, что твой выбор может быть неверным, откажешься ли ты от попыток всё исправить? — Голос Шепард автоматически твердеет. Она жёстко чеканит слова.       — Хорош ли тот капитан, кто цепляется за привязанность к экипажу, жертвуя целью? Плох ли тот командир, что не отправляет бойцов в бессмысленный бой, на суицидальную миссию, ожидая однако сделать всё для достижения цели?       — Если цель бесполезна?       Никому нахуй не сдались эти тупые «Коллекционерные» данные.       — Найди новую, Джеймс. Не для Альянса, для себя.       Если бы то было только для Альянса… Если бы не Шепард с её похождениями по Коллекционерам… Нет, хорошо, что это сделала именно она. Он бы просто убился, думая, что поступает правильно.       — Разочаровалась в Альянсе, Лола?       — В себе.       Она говорит это так непринуждённо, словно шутит. Пауза зависает, мелкими частицами разлетаясь по дому в слоумо. То, что не расскажут о героине по телику, он слышит и видит. Он её защищал всегда, даже когда друзья смеялись над ним, обвиняя в фанатизме. Только вот к чему это? Он делает никому не нужные открытия, в то время как Шепард по-настоящему борется с врагом. Складывается ощущение, что в это верит только он единственный, плюс её экипаж конечно же, который видел, а потому шёл за ней. Джеймс не видел, но верил и тогда, когда для всех остальных её рапорты были сказочками, далёкими от зажравшихся жоп легендами.       — Почему?       — Потому что цель солдата — служение организации, которой он принадлежит, которой присягал. Служение без страха и сомнений. Это близость, отданная лишь работе. Отдавая сердце команде, привязываясь к ним, о чём ты подумаешь первым делом, встав перед выбором: друг или задание?       Альянс не был противником семьей. Семья это обычная ячейка общества, побуждающая людей сражаться даже яростнее, потому что им было за что.

«Я рад, что ты здесь, Трия»

      Ёбаные даже не сформировавшиеся толком чувства! Джеймс ведь и правда хотел спасти всех, но на его хотелки просто плюнули. Мало ли, что он хотел.       Вступление било скорее по нему, чем по самой Шепард, но было ясно, что ей есть что терять, возможно даже «кого». Она нашла свою собственную цель, противясь высшему командованию, идя то осторожно, то дерзко. Ожидая и действуя. В общем-то всё то время, что он провёл с ней, было временем открытия её с другой стороны, более человеческой что ли.       По телу Шепард проходят мурашки, перекидываясь и на пальцы Джеймса.       — Эй, большой парень, — смущённо хихикает — мазь уже впиталась. Или тебе просто хочется самому убедиться, что моё тело настоящее и под кожей не скрываются пластины, имитирующие кожный покров?       Ауч.       Джеймс торопливо убирает руки.       — Ты определённо человек по всем человеческим меркам.       Ему бы вскочить ещё и руки вымыть, да и лицо тоже подставить под холодную струю. Или, раз уж он этими руками трогал Шепард не грех и… Фу. Нет.       Эти фантазии уж слишком навязчиво лезут в голову и ведь старая шутка «чтобы расслабиться, нужно представить человека перед собой голым» тут сработает только наоборот.       Шепард полуоборачивается, слегка улыбаясь, а Джеймс предпочитает откланяться, всё равно продолжая наблюдать за ней через камеры.