Я тебя никогда не забуду

      Что случается, когда ты умираешь?

      Тейн верил, что за морем, когда он сможет ступить через него, его ждёт жёлтый песок и чудесное голубое небо, за белыми облаками которого тёплое солнце будет прятать свои длинные светлые лучи. От края до края будет тянуться золотая линия берега, где больше нет голода, слёз и одиночества. Где его тело будет испытывать только блаженство, подъем, где он переродится. Далёкий берег вечных духов, где любимые никогда не расстаются, ноги не знают усталости, а за ресурсы нет нужды проливать кровь. Море свяжет эти два мира и Тейн ступит во второй, очистившись в его влаге.       Тейн слышит шум воды, закрывает глаза, но не может вздохнуть спокойно. Он чувствует как на грудную клетку словно опустили что-то тяжёлое, он задыхается и кашляет. Глоток воздуха почти невозможно совершить. За него идёт борьба. О, Боги, он согласен уцепиться за эту жалкую кислородную маску, лишь бы перед неизбежным увидеть как она не тоскует и ни в чём не винит себя! Словить волшебный взгляд, увидеть в глазах всю Вселенную, услышать ещё хоть раз, как его имя звучит из её уст:

«Тейн».

      Он дышал жадно, сходя с ума от осознания смерти. Тейн не боялся её рук, был готов принять в любой момент. Не страх, но тоска сжимали сердце. Затуманенным взглядом дрелл смотрит на склонившегося над ним сына — светлый луч, который он привнёс в мир, от тепла которого по своим эгоистичным страхам некогда отказался. Тейн старается улыбнуться, ослабевшей рукой сжимает руку сына и тот отвечает тем же, тихо шепча молитвы.

      —…коммандер Шепард!.. И если ты вдруг забыл!..

      Её гремящий голос достигает израненного тела дрелла. Пусть в нём лишь жестокость, пусть сейчас Тейн не чувствует сил в попытке отыскать причину, ему хватает самого факта.

«Дождался»

      Он слышит её голос, она рядом.       Хватка Колята ослабевает, он громко возмущается, но Тейн не может разобрать слов. Голова кружится, однотонный потолок умудряется плыть перед закрывающимися глазами. Доступные глазу цвета смешиваются в один чёрный.

***

      Что случается, когда ты умираешь?...

      Тейн отвешивает лёгкий поклон. С чувством собственного превосходства и полного удовлетворения отключается от трансляции. О, эти… ощущения обволакивают каждую клеточку его тела. Инструметрон приятно вибрирует, оповещая, что на счёт поступили кредиты. Заказчик был более чем доволен. Охота продолжалась всего ничего — прошло не больше месяца. Клапаны костюма волуса разорвало и, нет, он не задохнулся, танцуя в агонии, он умер быстрее, — из-за пули, выпущенной впритык. Тейна всегда учили дарить быструю смерть и он великолепно справлялся с этим, делая из каждой цели величайшей красоты картину, оценить которую дано было не каждому. В самом деле, зачастую о заказных он знал так немного, — лишь то, что ему позволяли знать. Иногда ему сообщали предположительное место объекта, давали зацепки, но чаще убийца сам выслеживал их. Это было интересно. Рутинные подкупы торговцев информацией сменялись планированием, ходами и способами убийства. Тейну нравилась охота, чистота и красота крови, брызжущей на белый ворсистый коврик, её тёмные отблески на листьях низинных кустов, плавное окрашивание воды.       Он не желал смерти никому из целей, одаривал молитвами и никогда не касался невинных очевидцев.       Выполненный волус окружал себя телохранителями, боясь за свою жизнь. Они были ружьями, служащими свой срок, просто он всегда оказывался лучше. Мужчина складывает винтовку, снимая прицел, убирает в сумку, обволакивающую оружие по форме, маскирует её под форменный чемодан, хотя знающий без труда определит действительное её назначение. Ирика тоже знает.       Тейн направляется домой, ощущая прилив стыда. Он принёс деньги!.. И печаль в её глаза тоже принёс он.       — Папа! Папа!       Тейн ещё не полностью успевает ступить за порог, как под ноги бросается маленький Колят. Мальчик протягивает ему свои ручки — «полетаем»? Дрелл поднимает сына на руки, кружит и иногда подбрасывает в воздухе. Маленькое существо в его руках весело верещит и смеётся. Ирика застывает в дверном проёме с печальной улыбкой, лежащей на её лице и покоящейся в глазах цвета заката. С Колятом на руках Тейн подходит к ней, целует в щёку. Женщина вздыхает, не реагируя на нежность, тянет руки к Коляту, заключая его меж их сердец. Мальчик улыбается, утыкаясь макушкой в подбородки родителей.       — Я безумно скучал по вам.       — Мы тоже скучали, папа! Ты летал в космос? Расскажи!       В глазах ребёнка искреннее любопытство, он силится заглянуть Тейну в глаза, применяя гипнотизирующий приём огромных глаз, который конечно же срабатывает.       — Я позабочусь о еде. —  Говорит Ирика, чуть улыбаясь. — Ты ведь голоден?       Тейн ведает сыну о красотах космоса, о существах, которых он встречал, о сокровищах, о добре и зле. Конечно же он победил всё засевшее в космосе зло, ведь он герой! Должен быть героев в глазах сына. Юное сердце, жаждущее приключений и сокровищ нельзя разочаровывать.       Мужчина присоединяется к жене, нарезающей овощи и периодически помешивающей ароматное варево в кастрюльке, обвивает её талию.       — Лучше помоги мне.       Тейн быстро целует Ирику в щёку. Она несмело отвечает на ласку, трётся щекой о его кожу, её сердечко понемногу оттаивает.       — Будь дома почаще… — шепчет женщина.       О, ему доверили приготовление полезного десерта! Это дополнительно порадует Колята. С улыбкой и энтузиазмом дрелл подготавливает ингредиенты для коктейля, достаёт и собирает блендер, нашаривает пакетики ванили на полках.       Звон эхом раздаётся по кухне, — Ирика роняет нож. Тейн обеспокоенно смотрит на неё — не поранилась? Похожий звук происходит со стороны двери. Тейн с Ирикой замирают, лишь Колят скачет с одного края дивана на другой, представляя, будто бы летит над огромной пропастью. Звук усиливается, он больше не похож на звон, это стук в дверь и голоса. Не ожидая ответа, она распахивается, являя силуэты. Дрелл видит их оружие, наставленное на Ирику. Тейн быстро схватывает подручные средства: ножи и вилки, — используя их как метательные орудия. В глазах цвета заката плещется испуг. За дверным проёмом вошедшим не видно Колята. Горловой капюшон дреллки немного раздувается, — она говорит на их языке, непонятном для других рас:       — Спрячься, Колят.       Встать на путь пуль, с боем прорываясь к нападавшим у Тейна не получается. Его тело игнорируют.       — Нихера у них шея смешно раздувается от страха. — Убийца хохочет, пряча оружие в кобуру.       — Уродливые у дреллов женщины.       Они торопливо обшаривают дом. Они боятся. Тейн понимает это по тону их голосов, прячущих страх за пошлыми шутками. Они не ищут его, они пришли не за тем, чтобы отомстить лично ему, пронзить сердце. Они пришли за Ирикой. Их месть глупа и абсурдна.       Дрелл стоит прямо перед ними, убийцы проходят сквозь него. Как пули, как руки сквозь тело прячущегося Колята. Настоящий он помнит каждое движение прошлого себя. Способный повторить всё секунда в секунду, он не вернёт былого, пусть будет чувствовать каждый удар маленького сердца, слышать как наяву счастливый детский смех, ощущать губами кожу возлюбленной.       Тейн возвращается по-настоящему, видя как маленькая Ирика, его Ирика, лежит в луже собственной крови. Сломленная, несчастная, брошенная им, преданная.       Колят не понимает её смерти, не осознаёт полностью. Ребёнок не знает, что делать, можно ли ему плакать, стоит ли лить слёзы.       — Мама?..       Тейн тянет руку к сыну, но его маленькая фигурка отдаляется вместе с погибшей возлюбленной.       Тейн выбирает путь мести, отрешаясь от остальных эмоций, оставляя все свои чувства на Кахье. Всё хорошо, так правильно, это осознанное решение. Жгучее чувство поглотило его, пробудило тело и усыпило душу. Его знания, мгновенно лишающие жизни притупились. Тейн не хотел дарить покой через быструю смерть, он хотел заставить убийц жены страдать. Смена дня и ночи потеряла свой смысл. Ассасин тренировался, оттачивал навыки, пролистывал воспоминания, ища малейшие недочёты, исправлял ошибки.       Он тонул в мести и прекрасно знал об этом.

***

      Дрелл оборачивается и видит синюю линию воды, скрывающую за своим величием так манящий его берег. На чистом песке щедро рассыпаны ракушки. Колят любил собирать их и складывать в маленькую корзинку. Тейн поднимает одну из них, подносит к уху, но слышит не шум собственной крови, а звук выстрелов, хрипы убиенных им созданий, их ломающиеся кости. Он погрязает в этих воспоминаниях, но знает, — душа Ирики свободна, это главное. Калахира направила её за море. Тейн верит в это.       Его руки окрашены желанной кровью её убийц. Мужчина делает шаг к кромке воды, другой, постепенно погружаясь и ощущая её тяжесть. Вода подталкивает его тело, но не пускает вперёд. Дрелл не покорно раздвигает её своими сильными руками. Каждая волна — новый заказ, который ему хочется принять, который двигает его к другому берегу. «Хочется» слишком громкое слово, он просто пытается исправить мир. Какой смысл оружию выбирать? Ассасин не может дать ответа. Он идеальный клинок в чужих руках, не могущий без дела. Ему даже не нужны деньги. Инструмент просто не хочет затупиться. Вне контрактов он чувствует себя существующим, не живым и не видящим причину своего существования без мести.       — Отец!       Тейн замедляется, оборачиваясь на звук. Колят?.. Он приближается к нему стремительно растущей маленькой точкой. Такой взрослый и… словно не цельный, разъединённый.       Колят силится доплыть до него, но не может справиться с волнами. Вода хлещет его по щекам, накрывает с головой, хочет потопить. Он не может противиться этому, потому что просто не понимает как. Его тело делает то, что он хочет, управляет им. Ему не следует повторять за ним, это не его путь.       — Отец!..       Руки Колята в последний раз появляются над поверхностью, блеском на солнце отражается чешуя. Тело скрывается под толщей воды. Он никогда не поймёт своих сил, он упрям, молод и горяч, даже сквозь глубину зовёт Тейна, лишь запуская в лёгкие воду, губя сам себя.       Тейн поворачивает назад. Он не отдаст сына во власть Огненной Мельницы, не позволит потянуть его за собой. Дрелл знает, что море не пустит его на другую сторону, а потопит, не дав душе отпустить всё былое и взойти на иной берег. Он не может этого допустить.       Вода, — его подруга ещё с Кахье, не окутывает его, — сжимает. Она давит на его лёгкие, не даёт дышать. Тейн задыхается. Яркое тёплое солнце не может согреть его выступающие из воды плечи и спину. Каждый вдох даётся очень тяжело, каждое движение сбивает его с ритма. Раз, два… Тейн считает сколько вдохов он делает, прислушивается к организму. Выдох, пауза, — шестьдесят секунд. Идеальный результат! Он немного замедляется, чтобы вспомнить и впредь больше никогда не забывать о счёте. Контролировать себя каждую секунду. Ему нельзя перегружать свою дыхательную систему, хотя сейчас это просто невозможно! Он не может не перетруждаться, не может не кричать.       — Колят!       Дрелл ныряет и подводный мир встречает его яркими красками. Рыбы пугаются и прячутся за морской травой. Пузырьки воздуха устремляются к поверхности. Колята опутывают морские лозы, из плена которых Тейн пытается его вырвать, но растения держат крепко, перебираясь, словно живые, на его конечность.       

