Стена из дыма

Круглые пластмассовые глазки то и дело выскакивали из сеточки наружу. Настенные часы дёргано тикали, сувенирная ручка из Эрмитажа раздражала глаз следами вишнёвой помады. Алиса теребила в руке игрушку-антистресс, и это ни черта не помогало. С похорон прошёл только день. Ей до сих пор казалось, что вокруг пахнет кладбищем, омерзительный пустой запах въелся в волосы… она прикрыла глаза. Ей совсем не хотелось вспоминать, как она вчера в ванной давилась собственными слезами, оттирая жёсткой мочалкой кожу, а скорее — отвлекая себя от мыслей, что она очень боится жить дальше, потому что держаться ей больше не за кого. Сергея Глебовича Попова не удалось спасти лучшим врачам Европы. «Метастазы в печени, третья стадия, срок — до 5 месяцев»… — в итоге рак сожрал его за четыре. Алисе с трудом удавалось заставлять себя не заплакать — да, она осталась совсем одна, но на работе реветь ей нельзя. Согласно завещанию, ей теперь принадлежит половина фирмы RasIDva. За второй сейчас к ним в офис должен явиться единственный наследник Попова. Какой-то напыщенный хмырь, даже в больнице ни разу не навестивший отца. Алиса злилась на человека, которого ещё ни разу не видела, точнее, видела мельком, давно и только на фотографиях в доме шефа. «Нет, это надо быть такой сволочью — не прийти даже попрощаться!», ворчала она про себя. Тем это было страннее, что Попов-младший золотой молодёжью никогда не был. Он не претендовал на деньги отца, жил отдельно и категорически отказывался выходить на связь с помощниками Сергея Глебовича, которым тот дал задание его разыскать. Скотина. Она не представляла, как с ним разговаривать, и в принципе никогда не думала, что ей придётся этим заниматься. Благо, всё можно переложить на Пашку. Они расстались недавно, но у них всё было в порядке, а юристом он всегда был толковым… Если бы не он, Алиса, может, вообще бы закрылась на все замки, отключила телефон и не пришла сегодня. В дверь постучали. Алиса знала, что это Павел, и отложила игрушку, с трудом заставляя себя разжать пальцы. Не хотела, чтобы он видел, как она не может собрать себя по частям. Хотя он увидит всё равно, и не потому, что знает её как свои пять пальцев. — Алиса, — Паша, не дождавшись ответа, заглянул в кабинет, — нас ждут. Вместо ответа она только красноречиво вздохнула. — Ну, что ты, куколка? — грустно улыбнулся Павел. Может, он думал, что это ободряющая улыбка, но Алиса-то знала, что и ему несладко. — Хочешь, потом за вином твоим любимым скатаемся? С меня бутылка. — Не хочу, — девушка устало покачала головой. — Так и спиться недолго. — Тогда идём. В коридоре Павел не стал брать её за руку. Видел — рассыплется. Если и надо будет погладить её по голове, он сделает это позже. Алиса не думала о нём вовсе, она напоминала себе записаться к хорошему психологу. Она вообще, абсолютно, нафиг полностью не была готова к ответственности главы не самой маленькой компании. Хоть смерть Сергея Глебовича и не стала неожиданностью, Алиса до сих пор не готова брать на себя ответственность за жизни людей, которым теперь платит зарплату. Она боится, и даже за обладание тем, что её пугает, ей ещё придётся повоевать…

***

— Здравствуйте, — навстречу им привстали двое мужчин. Павел пожал им руки, Алиса бегло оглядела, проходя к своему месту, и… не сразу поняла, что вообще происходит, потому что прямо перед глазами как будто резко начали сварку и не предупредили, что нужно надеть маску. Алисе пришлось несколько раз моргнуть. Не менее ошарашенный, на неё смотрел тот незнакомец, которого она встретила в клубе почти две недели назад. Она прошла туда отвлечься от тяжёлого визита в больницу к Сергею Глебовичу, и случайная связь на одну ночь не входила тогда в её планы. Но с этим охеренным парнем она почти пожалела, что не переспала… Это какая-то ошибка. Этого не может быть. Пожалуйста, нет. В поисках помощи Алиса растерянно огляделась и не сразу заметила стул, отодвинутый для неё Павлом. Он тоже ничего не понимал и, когда Алиса медленно опустилась напротив нового