Самый близкий

– Как это произошло? – тихо произнёс Лоуренс. Его голова покоилась на плече Теда, тот обнимал его рукой и мерно дышал в макушку. – М-м? О чём ты? – чуть сонно спросил Таддеуш. – О твоих синяках и ссадинах. Ты никогда раньше ни с кем не дрался так. Что случилось? Альфа замялся, даже сдвинулся чуть в сторону. Попробовал перевести тему, но Лоуренс оказался настойчив, и Теду пришлось сдаться. – Это странная история… – нервно усмехнулся Таддеуш. – Я сам до конца не понимаю, как это произошло. Тая словно какая-то муха укусила… – Тая? Ты подрался с Тайлером?! – удивлённо воскликнул омега, приподнявшись на локте. – Он же твой лучший друг! – Похоже, больше нет, – со вздохом ответил Тед. Ему совсем не хотелось посвящать папу в подробности случившегося, тем более что гордиться своей ролью в той ситуации он точно не мог. К тому же, воспоминания о Флоренсе будили странное чувство беспокойства в груди, будто он что-то забыл или не сделал. Таддеуш поразмыслил над способом и ракурсом подачи всей этой информации и выдал: – Тайлеру показалось, что я увел у него омегу. – А это не так? – осторожно уточнил Лоуренс. – Нет! Там всё запутано, говорю же. Да и мы были в не очень-то вменяемом состоянии. Если честно, я все эти дни пускался во все тяжкие, пока Тай не настучал мне по голове и этим случайно не вставил мои мозги на место. Можно сказать, вручил мне эдакий прощальный подарок. – Да ладно тебе, уже через несколько дней помиритесь, в первый раз, что ли, - фыркнул Лоуренс. – Не, пап, ничего не выйдет. И давай не будем об этом, хорошо? Мне надо ещё всё самому переварить. Омега взглянул на него и не стал больше настаивать, подумав, что уж ему-то самому точно надо многое «переварить». Он откинулся обратно на подушку и поглубже зарылся в одеяло. В теле ощущалась приятная усталость и сытая удовлетворенность. Мозг явно не был настроен на серьёзные операции. Увидев, что папа расслабился и вряд ли будет продолжать расспросы, Тед улёгся так, чтобы быть максимально близко, чувствовать тепло и запах, слышать дыхание. Он коснулся папиного лба губами, обнял и, не удержавшись, пробежался пальцами от плеча до бедра, на котором и упокоил руку. Засыпая, Таддеуш вспоминал, как проводил ночи в родительской кровати, будучи маленьким. Теперь он снова мог обнимать и целовать папу перед сном, не боясь быть непонятым или понятым неверно, теперь всё было правильно.

***

Таддеуш проснулся от того, что солнце яростно било в лицо, широким потоком вливаясь сквозь незанавешенное окно. Похоже, стоял уже почти полдень. Издалека доносились звуки кипящей городской жизни. Альфа широко потянулся, скользнул рукой по постели и вздрогнул: место рядом с ним было пустым и холодным. Сон как рукой сняло. Тед резко откинул одеяло, вскочил на ноги и молниеносно натянул на себя джинсы. В голове билось только: «Нет-нет-нет, он не мог так поступить. Только не снова!». Он бросился в комнату Лоуренса, на ходу надевая футболку. Там тоже оказалось пусто, кровать аккуратно заправлена, нигде ни одной лишней вещи, всё на своих местах. Но так было всегда, поэтому, альфа, не теряя надежды, заглянул в ванную, вышел в коридор. Сердце яростно билось в груди, не желая успокаиваться. Таддеуш не замечал, что беспрестанно кусает губы, отчего покрывшиеся корочками ранки вновь закровоточили. Он стоял посреди коридора, сжав кулаки. Квартира казалась совершенно пустой. Таддеуш ощутил знакомую боль и отчаяние, в груди разрасталась обида. Но вдруг