Самый близкий

Лоуренсу даже не пришлось самому обращаться в социальный центр помощи омегам, в клинике это сделали за него. И на четвёртый день его пребывания там вместе с врачом в палату, где он лежал, вошёл и невысокий пожилой омега. - Меня зовут Вильхельм Мюнц, - представился он. - Я заведующий местным отделением Центра помощи молодым омегам, оставшимся без попечения. - Как вы узнали обо мне? - ахнул Лоуренс, приподнявшись на постели. - Мы следим за такими вещами, - уклончиво ответил тот, но видя взгляд юного омеги, всё же сказал правду: - Ваш регистрационный номер по отцу утратил актуальность, номера по отцу ребёнка зарегистрировано не было. В силу возраста вас должны были распределить в приют, но вы уже стали папой, - он мягко улыбнулся, глядя на малыша в люльке, - значит, попадаете к нам. - Подождите, что значит «номер по отцу утратил актуальность»? - сердце Ло неприятно заныло. - Мне жаль сообщать вам это, но, похоже, ваш отец отказался от вас. В палате повисла гнетущая тишина. Доктор осмотрел Лоуренса и его сына, кивнул Вильхельму и вышел. Пожилой омега стоял у окна, он знал, что юноше нужно время, чтобы осмыслить и принять сложившуюся ситуацию. - Мистер Мюнц... - осторожно начал Ло. - О, прошу вас, называйте меня Вилли, - мужчина повернулся к нему с мягкой улыбкой на губах. - Хорошо... Вилли... - юный омега замялся, было странно обращаться так фамильярно к старшему, но раз тот сам позволил, то спорить он не стал. - Что теперь будет со мной... с нами? Я не хочу никому отдавать своего ребёнка, - твёрдо и быстро проговорил Лоуренс. - И это же просто замечательно! - Вильхельм хлопнул в ладоши и улыбнулся ещё шире. - Мы не имеем права уговаривать, но, признаться, я всё равно часто это делаю. Плохо, когда малышей бросают. Похвально, что в столь юном возрасте вы уже чувствуете ответственность за это крошечное невинное существо. Пожилой омега говорил с лёгким акцентом, выдававшем в нём островитянина, как и смуглая кожа вкупе со светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Все его движения были полны плавной элегантности, весь облик и манеры говорили о благородном происхождении. Было совершенно не ясно, что привело такого как он в эту страну и заставило заниматься помощью омегам. - Доктор Мартин сказал, что с вами обоими всё отлично и можно забрать вас уже сегодня, - продолжил Вилли. - Забрать? Куда?! - К нам в Центр, конечно же, - Вильхельм вновь наградил его доброй улыбкой. - Не волнуйся, мы позаботимся о вас. Подыщем тебе работу, а перед этим ты сможешь окончить среднее образование, - мужчина как-то незаметно перешёл на "ты", и это сократило дистанцию между ними. - К нам попадают много совсем юных омег, поэтому при Центре действует школа. Мы помогаем встать на ноги, найти пару, устроиться в жизни, и потом наши детки улетают от нас. Центр – одна большая семья. Тебе нечего бояться. - Всё это так хорошо звучит... слишком хорошо... - задумчиво произнёс юноша. - Но у меня ведь без отцовской регистрации даже страховки нет, я ничем не смогу вам отплатить. - Лори, наши счета оплачивает наполовину государство, наполовину – частные фонды. Центры созданы по всей стране как раз, чтобы помогать таким как ты. К сожалению, мы живём в отвратительное время. До войны ни один альфа не посмел бы бросить забеременевшего от него омегу, а если бы это всё же случилось ввиду каких-либо причин, то клан взял бы опеку на себя. Сейчас же всё иначе. Эта мнимая свобода дорого обошлась омегам, - мужчина вздохнул. - Вы не настолько старый, чтобы знать, какова была жизнь до войны, - фыркнул Лоуренс. - Ты прав, ты прав, - усмехнулся в ответ Вилли. - Но я историк по образованию, так что мне известно многое о кланах, что сейчас принято замалчивать. Впрочем, это не место и не время для подобного разговора. Вставай, Лори, я помогу вам собраться. У твоего мальчика уже есть имя? - Таддеуш, Тедди... - мягко произнёс юноша, глядя на спящего сына. - Я ещё не регистрировал его, не знаю, как это сделать без... без альфы, - хмуро закончил он. - Какое занятное имя ты выбрал. Давненько я таких не слышал, кажется, оно было популярно ещё во времена