совладельца, незаметно ущипнул её за ногу сквозь брюки. Она даже не обратила внимания. Ей было сложно посмотреть на него ещё раз. Что посмотреть, она даже руки не решалась положить на тот же стол, на котором он деловито переплёл пальцы. Алиса только слегка задела взглядом его запястья с ремешком часов, долбаные греческие точёные запястья, и ей едва ли не силой пришлось заставить себя слушать Павла, который вообще-то что-то говорил. — … представить вам — Алиса Алфёрова, первый заместитель Сергея Глебовича Попова. — При упоминании покойного владельца вздрогнули оба — и его сын, и девушка. — Я — Павел Вольский, юрист компании RasIDva. А… вы? Арсений не слышал, как представился его адвокат, как назвал по имени его самого. Он смотрел, не отрываясь, на девушку, которую меньше всего ожидал здесь увидеть. Фальшивка. Дрянь. Ни следа от рваных джинсов и тяжёлых браслетов. Никаких грубых колец. Только изящное серебро на пальцах и в ушах. Белая футболка, пиджак, неформальные лоферы. Длинная аккуратная коса. Тварь. Лицемерка. Но ему доставило удовольствие видеть, как она прячет глаза, как почти краснеет, как ей пришлось тихо прочистить горло, прежде чем заговорить: — Как… простите? Андрей? — Арсений, — поправил её адвокат. — Арсений… — нарочито медленно протянула Алиса и всё-таки нашла в себе решимость впервые перевести взгляд с юриста с забавным хвостиком на затылке на Попова-младшего. Ох, вот это она зря. Она не ожидала, что он будет смотреть на неё так… упёрто. Что электрически синие глаза выставят перед ней забор с колючей проволокой. Арсений злился, и ей даже неловко стало перед собой, что она не справилась с эмоциями. Нужно собраться. Нужно отвоевать у него хотя бы немного пространства. А-ли-са. Арсению мгновенно стало ясно, что теперь это имя — его проклятье. И тонкие длинные пальцы, которые он не целовал — поглаживал губами. Сейчас, при свете дня, он не мог отделаться от ассоциации с жасминовыми веточками. Или бутонами, или чем-то там жасминовым, в общем. И пряный, мелодичный голос. Он тут же, как по команде, прозвучал в его голове: «Я с незнакомыми не целуюсь». Арсений смотрел, как она напружинена, и не понимал, что со стороны сам мало отличается от камня. — Вам предложили кофе или чай? — любезно поинтересовался Павел. «Яду им предложите», мысленно проворчала Алиса, снаружи пытаясь оставаться непроницаемой. Этот «Андрей», который ещё и оказался никаким не Андреем, не отрывал от неё полного ярости взгляда, и девушка его едва под столом не пнула, чтобы сдерживал себя. Они были похожи только в одном — оба едва зубами не заскрежетали от досады и злости, когда до них начало доходить, что теперь будет. Арсений старался прогнать с внутренней стороны век картинки, где он хватает эту дрянь за руку, выгрызает из неё один — только один! — озлобленный поцелуй, а после она растворяется в пространстве и его памяти, как будто её никогда не существовало. Она… Алиса ведь так понравилась ему тогда, но это больше не имело никакого значения. Арсений старался думать рационально и не обращать внимания на длиннющие девчачьи ресницы, прикрывающие фисташковые глаза. Он знал своего отца… точнее, он его помнил, да и слухи доходили через непрямых общих родственников. Вокруг Сергея Попова женщины никогда не появлялись просто так. Глядя на… Алису, видя, какая она молодая, привлекательная, на свою голову помня, какой манкой и чувственной (чтоб она сквозь землю провалилась) она может быть — и уже первый зам! — Арсений больше ни в чём не сомневался. Но тут случилось непредвиденное. Девушка потянулась к стакану и сделала один только нервный глоток, а Арсений не успел отвести взгляд. Еле заметная влага на её верхней губе заставила его судорожно сжать кулаки, а Алисе пришлось выпрямить пальцы и по-школьному сложить их перед собой, чтобы не накрыть ими напряжённые мужские руки. Пиздец. Они подумали это оба. Впереди будет не просто юридическая заруба, не конфликт интересов, впереди их обоих ждёт самый настоящий, неразбавленный, крафтовый пиздец. Впереди случится