«Ну же!»

      Размытый движениями волн, сверху возникает силуэт. Отталкивая руками воду, к отцу и сыну движется женщина. В лучах проникающего под воду солнца её волосы блестят золотом. Резинка, стягивающая их, размокает, освобождая их из плена. Она приближается стремительно, использует тяжесть своей брони. Тейн не может в полной мере осознать её цвет — красная очевидно? Именно этот оттенок он потерял при совершении операции на глаза, однако не забыл самого цвета. Мужчина передаёт сына в её руки, меняя себя на него и подводные лозы окутывают его тело, как некогда одеялом укрывали тело его жены. Он слышит громкую песнь ханаров, колоколами отдающуюся в его голове. На лице возникает слабая печальная улыбка. Он считает: дыхание, годы жизни, время, оставшееся до смерти. Всё равно, что является ему призраком, всё равно, что он не достигнет другого конца. В глубине души он верит, что Калахира сжалится над ним. Даже если он не достоин, даже если на его молитвы никто не ответит, — Колят, его сын, будет жить. Снова целостен, силён, крепок разумом. Его мальчику рано отправляться за море.       — Тейн!       Голос женщины пробуждает его. Он не понимает происходящего, он действительно задыхается. Дрелл водит руками, которые лишь крепче, в ответ на движение, опутываются и сжимаются растениями. Яростно тянет руки ввысь, кривя губы в злой усмешке. Золотовласая спускается к нему, касается опутанного тела, но лозы не трогают её. Голос женщины, несмотря на воду, звучит ясно.       — Тейн!       Дрелл сжимает кулаки. Ему стыдно за свою слабость. Это же просто растения! Стыдно до слёз, которых человеческая женщина не сможет увидеть под водой. Ему не хватает дыхания. Он умирает?

Каково это…умирать?

      Тейн знал о своей смерти. Узнал о неизбежно близком сразу же, как только отомстил. Успел осознать это и брал заказы на подлецов, порой бесплатно, просто чтобы сделать Галактику лучше.

— Умирать страшно

      Быстро, медленно, всегда. Тейн признаётся себе в этом, признаётся унёсшей его сына женщине и вода вдруг отступает, словно солнце стремительно проживает отведённое ему время, унося за собой морскую жизнь, сжигая и забирая за собой всё. Моря и солнца больше нет. Есть лишь мягкий синий свет, исходящий из аквариума, расположенного в каюте Шепард. Тело Тейна напряжено, душа в смятении. Ему нужно успокоиться.       — Просто поговори со мной.       Шепард касается его руки, сокращая построенное им же расстояние. Тейн закрывает глаза, качает головой. Ему не стоит говорить об этом перед Омегой-4. Шепард занималась отчётами до его прихода, строила планы, у неё полно своих собственных забот, она напряжена не меньше, не стоит даже…       — Мне стыдно.       Рука женщины скользит к его щеке, нежно касаясь чешуйчатой кожи, но Тейн прерывает ласку, отворачиваясь. В её светлых глазах он ловит отражающуюся боль. Неужто этого он хотел добиться, придя сюда?!       Тейна терзает страх, несвойственный лучшему убийце Галактики. Страшно ли ему на самом деле, что шальная пуля пронзит его тело, как могла сделать это давным давно?       Осознавать дыхание смерти, когда ты вновь почувствовал себя живым. Когда вдруг вновь ощутил азарт от погони, услышал, как Амонкира подгоняет тебя, наконец-то отвечая на молитву. Когда смотришь в прицел снайперской винтовки и сталкиваешься с взглядом безумных фиолетовых глаз и сумасшедшей улыбкой, осветляющей лик этой воительницы. Когда вдруг осознаёшь, что её печали становятся твоими.

Ты боишься схожести черт, ты понимаешь, что они всё равно слишком разные. Ты открываешь мир вновь, смотря в человеческие глаза. Заслуживаешь ли ты этого?

      Тейн может сам исправить свои ошибки. Его никогда не пугало одиночество, ему не требовался напарник. Ему не нужны были долгие доверительные разговоры, но что-то в ней заставляло его говорить. Его душа радовалась, когда капитан появлялась на пороге его каюты. Он ждал её появления. Видел её яростной, видел печальной, весёлой. Она стала для него сихой, пробудила сердце, вернула и стала смыслом. Позволила коснуться своей души. Она настоящее.       Ему страшно? Неужто через два часа это может закончиться? Он проснулся спустя десять лет, чтобы вновь погибнуть?       Устремляясь вниз, по коже ползут мокрые капли. Дрелл собирает пальцы в кулак и ударяет по столу. Звук отдаётся лёгким звоном. Переваливаются в сторону сложенные в папке датапады.       — Я так упорно трудился. Медитировал, молился, творил добро, исправлял свои ошибки. Готовился…       Тейн полуоборачивается, сталкиваясь с взглядом печальных глаз капитана, но не чувствует себя готовым его выдержать. Рука мужчины дрожит. Он старается контролировать себя, не сосредотачивает биотическую энергию в конечности. Его чувства словно существуют отдельно и так некстати захватывают тело.       — Я думаю о смерти тела и чувствую холодок. Я боюсь, и потому мне стыдно.       Рука коммандера мягко накрывает его сжатый кулак. Её пальцы холодные и нежные.       — Тейн.       Мужчина оборачивается, всё ещё не чувствуя сил смотреть на неё. Он стыдится. О, Арашу, как же ему страшно, что он может потерять всё, что только-только обрёл. Нежные руки касаются его щеки, голос переходит на шёпот:       — Живи со мной этой ночью.       Тейну хочется жить. Жить сейчас, чувствовать соприкосновения губ, ответно касаться её кожи.       — Сиха...

      Ты любишь её.

      Шепард тихонько тянет его за вороты плаща, отступая к кровати и перебираясь на её середину. Их нежные поцелуи не имеют конца. Тепло разливается по всему телу. Тейну нравится, как её пальцы касаются складок на его шее, как она привлекает его к себе, а поцелуй из нежных касаний губ становится более настойчивым. Мужчина целует её шею, проводит языком по линии вены, чувствуя пульсацию. Жаннет выгибается, поддаваясь ласкам, руками откидывает верхнюю часть его плаща, тянется к ремням. Он лучше знает все эти заклёпки, а потому облегчает решение этого маленького квеста, с улыбкой наблюдая всё подмечающий взгляд фиолетовых глаз. Её одежда снимается куда проще. Тело женщины безупречно чисто, почти без шрамов.       Шепард с любопытством пробегается пальцами по полосочкам, украшающим тело дрелла, улыбается. Руки Тейна ласкают и немного щекочут кожу, губы мягко и нежно изучают тело, целуют каждый сантиметр. Он ласкает её груди, чуть прикусывает соски, ловит тихие стоны с её губ. Женщина выгибается, сладко вздыхая и поддаётся вперёд, когда руки дрелла после долгих ласк спускаются вниз, настойчиво отодвигая ткань белья и проводя пальцами по клитору.       Тёплые волны распаляют тело, следом за теплом принося жар. Пальцы Тейна повторяют этот же фокус, раздвигают половые губы и пробираются внутрь. Её возбужденное состояние сводит с ума, отдаваясь в нём самом тяжёлым ощущением в паху. Срощенные пальцы дрелла обволакивала непрекращающая выделяться смазка. Пальцы массировали и нажимали на чувствительные стенки влагалища. Шепард продвигается вперёд в попытке углубить ощущения. Свободной рукой Тейн слегка придерживает её, прося не торопиться и немного поддразнивая. Ему хочется, чтобы ей было хорошо с ним. Язык дрелла коснулся клитора, вызвав ещё один стон капитана. Она шепчет что-то невнятное, произносит его имя, просит быть ближе.       Дрелл перехватывает её руки, фиксируя их над головой, на что Шепард немного противится, упирается взглядом в соблазнительно выпирающий из штанов орган. Её глаза горят желанием, будоражат, нежный шёпот сводит с ума.       — Тейн…       Одежды больше не сковывают тела влюблённых, как не сковывают страхи и сомнения. Они живут здесь и сейчас. Нежный поцелуй, переходящий в жаркую борьбу языков, ловит стон, дыхание разделяется на двоих. Член дрелла проникает в готовое для этого лоно очень легко, хотя у представителя его расы половой орган немного больше и Шепард всё же жмурится и ойкает с непривычки, несмотря на тщательные долгие ласки, но успокаивающе улыбается, — «всё в порядке». Этот этаж лишь для них двоих…оставляет всё происходящее в одном месте. Взаимные стоны разносятся по всей каюте, создавая пошлую музыку под ритмичное движение тел. Ладони Тейна скользят вверх, обхватывая талию Шепард и приподнимая корпус, от чего член чувствуется сильнее и напряжение внутри лишь сдавливает его. Мужчина целует её плечи, оглаживает ягодицы, прижимая её к себе ещё ближе. Жаннет выгибается, не сдерживая чувств и прижимается к нему грудью. Биение родного сердца совсем рядом, сердца, благодаря которому он слышит стук собственного. Её жизнь — его новый смысл, её стоны и шёпот его имени — его музыка, цвет её фиолетовых глаз — его космос, её дыхание — его дыхание.       Волны наслаждения, создаваемые их общими усилиями, томятся в телах и наконец находят выход: движения дрелла становятся быстрее. Упираясь членом в её лоно, он чувствует как стенки влагалища смыкаются вокруг органа, взрывающим ощущением сбивая с ритма. Тейн хрипло стонет, слегка прикусывает её губу в поцелуе, упивается ответной страстью и кончает.       Сплетённые телами, они до самого прибытия к Омеге-4 лежат в тишине, наслаждаясь обществом друг-друга.