отдалённый звук привлёк его внимание. Он шёл со стороны кухни, и юный альфа бросился туда с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь. Загнанно дыша, словно пробежал огромное расстояние, Таддеуш замер на пороге. Омега был там. Вытирал вымытые тарелки, ставил их на полку. По кухне разливался приятный запах свежесваренного кофе, обжаренных колбасок и яичницы. Тед смотрел на всё это и не мог отделаться от ощущения сна, иллюзии, словно стоило сделать один шаг, и идеалистичная картинка треснет и распадётся на тысячи кусочков. Лоуренс повернулся к альфе, и нежная улыбка расцвела на его губах. – Тедди, ты наконец-то проснулся, соня, – омега шагнул к сыну, и тот едва заметно вздрогнул. – Ну, чего ты там застыл? Завтрак уже готов. Я как раз собирался тебя будить. Таддеуш в один широкий шаг преодолел разделявшее их расстояние и сгрёб Лоуренса в крепкие объятия. Омега охнул, но в следующий момент тихо фыркнул и потёрся лицом о широкую грудь сына. – Раздавишь, великан, – чуть насмешливо пробормотал он. – Доброе утро, – прошептал Таддеуш на выдохе, немного ослабив хватку, но всё ещё не решаясь выпустить Лоуренса из рук. Только почувствовав тепло его тела и исходящий от него запах, Тед немного успокоился. Не сбежал. Здесь, с ним. Не отталкивает. Лоуренс изящно высвободился, улыбаясь, чмокнул Таддеуша в губы и отошёл к плите, бросив через плечо: – Садись скорее за стол, надо позавтракать, пока всё не остыло. Тед скользнул взглядом по изгибам его тела, вырисовывающимся под тонкой тканью шёлкового халата и воспоминания о свершившемся прошлой ночью накрыли его с головой. Он вновь потянулся к омеге, обнял его со спины, заскользил руками по бокам, потянул полы халата вверх и накрыл ладонями обнажившиеся бёдра. – Тед, ну что ты делаешь! – проворчал Лоуренс, когда яичница упала с лопатки обратно на сковороду. Альфа не слушал его, повёл носом по волосам, вниз к уху, легонько прикусил его, двинулся к шее. Лоуренс опёрся руками о столешницу и откинул голову назад. Ощущать его расслабленную податливость было непривычно для Таддеуша, но до невозможности приятно. Сердце пело и ликовало, радостно танцуя в груди. Внутри разгоралось какое-то запредельное счастье. Страшно поверить, что всё это происходит с ними на самом деле, но невозможно не верить, когда держишь в руках то, о чём давно мечтал. Таддеуш резко развернул Лоуренса к себе и вовлёк в несдержанный, голодный поцелуй. Омега ответил с жаром, отчего Тед почувствовал, что вновь, как и вчера, начинает терять голову. – Тедди, ну подожди, – задыхаясь, проговорил Лоуренс, оторвавшись от его губ. – Что же ты такой нетерпеливый сегодня? Может, всё-таки поешь? – Позже, – Тед плотоядно улыбнулся, вглядываясь в раскрасневшееся лицо, обрамлённое мягкими, распушившимися прядями. Разве когда-нибудь он был терпелив? Да и можно ли быть сколь-нибудь терпеливым рядом с этим потрясающим существом, которое хочется схватить и не выпускать из кровати, ласкать, любить бесконечно. Ни один омега никогда не сравнится для него с Лоуренсом. Никто не сможет разжечь в нём такой огонь. Как они жили без этого раньше: без смешанного, одного на двоих дыхания, без жадных обжигающих поцелуев, без возможности соприкасаться телами друг с другом, сплетаться, становиться единым целым? Таддеуш не знал. Не представлял теперь, как жить иначе. Они никогда не смогут вернуться назад, к тому, что было, даже если захотят и приложат к тому все усилия. Оба понимали это, но понимали по-разному.

