Стена из дыма

После второй встречи с Алисой — Алфёровой Алисой Владимировной — Арсений Попов сделал самую большую глупость из всех возможных. Он сделал ничего. Серьёзно, прокрастинировал как придурок, отчётливо осознавая, что она у себя там наверняка что-то предпринимает. Ищет юристов, способных помочь ей оспорить его право на наследство, или киллеров, которые могут его убить. Он продолжал ходить на работу, вести лекции, параллельно дописывал две научные статьи и почти закончил собирать документы на соискание должности старшего преподавателя — ведь третий год его работы почти подошёл к концу. Даже тему кандидатской почти сформулировал. Может, эта стерва была права, и Попов действительно полный профан, но его хватило только на то, чтобы нанять юриста, который не звонил ему уже больше недели. Арсений отказывался признавать, что есть ещё одна причина его бездействия, более важная. Он боялся. Не Алисы, нет. На её недолго бывший светлым образ он повесил яркий, хорошо заметный ярлык «шлюха», и чаще всего только так её и называл в своей голове. Когда вспоминал, а было это нечасто. Во всей этой истории Арса пугала до одури одна только вещь — перспектива узнать о своём отце, которого он привык ненавидеть, что-то новое. Что-нибудь необычное, не вписывающееся в давно оформленное мировоззрение. Она, эта железобетонная карьеристка, сказала ему тогда, мол, фотографии висели в доме, и Арсений не понимал, откуда вообще они у него могли взяться. Он не хотел окунаться в эту грязную историю, не хотел копаться в мотивах, ничего не хотел. Он давно во всём разобрался и закрыл для себя и эту тему, и своё прошлое. Он хотел, чтобы от него отъебался весь мир. Ему было нормально. Он устроился в жизни, как смог, он делал успехи, видел карьерную перспективу. Хороший друг, расположение руководства, женское внимание в достаточной для Попова дозе, которое он получал, как только заходил в клуб — что ещё нужно? Он даже кота себе завёл, хоть и хотел бы на самом деле выгуливать собаку. Оглядел однажды полупустую квартиру и понял, что может помочь какому-нибудь живому существу, исключительно из соображений «почему бы нет». Следствием этого стал Степан — большой, серый, одноглазый взрослый кот из приюта. Вряд ли его такого взял бы ещё кто-нибудь, но даже с котом они всего лишь существовали на одном пространстве, спокойно и уважительно относясь к границам друг друга. Сам себе Арс не говорил, как же это чертовски холодно. Как у него по венам периодически течёт жидкий азот, как он блядски чувствует себя иногда по ночам, оттого и пашет, как лошадь. Просто надеялся, что пройдёт, что он сумеет, что поймёт что-то эдакое… что станет похож на нормального человека. Что дойдёт до него, в чём состоит прикол жить эту жизнь. Сам себе Арс не говорил, что, разумеется, потерял надежду на успех в этом деле. Прозвенел звонок, и наступил обеденный перерыв. Попов закончил лекцию и уже почти собрал свои бумаги, когда в аудиторию постучали. Он поднял глаза. В дверях стоял незнакомый ему мужчина и, вежливо улыбаясь, рассматривал Арсения через очки. Попов быстро оценил его внешний вид — лёгкая седина, костюм, галстук… кто, чёрт возьми, добровольно носит галстуки летом — и уже решил, что это отец какой-нибудь студентки пришёл просить о поблажке на будущем экзамене. Такое в университете периодически случалось. — Здравствуйте. Извините, ведь это вы Арсений Сергеевич? Ну, началось. Попов сжал губы, заранее недовольный будущей беседой. — Да, это я — Попов Арсений Сергеевич. С кем имею честь? — Я очень рад, — без приглашения визитёр, широко улыбнувшись, приблизился к столу и протянул преподавателю руку. — Меня зовут Смельский Пётр Геннадьевич… вы действительно очень похожи на Сергея Глебовича. На секунду Арсения прошиб холод. Светлые глаза изучали его с нескрываемым интересом, и он отдёрнул руку, не боясь показаться некорректным. — Алиса Владимировна начала присылать парламентёров? — он