***

      — Тейн…       —…Мм?       — Тейн.       Кажется он уснул? Дрелл открывает глаза, смотрит на женщину. Её лицо несколько задумчиво. Дрелл приподнимается с постели, любовно проводя по ткани рукой, скользит пальцами в сторону её бедра.       — Что такое?       — Мне нравится произносить твоё имя.       Тейн улыбается, быстрым поцелуем касается её губ.       — У тебя задумчивый вид. Что беспокоит тебя, Жаннет?       Дрелл выделяет обращение по имени особыми глубокими нотками, с удовольствием подмечая, как даже тон его голоса порождает в теле стойкого капитана мурашки. Шепард размыкает губы в начинании и терминал с инструментроном пиликают. Следом по каюте разносится голос СУЗИ:       — Капитан, к вам на канал настойчиво пытаются пробиться силы Альянса систем. Мне заблокировать сигнал?       — Нет, СУЗИ, сейчас выйду.       Недовольно вздохнув, Шепард вылезает из постели, нарочно медленно одеваясь на радость глазам Тейна, также небрежно накидывающего на себя одежду. Создаётся ощущение, что в мыслях друг-друга они всё ещё обнажены. Они вдвоём заходят в лифт и руки ассасина нажимают лишние кнопки, стопя механизм. Интеллект корабля всё понимает, не сразу выправляя «поломку», — поддаётся, замедляя работу. Дрелл прижимает тело коммандера к стене, жадно целуя, лаская языком её рот. Шепард гладит его гребень, сильнее надавливает, ухватывая его голову, заставив Тейна поддаться и открыть шею. Человеческий язычок скользит по чешуйкам, настойчиво надавливает на шейные складки. Тейн довольно урчит, кладёт руки на её талию, скользя к ягодицам, упирается коленом между её ног, заставляя их немного раздвинуться.       СУЗИ больше не может задерживать лифт, вернее может, но большая продолжительность отразится на датчиках, вызывая вопросы и кто-нибудь, тот же Руперт Гарднер, банально заинтересуется продолжительно горящей жёлтой панелью. Как ни в чём не бывало, Тейн и Шепард возникают на этаже и дрелл возвращается в свою каюту.       Капитан пропадает. Шепард, Жаннет, его сиха пропадает на «дипломатической» — с её слов, миссии. Она никого не взяла с собой, не слушала никаких доводов, собираясь. Пропала в один миг, ничего не объяснив даже ему. Дипломатическая миссия в системе батарианцев, отсутствие нормального продолжительного сигнала? Тейн никогда ещё не проводил столько времени вне каюты.       — Да что с ней станется? — Отмахивался пилот, почёсывая бороду, всё же не отказываясь попросить СУЗИ ещё раз проследить сигнал.       — Что там, СУЗИ?       — Капитан активна. Сигнал сильный, непродолжительный, системы костюма в норме.       — Да что с ней станется? — Повторяет Джокер, поднимаясь с места. — Её собственная смерть только разозлила, а тут всего лишь подышать вышла. СУЗИ, я отлить, управляй.       — Я приняла бы это и без уточнений, Джефф.       — Прости, детка, что я органическое существо со своими потребностями. Возьму бутылку для следующего раза, раз ты без меня не можешь.       Джокер покидает пост, по-дружески толкнув Тейна плечом. Дрелл занимает его место, просматривая записи с камер наблюдения, приближая картинки, остановив воспроизведение.       Команда не переживает об отсутствии капитана, занимаясь своими обычными делами и Тейн тоже старается следовать обычному распорядку дня. Он тренируется, участвует в спаррингах, ненавязчиво узнаёт пропадала ли капитан на каких-либо миссиях раньше, медитирует. Не пугается, когда СУЗИ заявляет о потере связи с Шепард. Ассасин просто отрешается от всех эмоций, впервые за долгое время понимая, что это не работает. Конечно он контролирует себя, он может справиться с этим, найти равновесие, только сознательно не позволяет себе этого.       Связи нет уже час, три, восемь, день, второй. Экипаж начинает волноваться, люди и инопланетяне покидают свои привычные места обитания, обеспокоенно переговариваясь друг с другом.

      — Джокер, «Нормандию» к ретранслятору, живо! Я на стремительно приближающийся к нему астероиде с лабораторией. Такая соринка точно попадёт тебе в глаз!

      Транслирует СУЗИ на весь корабль.       «Нормандия» трогается с места. Все как один бросаются к челночному отделу, на ходу хватаясь за пушки.       — Как только будем близко открываем и рвём башни! —  Радостно ревёт кроган-подросток, предвкушающе улыбаясь и обнимая дробовик.       — Нам просто нужно забрать её и валить! — Противится Касуми.       — Что-то не кажется мне, что лабораторию можно пустить по телепортационному каналу… — делится кварианка, задумываясь.       — О, нет, улавливаемая нами скорость в сочетании с достаточной массой способна вызвать хороший взрыв, — вставляет саларианец, прижимая пальцы к подбородку. — Возможно ли уничтожить ретранслятор?       — Док, вы думаете она собирается?.. — Миранда активирует инструментрон, сверяясь с числовыми данными.       — Шепард конечно совсем без башни. Это ещё меня психичкой называют.       Джек на пару с Самарой создают защитное поле на случай встреч с пулями.       — И…сейчас! — Командует Тейн, нажимая на рычаг и открывая отсек.       Он вместе с Гаррусом берёт на прицел наёмников, которых на удивление оказывается очень много на стремительно летящем к своей гибели астероиде.       — Ближе, Джокер! Нихера за ящиками не видно! — Кричит Заид, сжигая препятствия, которые возможно было сжечь.       Джейкоб поднимает и перекидывает ящики, из укрытия одного из которых появляется Шепард, выбегающая из маскировки. Миранда присоединяется к Джейкобу, плавно двигая предметы, выстраивая с помощью них лестницу, ведь спуститься ещё ниже «Нормандия» просто не может. Шепард хватается за кубы, поднимаясь и перепрыгивая по ним, словно героиня платформера, рискуя просто сорваться и не начать сначала. Благодаря дронам Тали, держащим защитное поле, капитана не сносит ветровым потоком.       Тейн делает знак Легиону и тот занимает его место, отстреливая наёмников. Тейн прыгает к краю спусковой площадки, скользя по поверхности и останавливается у самого края, ступнями упирается в выпирающий замок.       — Прыгай, Шепард!       Он протягивает руку, Шепард прыгает и тянущиеся за ней синим планеменем кубы резко рушатся вниз. Она отчаянно хватается за руку помощи, поднимается, спотыкаясь о замок запора, валится в крепко удерживающие её руки надёжного напарника. Они отступают и дверь в отсек закрывается, возвращая активацию собственных щитов и барьеров, которые если уж Коллекционерам оказались не по зубам, так и наёмникам тем более не справиться.       — Сваливаем из этой системы!       Из-за близости ретранслятора их побег кажется слегка неопрятным. Корабль дёргается, заставив экипаж схватиться кто за что может или припасть к полу, ища нужный вектор и проходит сквозь голубой пространственный коридор прежде чем система Бахака навсегда закрывает свои двери и исчезает со всех Галактических карт.       — Отлично!.. Джокер… — вполуслух хвалит капитан.       Её руки прекращают свою хватку, голова в бессилии клонится вниз.       — Давай сюда. Я помогу тебе, Криос.       Броня тяжела, немного покорёжена грязно тёмно-серыми бесформенными отпечатками от взрывов. Синяя панель визора работает с небольшим перебоем, иногда пропадая. Заид подходит с другой стороны, закидывает руку Шепард себе на плечо. Вместе они поднимаются к медотсеку, отдавая капитана на попечительство корабельного дока Чаквас.       — «Не стоит волноваться, не маленькая девочка» — злобно передразнивает Джек, почти сплёвывая в сторону оперативницы «Цербера». — Когда твоей сестрёнке понадобилась помощь, тебе и лапками перед Шепард махать не пришлось — как всё уже было сделано!       — Зато ты соплями уливалась, делая из себя великомученицу, в то время как из-за твоей безопасности гибли сотни детей. — Холодно парировала Миранда, накаляя обстановку.       — Может вы перейдёте в режим грязь, купальники и лесбийский секс?! — Вставил по связи Джокер с неудовольствием. — Слишком предсказуемо!.. Проявите уважение к капитану наконец!       — Успокойтесь и выпейте чай!       Рыжеволосая миловидная Келли Чамберс разлила напитки по чашкам. Это были первые масштабные командные «посиделки», когда даже «Церберовцы» прекратили косо поглядывать на инопланетную часть команды, присоединяясь к беспокойному чаепитию.       Мордин на правах специалиста присоединился к Чаквас. Испив чаши до капли, все понемногу разбрелись или скорее попрятались от назойливости мисс Чамберс. Тейн же остался, стойко терпя обращённые к нему попытки раскрытия души. Келли была милой девушкой, действительно чувствовавший чужое состояние, умеющей сопереживать и успокаивать. Она искренне волновалась за спасшую её из плена Коллекционеров капитана, но её стезёй были души, которые никак не хотели раскрываться, а не тела.       За медитацией Тейн не чувствовал времени. Церберовцы стойко игнорировали дрелла, понимая, что всё равно не смогут ничего добиться от ушедшего в себя инопланетянина. Руперт на манер Келли пытался играть роль заботливого дядюшки, да остался ни с чем, так и отправившись спать в каюты персонала.       О, Арашу, почему ему кажется, что это длится слишком долго?..

      «Её голос срывается, дыхание слишком сбивчивое, не может придти в норму. Она словно не видит ничего перед собой, не осознаёт, что я нахожусь рядом.»

      — Долгие сеансы солипсизма вредны для вашего здоровья.       Саларианец щурится, втягивает носом воздух.       — Проводили пункцию, — характерные отпечатки в области локтевого сгиба, а также запястных венах. Обнаружили следы воздействия запрещённых седативных средств на организм. Тело капитана также подвергали сильнодействующим веществам, усиливающим регенерацию, — синяки всё равно остались. Было очевидно хуже! Не понятно зачем, но она была нужна им живой.       — Она всё же была ранена.       Кулаки дрелла невольно сжимаются. Он заводит руки за спину, спецпляет их замком. Всё уже позади. Вдох. Счёт.       — Хорошая техника. — Одобрительно подмечает Мордин. — Попрошу ненадолго заменить меня. Ничего серьёзного. Доктору Чаквас не помешает пара лишних рук. Обрадую пожалуй команду и, о, кофе!       Профессор проходит на кухню, мыча себе под нос формулы вероятно обнаруженных в крови Шепард препаратов.       Дверь за Тейном закрывается. Свет в медотсеке приглушен, створки окон закрыты от любопытных глаз.       — Господин Криос. О, вы не против побыть с ней, пока я сбегаю за кофе? — Карин устало улыбается, переводя взгляд на капитана. — Не переживайте, всё в порядке, она спит. Мы вместе с доктором Мордином выяснили, что у коммандера до введения в организм успокаивающих средств был крайне высокий физический и эмоциональный пик. После вынужденного спада из-за введения седативных произошёл резкий подъём, — думаю вместе с доктором мы выясним почему это случилось, — но он был непродолжительным из-за присутствия в крови сонных веществ.       — «Непродолжительный»? Вы намекаете, что она могла уснуть в любой момент?       — Капитан, — Карин вздыхает, — крайне сильная личность, обожающая проверять способности своего тела, но против такого напора у организма не было шансов. Мы можем только радоваться, что случилось именно так как случилось.       Чаквас присоединяется к Мордину, забирая с собой один из датападов. Тейн переносит крутящийся стул к койке, где лежит капитан. Её дыхание спокойное, лицо расслабленно, кажется она действительно отдыхает после сумасшедшей гонки и борьбы за собственную жизнь. Тейн складывает руки в молитвенном жесте, благодаря Богов, за то что позволили Шепард остаться в этом мире.       — Эй, Тейн. — Голос Шепард отрывает его от молитв. Она открывает глаза, смотря будто бы даже не на него. — Я расскажу тебе о своей смерти. — В её зрачках мужчина видит всё словно наяву.