что-то, что разрушит — хвала небесам, если только одного из них. Если бы Алиса сейчас была способна строить логическую цепочку длиной более трёх утверждений, то обязательно удивилась бы — чего он прожигает её глазами, как будто не знал, куда шёл… Но глаза эти его были точь-в-точь айсберги под водой. В смысле, синие. Ярко-синие такие, невозможно синие, не бывает таких. Когда синие глаза сочетаются с чёрными волосами — это, говорят, генетическая мутация… — … согласно завещанию Попова Сергея акции RasIDva следует разделить поровну, то есть по пятьдесят процентов каждому, между наследником первой линии, сыном Попова Сергея Поповым Арсением Сергеевичем и первым заместителем Попова Сергея Алфёровой Алисой Владимировной, — размеренно проговаривал Павел, который совсем не заметил, что его никто не слушает, кроме коллеги напротив. — В связи с этим ещё до визита к нотариусу наша сторона предлагает следующий вариант развития событий. Мы могли бы оценить стоимость пятидесяти процентов акций в долларовом эквиваленте и выкупить их у вашего клиента. — Вольский посмотрел на Алису, ожидая возмущённой реплики, но не дождался и с недовольством продолжил сам, — … но у фирмы нет таких активов, чтобы можно было просто отдать половину своей стоимости. И мы хотим предложить вашему клиенту продать Алисе Владимировне один процент акций — таким образом предоставить ей контрольный пакет — и войти в совет директоров. Таким образом, учитывая профессиональную компетентность Алисы Владимировны, мы можем быть уверены и в том, что дела фирмы будут и дальше идти благополучно, и в том, что ваш клиент будет принимать полноправное участие в управлении фирмой своего отца. — Исключено. Голос Арсения прозвучал впервые. Алиса только в эту секунду осознала своё желание услышать от него хоть что-нибудь, а в следующую уже пожалела об этом, потому что его голос лишил её последней возможности шевелиться. Примял к сиденью, как будто этот человек две недели назад не ласкал своим шёпотом её шею. Она поёжилась. Хорошо, что на ней пиджак и никто не видит её мурашек. Оба юриста посмотрели на него с недоумением. — Арсений Сергеевич, но… — Это исключено. Этот вариант мы не обсуждаем. Алиса злилась, почему он так безжалостен, почему позволяет себе говорить, говорить словами, вслух, через рот, и сверлить её своими ультрамариновыми глазами одновременно? — Позвольте, я поговорю со своим клиентом, — вмешался адвокат Попова, чьё имя Алиса запомнила только потому, что тот по злой иронии оказался тёзкой отца «своего клиента». — Что будем делать? — пользуясь паузой и желая хоть как-то заставить Алису притвориться нормальной, шёпотом спросил Павел, пока Арсений негромко говорил что-то Сергею. Пашкин голос действительно сработал. Алиса пришла в себя, и её мозг, немного ослабив напряжение нервной системы, начал восстанавливать в голове слова, которые готовил к этой встрече час назад. — Я не отдам ему фирму, — а воздух-то через горло по-прежнему проходил с трудом. — Сергей Глебович в прямом смысле положил на неё всю жизнь, и будь он хоть трижды его сыном, он дилетант. Мы не можем позволить ему принимать решения. Кем он работает? — Преподаёт в университете. — Ну! — Алиса красноречиво развела руками, что, по-видимому, должно было означать «ты сам всё понимаешь», отгоняя образ Арсения в аудитории, отчего-то в рубашке с закатанными рукавами. Студентки, наверно, его предмет не пропускают вообще. Да что же это такое, чёрт подери. — Ладно, хорошо. С тобой-то всё нормально? Чего-то ты… — Нормально, — холодно отрезала девушка. Не признаваться же своему бывшему, что при его виде у неё воздух никогда не вставал в горле комом, а тут на тебе — пожалуйста. Нормально, ну точно. Лучше не бывает. Алиса и сама себе не призналась бы в том, что боится. Чего — неизвестно. Но её почти охватила паника, руки пришлось снова сжать в кулаки, чтобы на глазах Попова-младшего не поправить воротник футболки. Раскусит. Если уже не раскусил. Иначе чего так смотрит, говорит что-то своему юристу, а поглядывает на неё — хитро, с прищуром, и какого чёрта она уверена, что этот взгляд к бизнесу отношения вообще не имеет… — Мы приняли решение. Павел сложил на столе руки, показывая своим видом, что готов слушать, пока Алиса собирала горсточку остатков самообладания. — Мы предлагаем выкупить один процент акций у вас, — юрист сделал ударение на последнем слове. — Контрольный пакет акций будет принадлежать Арсению Сергеевичу. — Это невозможно, — вырвалось у Алисы, Паша попытался остановить её аккуратным прикосновением к руке, но Арсений неожиданно включился в беседу: — Почему же? «Слава Богу», сказала бы она, если бы верила в него. Хоть что-то поможет Алисе сейчас. Как будто вся её квалифицированность обрела физическое тело и воплотилась в образе нового позвоночника. Арсений как заворожённый смотрел, как девушка расправляет плечи. Смотрит на него уверенно, будто через стекло, как что-то новое появляется во взгляде. Вот она. Та самая дрянь. Та, которую он должен ненавидеть. Та, которую не-на-ви-дит. — Почему? Да потому что мы не можем поставить под угрозу восемьсот сорок рабочих мест. Пятьсот двенадцать здесь и триста двадцать восемь в московском филиале. Компанией управляют профессионалы экстра-класса… — В первую очередь вы? — Безусловно. И мои более опытные коллеги, за которых, так уж вышло, я отвечаю… Попов едва не взорвался. Она говорила слишком уверенно, недопустимо уверенно. Нагло, прямо и твёрдо, как она смеет? Чёртова подстилка. Арсений пытался убеждать себя в том, что на его месте тогда на крыше мог оказаться — и стопроцентно ведь оказывался — кто-то другой, и она всё это заслужила. — Как так вышло, простите? Я — наследник своего отца. И я свидетель того, как он начал создавать эту компанию, пока вы, Алиса Владимировна, ещё в школу не хо… — Арсений! — гроза нарастала, и Павел вмешался на свой страх и риск. Рано. Попов ещё не высказал девчонке всего, что хотел. Резкий неприятный звук молнией разрезал сознание, и никто из четверых не понял — это Алиса резко подалась назад прямо на стуле, не выдержав, как он цедит её имя, ножки царапнули паркет. — Простите, мы можем поговорить с глазу на глаз? Она обращалась к юристам, и ни один из них не казался довольным этой идеей. — Я не думаю, что… — Алиса, ты точно уверена… — Да. — Короткое слово рубануло воздух. — Оставьте нас на пару минут. Арсений смотрел на двух мужчин сурово и строго, и девушка впервые была с ним согласна. Это нужно было сделать с самого начала. Выставить этих двоих и поговорить без обиняков. Им не хотелось уходить, но и Попову, и Алисе на это было плевать. Когда дверь за лишними закрылась, оба какое-то время не решались смотреть друг на друга. Стало глухо. Слишком тихо. Слишком… невыносимо, вязко и густо, как в тёплом море на закате. Ужасно. Арсений мысленно умолял девушку не вставать со стула — не видя целиком, ненавидеть её было как-то легче. Тонкие запястья, судорожно сжатые в кулаки пальцы в целом не очень располагали к ненависти. Только рассудок выручал Арсения, потому что силой напоминал ему про отца. — Что ты здесь устроил? — проговорила она негромко и мрачно, продолжая рассматривать отражение ремешка своего браслета на лакированном столе. — Какого чёрта… ты не можешь включить голову и прислушаться? Тебе не нужна эта фирма, ты понима… — Замолчи, поняла? — процедил Арсений сквозь зубы. Она заикнулась о фирме и привела его в самое подходящее состояние для того, чтобы сжать её хрупкую шейку в руках и свернуть её. Попов не давал себе труда задуматься, что он злится из-за её откровенности, из-за того, что стоило им остаться наедине, и она заговорила о камне преткновения, а не о… да чёрт знает, о чём. — Закрой рот. Ты права не имеешь говорить об этом. — Что?! Схлестнулись. Случилось. Вот оно. Травяные моря силились потопить айсберги, а айсберги эти полыхали как облитые бензином, уничтожая всё вокруг. Алиса дрожала и пыталась сдержать дрожь так сильно, что ноги немели. Ей показалось, или он только что посягнул на всё, что у неё было? Мало что могло быть более неожиданным, чем