вернулся к своим бумагам. Посетитель его был странным — слишком холёным, слишком подтянутым для своего возраста, слишком ухоженным для человека, не делающего ставку на первое впечатление. Даже сам Попов, в идеальных брюках, очередной стильной футболке и выглаженном до хруста пиджаке выглядел менее презентабельно со всей своей гладковыбритой молодостью. — Отнюдь. — Пётр, как его… Геннадьевич ни на йоту не терял самообладания. — Я пришёл сюда затем, чтобы эта девочка никогда не узнала о нашей беседе. — Я не буду говорить ни с одним представителем фирмы своего отца без своего юриста, — чётко и спокойно ответил Арс. Ему было неприятно слышать, как его гость старается звучать максимально интригующе. — Арсений Сергеевич, боюсь, фирма больше не принадлежит вашему отцу, — всё так же спокойно продолжал Смельский. — Алиса сейчас занимает должность исполняющей обязанности главы компании, и вряд ли вашему юристу понравится способ повлиять на это… который я хочу вам предложить. Попов не верил своим ушам. Распахнутые окна кабинета вдруг перестали помогать справляться с весенней духотой. — Предлагаете заказать её, а ко мне пришли за одобрением? — иронизировать получалось фигово. — Совсем нет. — Пётр вообще не реагировал на выпады молодого человека, и тот ещё больше раздражался — предугадывает он его ответы, что ли. — Уделите мне несколько минут, и я изложу вам свою идею. — Свою идею, а вы, собственно, кто? — Арсений задал вопрос резче, чем даже сам ожидал. — Второй заместитель вашего отца… теперь уже бывший. — Второй заместитель, — пробурчал себе под нос Попов, закидывая сумку на плечо. — А сколько их всего у него было? — Двое и было, — безмятежно улыбнулся Смельский. — Я и Алиса. Так где мы можем поговорить? Он что, и сам не заметил, как согласился? Решив в итоге, что проще выслушать этого мужика, чем острить, Арс пригласил его в лаборантскую. — Вы уверены, что здесь нас никто не услышит? — Ещё немного, и я решу, что вы американский шпион, — раздражённо выплюнул Арсений, падая на свой стул. — У вас пять минут, время пошло. — Ну что ж, это прекрасно, что вы цените своё время, — Пётр немного стушевался, но не достаточно, чтобы сбиться со своего пикантно-пафосного настроя. — Мне хватит двух. Тот, кто заглянул бы в лаборантскую через две минуты, застал бы необычную картину. Попов ржал, откинувшись на спинку стула, но как-то неестественно; слишком громко, слишком звучно. А главное, бессмысленно — собеседник-то его видел, что парень просто пытается прикрыть удивление. Дрожь он спрятал так глубоко, что и сам не мог бы найти, однако где-то там, внутри, всё дребезжало от одной только идеи. — Вы… вы в своём уме? Если мне не показалось, вы только что предложили мне Алису… соблазнить? — Арсений Сергеевич, что вы! Мы же не в мелодраме какой-нибудь, — широко улыбаясь, Смельский развёл руками. — Я всего лишь предложил вам отвлечь её внимание, допустим — только допустим! — что на себя. Из всего её окружения только вы… — Да не вхожу я в её окружение! — Попов начал злиться, потому что вообще не верил в реальность происходящего. — Алиса… Владимировна ненавидит меня, и для этого у неё есть все основания. Я тоже, мягко говоря, её не выношу, и тоже не без причин. — Если бы это не было так, я бы к вам не пришёл. Арсений Сергеевич, нам от Алисы нужен только один процент акций. Вы заинтересованы в этом гораздо больше меня… — Кому это — нам? Это вам и мне, что ли? Каким нам? Какой ваш интерес в таких авантюрах? — Вы не умеете анализировать информацию, молодой человек, это очень плохо, — Пётр впервые посуровел. — Я ведь сказал вам, что я только второй заместитель, точнее, был им. Когда Алиса Алфёрова появилась в нашей фирме на стажировке, я был её непосредственным начальником, а теперь… — Тааак. — Только здесь в голове Попова начала вырисовываться более-менее отчётливая картинка, хоть ему всё ещё не хотелось соглашаться ни на какие безумные идеи. Он резко встал