— Красные лампочки мигают по всему кораблю. «Тревога» вещает система. В зону нашего корабля кто-то вошёл, но мы невидимы. Я вскакиваю с постели, одеваюсь так быстро как могу. Шлемом довершают образ уже на мостике. Корабль рушится, его рвёт пополам. Куски обшивки обнажают дыру, ведущую в космос. Командую: — Всем спуститься в спасательные капсулы! «Нормандии» больше нет, тут нечего спасать. Перед лестницей в неестественной позе лежит мой помощник Прессли. У пульта корабля, отгородившись полем, сидит Джокер. Я злобно поворачиваю его, отнимаю от руля и насильно толкаю в сторону капсул. Новый смертоносный луч достигает корабля. Системы уже не работают, щит пропадает, а мои руки не могут поймать поручни. Я вылетаю за пределы фрегата. Не сразу замечаю, что клапан моего костюма повреждён, барахтаюсь в воздухе. Следом приходит паника. На фоне такой красивый свет, но я не любуюсь им: я умираю. Мне жарко, мне душно, мне страшно. Из груди рвётся хрип, который никто не услышит. Жар поражает мою кожу и больше я ничего не вижу и не чувствую.

      Дрелл берёт её за руку, обхватывает и сплетает пальцы, но капитан не откликается на его прикосновение.       — Теперь я убиваю триста тысяч живых существ одним махом и теряю лишь одну важную жизнь. Думаешь я жалею о них? Нет. Бахак должен был пропасть. Это время для отсрочки вторжения Жнецов.       Команда ещё не знала подробностей случившегося, но если это было правдой и Жнецы находились в системе, то игра стоила свеч. Тейн касается её щеки, пальцами ловя дорожки слёз. Он не порицает солёные капли, даёт женщине выпустить чувства, принимает эту её сторону даже если она не принимает её в себе.       — Я должна пойти. — Раздаётся сбоку её же голос.       Ассасин оборачивается, удивляясь смене обстановки. Быстро берёт себя в руки, вежливо кашляет в кулак.       — Что-то непонятно, Тейн?       Капитан выгибает бровь, окидывая его взглядом.       — И не только ему, раз на то пошло. — Вставляет Гаррус. — Капитан, вы уверены, что после случившегося стоит откликаться на звоночек Альянса и сдавать себя с потрохами?       — Может запиратствуешь? — Улыбаясь предлагает Джек.       Шепард вздыхает, несколько раздражённо колотит кончиками пальцев по столу.       — Альянс условился отпустить весь действующий персонал при добровольном получении меня. Мы перестрахуемся в любом случае, так что тем, кто не желает лететь прямиком на Землю, рекомендую собирать вещи. Уведомлять куда конкретно вы захотите направиться меня не нужно — не хотелось бы, чтобы они «случайно» подчерпнули эту информацию из моего мозга во время пыток.       — Пыток?! — Тали пошатнулась, ухватываясь за плечо Мордина, тут же сунувшего ей под фильтр ватку с нашатыркой.       — Это была шутка. — Подсказала СУЗИ.       — Частично. — Кивнул Джейкоб, невесело усмехаясь.       — Альянс точно выполнит свою часть уговора?       — Не узнаем пока не попробуем, Дженни, поэтому ваша преждевременная высадка вне зон Альянса будет лучшим выходом. Свяжитесь потом с вашим непосредственным начальством.       — Хорошо, капитан, спасибо.       — Что насчёт меня, кэп?       Джокер появляется на пороге комнаты совещаний, стараясь сильно не горбиться.       — Боюсь без пилота я не долечу. — Усмехается. — Вместе с доктором Чаквас свалите на меня, ведь по сути именно я была вашим работодателем.       — Что значит «свалите»? — возмущается Джокер вместе с Чаквас в один голос.       — Я не собираюсь подставлять вас, Карин, Джефф. К завтрашнему утру попрошу всех определиться с местом отбытия. Все те, кто уже определился, могут выйти на Омеге. Для меня было честью служить с вами. Свободны.       — Я ещё за «светила» не отсидел, — бурчит Заид, выходя из комнаты — и пожалуй не буду начинать.       Экипаж разбредается по своим местам. Тейн тоже покидает комнату, возвращаясь к себе в отсек. У него в мыслях не проскальзывает возможность оставить Шепард на растерзание Альянса. Уж точно не после случившегося в системе Бахак. Быть может службу в «Цербере» организация могла бы ещё и «проглотить», но за уничтожение целой системы их солдатом они должны были ответить. Учитывая сказанное Шепард и в один голос подтверждённое Гаррусом и Тали, мало кто верил в существование таких существ как «Жнецы». Видение одного из них воочию тоже мало кого удивило. Никто из состава не считал Шепард виноватой. За время самоубийственной миссии и подготовки к ней команда поняла, что Жнецы, как и Коллекционеры в общем-то, вовсе не сказка, которую капитан вытащила из своей головы.       Спустя некоторое время Шепард зашла к нему в отсек, захватив поднос с едой от Руперта.       — Сегодня абсолютно все предпочли попрятаться и вкушать пищу в одиночестве. — Коммандер хмыкает, проходя и ставя поднос на стол.       Хлебный батончик, тарелка ароматного горячего супа — вот и весь ужин. После стабильных закупок нормальных ингридиентов, еду от Руперта можно было наконец-то называть едой.       — Признаю: твои слова несколько озадачили.       Дрелл поднимается с места, встаёт напротив светящийся оружейной стойки. Шепард недовольно, нарочито громко вздыхает, пристраивается рядом.       — Альянс предложил добровольно вернуться. Я не желаю никого подставлять. Это… не сложно. Вам просто нужно сойти с корабля, закончив контракт и забыть всё это как страшный сон для вашего же блага.       — Забыть? — Мужчина горько усмехается своей идеальной памяти. Её слова звучат слишком двояко и резко.       — Я хочу спасти вас. — Исправляется Шепард. — Тейн, так будет лучше.       Её пальцы касаются его кожи, мягко проводя по чешуйкам, двигаясь по направлению щёчных складок. Она виновато улыбается одними лишь уголками губ. Дрелл оборачивается, пронзая капитана взглядом чёрных глаз, глубина которых так её завораживает. Шепард тянется к нему для поцелуя и Тейн дарует ей его, подталкивая её руками по направлению к панорамному окну, открывающему вид на ядро «Тантал».       — Я не оставлю тебя, Жаннет. — Шепчет он, жадно касаясь её губ, своей настойчивостью уверяя, что не отступится.       — Тебе придётся…ах!.. — он прикусывает кожу её шеи сразу же обласкивая место укуса языком. — Тейн… Комната допроса Альянса, ммм — руки дрелла ловко спускают ремни тёмно-синего комбинезона, пробираются под белую футболку, — не лучшее место для экскурсий по Земле.       Альянс не позволит потерять свою героиню, первой получившей звание СПЕКТРа, но батарианцы мстительны. Они уже имели зуб на капитана, да и вообще на большую часть человечества. Они вполне справедливо могли потребовать её смерти, а не удовлетворившись отказом выследить и устроить самосуд.       — Меня скорее волнуют батарианцы, сиха…— Признаётся Тейн, хмурясь. — Они будут требовать твоей смерти.       Шепард тянет руки вверх и Тейн освобождает её от уже ненужного элемента одежды.       — Своим последним желанием попрошу отпустить меня, выписав миллион кредитов на счёт. — смеется.       — Это было бы идеально. —  Ассасин тыкается носом в её щёку, ласкаясь. — Я выйду с тобой на Землю. — Шепчет он ей на ухо.       Ему в наслаждение видеть, как его голос действует на Шепард. Как она урчит от удовольствия, наслаждаясь и поддаваясь навстречу его прикосновениям.       — Нет, Тейн, ты выйдешь на Цитадели.       — Я не оставлю тебя.       — Остав…ах…ишь.       Он кусает её сосок сквозь ткань бюстгальтера. Быстро разбирается с застёжкой, обнажает грудь.       — СУЗИ, закрой дверь. — Просит Тейн, обращая краткий взгляд к консоли, где обычно возникал синий шарик искусственного интеллекта.       Зелёная панель замка сменяется красным цветом, минуя стадию желтизны.       — И окно затемни немного, на всякий случай. — подсказывает капитан. — А то вид на нас открывается замечательный.       Шепард тянет воротник плаща Тейна, смахивая его с плеч. Участь падения настигает и его жилет. Мягкие пальчики пробегаются по полосочкам, украшающим тело дрелла. Тёплый язычок касается шейных складок, очерчивает чёрные завитушки на теле.       Коммандер ногой обнимает бедро дрелла, привлекая к себе, чуть выгибает тело, чтобы почувствовать промежностью твёрдый от возбуждения член мужчины.       — Я могу быть рядом, а ты даже не узнаешь об этом. Альянс не поймает меня.       — Тейн, ты нужен Коляту, а я…не знаю насколько долгим будет моё отсутствие.       Мужчина целует её в шею, мокрой дорожкой спускаясь к низу её живота и освобождая ножки от брюк, оставив на обозрение лишь белые кружевные трусики.        — Ты играешь нечестно, сиха.       Он поднимается, перехватывает её руки, не давая коснуться себя. Свободной рукой отодвигает ткань белья, пальцами лаская клитор. Сильное тело дрелла буквально впечатывает женщину в стеклянную стену, сковывая движения.       — Месть слу…ох…чилась незамедлительно? Ммм…- срощенные средние и безымянные пальцы без труда проникают внутрь возбуждённого тела женщины.       Тейн держит крепко, не позволяя толком извернуться даже в надежде на поцелуй. Её попытки забавляют его. Шепард назло старается вести себя тише, но вырывающиеся тихие стоны осчастливливают его, порождая довольную ухмылку. Он не планировал продолжать пытку слишком долго, лишь ждал заветное:       — Возьми меня, Тейн.       Женщина делает усилие, прижимаясь к нему бёдрами, просяще трётся о выпирающий бугорок его штанов. Тейн приподнимает её и Шепард обхватывает ногами его спину. Сильные руки дрелла без труда удерживают её. Он спускает свои штаны и бельё, обнажая член и Шепард тут же подается вперёд. Мужчина сжимает её ягодицы, проникает в лоно и жарко терзает её губы, сплетая языки и впуская в глубь себя стоны.       Он немного замедляется, отстраняется, и вновь погружается в неё. Уже не так нежно, — резче, яростнее. Шепард тоненько пищит, в отместку царапая его спину, на что Тейн только весело усмехается. Он желает большего: он хочет слышать её, ощущать, касаться, целовать. Это не представляется ему пошлой страстью, он готов дарить ей всего себя в ответ. Его чувства отражают намного больше, чем это представляется кому-либо. Тейн слишком долго был мёртв, так мало жив, а судьба говорит «достаточно» так скоро, намереваясь разрушить связь. Знание скорой разлуки скребёт его душу, но голос Шепард как прежде держит его на поверхности, не позволяя тонуть. Она даёт жить здесь, сейчас и Тейн готов потеряться в этом «сейчас», пропасть в ней.       — Мхм… Тейн!..       Кажется ещё немного и он заблудится наяву. Пропадёт, почувствовав смысл в её поцелуях, узрев спасение в голосе и обвивающих его руках. Кожа Шепард мягкая и горячая. Тейн двигает бёдрами, входя и выходя, вновь скользя по влагалищному каналу, вызывая громкие полные наслаждения вскрики. Тейну нравилось открывать её такой жаждущей. Жаждущей его. Это будоражило, вызывало желание доводить женщину до такого состояния и дальше. Это было приятно…и в ней было тепло и приятно.       По телу Жаннет прошла судорога, повёдшая за собой особенно сильное сжатие мышц и члена внутри неё. Тейн немного грубо дёрнул её навстречу себе, губы нежно и просяще извинить за грубость поцелуем коснулись уголков её приоткрытого в сладком вздохе рта. Горячая сперма заполнила всё её лоно.       Прижимаясь друг к другу вспотевшими телами, они чувствовали полное единение. Не в последний раз, не в последний?..