***

К концу выходных лишь одна вещь беспокоила Таддеуша. Это не касалось Тайлера и Фло, ситуация с ними ушла на дальний план, он даже не вспоминал о них до утра понедельника. Теда тревожило совсем иное, и он не знал, как к этому подобраться и всё прояснить. Понимал, что необходимо быть достаточно твёрдым и категоричным, чтобы добиться своего, но боялся, что папа уйдёт от ответа и замкнётся. Начиналась рабочая неделя, и медлить дальше было уже нельзя. – Пап, ты тут? – спросил альфа, заглянув в комнату родителя. – Я в гардеробной! – раздался приглушённый голос Лоуренса, и следом послышался грохот и сдержанные ругательства. – Ты в порядке? – обеспокоенно проговорил Тед, заглядывая к нему. Лоуренс потирал ушибленное плечо, стоя босыми ногами в обувном хаосе. – Да. На улице так тепло, решил вот летнюю обувь и одежду поближе перенести, но потянул не за ту коробку, – пожаловался он с лёгкой улыбкой на губах. Таддеуш помогал ему разложить вещи по местам, вполуха слушая что-то о прогнозе погоды и вглядываясь в жизнерадостное лицо омеги. Он давно не видел папу таким беззаботным, как в эти выходные. Тот часто улыбался, шутил, подтрунивал над ним, будто и не было всех тех сложностей, ссор и разногласий, которые им пришлось преодолеть. Не хотелось портить ему настроение, но Таддеуш не мог пустить это на самотёк. – Па, – он замялся, не зная, как бы помягче начать, – ты сегодня увидишься с этим своим стар… начальником, мистером Элиотом, кажется? Лоуренс ожидаемо вздрогнул и замер. – Почему ты спрашиваешь? – осторожно спросил он. Юный альфа придвинулся к нему вплотную и, не желая больше юлить, открыто и безапелляционно выдал: – Расстанься с ним. – Что? – выдохнул Лоуренс дрогнувшим голосом. – Я хочу, чтобы ты с ним расстался, – чётко проговаривая каждое слово, сказал Таддеуш и сжал руки омеги в своих ладонях. Лоуренс не смог выдержать прямого взгляда альфы, его глаза заметались, щёки вспыхнули, он склонил голову, часто задышал, попробовал отстраниться, но Тед не позволил. – Это так сложно для тебя? Ты что-то чувствуешь к нему, – хмуро спросил Таддеуш, пытаясь заглянуть в лицо сконфуженного Лоуренса. – Нет… я… знаешь, всё не так просто, – промямлил омега. – Он может уволить тебя, если ты откажешься продолжать с ним отношения? – озвучил Таддеуш внезапно родившееся в голове предположение. Ему вдруг захотелось, чтобы это оказалось правдой; тогда выходило, что папа не по своей воле сошёлся с этим стариком, тот принудил его. Да-да, всё вставало на свои места. Ну конечно, папа не мог добровольно на это пойти, не с таким старым уродом. «Ну же, скажи это! Скажи, чтобы я мог со спокойной совестью пойти и набить ему морду!» – плясал в висках отчаянный крик. – Тедди, – осторожно начал Лоуренс и аккуратно высвободил руки, – эта ситуация не совсем такая, как ты думаешь и уж точно она не имеет ничего общего с тем, что ты себе навоображал. Отношения с Ричардом выгодны мне. Благодаря этому я смог поступить в колледж. Таддеуш нахмурился ещё больше. Понимание скользило где-то на границе разума, но он отгонял его в надежде, что эта мысль ошибочна. Лоуренс отвернулся к висящим на вешалке вещам, порылся во внутреннем кармане своего рабочего пиджака и выудил оттуда белую пластиковую карточку. Глаза Теда расширились, он протяжно выдохнул, перевёл тяжёлый взгляд на виноватое лицо родителя. – Я временно зарегистрирован за Ричардом, – тихо сказал Лоуренс, вертя карточку в пальцах. – Вы обручены?! – прорычал Таддеуш. – И когда ты собирался мне сказать? Когда временная регистрация переросла бы в постоянную?! Типа: «Познакомься, Тедди, это твой новый отец», так?! – Прекрати, Тед, не кипятись, – покачал головой Лоуренс. – Вот поэтому я и не сказал тебе ничего, когда решился на это. Ты всегда так остро реагируешь… – А