заносчивость и наглость со стороны этого пижона. Если бы Алисе попалась под руку хотя бы авторучка — она бы без сомнений подлетела к Попову и воткнула её прямо ему в шею. — Ты… ты… — она задыхалась от ненависти к Арсению. — Ты не ударил здесь пальцем о палец! Да ты хотя бы название помнил до того, как тебе позвонили? Или хотя бы знал ты его? Ты появился здесь первый раз и уже на что-то претендуешь? За мной — люди, сделки, партнёры, финансы, я не могу… понимаешь ты, не могу уступить тебе контрольный пакет и позволить к херам спустить это из-за своих амбиций! — Не надо, не надо прикрываться людьми, — издевательски протянул молодой человек, лениво поднимаясь из-за стола. Он обязательно поставит памятник своему самообладанию, ведь он сумел всё же удержаться на месте, а не вцепиться в девчонку и в её почти прорвавшийся наружу умоляющий тон. Но глаза его горели, как будто их раскрасили краплаком, кровь неслась по венам со скоростью болида Формулы-1. — Ты не имеешь права на то, что создал мой отец. «И мне похрен, как долго ты с ним трахалась. И не куплюсь я на это твоё «понимаешь». — Да?! Тот самый отец, которого ты сто лет не видел? Тот самый умирающий отец, которого ты даже в больнице перед смертью не навестил, к которому на похороны не явился?! Их юристы наверняка уже слышали перепалку из-за двери, но и Арсений, почти готовый извергать языки пламени, и Алиса, до яростных слёз желающая вцепиться в глотку этому хаму, об этом точно не думали. Тяжёлый мужской кулак звучно опустился на стол. Звякнул хрусталь. — Закрой — свой — рот, — злобно прошипел он. — Не суйся не в свои дела. Тебе ясно? Он ей не позволит. Неизвестно что, но это не важно — всё равно не позволит. Ничего не позволит. Вот тут сработало. Она почти испугалась. Попову удалось её передавить, и Алиса не сразу решилась заговорить, ей бы встать, чтобы не смотреть на него снизу вверх, но под тяжёлым взглядом не выходило. — К сожалению, это мои дела… Арсений Сергеевич. — Ему как будто в голое, не прикрытое рёбрами сердце кулаком заехали, когда она произнесла его имя, померещилось эхо — не от стен, а в его ушах. — Я занималась организацией похорон твоего отца. Не ты. Я была с ним рядом. Не ты. Я видела, как он корчится от боли, я принимала все его дела… — И теперь ждёшь за это награды… — прошептал он, ещё не оправившись от предыдущего удара. Он не верил своим ушам. Ведь она только что практически прямым текстом, без тени стеснения призналась, что спала с ним. — Сука, — еле выдавила из себя Алиса, пока внутри неё медленно сыпалось на кусочки абсолютно всё, что можно было назвать остатками здравомыслия. — Чего ты на меня окрысился? Это всё из-за… того вечера в клубе?.. Арсений пошатнулся. В самый разрушительный момент она выбила из-под него опору. Он всё ещё видел, как она привлекательна. Всё ещё помнил вкус сигарет и мохито, помнил, как почти увёз её к себе, как хотел её заполучить и как она сбежала, словно растворилась в дыму. Всё ещё чувствовал холодок от той крыши, но сама мысль о том, чтобы ещё когда-нибудь дотронуться до любовницы своего отца, раскручивала его извилины и завязывала в морские узлы. Дралась с другой мыслью, которую он и сформулировать-то не мог, так, раз за разом ловил себя на ощущении, как её пальцы бы смотрелись в его ладони. — Ещё не хватало, — процедил он. — Фирма эта должна была принадлежать моей матери. Не тебе. Она была с ним, когда это всё начиналось. Всё, что есть здесь сейчас… — он неопределённо обвёл руками пространство. — А он ушёл от неё к какой-то… типа тебя вот. И её не стало. Он вовремя себя остановил, чтобы не рассказывать про подкосивший мать инсульт, оплаченные с барского плеча похороны и только один телефонный звонок из Германии, где старшего Попова тогда застала эта новость… Девчонке ни к чему это знать. — Так что не думай о себе слишком многого. — Он сам-то уже устал от бесконечной «алисы» в своей голове за последние полчаса. — Очень… трогательная история, — оторопело развела руками Алиса. Она всего этого не подозревала, и точно