***

      Команда разбегалась. Кто-то высадился ещё на Омеге, кто-то, как Тейн, проследовал до Цитадели. Видеть как пути напарников расходятся было больно даже несмотря на не столь долгое сотрудничество. Их связывало товарищество, пронесённое сквозь поле битвы, где без доверия было просто не выжить.       Их пальцы сплетаются в последний раз перед долгой разлукой. Столь продолжительной, словно пройдёт не шесть месяцев, а все десять лет.

«Ты нужен Коляту» — говорила она и это было правдой.

      Он был нужен сыну, а сын нуждался в отце. Тейну нужно было заслужить его прощение, столько всего рассказать, поведать о том, что он на самом деле чувствовал, не дать юному свету запутаться в липкой паутине жизни вновь. Тейн был счастлив данному шансу.        Спустя некоторое время дрелл понимает, что остаться на Цитадели было верным решением. Он…возвращается к обычной жизни вне контрактов, вне интриг и охоты, с удивлением принимая, что ему это просто не нужно. Бывший ассасин находит квартиру поближе к сыну, — не так, чтобы через дорогу, чтобы не смущать его права на личную жизнь, но и не столь далеко, чтобы не ставить расстояние причиной долгих разлук. Бывшее оружием тело не бросает тренировок. Тейн держит себя в форме и новая работа помогает ему сочетать все нужные элементы для нормального функционирования больного тела. Он устраивается инструктором по биотической гимнастике, одновременно ведя курсы по самозащите. Дрелл даже имеет доступ к симулятивной комнате! Появившись в комплексе, он привлекает достаточно большое внимание и новых посетительниц, желающих насладиться грациозными движениями нового учителя, лишний разочек сделать неправильное движение на занятиях, чтобы почувствовать прикосновения сильных мужских рук. Помимо основных клиенток — азари, с рождения имеющих биотические способности, своей персоной он также привлекает в комплекс человеческих женщин. Ему льстит повышенное внимание, но не более. Осмелевшие девы, не словив должного эффекта своими идеальными или специально неловкими изгибами, приглашают его на свидания и иногда следят за ним, однако Тейн вежливо отказывается и всегда умело скрывается в толпе. В остальном он живёт без происшествий.       — Я честный налогоплательщик. — Он смеётся и Колят улыбается в ответ.       Всё свободное время Тейн проводит с сыном, восполняя пробелы как в своей, так и в его жизни. Наполняя настоящее новыми общими воспоминаниями.       — Мы оба взялись за ум.       Колят ставит поднос с чашками на стол его собственной маленькой кухни. В маленькой вазочке лежат разноцветные конфетки.       «Мы» — Тейну приятно думать в таком ключе. Быть семьёй.       — У меня всё не было возможности толком поблагодарить офицера Бейли за помощь с новыми документами.       — Не нужно. Он сказал, что ему достаточно «спасибо».       — Вот как.       Бейли в своё время «напортачил» в воспитании собственного сына и отнёсся к семейным делам Тейна с пониманием. Тейн не знал всех подробностей его истории, но надеялся, что офицер в итоге смог получить шанс всё исправить. Наверное стоит всё же пригласить его выпить в бар как-нибудь.       Иногда у Тейна складывалось впечатление, что офицер СБЦ пытался отыграть ситуацию используя Колята. Он заботился о нём, называл «сынком» даже при Тейне. Невольно Криос испытывал укольчик ревности, однако внешне этого никак не проявлялось. В конце концов этот мужчина заботился абсолютно о всех своих сотрудниках, да и главное было, что он хорошо относился к Коляту. Тейн мог не волноваться за сына, пока тот находился в надёжных руках Бейли.       Работа в СБЦ была их связывающей с Колятом ниточкой, — способом поддержать разговор. Сквозь призму отработки на благо общества Колят мог познавать мир как он есть. Порой жестокий, несправедливый, но настоящий. Болтовня коллег, жалобы гражданских, шаги через тысячи бумаг. Знание через чьё-то правосудие, способность ступить, но не увязнуть, делала Колята самим собой. Тейн желал именно этого для него и безумно гордился тем, что Колят не сбивался с заложенного пути.       — Я разбирал документы в архивах — поднимал старые записи по просьбам коллег и среди старых пожелтевших от времени бумаг, так и не перенесённых на электронные носители, нашёл книгу.       Колят поднимается с места, отходит в комнату и возвращается уже с небольшой книжкой в руках. Он кажется немного взволнованным, от чего-то начинает оправдываться:        — Офицер отдал её мне… Её перенесли в электронный вид! Он сказал, что её уже не хватятся, я не…       — В работе с СБЦ есть свои плюсы. — Добродушно хмыкает Тейн. — Тебе не нужно передо мной оправдываться, Колят. Я верю тебе.       Криос младший благодарно кивает, отодвигает понемногу остывающий чай в сторону, раскрывает книгу. Тейн делает пару глотков мягкого на вкус напитка, языком ощущая примесь разных фруктов, и тоже отставляет чашку в сторону.       — Эта книга заинтересовала меня. В ней описана наша религия. Правда я уже заметил, что тут не хватает некоторых деталей, о которых ты некогда упоминал…       Тейн с удивлением смотрит на сына. Неужто он действительно заинтересовался их родной историей, религией их Богов? Это знание выстраивает новую ступень между ними.       Колят помнит и использует полученные от него знания. Он никогда не игнорировал его рассказы. Он выбрал это сам. В глазах Колята действительно горит огонёк заинтересованности.       — …поэтому я подумал, что ты сумеешь помочь мне дополнить её. — Колят немного смущённо улыбается.       Тейн придвигается поближе, заглядывая в книгу.       — С огромной радостью.

***

      Первый серьёзный приступ настигает его на работе. На это нет причин, — Тейн движется как обычно: плавно, грациозно, завораживающе. Он спокоен, собран, сосредоточен. В его груди что-то сжимается, по телу проходит судорога, мерзким чувством отбиваясь от стенок организма. Дрелл сгибается пополам, хватается за грудь, невольно сильнее сдавливая и усиливая это ощущение. Его тошнит, но организм вместо освобождения желудка словно хочет вытолкнуть его лёгкие через рот. Тейн заходится диким, сводящим с ума кашлем, перед глазами словно пролетают мушки. Кашель не позволяет нормально вдохнуть, вернувшись к счёту, дабы прекратить это. Он закрывает рот ладонью и звук проникает сквозь пальцы.       «Считай» — приказывает себе Тейн, обретя способность думать.       Он считает, понемногу выравнивая дыхание и вновь видя мир нормальными цветами. Склонившись над ним стоит азари — его коллега. Она обеспокоенно смотрит на него, настойчиво вталкивает кислородный баллончик ему в руки.       — Возьмите, Таннор, пожалуйста.       Поступление кислорода всё ещё ощущается несколько тяжелым чувством. Тейн рассеянно кивает, поднося маску к лицу и с наслаждением ощущая прилив энергии. Он проверяет себя, делая глубокий вдох, на что тело реагирует неудовлетворительно, но дрелл не играет на риск, возвращаясь к прежнему типу дыхания.       — Благодарю вас. — Тейн поднимается, оправляя одежду и благодарно улыбается азари.       — По вам и не скажешь, что вы чем-то больны. — Женщина улыбается в ответ, окидывая Тейна прямым оценивающим его состояние взглядом.       — Пустяки.       Он неопределённо пожимает плечами, возвращая баллончик.       — Купите себе такой же. Вроде помогает.       Азари протирает его платком и убирает в набедренную сумку.       Кепраль работает немного иначе, чем просто дыхательная недостаточность, хотя суть самой болезни, что у людей, что у азари и прочих рас схожа. К несчастью светила ханарских наук ещё не смогли придумать как уберечь организм своих союзников от развития синдрома. Оксигенация не могла дать долгосрочного эффекта, устойчивость к антибиотикам осложняла лечение, долгий простой организма вёл к ухудшению состояния также как и чрезмерная нагрузка. Впрочем от последнего больные дреллы не страдали — угасали раньше, чем теряли возможность к активным движениям.       — У вас нехватка кислорода, Анит?       — Не, просто нравится ощущение этого прилива. Как наркотик, только легальный.       Они тихо смеются. Азари предлагает пройтись и, быть может, посидеть в кафе. Тейн не против познакомиться с коллегой поближе. Сегодня занятий больше не планировалось.       — Дочь моя в наёмницы подалась. — Доверительно ведает женщина. — Ей там пулю в грудь засадили, пробили лёгкое. Хрен знает, как выжила, — сосуды повредили, но очевидно вовремя сумели оказать помощь: вставили трубки, нарастили поверх ткань и ничего. Пока восстанавливалась не могла некоторое время без этой штуки дышать нормально. — Анит хлопает ладонью по бедренной сумке. — А как восстановилась, — ингалятор бросила и убежала туда снова. Папка ей не указ, что же.       Тейн понимающе качает головой. Хех, он наткнулся на отца с похожей судьбой.       — А что же мать? — Интересуется дрелл, но азари лишь машет рукой.       — Такой же была, — наёмницей. Мы обе были. Чистокровные…может от того такие больные на голову, но я остепенилась, а Ириш нет. Так и погибла, оставив меня и подхлестнув своим примером дочь к авантюрам.       Дрелл делает знак, подзывая официантку, и заказывает пиво.       — За мой счёт.       — Ну, а у вас, Таннор, есть семья, дети?       Невольная улыбка трогает губы мужчины, когда слыша «семья», он думает о Шепард и Коляте.       — У меня есть семья. Я их очень люблю.