как ещё я должен реагировать?! Я думал, то, что произошло между нами, что-то значит для тебя, что теперь всё изменится, но ты, похоже, просто приятно провёл время и уже готов снова запрыгнуть в койку к этому козлу! – Хватит! – как никогда жёстко рявкнул Лоуренс, с силой помассировал пальцами виски и продолжил: – Если ты не умеришь свою запредельную ревность, лучше прекратить всё здесь и сейчас, иначе у нас ничего не выйдет. Повисла пауза. Лоуренс отвернулся, запихивая злосчастную карточку в рабочий портфель. Таддеуш переступил с ноги на ногу, осторожно тронул омегу за плечо. – А ты хотел бы? – очень тихо спросил Тед. – Хотел бы, чтобы у нас что-то получилось? – Эти два дня, – произнёс Лоуренс после недолгой заминки, – были замечательными. Я очень давно не чувствовал себя таким… свободным и… счастливым. Но ты всё испортил, – он повернулся и окатил сына злым и расстроенным взглядом. – Никогда не слушаешь меня, не даёшь объясниться, только напираешь, обвиняешь, не желая ничего понимать, довольствуясь своими собственными догадками и умозаключениями, которые чаще всего в корне ошибочны. – Я просто не хочу делить тебя с кем-то другим, – глухо проговорил Таддеуш. – Я не могу. Мне делается паршиво от одной мысли о том, что тебя может обнимать кто-то другой. Всё перед глазами темнеет, я перестаю соображать, что творю. Я люблю тебя. Так сильно люблю, что выгораю изнутри, если не имею возможности разделить с тобой этот огонь. Звучит, наверное, слишком пафосно, да? – хмыкнул альфа и потёр ладонью затылок. – Самую малость, – слабо улыбнулся Лоуренс. Они вновь немного помолчали. Омега присел на пуфик, упёр локти в колени и нервно взъерошил волосы. – Я живой человек, Тед, – сказал он сухо. – Да, представь себе, мне нужен секс. Естественно, тебя в качестве партнёра я рассматривать не мог… даже когда понял, что мои чувства к тебе переросли из родительских в нечто совсем иное. Я давил это в себе и хотел забыться в чужих руках. Ричард оказался весьма кстати, хотя поначалу я совсем не собирался заводить с ним никаких отношений. Он предложил фиктивную временную регистрацию, которая ни к чему меня не обяжет и позволит мне поступить в колледж, я взвесил все «за» и «против» и согласился. Впоследствии, мы начали более тесно общаться и в конечном счёте стали любовниками. Таддеуш что-то раздражённо буркнул, но Лоуренс жестом заставил его замолчать. – Я знаю, что тебе неприятно это слышать, но раз уж начали, давай проясним всё раз и навсегда. У меня нет никаких серьёзных намерений в отношении Ричарда, я не собираюсь за него замуж. Регистрация будет аннулирована, как только я закончу обучение. Если бы я не получил высшее образование, меня бы уволили, и даже заступничество Рика как моего непосредственного начальника мне бы не помогло. Я не хотел посвящать тебя в это, потому что это мои заботы и моя личная жизнь, к тому же, я не раз видел, что любое упоминание о том, что у меня может быть мужчина, приводит тебя в бешенство. Лоуренс умолк, посмотрел на наручные часы и поднялся на ноги. – Мне надоели твои капризы, Тед. Считаешь себя взрослым мужчиной? Думаешь, что сможешь позаботиться обо мне? Хочешь быть со мной в качестве моего альфы? Так веди себя соответственно! Докажи, что серьёзен, дай мне почувствовать твою силу, надёжность, терпение – эти качества я в особенности ценю в альфах. Лоуренс снял с вешалки костюм и стал переодеваться прямо перед Таддеушем, нисколько не смущаясь его присутствия. – Я переведу отношения с Ричардом в исключительно деловое русло, – сказал омега, поправляя галстук и глядя на отражение Теда в зеркале. – Тебе не нужно об этом беспокоиться. Надеюсь, ты понимаешь, что полностью прекратить с ним общение я не смогу, но максимально его ограничить у меня получится, – он уже