Bite marks

Драко был ошеломительно пьян, когда снова встретил Гермиону Грейнджер. – Нихуя себе! – вскрикнул он, потянув Маркуса за рукав зеленого бархатного костюма эльфа. – Хули она тут делает? Маркус мрачно нахмурился, уставившись в глубину своего пластикового стакана. – Кто? Драко прищурился. – Подружка Поттера, – ответил он, неуклюже махнув в сторону битком забитой гостиной; из криво расставленных вокруг плоского восьмидесятидюймового экрана колонок гремела песня Сиско, и девица из студенческого сестринства, наряженная в шлюховатую версию костюма миссис Санты, отплясывала – вернее шаталась – на крышке дешевого кофейного столика. Из Икеи. Драко подозревал, что скоро наступит время травм. – Брюнетка в красном платье… Ого, а она в натуре выглядит злющей, интересно… – Ты! – завизжала Гермиона Грейнджер, когда наконец заметила его, и он потратил несколько драгоценных секунд на то, что тупо пялился, как она почти грациозно пробивалась через непредсказуемую толпу студентов, стараясь вырваться и зарядить под дых локтем какому-то старшекурснику с факультета коммуникаций, имя которого Драко не помнил и который пытался ухватить ее за зад. – Я говорила тебе, оставь Гарри в покое! Он колебался между социально приемлемыми ответами, чтобы это не было «да ты страшнее моего папани» или «я отдал свои легендарные записи по экономтеории капитану клуба по псевдосудебным заседаниям, чтобы узнать все о тебе и твоих учебных привычках». – Это из-за пиццы? – спросил он, прежде чем успел сам себя отругать за то, что вообще не следит, что говорит, потому что, черт возьми, помни о недоказуемости, черт, он нахрен пьян, обычно он куда умнее… – Из-за пиццы, – эхом повторила она, и ее губы продолжали шевелиться, хотя сама она, и Драко был уверен, не продолжала говорить. Рядом с ним Маркус надулся при виде Дафны, Блейза и Тео, играющих в очень двусмысленную, явно не вполне легальную версию игры в бутылочку. Тем временем взгляд Драко расфокусировался, потому что он уставился на рот Гермионы, потому что на ней помада, мать твою, она блестящая, яркая и темно-красная, и все, чего он хочет, – увидеть ее размазаной по своему члену, он хочет этого больше, чем сдать экзамен по органической химии на следующей неделе, и это, это просто смешно. Она смешна. Его член смешон. То, что какая-то странно привлекательная левацкая гарпия наезжает на него при людях, не должно его возбуждать, особенно когда его средний балл показывает немного не те цифры. – Я пошел спать, – заявил Маркус, сжимая в большом, мясистом кулаке шапку эльфа. – Или в зал. Железо тебя не подведет, знаешь? Железо не станет с тобой заигрывать и кидать. Гермиона поперхнулась. – Вот точно, бля, не станет, – протянул Драко, ударяя Маркуса кулаком о кулак. – Я сделаю тебе протеиновый коктейль, братан, а потом, когда ты вернешься, мы будем по пьяни звонить Панси, это будет просто эпично, мы прикинемся, что мы Пьюзи, и наедем на нее за ее безумные секс-сны с его участием, про которые, она думает, никто не знает. Гермиона снова поперхнулась. – Со сливками и печеньем? – с надеждой спросил Маркус, и его лицо стало еще мрачнее, когда он оглянулся по сторонам: все вокруг было завешено свежими гирляндами из веток красного кедра, и повсюду сияли разноцветные лампочки, потому что украшения они скинули на Маркуса, и теперь они словно находились в каком-то трейлерном парке. – С половиной… – Половиной цельного молока, половиной миндального, мужик, – подтвердил Драко, подбадривающе похлопав Маркуса по плечу и подталкивая его в сторону лестницы. – Я всем займусь. Давай, переодевайся, покажешь тренажерам, кто в доме хозяин. Я