***

      У дреллов абсолютная память. На сухой Рахане помнить расположение водоёмов, иных ресурсов и путей к ним было крайне важно. Особенно когда планета стала истощаться. Тейн провёл всё своё детство на Кахье и ему не было нужды использовать сведения, некогда полученные от отца с матерью. Он точно помнит, как в шесть лет родители передали его в руки ханаров, помнил, что именно творило его тело в двенадцать, как душа существовала отдельно, будучи на своём месте. Тейн любил это в себе, принимал как и вся его раса принимала самих себя. Ни один дрелл не смог бы существовать с грузом собственной вины и мук.       Идеальная память принималась даром, в котором можно было сокрыться и никогда не покидать родную планету, всегда быть со своими близкими. Дреллы двигались вместе с ними, говорили, шевеля губами наяву, дышали одним воздухом, играли по старым правилам.       Колят не волнует отца воспоминания. Он как никто другой понимает, что значит синдром Кепраля и как он взаимодействует вместе с солипсизмом. И всё же Тейн позволяет себе погружаться в глубины, чтобы порадовать сына тем, чего тот не мог знать. Он хотел помочь ему восполнить пробелы в книге, рассказать настоящую историю, рассказать об Ирике.

      …Абсолютно любой внешний побудитель способен спровоцировать мощный возврат в памяти дрелла…

      Усиленный контроль над собой позволял Тейну всегда возвращаться, прерывать чёткие картинки прошлого. Он понимал и осознавал окружающий его мир, вырывался из блужданий по своей памяти порой также внезапно, как входил. Сегодня его тело подвело его, — вывело из мира прошлого через удушающий приступ. «Он слабее прочих» — подмечает Тейн, но Колята это нисколечко не убеждает. Колят знает всё, а Тейн не скрывает. Не делает упор, боясь, что это окажется жалостью, двигающей сына к общению с ним, что это будет не его собственный выбор.       Кислородная маска совершенно бесполезна в его случае. Бесполезна, потому что ему тяжело совершить вдох. Тейн вкушает живительную энергию лишь по крупицам, в момент приступа просто не имея возможности собрать большего, боясь, что из-за сбитого дыхания ошибётся и усилит боль, ухудшит своё состояние.       Счёт. Тейн не забывает. Всё случилось из-за воспоминания, — он слишком надолго проник в прошлое, ожил в уже ушедшем времени. Тейн достаёт из сумки баллончик, исправно и порционно дышит. Колят облегчённо вздыхает, но в его глазах мелькает недоверие к этой штуке. У него было время изучить Кепраль подробнее. Он напуган.       — Лучше? — Со слабой надеждой спрашивает Криос-младший, касаясь плеча Тейна рукой.       — Терпимо. —  Уклончиво отвечает Тейн. Он предпочитает не врать.       Колят хмурится, всё понимает.       — Я читал, что сухой воздух может облегчить твоё самочувствие. — Дрелл активирует инструмент и открывает карту космоса, перебирает пальцами колонки планет. — Может выберем подходящую и слетаем отдохнуть? Что скажешь?       — О, намечает отпуск? — Тейн с энтузиазмом активирует свой собственный и перелистывает доступные варианты.       — Может Декууна? Элкоры не отходят от традиций, предпочитая более увлажнённую часть планеты, но и среди них есть те, кто не покидает засушливых «несезонных» мест. — Колят качает головой. — Хотя традиции сильнее их жажды выгоды, навряд ли они как-то используют покинутую столицу.Но вот Войя! Там есть очень популярный туристический центр, хотя это в общем сам по себе один большой комплекс.       — Хм, я тоже подумаю об этом. Когда тебе предоставят отпуск?       — Это скорее небольшие выходные, чем полноценный отгул. Я закреплён за офицером Бейли, а его, кажется, ожидает повышение из-за чего он будет очень занят и не сможет некоторое время уделять мне должное внимание. Он пока не придумал, кому можно меня передать, поэтому подумал, что на это время стоит дать мне отдохнуть. А я…хочу воспользоваться этим временем и провести его с тобой.       — Хорошо. Как определишься с датой дай знать. Рассмотрю к этому времени все доступные варианты.

***

      Тейн часто проверяет почту, по нескольку раз обновляет страницы. От Шепард нет абсолютно никаких вестей. Она не ответила ни на одно его сообщение и лишь в новостях часто упоминают о том, что сейчас происходит с капитаном. Мнения по поводу солдата Альянса разнятся: люди в основном выказывают поддержку, пусть и не в полной мере осознавая случившееся в системе; инопланетяне испытывают более широкий спектр эмоций — азари недовольную холодность, кварианцы немое одобрение, саларианцы безразличие, турианцы ненависть. Некогда взявших власть в свои руки людей недолюбливают даже после вновь собранного Совета рас и всё же народное волнение не поворачивается ни в какую из сторон конкретно. Радует, что Альянс не сделал упор на «Цербере», дополнительно не взволновав общественность более реальной обывательной проблемой. С этим замечательно справлялась несравненная Калисса Бинт Синан аль-Джилани, но Тейн принимал её выступления как развлекательные шоу.       Некоторое время спустя Тейн навещает Колята на работе. Бейли приветственно кивает дреллу, проводит стилусом по датападу.       — Разрешение на отпуск. — комментирует человек. — Как у вас, дела налаживаются?       Офицер выглядит уставшим и изо всех сил изображает заинтересованность. Тейн игнорирует это, не принимая на свой счёт. Он вежлив и дружелюбен:       — Замечательно. Хотим отдохнуть. Вам бы тоже не помешало, офицер.       — На том свете очевидно наотдыхаюсь… — безрадостно отмахивается Бейли. — Вроде повышают, а мороки становится только больше. И ведь не на кого эту рутину свалить — это всё моё родное.

» «Сегодняшние заголовки»

На связи Айрис Данниген. Срочные новости! »

— звук нажатия на кнопки, очевидно на экранах должна была быть картинка, но сейчас рядом с Тейном и Бейли было только радио. —

 

«Представители от расы батарианцев нарушили договор, касающийся дела Бахака и непосредственно заключённой под стражу до проведения официальных финальных слушаний бывшего коммандера Шепард»

      «Они добрались до неё!» — С ужасом подумал Тейн. Внутри всё похолодело.       Бейли подкрутил звук, сделав его помощнее, чтобы уж точно ничего не пропустить сквозь эти вечные треньканья звонков и голоса работников.

      «На заключённую под стражу было совершено покушение. Личность нападавшего батарианца и нынешний статус бывшего капитана Альянса не подтверждены. Более подробная информация будет освящена в программе «Двадцатичасовых новостей с Азадом Картером». Напоминаем, что… »

      — Чёртовы батарианцы! — Не сдержавшись, Бейли бьёт по столу кулаком.       — Бейли, есть ли какая-нибудь возможность связаться с Шепард?       Тейну нужно на Землю сейчас же. Он порывается отправить ей быстрое письмо, активирует инструментрон, но наверняка раз уж его прошлые остались без ответа, то и оно пропадёт, не пройдя проверки. Но он должен хотя бы попытаться.       — Только через официальный запрос, Таннор. — Человек вздыхает, кончики пальцев нервно колотят по клавиатуре. — После этого вообще не уверен, что что-то получится, но я попробую использовать лазейки, может что-то с уточняющими документами проверну. Я напишу вам, если будет результат.       — Буду очень благодарен вам, офицер.       Тейн уже знает, что сказать Коляту. Скорее всего в пределах Альянса получить информацию будет проще, может ему посчастливится узнать более точный адрес и он наконец получит ответ. Это маловероятно, он знает, но Тейн не может не надеяться.       Колят приносит коробки с документами и размещает их на столе офицера. Бейли подталкивает ему планшет.       — Распишись в своём отдыхе, сынок.        Колят с Тейном возвращаются домой. Этот день пролетел сквозь его тело стремительной новостной пулей, призванной убить его сердце. Колят рассказывает, что выбрал славное местечке для полёта — Нью-Мексико. Воздух пустыни будет приниматься больным организмом Тейна легче. Идея о посещении Земли не спонтанна, — Колят слышал новости.       У него замечательный сын.       Тейн не тревожил разум и душу Колята воспоминаниями о другой женщине. Это получалось до смеха случайно: вот он записывает видео, где обращается к ней как «сиха», не замечает, что Колят уже вошёл в его квартиру:       » — Пааааааап! — Колят складывает руки на груди, весело усмехаясь, и Тейн вздрагивает от неожиданности. Ему немного неловко от того, что он не услышал его шагов. Обычно он сам был настолько тих, что Колят порой пугался его появлений. Он смеётся, и Колят заливается в ответ, качая головой»; он смеет смягчиться голосом, говоря о ней совершенно что-то нейтральное, и Колят делает вид, что не замечает этого. Ему нет нужды заставлять отца жить прошлым. Если в сердце его нынче не живёт одна лишь месть и пустота, стоит ли ему винить человеческую женщину за место в его жизни, за наполненность души?       Отец и сын обнимаются на прощание, перед уходом забронировав билеты и заполнив нужные электронные строфы. Тейн спешит домой, — в восемь часов дело о нарушении договора Альянса с представителями батарианцев будет освещаться более подробно.