вышел в прихожую, а поражённо молчавший Таддеуш следовал за ним как на привязи. – И, Тед, я серьёзно отношусь к тому, что взросло между нами, не смей думать, что это не так. Мне пора, – Лоуренс чмокнул альфу в приоткрытые губы и добавил на пороге: – Будь добр сегодня посетить школу, если не хочешь окончательно вылететь. Дверь за ним закрылась, а Таддеуш так и стоял на месте, удивленно хлопая глазами и дыша через раз. Что это было? Откуда эта непоколебимая сила, властная твёрдость, спокойная уверенность? В детстве Тед смотрел на папу и видел всё это в нём, но в последние годы усталость и стресс сделали Лоуренса более ранимым и нерешительным. Сейчас же Таддеуш вновь взглянул на родителя как прежде: с восхищением, уважением и обожанием, готовый склониться перед его авторитетом и поверить каждому его слову. И наконец он услышал всё, прямо и без утаек, всё что хотел узнать и о чём не решался спросить. За осознанием произошедшего пришла волна искристого счастья, которая затопила его с головой. Таддеуш закрыл лицо ладонями и рассмеялся, не в силах сдержать эмоций.

***

«Что это было?!» – вопрошал сам себя Лоуренс, судорожно пытаясь воткнуть ключ зажигания и завести машину. Как ему это удалось? Он сам с трудом понимал, что произошло. Его будто подменили. Или нет, напротив, он словно проснулся, сбросил липкие объятия затянувшегося морока. Если бы только ему удалось овладеть собой раньше, смог бы он остановить всё это, пока не стало слишком поздно? Но сделанного не вернуть, не отменить, нельзя отмотать время назад. Можно только двигаться вперёд, опираясь на собственные ошибки. Решение принято, сворачивать Лоуренс не собирался. И врать себе у него намерения не было. Он сказал Таддеушу правду: произошедшее дало ему возможность вновь почувствовать себя живым и ощутить прилив счастья. Теперь Лоуренс хотел попробовать пройти дальше по этой извилистой тропинке под руку с тем, кого любит. И в этом путешествии нет места кому-то третьему. Посторонний человек сулил опасность разоблачения, а значит необходимо отсечь этот лишний элемент во избежание беды. Разговор с Ричардом вышел тяжёлым. Впрочем, вряд ли стоило ожидать иного. Закатное солнце заливало кабинет тёплыми оранжевыми лучами и смягчало резкие черты лица мужчины, сидящего в кресле, придавая ему совершенно растерянный вид. – Я не понимаю, – произнёс Ричард подавленно. – Возможно, я действительно был излишне навязчивым на прошлой неделе, но исключительно из беспокойства о тебе. Я признаю, что мог перегнуть палку с этим и влез со своими советами, куда меня не просили. Я не думал, что ты так остро это воспримешь. – Нет, Рик, это здесь ни при чём, – устало вздохнул Лоуренс. Они ходили кругами. Омеге не хотелось вдаваться в подробности и выдумывать оправдания. Он надеялся, что удастся разрешить эту ситуацию без особых проблем. В конце концов, отношения с Ричардом не выходили за пределы небольшой интрижки. Лоуренсу нравился этот альфа, они хорошо проводили время вместе, и секс можно назвать отличным, но в остальном, ничего такого, за что стоило бы держаться. О признании в любви со стороны альфы Лоуренс предпочитал не думать. Это могло быть сказано просто под влиянием момента. – Тогда в чём? – прервал его размышления Ричард. – Ты можешь объяснить? В чём моя ошибка? – Никаких ошибок, Ричард, всё было прекрасно… – Всё было прекрасно, но ты уходишь! – жёстко оборвал его альфа, резко поднявшись на ноги. – Так не бывает, Лоуренс. Если ты не хочешь меня обидеть, то не трудись, я предпочитаю правду. Просто объясни мне своё решение. Неужели я о многом прошу? Я хочу знать, на будущее. Вдруг я вновь решусь закрутить роман на старости лет, – невесело хмыкнул Ричард. – Все люди разные, Рик, не стоит опыт со мной переносить на новые отношения. Я полюбил