не ожидала, что сочувствие отрезвит её, как холодный душ, даст дорогу совсем другим ощущениям. Она как ошарашенная смотрела на мужчину, целуя которого, она пьянела. Смотрела и видела его кошачью пластику, широкие плечи и пронзительный, уверенный взгляд. Видела, что ему очень идёт чёрный костюм и небрежная футболка такого же цвета. Что он высокий и нереально красивый, что сильный, что ей было преступно хорошо чувствовать на себе широкие ладони, что он нежно прикасался к её лицу — ощущения, сука, живы в ней до сих пор. Как она кончиками пальцев гладила его резко очерченный подбородок, а он улыбался ей… Вряд ли у неё будет шанс снова увидеть эту улыбку, обращённую к ней. Но самое страшное — казалось, он понял, о чём она думает, и сам от неожиданности сдал назад. Таращился, как идиот, на приоткрытые подрагивающие губы, и словно они снова коснулись его шеи… Арсений дёрнулся стереть с себя влажное прикосновение, и только через секунду понял, что Алиса просечёт его мгновенно. Описав неопределённую дугу ладонью, он сунул руку в карман и отвернулся — хотя бы немного прочистить мозги. Алиса стиснула зубы, стараясь не показать ему подступающих слёз. Это всё было для неё слишком, последние полгода выжали из неё все соки, и эта случайная встреча с парнем, который ей тогда так понравился, оказалась злой, издевательской подножкой. Последним ударом хлыста по растерзанной спине. Она подалась вперёд, облокотилась и закрыла руками лицо, уговаривая себя не расплакаться прямо здесь. От себя спряталась. И от Арсения. — Фирму я тебе не отдам, — с болью пробормотала она, не отрывая ладоней. — Не жди. Ты ничего не понимаешь в бизнесе, который я… — Найму топ-менеджера. — Этот топ-менеджер — я! — мгновенно взвилась девушка, голос её скрипел от надрыва. — Всё, что ты здесь сейчас видишь, под моим контролем последние полгода точно, и… — Ты — нет. Тебя здесь не будет. — Попов решительным шагом направился к выходу. — Я спросила тебя тогда, где я могла тебя видеть. Вот где, я вспомнила. На фотографиях в доме твоего отца. Алиса сказала это негромко, будто сама себе, но остановила его — Арсений на секунду замер. — Очень мило. О том, сколько лицемерия в этом поступке — свести в могилу жену и ни разу не навестить сына, но развешивать по дому фотографии — он подумает чуть попозже. Это её тогда — про ту их первую встречу. Алиса дала понять, что не собирается забывать об этом, и значит, она опасна для него, опасна во всех отношениях, ему даже в одной комнате с ней находиться нельзя, и нужно избавиться от неё. Он открыл дверь. Оба юриста тут же поспешили оказаться внутри, и Алиса внезапно почувствовала себя девочкой лет пятнадцати — в самом деле смутилась от того, что в одном помещении находятся два мальчика, с которыми она целовалась. — Контрольный пакет акций я вам не уступлю. Ищите компромисс с Алисой Владимировной и… — он явно забыл имя Павла, — её представителем. Но ни о продаже одного процента, ни об управлении пятьдесят на пятьдесят не может быть и речи. Всего хорошего. Он не стал смотреть на неё, уходя, но чувствовал её измученный взгляд, как лазер, у себя на затылке. Позов должен быть ещё на работе.

***

— Ну, говори, как всё прошло? — Диман сначала включил чайник, чтобы сделать кофе, но лишь глянув на друга, потянулся за бутылкой коньяка. — Помнишь, я рассказывал тебе про девчонку из клуба?.. Пятнадцать минут спустя он был уже выпившим, и это позволило ему расслабиться впервые с того момента, как он увидел Алису и узнал её имя. Как ни странно, и на этот раз алкоголь сработал. — Что ты собираешься делать? Подкупишь её, будешь угрожать, судиться — что? — Позов не понимал, что Арс будет делать дальше, а тот не говорил ему, что и сам пока этого не понимает. — Диман, блядь, если понадобится, я женюсь на ней, но она не получит то, что должно было принадлежать моей матери. — Арсений едва удержал себя от желания закурить в кабинете. Ему хотелось уничтожить эту самоуверенную суку. Раздавить шлюху своего отца вместе с памятью о нём. И о жасминовых запястьях.