моих родителей. Не волнуйся, мы поможем с регистрацией. - Спасибо, - Ло благодарно улыбнулся. - Так звали моего двоюродного дедушку. Он приезжал к нам иногда, когда я был маленьким. Их семья живёт где-то на южном побережье, - юный омега мечтательно вздохнул. Он никогда не видел океан, только на фотографиях и в кино. Вильхельм не терял времени: он ловко переодел и закутал альфочку, так, что тот даже не проснулся, только повозился немного, причмокивая губками. - Давно его кормил? - спросил мужчина, обернувшись к Лоуренсу. - Перед вашим приходом, - ответил юноша чуть смущённо, тема кормления казалась ему слишком личной, хотя другие его соседи по палате запросто обсуждали это друг с другом. Кормили ребёнка даже перед приходящими к ним мужьями. Ло вдруг захотелось поскорее убраться из этого места, подальше от всех этих счастливых омег, которые то и дело косо поглядывали на него и шептались за его спиной. - Ну и славно, - воодушевлённо ответил Вилли. - Как раз успеем добраться до нашего Центра. Так для Ло началась совершенно новая жизнь. В Центре на тот момент жили пятьдесят два омеги, восемнадцать из них были ровесниками Лоуренса, половина всех омег имела маленьких детей. У каждого здесь существовала своя грустная история. И у Вилли тоже. Пожилой омега был тем ещё живчиком. Помимо основной своей работы в Центре, он успевал преподавать историю в их импровизированной школе, мотаться на советы попечителей, благотворительные встречи, а по приезде старался уделить внимание каждому из своих подопечных. Его действительно все, невзирая на возраст, называли Вилли и обращались к нему на "ты". Он считался здесь общим дедушкой и папой, хотя персонал Центра насчитывал девять человек, и все они были по-своему замечательными людьми. Лоуренс очень сблизился с Вилли, он тянулся к нему, как и другие омеги, лишённые в своё время родительского тепла. А Вилли души не чаял в Тедди, говорил, что тот похож на его собственного сына. Как-то раз Ло решился спросить старого омегу о его семье. Тот начал свой рассказ неохотно, держа на коленях маленького Теда, который совсем недавно научился сидеть. Вильхельм был родом с восточного архипелага свободной республики Феридан. Революция прошла там по своему бескровному пути, и знатные семьи смогли сохранить большую часть своего состояния. Он рано вышел замуж, рано родил ребёнка и так же быстро всё потерял. Тридцать лет назад на архипелаг обрушилось цунами невероятной силы. Вся семья Вилли погибла во время этого стихийного бедствия. Сам он чудом уцелел, но потерял ребёнка, которого тогда носил, и больше не мог иметь детей. После этого он круто изменил свою жизнь: переехал на континент, получил здесь гражданство и занялся помощью омегам, оказавшимся в беде. - Не жалей меня, Лори, - тихо сказал мужчина. - Я по-своему счастлив, ведь у меня теперь столько деток, - он улыбнулся. - Вы все – моя семья. Меня навещают и те, кто давно покинул центр, обзавёлся своей семьёй. Судьба выбрала для меня такой путь, значит, так надо. Через полтора года Лоуренс получил документы об образовании, Тедди определили в ясли, а Ло стал подрабатывать в архиве Центра, помогая старому архивариусу перевести бумажные дела в электронный вид. Жил он в маленькой квартирке, такой же, какая предоставлялась всем омегам, попадающим в Центр. В ней было всё, кроме кухни. Кухня была общая на этаже, как и довольно большая столовая. Не сказать чтобы Лоуренс завёл здесь много друзей. Все омеги были разными, со своими проблемами и своими причинами, по которым они сюда попали. Многие являлись жертвами домашнего насилия и были определены сюда Департаментом по защите прав омег на время судебных разбирательств. Глава Департамента, Мистер Харэл, высокий и всё ещё, несмотря на уже солидный возраст, довольно красивый альфа, иногда наведывался к ним, справлялся о состоянии омег, которых он сюда направил, и о чём-то подолгу беседовал с Вилли. Общаясь с другими омегами, Ло начал понимать, что ему ещё относительно повезло. Многие омеги вышли замуж за домашних тиранов, которые систематически избивали их и даже поднимали руку на собственных детей. Вилли был