другого. Такое объяснение тебя устроит? – За неделю? За одну чёртову неделю?! – взвился Ричард. – Ты смеёшься надо мной?! Он отошёл к своему рабочему столу, собрал разложенные на нём бумаги в стопку, выровнял её, стал нервно перекладывать отдельные листы из стороны в сторону, замер на мгновение и вдруг с глухим рычанием смахнул всё на пол. – Я встретил другого альфу, с которым готов попробовать построить что-то… настоящее, – осторожно проговорил Лоуренс. – Я не люблю тебя, Ричард, никогда не любил. Альфа опёрся руками о стол, сипяще протяжно выдохнул сквозь зубы. – Мне было хорошо с тобой, – продолжил Лоуренс спокойным голосом, – это правда. Но я не воспринимал нашу связь серьёзно. Мне нравилось общаться с тобой, просто проводить время вместе, а всё остальное стало приятным дополнением. Теперь мне это больше не нужно. Я не хочу обманывать ни тебя, ни того, с кем собираюсь идти дальше. – Он оформит тебе регистрацию? – хрипло спросил Ричард, не глядя на него. – Я не знаю, – тихо ответил Лоуренс. – Я даже не знаю, как далеко это может зайти. Ричард хмуро посмотрел на него. Прошёлся по кабинету и рухнул в кресло напротив Лоуренса. – Ты не знаешь… – вздохнул альфа. – Ты готов уйти к тому, кто не даёт тебе никаких гарантий. – Рик… – Я не могу этого допустить, – твёрдо проговорил альфа. – Не нужно, Рик. Давай уже покончим с этим. – Я не собираюсь тебя удерживать, Лори, но я хочу, чтобы ты мог спокойно продолжить обучение и не потерял тех социальных бонусов, которые даёт регистрация. Пусть всё будет так, как мы обсуждали изначально: без каких бы то ни было обязательств с твоей стороны. – Не думаю, что могу и дальше позволить себе злоупотреблять твоей добротой, – покачал головой омега. – Я просто хочу позаботиться о тебе. Позволь мне эту малость. Как только твой альфа определится с… – он неопределённо взмахнул рукой, – с серьёзностью чувств к тебе и предложит регистрацию, я тут же аннулирую свою. У тебя не будет с этим никаких проблем, даю слово. Лоуренс помолчал, обдумывая его слова. Неприятно кольнуло осознание того, что он в тайне рассчитывал на подобный исход. Горечь затопила его. Когда он успел стать таким ублюдком, способным беззастенчиво пользоваться людьми ради собственной выгоды? Ричард не заслуживал такого обращения с собой. Ричард был прекрасным человеком, таким альфой, о котором можно только мечтать. Встреться он на пути Лоуренса несколько лет назад, кто знает, как бы всё обернулось. Наверняка, в отличие от Феликса, Ричард стерпел бы все бунтарские выходки Таддеуша и нашёл бы к нему подход. Воспоминание о Феликсе отдалось в душе неясной болью. Лоуренс понимал, что отвратительно поступил тогда, и сейчас с Ричардом всё повторялось. Вселенная посылала ему таких хороших мужчин, готовых на всё ради него, а он сам отказывался от них, сам лишал себя шанса на спокойную, сытую, вполне счастливую жизнь. И ради чего? Греховной и преступной связи с собственным сыном? Лоуренса замутило. Тварь. Какая же он мерзкая тварь. Нет, он не заслуживает счастья. Делая больно другим людям, своего счастья не построишь. Но на поверхности лежало иное. Лоуренс хотел домой. Скорее, к Таддеушу, утонуть в его объятиях, вновь ощутить его запах, почувствовать прилив радости и забыть обо всём. Это было сродни наркотической зависимости. – Хорошо, Рик, я согласен, – сухо произнёс омега и, поднявшись на ноги, двинулся к выходу из кабинета. Уже на пороге Ричард окликнул его. – Он моложе меня, верно? – спросил альфа удручённо, глядя в сторону на почти догоревший закат. Лоуренс не нашёлся, что ответить. Вновь объяснять, что всё это не имеет значения и дело совсем в другом, у него уже не было сил. – Доброй ночи, мистер Элиот, – проговорил Лоуренс, приоткрыв дверь и увидев, что секретарь Ричарда ещё не ушёл.