***

      — Точка лазерного прицела дрожит на его черепе. Весенний ветер пахнет пряностями. Сквозь оптику вижу её глаза, у них цвет заката.       Она смотрит прямо на меня, но не может увидеть. Её фигура закрывает жертву, но она не знает каково это — жертвовать собой ради других. Её не учили этому и тем не менее она становится между мной — убийцей — и жертвой. Её губы гневно движутся «как смеешь ты?»       Я просыпаюсь тогда впервые. Свет её глаз пробуждает меня и я хватаюсь за эту теплоту, хочу видеть больше, чувствовать, как их цвет прознает меня, хочу сгорать в её объятьях. Я не могу отпустить её даже когда её тело покидает земную оболочку, я не могу отпустить свою любовь. Мой смысл существования теряется и я нахожу его вновь только в мести. Я сознательно иду на свою гибель, снова и снова. Чужая кровь омывает мои руки, достигает локтей, поднимается до сердца, — я тону в грехах, которые сам взял на душу. Я впускаю их, открыв рот в немом крике.       — Она была особенной… — Шепард понимающе улыбается, склоняет голову на бок, мило прикрывает глазки.       Глаза у людей странные — непривычно маленькие, большей частью белые, с точным кружком разных цветов и чёрным в самой середине. В них сосредоточено так много чувств и люди так просто читаются благодаря им. На Земле ходит пословица, что глаза — зеркало души. Ловя взгляд сидящей перед ним женщины Тейн соглашается с этим высказыванием. В её глазах он видит отражение целой Вселенной.       Люди мягкие и тёплые. Тейн впервые ощущает это, когда его руки с Шепард неловко сплетаются в пальцах. Капитан хихикает, умудряясь сделать по-своему, — его пальцы срощены, а её раздельны, наверное женщине не слишком удобно, но она всё равно счастливо улыбается. Тейну нравится держать её за руки. Касаясь её он словно сам обретает тело. Пустой и чёрный космос, где профессиональный убийца неприкаянно блуждал все десять лет, вновь наполняется звёздами, являет удивительной красоты планеты. Он просыпается, сердце ускоряет свой вялый ритм в её присутствии. Он хочет жить.       Он просыпается под стук чужого, прижатого к обнажённой груди сердца, ощущает кожей её горячее, как солнце пустыни, дыхание. Этот жар приятен коже также, как приятен жёлтый рассыпчатый песок, мелкими песчинками массирующий покрытое чешуёй тело. Солнце пустыни, которую они хотели посетить вместе, ласкает кожу. Оно светится золотом.       Тейн пропускает маленькие песчинки между пальцами, как пропускал между ними прядки её волос, которые она для удобства чаще собирала в хвост. Она распускала их и они роскошными волнами рассыпались по её плечам. То, как внезапно налетающий ветер толкает песок, скатывает его в одну большую песчаную волну, напоминает Тейну об этом. Он улыбается. Это было красиво.       Колят нашёл их земляка — дрелла, открывшего им такое развлечение как сэндбординг. На Кахье не было пустынь, зато воды было более чем достаточно, многие дреллы развлекали себя рассечением мокрых волн на досках, так что суть им стала понятна сразу. Проворачивать подобное с песком оказалось даже веселее! Они вместе с Колятом забрались на самый высокий песочный холм, чтобы вместе погоняться — кто быстрее достигнет низа и не упадёт к тому же?       — Ну что, погоняемся на тачках?!       Немного риска, всего чуть-чуть, и адреналин ещё никому не мешал. За дополнительные кредиты Колят с Тейном носятся по пустыне, держась за трос, прицепленный к аэрокару. Их конечной остановкой становится специально созданное для туристов «кочевое» поселение, не лишенное технологических изысков. Несмотря на постановку и игру на публику, Колят приходит в полный восторг и Тейн полностью разделяет это чувство с сыном.       Они провожают день, расслабленно сидя на тёплом песке. Солнце прячет свои лучи за горизонтом, очищает небо и ласкает тонкими короткими линиями его синеву, смешиваясь с ней и придавая ему фиолетовый оттенок. Цвет её глаз. Тейн счастливо улыбается представшему пред ним цвету. Атмосфера Кахье почти всегда была заполнена облаками, несущими за собой дождь. Лишь самые длинные лучи солнца достигали обитателей планеты, стабильно являя удивительно-прекрасный, но всё повторяющийся красный закат. Сколь редко такое явление для Земли он не знает, он просто радуется, потому что это цвет глаз его сихи, вновь показавшей ему мир. Когда первый закат его жизни погас, думал ли он, что когда-нибудь сможет увидеть его по-новому?       Стрёкот насекомых стихает. По песку, поигрывая клешнями, медленно и лениво ползёт скорпион. Он сторонится отдыхающих дреллов, движется ориентируясь на колебания почвы. Он ловит сверчка, собравшегося снова запеть свою песнь, но успевшего лишь коротко тренькнуть. Клешни скорпиона разрывают маленькое существо, челюсти-хелицеры трепят покровы его тела. Это мелочь, но мужчина всё равно расскажет об этом в своём следующем сообщении для Шепард. Он напишет тоже самое и в письме. В самом обычном, легкорвущемся и податливо складывающемся листочке. Тейн вместе с Колятом видели симпатичные открытки с крупными кричащими буквами и с видом на достопримечательности, видели даже стилизованные под старину изображения, — их ещё не отреставрированную версию. Люди всегда считали, что в бумажных письмах есть своё очарование, особенно усилившееся сейчас, когда легко и просто можно набрать пару строк на галоклавиатурах, явить свой лик через видео, просто записать голос. Шепард относилась к книгам неоднозначно, но текстура и запах бумажных страниц нравились ей. Она стащила парочку с вечеринки у Хока.       Быть может хоть эти послания достигнут её? Тейн попытается. Он расскажет ей обо всех мелочах, о том, как скучает, как любит её, как ему жаль, что её сейчас нет рядом.

***

      Возвращение на Цитадель было не самым радужным — разница воздуха ощутилась очень остро. Тейн не забыл о дыхании, — его тело само сделало это. Насытившись живительным воздухом пустыни, Тейн дышал полной грудью, не чувствуя боли, имея силы смеяться в полный голос, но оставив простые чудеса позади, его тело пронзила боль. Дрелл замер в испуге, уже понимая, что сейчас его охватит безумный кашель. «Считай» — заставляет он себя и чувство удушения понемногу отступает. Не нужно волновать Колята, не нужно поддаваться панике.       Они возвращаются домой. Они привезли из путешествия столько ненужной всячины! Тут и большое количество открыток, и медальоны, и форменные шарики, пакетики с песком, внутри пространства которых находилась своя собственная искуственная пустыня, соломенные классные шляпы! Колят достаёт магнитики ручной работы, сделанные из камешков и прикрепляет к поверхности холодильника. Тейн достаёт магнитную рамку и прилепливает её рядышком. Из груди рвётся кашель. Пальцы сжимаются и он невольно ухватывается за края только приложенного к стенке холодильника изделия, тянет его, отрывая от поверхности. Его тело не чувствует возможности схватить ещё что-нибудь, — ему жалко рамку и жалко магнитики. Вдруг он испортит их вид, если позволит себе найти здесь опору? Тейн нелепо хватается за самого себя. Тело слабеет, он не слышит своего голоса, - только кашель, эхо звука отдаётся кряхтением. Голова пульсирует, — больно. Непонятно, что болит сильнее — грудная клетка от сдавливающей её боли или место удара головы об холодильник?       Верно…я больше не в пустыне. Не чувствую сил дышать полной грудью. Я не могу больше свободно развести руки в стороны, дабы объять весь мир. Не могу свободно и радостно смеяться, щурясь от света солнца.       Он приходит в себя лёжа на диване. Колят перенёс его тело. На месте ушиба ткань, перекрещенная пластырями. Наверное он ударился сильнее, чем думает.       Колят сидит напротив него, склонив и подперев голову руками, чуть раскачивается вперёд-назад. Он бормочет себе под нос молитвы и отрывки историй, которые ему рассказывал Тейн, параллельно обзывая его упрямым идиотом. Мужчина только улыбается и вновь закрывает глаза. Он счастлив ни смотря ни на что.       — Тебе нужен хороший медицинский уход. — Произносит Колят негромко.       — Я в п…       — Отец, пожалуйста! — Колят вскакивает с места, он раздражён, испуган. Он в отчаянии. — Там врачи! В больницу Гуэрта специализированные настраиваемые палаты. Да они могут подстроиться под атмосферу Ирунэ(1), если в пациентах будет находиться волус!       Тейн вздыхает, складывает руки на груди. К чему ему эта больница? Отсрочка? Колят конечно же прав, там есть всё, чтобы он смог…получить ещё немного времени для счастья?.. Его сын волнуется о нём. Это горько и приятно одновременно.       — Ты…прав, Колят. Я отправлюсь в больницу.

***

      Когда-то у Тейна не было причин жить. Он был готов умереть ещё при заказе на Дантиус, эгоистично забыв обо всём, что его связывало с миром, даже о Коляте. Он впервые испугался смерти вновь проснувшись и увидев космос в глазах героини Галактики, от которого по глупости чуть не отказался.       За огромным панорамным окном кипит жизнь, а его собственная неумолимо угасает. Колят часто навещает его и так забавно, что дрелл даже мечтать не смел, что когда-нибудь снова сможет быть счастливым, что станет отцом своему сыну вновь. Жизнь дала ему шанс исправить произошедшее перед самым своим концом, и Тейн благодарен этому. Перед смертью человеческая женщина позволила его сердцу биться быстрее.       Это проклятье, которое я возжелал сам. Я ищу её лик в бесчисленных блужданиях по коридорам своей памяти. Я потерялся в ней и был пропащ все эти полгода, разделившие нас. Мой разум не может её забыть, я не могу этого сделать. Вновь и вновь я возвращаюсь в её каюту, чувствую её холодные и нежные пальцы на своём сжатом кулаке. Что для людей значат полгода?       Известия с Земли волнуют его. От Шепард по-прежнему нет вестей. Абсолютно никаких, связь теряется полностью и если он мог надеяться на что-то раньше, то что делать сейчас?!..       Руки изящно порхают в воздухе. Не бесцельно, — перед ним противник. Он невидим для других, но всё же существует. Тейну нельзя терять форму, он профессионал в конце концов. Шаги стихают, люди и инопланетяне расходятся, остаётся лишь большая часть персонала, но среди прочих движений Тейн слышит что-то знакомое. То, каким звуком отдаются её шаги. Движения капитана всегда уверенные, твёрдые. Никто не может уличить её в нерешительности — если она медлит, значит так надо. Мужчина не доверяет своему слуху, это слишком идеально, чтобы быть правдой. Тейн оборачивается и сталкивается с её взглядом. Внутри её глаз целый космос. Шепард держит взгляд, не прерывает контакт, губы чуть подрагивают, словно она силится что-то сказать, но не находит слов. Тейн испытывает острое желание обнять её — она выжила! Но он подавляет в себе это чувство. Смеет ли он коснуться её спустя столько времени? Шепард приближается к нему осторожными шагами, становится ближе положенного, проникает в зону комфорта.       — Тейн…       В её голосе он слышит те самые нежные нотки. Что-то слишком личное и живое для того чтобы всё это было лишь очередным возвращением, случившимся благодаря его несчастной идеальной памяти. — Я думала, что никогда больше тебя не увижу.       Она улыбается, склоняет голову к нему на встречу и Тейн делает тоже самое, — их лбы соприкасаются. Её волосы отросли с последней встречи, нынче распущены и хорошо уложены, приятно пахнут. Рука женщины скользит по его груди, не давая коснуться себя в ответ. Тейн подмечает восьмиобразную повязку, обвивающую ладонь, — она поранилась. Вероятно когда покидала Землю.       — Пустяки. — Шепард хихикает и Тейн верит ей, улыбается в ответ.       Она как всегда очаровательна.       — Я писал тебе, Сиха. — он позволяет себе назвать её так вслух, чувствует вкус слова. Она не переставала быть его ангелом, его яростной валькирией ни на минуту. — Похоже ничего не пропустили.       Жаннет грустно качает головой, подтверждая его слова. Но ведь последнее сообщение она получила, именно поэтому она здесь, верно же? Или…её приход связан с недавно поступившим сюда солдатом Альянса?       Состояние прибывшего было, мягко говоря, плачевным. Всё его тело — словно один большой синяк, а биотические импланты, кажется, тоже пробило — тело человека беспорядочно отсвечивало синим. Вид помех напоминал старую модель L2, — только они были настолько нерегулируемыми. Их побочные эффекты по-разному отражались на людях, неся за собой отнюдь не маленький список неприятных состояний, но для самых стойких и везучих их ценность была вне всяких сомнений выше прочих вариантов, что ставила людей-биотиков на одну ступень с азари. Солдата экстренно направили в хирургию, а после переместили в палату, откуда тот активно намеревался выбраться и, хоть в чём мать родила, пойти на встречу с его капитаном.       — Почему ты здесь? — Спрашивает Тейн напрямую. Кажется его голос в сочетании с усилившейся из-за болезни хрипотцой звучит грубо.       Шепард обращает на это внимание, задумчиво сводит брови и молчит, будто бы пытаясь вникнуть в суть вопроса. Тейн поджимает губы, виня себя в непонятном даже для него чувстве ревности, накрывающим его какой-то неправильной волной неприятных ощущений.       — Я навещаю, хм, друга. Кайден Аленко. Он защитил меня и был ранен.       Всё сходилось. Капитаном солдата была женщина, стоящая перед ним. Биотик жаждал увидеть его сиху. Этот мужчина звал её, надеялся, что она придёт, ждал. Он спас её, подставляясь под удар очевидно огромной силы. Спас не из солдатских побуждений, им двигали чувства. Шепард должна была понимать это.       «Друг». Она усмехнулась. Кто этот человек для неё на самом деле? Тейна не должна волновать личная жизнь Шепард. Прошло слишком много времени, а жизнь так скоротечна для того, чтобы тратить всё своё время на умирающего дрелла. Он не может не удостовериться до конца.       — Человек-биотик? — От собственного копящегося внутри возмущения не спасает даже его хвалёная холодная сдержанность. Тейн кашляет, не удержав чувств, не сумев сдержать себя, но старательно пытается дышать и вести счёт, не даёт этому перейти в серьёзный приступ.       Шепард обеспокоенно смотрит на него, кажется в её глазах испуг.