буду на кухне. На этот раз Гермиона не поперхнулась, но Драко не был уверен, что задумчивый взгляд на ее лице был реакцией лучше. Скорее всего, не был. – Это было мило с твоей стороны, – заметила она, чуть дрогнув голосом. Он замялся. – Не совсем, – фыркнул он, – просто он не умеет пользоваться Витамиксом*. Снейп заставит нас очищать все это говно собственными зубными щетками, если мы дадим тут Маркусу волю. Ее губы дрогнули, и она провела языком по передним зубам, словно пыталась подавить улыбку. Или гримасу. Ее невероятно трудно было прочитать. – Хм, Витамикс? – протянула она. – Как элитарно. Ее тон был достаточно сух, чтобы он мог понять, шутит она или нет. Ему не показалось, что шутит. Эта мысль его разозлила и в то же время заставила испытать облегчение, потому что это значит, что эта девица не превратила его в абсолютно бесполезный кусок дерьма – только чуть-чуть. Он решил, что с этим можно жить. – Ага, – серьезно сказал он, – это круто. Бухгалтер моего папани говорит, что это можно будет списать из моих налогов на следующий год – круто нахрен, а? Ее щеки покрылись интересным оттенком красного. – Это, нахрен, что-то, не поспоришь. Он улыбнулся ей самой сияющей наигранной улыбкой: – Скажи-ка мне, принцесса, каково на вкус твое среднеклассовое лицемерие? – спросил он, опрокидывая в себя остатки пива и делая неверный шаг к кухонной двери. – Сладко? Горько? Кисло? Она сделала глубокий, едва успокаивающий вдох и последовала за ним. – Я начинаю понимать, почему Гарри захотелось сломать тебе нос, – ровным голосом сказала она. – Обычно я не одобряю насилие, но если дело касается тебя, меня можно переубедить. Он покачнулся, доставая огромную тубу с протеиновым порошком Маркуса. – Вот ведь молодец, отлично придерживаешься принципов и не даешь эмоциям повлиять на профессиональное суждение, – с легкостью огрызнулся он, ухмыляясь футляру, прикрывающему тройную вилку Витамикса – он такой бесполезный. – Я начинаю понимать, почему ты не прошла отбор на псевдо-суд. – Откуда ты… Хотя нет, знаешь что? Это не важно, мне плевать, я не собираюсь, не собираюсь опускаться и спорить с… с зашоренной, консервативной карикатурой на каждого аморального, отвратительного, стереотипного старого доброго парниши из братства со времен «Зверинца»**, ясно? Просто не собираюсь. Так что… Можешь просто… Он прервал ее громовым ревом блендера. – Что ты сказала, принцесса? – прокричал он, прикидываясь идиотом. – Хочешь посмотреть «Зверинец»? Американская классика, верно? Она злобно уставилась на него. Он прибавил скорость Витамикса. Она подошла так близко к нему, что ее губы едва не касались его уха. И он подумал о ее помаде, и подумал, как смотрелась бы ее помада на его коже, и подумал, опять, о ее помаде на его члене, и… Только усилием его железной малфоевской воли он сумел не вздрогнуть. – Отмени заказ на пиццу, – рявкнула она. – Все заказы. Гарри сейчас даже не дома, и так как мы с ним соседи, и я устраиваю сатурналии для нашего латинского клуба в своем доме, и нельзя, чтобы дверной звонок отвлекал всех каждые пятнадцать минут и они забывали спряжения, так что просто, мать твою, отмени заказ! Он отключил блендер. Повернулся к ней. Открыл рот, чтобы сокрушить ее умным, остроумным, саркастическим и блестящим ответом, но в итоге его отвлекла нежность и чистота ее кожи, какой светлой она казалась в тусклом кухонном свете, и он просто жалок, твою мать, и потом… – Омела! – заорал Маркус от порога. Гермиона издала горлом какой-то визгливый звук, напомнивший Драко конюшни его матери во время брачного сезона. – Кто-то сказал «омела»? – взвизгнула шлюховатая