***

Таддеуш изменился за последние пару недель. Начиная с того вечера, как Лоуренс сказал, что порвал с Ричардом, Тед будто окончательно сбросил свой колючий панцирь. Спокойный, весёлый, внимательный – он не переставал радовать Лоуренса, став внезапно практически идеальным сыном… и мужем. Он решил проблемы в школе, быстро наверстав упущенное и договорившись о пересдачах важных контрольных, начал активно готовиться к выпускным экзаменам, определился с несколькими высшими учебными заведениями, в которые собирался попробовать поступить. Лоуренс мог только удивляться этому нежданно проснувшемуся рвению. При этом часто по возвращении с работы уставшего Лоуренса ждал готовый ужин и тёплая ванна, а после – отличный секс. – И как тебя только на всё хватает? – выдохнул омега, откидываясь на подушки. Таддеуш пожал плечами, укрывая его, а потом вдруг широко улыбнулся и сказал: – Всё потому, что я молод, горяч и безумно влюблён, – и после поцелуя добавил: – В самого прекрасного омегу на свете. – Смотри, я ведь привыкну и буду требовать того же, даже когда ты будешь работать, и, возможно, когда тебя уже перестанет спасать переизбыток юношеской энергии, – со смешком ответил Лоуренс, обнимая его. – А разве я против? Я готов заботиться о тебе и любить тебя каждый день, на протяжении всей нашей жизни, – очень серьёзно проговорил Таддеуш. Лоуренс тихо фыркнул, но спорить не стал. Ему самому хотелось, чтобы время остановилось для них, чтобы этот момент абсолютного счастья остался с ними навсегда. Он всеми силами старался удерживать себя от размышлений и самокопаний. Не сейчас. Ещё хотя бы день. Разве он не заслужил чего-то прекрасного для себя, хоть ненадолго? И Лоуренсу почти удалось убедить себя, что у них с Тедом может всё получиться, если они всего-то будут вести себя благоразумно и всё выходящее за рамки родственных отношений сохранят за закрытыми дверями своей квартиры. Но каждодневный самообман не приводит ни к чему хорошему. Поначалу Лоуренс стал замечать, что от улыбки болят щёки, и его это немного раздражало, а внутри постепенно поселилась пустота, которая ширилась с каждым днём, и неистребимое чувство усталости, против которой ничего не помогало. Заботливые действия Таддеуша начали казаться излишне навязчивыми и уже не радовали так, как прежде. Надо было на что-то переключиться, занять себя чем-то, что выходило за рамки каждодневной рутины. Неожиданный звонок от старого знакомого из числа подопечных Вилли пришёлся как нельзя кстати. – Помнишь про новый образовательный центр, который мы обсуждали на последней встрече? – спросил Стюарт после нескольких стандартных приветственных фраз. – Нам наконец удалось утрясти все бюрократические формальности. Образовательному центру имени Вильхельма Мюнца быть! – О боги, Стюарт, мне даже не верится! Лучшая новость за долгое время! – Мне самому не верится, – мелодично рассмеялся омега на том конце провода. – Не хочешь помочь с подготовкой к открытию? Нам любая помощь пригодится. К тому же, съедутся «детки» Вилли, многих из которых мы не видели с самых похорон. – Я с радостью, Стю! У меня сейчас нет командировок, так что я вполне смогу найти время. – Прекрасно! Тогда встретимся в нашем старом доме в пятницу вечером, обсудим планы на выходные. На этом они распрощались, а Лоуренс, положив трубку, почувствовал небывалое