О, Арашу, как же он глупо себя ведёт!

      — Да, это он. — Отвечает она тихо и печально, прежде чем перейти на более нейтральный тон.       Она неправильно понимает его, отстраняется, опускает голову, но быстро спохватывается, вновь держит взгляд. Огни её космоса потухают для него, она мягко улыбается, не стараясь больше тревожить его душу. Тейн должен это исправить, всё объяснить.       — Мы беседовали. — Признаётся дрелл, хотя беседой то было назвать трудно. Работники попросили его о помощи придержать рвущегося уйти человека, пока они вводили успокоительное. Наверное из-за модели его имплантов, заменить которые на более «нормальные» было всё равно нереально, организм странно среагировал на наркоз. Седативное средство было не слишком сильным, потому как на деле на него всё ещё действовали прошлые пары, однако этого хватило, чтобы мужчина хотя бы перестал рваться. — Он надеялся, что его навестит женщина.       Брови Шепард ползут вверх, на лице отражается постепенное понимание ситуации и его чувств.       — Я чего-то не знаю про вас двоих? — Наконец заканчивает Тейн.       Коммандер подозрительно смотрит в сторону зоны палат - «‎ что он там наговорил? », отворачивается и делает пару шагов по направлению к ним. Она морщит нос и недовольно кривит губы. Кажется его подозрения обижают её.       — Мы… — Жаннет обращает на Тейна краткий взгляд, её улыбка холодна. Она немного ниже его ростом, но умудряется преподать себя так, что будто бы смотрит на него с высока. Она капитан, возвышающийся над всеми своими подчинёнными, какими бы огромными они не были — были близки. Ещё тогда, — на первой «Нормандии».       — И расстались, как я понимаю.       Словно стянутое верёвками тело освобождается, когда Шепард, обернувшись, кивает. Она выглядит немного раздражённой, ей неприятна эта тема. В её глазах не загорается никакого личного тёплого огонька, когда речь заходит о Аленко, тон её голоса нисколько не теплеет, идёт нейтральной волной.       Они были близки, мужчина-биотик всё ещё испытывает к ней чувства, защищает, Шепард приходит сюда именно поэтому, но реагирует на состояние своего напарника слишком сухо. Между ними случилось что-то действительно странное, раз чувство любви переросло себя в безразличие. Но… то не было безразличием, не было ненавистью, не было ничем.        Ревность на время не позволила Тейну мыслить здраво. Он обидел её своими глупыми подозрениями и должен был сделать хоть что-то, чтобы искупить вину.       — Я присмотрю за ним на случай если твои враги захотят закончить начатое. — Обещает он не придумав ничего лучше и примирительно улыбаясь. — Позволь мне — просит он — сделать это последнее…       Шепард недовольно хмыкает, резко сближается с ним, прерывая словесный поток поцелуем. Ей всё равно, что он болтает, ей всё равно на какого-то там человека, ждущего и надеющегося словить её взгляд, она пришла к нему и жаждет лишь его. Тейн целует её в ответ, обхватывает нежную ладошку, располагает у себя на груди прямо в области сердца. Оно колотится как сумасшедшее и Шепард чувствует это, чуть сжимает пальцы.       — Последние воспоминания обо мне будут не самыми лучшими, — шепчет Тейн, прекращая поцелуй. Ему нужно дышать. — Синдром Кепраля…жесток.       — Тейн?       — Да, сиха?       — Сделай одолжение: помолчи.       Дрелл хрипло смеётся и звук отдаётся тяжестью в его груди, порождает кашель. Он не столь продолжителен, но Шепард снова пугается, отстраняется, боясь, что спровоцировала это своими неосторожными действиями. Женщина нежно касается его рук, вновь становясь к нему ближе, но действует уже не так настойчиво, старается не давить, не хочет стать причиной следующего приступа.       — Тейн…       — Ммм?       — Мне нравится произносить твоё имя. — коммандер улыбается, прячет лицо у него на груди. — Я словно оживаю. — Признаётся она тихо вздохнув.       Мужчина склоняет голову, целует её макушку, немного отстраняется, чтобы поцеловать кожу её щёк, обласкать губами нос, быстро и дразняще коснуться мягких губ.       — Давай побудем вместе? Совсем наедине...       — О, капитан Шепард!       Из медблока в медицинской форме выбегает азари. Она машет планшетом и подбегает к ним, словно не замечая, насколько её персона здесь лишняя. Тейн и Шепард недовольно расцепляют руки.       — Капитан, мэм! — Тараторит азари. — Простите, что не сразу уведомила, так забегалась, так забегалась! — В чувствах она даже извиняюще кланяется — Ваш напарник находится в самой первой палате слева! Он уже в сознании. Пройдёмте?       — Да, идём.       Шепард кивает Тейну, скрывается за дверями.       «Я словно оживаю» — произносит она и её слова находят отклик в его душе. Счастье наполняет тело Тейна. Его сиха рядом, рядом с ним. Она разделяет его чувства. Он всё же баловень судьбы. Ещё вчера Тейн мечтал успеть сказать ей «прощай», а сегодня наслаждается мягкостью её губ, пробует на вкус её помаду. Это вишня.       Как только её фигурка возникает в дверях, Тейн увлекает её за собой в зону отдыха. Сейчас неприёмное время, но капитан может это игнорировать и Тейн пользуется ситуацией. Народу не так много, но ему всё равно даже если на них будут с интересом пялиться.       — Моя сердечно-сосудистая система — говорит он с грустью — несколько с…       Женщина ухватывается за его лицо двумя руками, тянет на себя, заставляя губы столкнуться. Она не слушает его и правильно делает. Его сильные руки обвивают её талию, прижимают к себе. Звуки поцелуев звучат слишком пошло, их губы ненасытны.       — Я смотрю — вдох, он прикрывает глаза, наслаждаясь чувством счастья от вновь свершённых прикосновений губ —… ты хочешь наверстать упущенное.       — Да что ты там постоянно болтаешь?..       Жаннет улыбается, настойчиво беря дело в свои руки. Её губы мокрые, специально издают причмокивающие звуки, смущающие случайных очевидцев. Тейн смеётся, прижимает её руки к своим щекам, целует костяшки пальцев. Её глаза сияют счастьем. Его собственная вселенная внутри неё.       — Я так скучала по тебе, Тейн. — Шепчет она, утыкаясь носом ему в шею.       «Тейн». Очень мягко выдыхает его имя. Губами тихонько касается складок, поднимается поцелуями к щеке, улыбается.       — Я тоже скучал, сиха.       Дрелл поддаётся ей навстречу, приподнимает её лицо пальцами, всматривается в вселенную внутри её глаз. Он целует её, обволакивая губы теплом, крепко сжимает тело, оглаживает её бёдра руками. Слишком много чувств, слишком мало сил, так мало времени. Это взрыв внутри него. Так много любви, что хочется плакать. Любовь и счастье. Тейн закрывает глаза, прислушивается к ощущениям биение её сердца, оглаживает контуры её лица, ловит пальцами нечаянные слезинки.       — Сиха?       Шепард прижимается к его лицу щекой, улыбается сквозь падающую с глаз воду.       — Прости. Слишком много чувств.       Их очень много. Это пытка. Сладкая пытка, которую хочется продолжать вновь и вновь. Её глаза полны счастья, это слёзы счастья. Он видит в ней целый мир, она видит мир в нём.       — Я люблю тебя, Тейн.       Её признание проникает вглубь него. Он касается её влажных солёных губ и его прикосновение отзывается в женском теле ответными касаниями. Он прижимается к нему, тихо роняя слёзы счастья от встречи.       Никуда он больше её не отпустит. Не хочет и никогда не захочет. Он будет с ней до конца и после него. За дальним-дальним морем, где любимые никогда не расстаются.

***

      

— Я блять коммандер Шепард…ты вдруг забыл!...

      Ему больно улыбаться, но уголки губ сами ползут вверх. Это так на неё похоже. Непонятно, что её злит, но ходить вокруг да около она не намеревается. Все повторяется, картинка плывёт перед глазами.       

***

      Тейн не слышит голоса, но понимает всё, что говорит ему ханар. Тейн не помнит никаких ханаров в больнице на момент нападения и некоторое время после него. Он не мог сказать точнее, он умер.       — Я…? — Язык плохо слушается его, кажется он даже ничего не произносит. Слышит своё собственное рокотание, своейственное языку его расы.       Тейн смотрит наверх — потолок куполообразный, красивый, круг очерчивается белым цветом, потолок очень высокий, по крыше каплями тарабанит дождь. На Цитадели не было и не могло быть дождя. Тейн приподнимает руку, чувствуя небольшую слабость и неприятно налетевшее покалывание.       — Всё в порядке. Всё уже в порядке.       Пикающий звук раздаётся слева, прозрачная капсула, окружавшая и хранившая тепло, раскрывается. Человек тёмного цвета кожи лучезарно улыбается ему, приподнимает с помощью рычагов его постель.       — Я…       Язык его не слушается, наверное всё дело в этой дурацкой кислородное маске. Человек что-то нажимает на панелях, которых не видно полностью из-за корпуса капсулы, располагающейся над ним подобно зонту. Ханар активно и быстро люминесцирует:       — Этот зовётся Иннаав. Добро пожаловать на Кахье, Тейн Криос.