миссис Клаус, вваливаясь в кухню вместе с чуть ли не половиной ее ебаного сестринства, и тот старшекурсник с коммуникаций, чьи глаза чуть ли не приклеились к заду Гермионы, серьезно, что за нахер он о себе думает… – Останови их, – нервно прошептала Гермиона, хватая Драко за отвороты украшенного оленями кардигана от Марка Джейкобса. – Э-э… – сказал он. – Что? – Целуйтесь! Целуйтесь! Целуйтесь! – завопил Маркус поверх припева песни с рождественского альбома N’SYNC, вокруг них в кухне набилась просто невообразимая толпа, и Драко чувствовал каждый дюйм тела Гермионы – стройного, маленького, теплого, ладного и, мать твою, мать твою, мать твою – прижатого к его боку, пока она оглядывала надвигающуюся массу девиц из сестринства с плохо скрытой паникой. – Малфой, богом клянусь… – Омела! – вопили девчонки. – Это всего лишь поцелуй, – вмешался он, потому что, несмотря на быстро прочищающуюся голову и внезапную отчаянную нужду в большей порции алкоголя, он все равно не понимал, что за чертова истерика из-за долбаного поцелуя под гребаной омелой. – Я не… Я не хочу! – настаивала она, в ее голосе появились визгливые нотки паники, и ему пришлось посмотреть на нее, и да, он конечно даже в лучшие времена ублюдок, но не настолько ублюдок, чтобы вынуждать на что-то девчонку, на что-то, что ей неприятно, особенно когда она вся окаменела от – у него самого в животе крутануло – от страха или неловкости, неважно, от чего – она сжимала руки на отворотах его кардигана до белизны в костяшках, и пусть он никогда не был ничьим героем, и уж точно не собирался, но он подумал, что бы он сделал в таких обстоятельствах для Панси, или Дафны, или Астории, и потому он обхватил ее за талию и потащил через толпу, прочь из кухни, и вот они остановились в тенях веранды на заднем дворе, прежде чем он понял, что они вообще двинулись, и… – Твои друзья ужасны, – прошипела она, скрещивая руки на груди и тем самым поднимая грудь выше, и, серьезно, он подумал про себя: «серьезно?» Он так напрягся, чтобы вытащить чертову, так сказать, девицу из чертовой, так сказать, беды, и в награду его натуральным образом пытают? – Ага, – запоздало ответил он и остановился. – Ты же не собираешься, ну, это… Психануть, да? Мне кому-нибудь позвонить? Поттеру? Она пялилась на него с растерянностью и очевидным недоверием, и до него с запозданием дошло, что может быть, у него с ней шансов меньше, чем у снежинки в аду – что кажется, даже у ее природных проблем имеются свои собственные проблемы, и этих проблем… дохера много. У него и своего безумия дохера. У него нет сил еще и с ее делами разбираться. – Ты бы это сделал? Позвонил Гарри? Даже хотя вы, ну я имею в виду, вы оба, у вас эта фигня? С дракой? Он нахмурился. – Да? Она некоторое время изучала его лицо – словно запоминала его, и каталогизировала его взгляды, и искала порядок в хаосе, и хуй его знает, что там еще, и обычно он ненавидит, когда на него так смотрят, так внимательно, так пронизывающе, и обычно он даже шанса никому не дает и попробовать, но… Но… Он немного пьян, и немного не в себе, и немного туп, а она, нахер, красива. – И ты не собираешься спросить меня, что случилось? Что это все там было? Он лениво улыбнулся на ее вопрос, кривой и искренней полуулыбкой – потому что иногда он забывал, какими прямыми, открытыми и честными бывают люди. Они говорят, что думают, и считают, что скрытие собственных чувств есть слабость, а не предосторожность, и это всегда так странно, когда вот так задают вопросы, прямые и, нахрен, личные, с непоколебимой верой в честность, как верное заключение. – Нет, – весело ответил он. – Не спрошу. Она