воодушевление. Он давно не бывал в Центре помощи омегам, где когда-то началась его новая жизнь. Видеть всех этих юных омег, которым ещё только предстояло пройти долгий и тяжёлый путь, вызывало гнетущие чувства. Но сейчас ему очень хотелось вновь там побывать. Таддеуш, узнав о предстоящей встрече, изъявил желание пойти вместе Лоуренсом, и тот был не против. Но всё прошло не так радужно, как ожидал Лоуренс. Как и говорил Стюарт, омег на эту встречу съехалось очень много. Среди них были и те, с кем Лоуренс познакомился, поступив в Центр. Они знали Таддеуша ещё младенцем и теперь не могли сдержать эмоций, видя, как сильно он вырос и возмужал. Их мальчики тоже выросли, некоторые успели создать собственные пары. У многих омег были счастливые полные семьи. В своё время они воспользовались программой центра по поиску партнёров и удачно вышли замуж, родили в новых браках ещё детей и старались не вспоминать о том, что когда-то привело их в Центр. Лоуренс слушал их рассказы, смотрел на них, улыбался и ощущал себя всё хуже и хуже. Вот они, настоящие родители, которые всё сделали для своих детей. И теперь их дети счастливы, влюбляются и создают собственные семьи. А он не смог. И теперь из-за его эгоизма и слабости Таддеуш может никогда не узнать, что такое нормальные отношения и любовь. Их больная тяга друг к другу, как вязкая трясина: сколько ни дёргайся – только глубже увязнешь. Лоуренса тоже расспрашивали о жизни и семье. Он с притворным смешком отвечал, что посвятил себя работе и сыну и больше ни на что его уже не хватило, а после старательно уводил разговор в другое русло. К середине вечера ему уже хотелось убежать оттуда, куда угодно, лишь бы подальше от этих сияющих лиц, от альф и бет, которые бережно обнимали своих мужей, от заливистого смеха малышни, носившейся между беседующими взрослыми. Саркофаг, в который Лоуренс тщательно запрятал чувство вины, рассыпался в прах, и оно выползло на волю, распространяя по всему его существу ядовитый смрад. Видя бледность Лоуренса, Таддеуш несколько раз отводил его в сторону, обнимал, чуть притягивая к себе, шепотом спрашивал всё ли с ним в порядке и не стоит ли им уйти. Омега отнекивался, говорил, что нужно решить ещё немало вопросов и что он всего лишь устал после работы. Но на деле ему просто было страшно вернуться домой и остаться с сыном наедине. Необходимо было срочно что-то делать, Лоуренс не мог допустить, чтобы это продолжалось. Он вытащит их из этого болота, чего бы ему это ни стоило. – А вы заметили, как теперь стало просто с прохождением вступительных экзаменов и зачислением в колледж? – услышал Лоуренс и подошёл поближе к разговаривавшим. – Верно, не то что в наше время. Недавно наш младший поступал, так все тесты сдал в электронном виде и уже через неделю получил ответ о том, что зачислен. На месте надо будет только короткое собеседование пройти, но оно уже ничего не решает. – Как быстро всё-таки развиваются технологии во всех областях! – с восхищением отозвался один из родителей. Лоуренс незаметно сжал руку в кулак так сильно, что ногти болезненно впились в чувствительную кожу ладони. Идея, в мгновение сформировавшаяся в его сознании, выглядела отвратительно и, в сущности, вполне могла считаться предательством. Их хрупкий мир точно будет разрушен. Но, так или иначе, это было спасением, для них обоих.