прав, их общество прогнило до основания. Всё было прикрыто красивыми словами о правах и свободах омег, которые могли сегодня столь многое, о чём ещё четыре поколения назад не могли и мечтать. На деле же, никто не мог помешать альфам творить домашний беспредел. Лишь немногие омеги находили в себе силы обратиться за помощью в полицию или напрямую в Департамент. Законы были построены таким образом, что одинокому омеге, с детьми на руках, было просто не выжить. По большому счёту, все они сводились к единственному негласному, но безоговорочно действующему правилу - «У каждого омеги должен быть свой альфа». И по сути, это не слишком-то отличалось от положения дел до войны. Хотя, Вилли мог бы с этим поспорить, жизнь в кланах была его любимой темой. Омеги приходили и уходили. Некоторые жили в Центре годами, но и им помогали встать на ноги и найти пару. Вильхельм говорил, что правительство настаивает на том, чтобы всем омегам, попадающим в социальные центры, подыскивали пару. С недавнего времени парой могли стать и беты, разница была лишь в величине налогов и пособий. Но Лоуренс никого не хотел. Иногда он встречался с бетами и, редко, с альфами «для здоровья», но о серьёзных отношениях даже не думал. Слишком много историй он наслушался от своих соседей и друзей по несчастью, слишком много забитых, дёрганных омег видел, с которых месяцами не сходили синяки от побоев. Он прожил в Центре чуть больше двух лет, пока ему не исполнилось восемнадцать. За это время он скопил немного денег, что позволило ему в дальнейшем снять небольшую, но чистенькую квартирку, почти на самой окраине города. Треть её оплачивал фонд Центра, остальное он платил сам. Вилли помог подобрать детский сад для Таддеуша поблизости от их нового дома и сам продолжал регулярно навещать Лоуренса. Он говорил, что бывших подопечных не бывает, даже те, кто покинул центр пятнадцать лет назад, всё равно остаются его детками, и он не перестаёт интересоваться их жизнью и тем, как сложилась их судьба. Центр занятости для омег, который был связан и с сетью социальных центров, подыскал для Ло работу, которая позволяла ему держаться на плаву. Он работал секретарём в офисе небольшой строительной фирмы, сотрудники были в основном бетами, и жизнь вошла в спокойное, размеренное русло. Конечно, особо сахарной она не была. На ребёнка уходила большая часть денег. Тедди быстро рос, ему постоянно требовалась новая одежда, какие-то развивающие игрушки, первые книжки, садик тоже был не бесплатным, хоть с его оплатой также помогал Центр. В Центре омеги делились друг с другом детскими вещами, уходившие оттуда омеги оставляли то, из чего их дети уже выросли, там с этим было проще. Теперь же всё лежало на плечах Лоуренса. Иногда приходилось стоять перед выбором, купить ли какую-нибудь полезную мелочь себе или баночку детского питания для Тедди. Конечно, он неизменно решал в пользу своего мальчика, отказывая себе даже в самом необходимом. А необходимыми для Ло были подавляющие гормоны таблетки, которые традиционно стоили дорого, дороже были только противозачаточные. Поэтому, в течку приходилось отпрашиваться с работы, брать больничный за свой счёт. В такие дни его часто навещал Вилли, отпаивал мятным чаем и неизменно ворчал: - Мужика тебе надо, мужика. Такой молодой, а губишь себя. То есть таблетки, то нет таблеток. Это ж какой постоянно удар по организму! Потом найдёшь хорошего человека, захочешь ещё детей, а уже не сможешь. - О-о, Вилли, пожалуйста! И так херово, ну какие ещё мужики! - «Херово» потому что их нет! - Да брось! У меня есть мой сын. Ему я должен уделять всё своё свободное время, которого, к слову, у меня не так уж и много. - Я понимаю. Ты хороший папа, Лори, но нельзя так зацикливаться на ребёнке. Подумай и о себе. - Я подумаю, Вилли, подумаю, когда Тедди поступит в колледж. И так заканчивались все подобные разговоры. Пожилой омега вздыхал, качал головой и переводил разговор на другую тему. Лоуренс любил сына, даже когда тот с возрастом стал всё больше походить на своего отца, это ничего не изменило. Он смотрел в зелёные глаза своего мальчика и видел в них отражение своей любви.