сглотнула. – Почему нет? Он сунул руки в карманы джинсов и тоскливо подумал о своем желании соврать. Он уже знал, что не сделает этого. – Потому что… Ну, на это две причины, наверное, – задумался он, пиная ногой каменный бордюр у гравийной дорожки, ведущей во двор, – он помнил, что где-то должны были быть грабли для нее, и повспоминал, куда они делись. Наверное, лежат среди стыренных дорожных знаков в ванной Тео. – Во-первых, я не хочу на самом деле спрашивать. Это как бы пятьдесят на пятьдесят, думаю, расплачешься ты, если я спрошу, или нет, а плачущие девчонки – это, типа, мой криптонит, так что, спасибо, но не надо, понятно? Уголки ее губ чуточку приподнялись. – А вторая причина? – Открыться полностью? – усмехнулся он. Она фыркнула. – От тебя это кажется опасным предложением. Он склонил голову и отвернулся, пряча улыбку, потому что, мать твою, этой девчонке не стоит знать, как ему все это нравится – нравится она. – Вторая причина, – сказал он, выдавливая слова и пытаясь не мяться чересчур заметно, – если бы я был тобой, а ты мной… если бы все было наоборот… – И? – Ты бы спросила, – пожал он плечами, – но я не сказал бы правды. Всю эту хрень с эмоциями я приберегаю для девиц на одну ночь, чьи телефоны я очень удобно забываю наутро, понимаешь? Ее глаза удивленно распахнулись в понимании, интересе и… решимости: – Черт возьми, – вздохнула она. Что? – Что? – не сдержался он. Она снова вздохнула. А потом она покачала головой, схватила его за лицо, и подтянула к себе, и поцеловала его быстро, крепко, решительно, и он даже не до конца понимал, что происходит, но в деле был задействован ее язык, и его руки были уже почти под ее платьем, и она стонала в его рот, так громко, что он чувствовал вибрации в своем долбаном горле, мать твою, и ее бедра вжимались в него, и его член встал, и это был как самый мокрый сон, что случался у него с тех пор, как они встретились, и он все водил и водил пальцами вокруг, вокруг и потом под ее кружевными трусиками, и она не останавливала его, и он чувствовал на руках влажный хлопок, а потом влажную, гладкую плоть, и маленькая худенькая ручка массировала головку его члена, и он… Он не выдержал. Его мозг закоротило. Перед глазами все побелело. Это было круто. (9:22) ты уже ниделю не делал поттеру ничего тупого (9:22) заболел что ли (9:24) я натуральным образом в твоей гостевой (9:24) мы только что вместе завтракали (9:24) я делал эти мерзкие оладьи из гречки (9:24) которые так нравятся тебе и твоему новому отчиму (9:24) прям яблоко от яблони блин (9:25) ага (9:25) но ты насвистывал (9:25) когда это делал (9:25) так что (9:25) спрашиваю снова (9:25) ты заболел (9:27) ? (9:28) а если тебе подрочили это сексом считается? (9:28) что за нахер? (9:28) это серьезный вопрос (9:29) это насчет порно которое винс и грег скачали на твой айпад? (9:29) нет конечно (9:29) стой что (9:29) ? (9:30) да не ниче (9:30) дрочка сексом не считается (9:31) дафна сказала (9:33) дафна здесь? (9:33) ты что в шкафу ее держишь господи иисусе (9:34) чего это мне ее в шкафу держать (9:34) маньячество такое (9:34) она всегда рядом с тобой и всегда рядом с панси (9:35) вот где маньячество (9:36) ладно мужик (9:36) она говорит что надерет тебе потом зад в блек опс (9:36) ? (9:36) вы с ней играете в call of duty (9:36) ? (9:36) когда это началось (9:36) и почему вы меня не позвали (9:36) не круто чувак (9:37) о чем вы вообще разговариваете (9:37) о маркусе и панси? (9:37) обо мне (9:37) ? (9:37) о тебе тоже (9:37) иногда (9:37) как (9:37) в каком контексте (9:39) скажем так (9:39) я слишком много нахер знаю о твоей сексуальной жизни (9:39) и я не пойму хвастается дафна или пытается меня запугать (9:40) хвастается наверное (9:40) она рассказывала про ролевые игры (9:40) ? (9:40) господи помилуй (9:40) значит дрочка не секс (9:40) где тут логика (9:40) братан (9:40) не отвлекайся (9:41) это потому что нет проникновения (9:41) поэтому да (9:41) а про тройнички (9:41) про них она рассказывала (9:42) а минеты (9:44) минеты должны считаться (9:45) стой (9:45) тебе кто-то подрочил (9:45) ? (9:45) хуево братан (9:46) серьезно (9:46) ты серьезно блейз (9:47) в последний раз ты говорил о дрочках (9:48) когда мы были в восьмом классе (9:48) целую страницу в моем школьном альбоме исписал (9:48) точно (9:49) я купаюсь в нежнейшем тепле воспоминаний о наших славных деньках (9:49) лол (9:49) славных деньках (9:49) что (9:50) прост вспомнил сколько геля ты на волосы наносил Он пригласил ее на кофе за два дня до Рождества. Она отказалась. Он позвал ее смотреть «Миссия невыполнима» через день после Рождества, потому что в жопу всех, кто считает, что Том Круз не крут. Она отказалась. Он пригласил ее на ужин двадцать девятого, на бранч тридцатого и позвал ее на новогоднюю вечеринку у Панси тридцать первого. Она отказалась. Она даже не предлагала ему никаких нелепых отмазок, не врала, что занята, – отказывала вежливо и четко, спокойным, собранным, невозмутимым голосом, когда он ей звонил. Ну. Это было обидно. (11:45) ты не спишь (11:50) ? (11:52) нет (11:54) ты всех пугаешь (11:55) даф говорит ты весь прошлый вечер напивался с тем ненормальным старшекурсником с коммуникаций (11:55) маклаггеном (11:55) ты называл его «братом по оружию на поле битвы любви» (11:56) и вы давали друг другу пять (12:04) драко (12:10) ? (12:11) серьезно братан (12:19) мы волнуемся (12:25) как ты смог уговорить дафну с тобой встречаться (12:26) это все из-за девчонки??? (12:27) что за херня (12:27) кто? (12:29) ты вообще хоть знаешь девчонок которые не даф и не панси (12:30) иди нахер (12:31) я много девчонок знаю (12:31) я живу в долбаном доме братства (12:32) о чем ты сам любишь упоминать каждый раз чтоб объяснить почему у тебя встает на тео (12:33) братан (12:33) ты задыхался когда с девчонками разговаривал на вечеринках (12:34) и ты в натуре стакан мимо рта пронес один раз (12:35) в школе ты на все праздники звал панси потому что знал что с ней не придется потом целоваться (12:35) с девчонками ты вообще никак (12:36) даф называет тебя неловкой черепахой (12:36) и я не понял что это значит (12:37) но (12:38) я дошел до третьей базы с подружкой поттера (12:38) на рождество (12:38) С ПОДРУГОЙ ПОТТЕРА (12:39) она сексуальная (12:39) это важно (12:40) но не так важно как то что она ПОДРУГА ПОТТЕРА и потому из принципа меня ненавидит так что то что я с ней замутил даже еще круче (12:44) это которая с дрочкой? (12:44) братан это не третья база (12:50) ты же как то перехитрил дафну чтоб она с тобой была да (12:50) да? (12:51) она типа сначала сказала нет (12:51) и тебе пришлось ее уговаривать (12:51) ведь так (12:52) что за нахер (12:52) ты наверное ей много подарков накупил (12:53) э-э (12:53) может стоял у нее под окном с бумбоксом (12:53) у тебя есть бумбокс? (12:53) где ты его взял (12:54) звонил ей несколько раз на дню (12:54) иногда она мне звонила (12:55) хакнул ее твиттер чтобы определить ее gps координаты (12:55) откуда ты знаешь как это делать (12:55) стой (12:55) нет (12:56) не надо (12:56) братан (12:56) помнишь что снейп говорил о решениях суда (13:10) ложная тревога (13:10) у нее нет твиттера *Vitamix – марка дорогих профессиональных блендеров. ** «Зверинец» - фильм 1978 года о студенческом братстве.