и принялся мерить крошечное пространство комнаты большими шагами. — И от меня, судя по всему, вы захотите кое-каких гарантий, что когда этот один процент — совершенно непонятным мне образом! — окажется у меня, то я… сделаю что? — Назначите меня топ-менеджером фирмы. Всё будет принадлежать вам. Имея контрольный пакет, нетрудно совсем убрать Алису из совета директоров, да в принципе из компании. — Смельский твёрдо посмотрел на Арсения снизу вверх, когда тот оперся ладонями о стол, вглядываясь в этого чёртова интригана. — Будьте полноправным владельцем компании, а я буду вести дела компании, которую создавал до того, как… как рядом с вашим отцом из ниоткуда появилась малолетняя выскочка. Вот теперь Попову всё стало понятно. Он медленно выпрямился и ненадолго прикрыл глаза, подспудно осознавая, что Смельский сканирует его, пытаясь предугадать реакцию. Но сейчас Арсу было не до того. Кажется, жизнь сама подкинула ему удобный вариант развития событий. Поудобнее скрестив руки на груди, он прислонился спиной к оконному косяку. — Предположим, я готов выслушать ваш сценарий. Что вы предлагаете? — Ну, наконец-то. — Пётр за всё время разговора улыбнулся по-настоящему — чуть-чуть, только уголками губ. — Нам нужно её напугать. Немного, — поспешно добавил он, вовремя уловив, как Арсений приподнял брови. — Аккуратно, мягонько, без малейшего вреда, но этого хватит, чтобы выбить её из колеи. Только мне нужно, чтобы вы поверили мне и делали то, что скажу.

***

Алису раздражал сам звук её же шагов по пустому коридору. Переговоры с поставщиками экологичного пластика сначала не начались вовремя, потом вообще почти пропал сигнал, и Смельский не забыл закидать её сообщениями, что в конференц-зале ждут только её. Она ненавидела опаздывать. — Прошу прощения, коллеги. — Восемь мужчин действительно собрались в ожидании своей начальницы, и девушка сжала губы. — В конце собрания напомните мне как следует отчитать нашего интернет-провайдера. — Вышка на соседнем здании, Алиса Владимировна… — Я понимаю, понимаю. — Она легко улыбнулась. — Но с этим всё равно что-то нужно будет сделать… Она споткнулась на собственных словах, наткнувшись взглядом на электрические глаза. Так давно она их не видела, и, откровенно говоря, не смотрела бы подольше. Арсений Попов — самодовольный хлыщ! — серьёзно и спокойно глядел на неё, даже не думая реагировать. Ему удалось скрыть от всех, что едва девчонка, вся из себя лёгкая и уверенная, вошла в комнату, как у него все до единой аорты изнутри покрылись корочкой от ожога. Молодец, Попов. Продолжай в том же духе. — Ты… — она вовремя остановила себя, но у Арсения дёрнулась бровь. — В… вы что здесь делаете? Мерзавец! Сначала он пропал вместе со своим хвостатым адвокатом, ненадолго Алиса даже поверила, что сама себе его придумала, а теперь вот он, на тебе, заявляется во всём блеске? — Алиса Владимировна, если вы запамятовали, мой отец оставил мне пятьдесят процентов акций компании. Дело всего лишь за оформлением юридических бумажек. У меня выдалось свободное время, и я решил посвятить его делу… к тому же так удачно вышло, что сегодня у вас большое собрание. Девушка так сильно стиснула зубы, стараясь сохранить внешнее хладнокровие, что не сразу смогла заговорить. Попов-младший посмел открыть рот, сам, откуда набрался только наглости, где, блин, её раздают кому попало? Он по имени её назвал! Сам кислород душил её, она задыхалась и пыталась не показать этого. Не подавать наследнику, да чтобы он провалился вообще и не появлялся больше никогда! — повода приплюсовать баллы к самолюбию. — Насколько я помню, — медленно проговорила она, не отводя дробящего внутренности в крошево взгляда от лица Арсения, — пока что я здесь исполняющая обязанности главы компании. И я не разрешаю на закрытом заседании присутствовать посторонним, — она постаралась максимально много яда вложить в последнее слово. — Алиса Владимировна, — в разговор неожиданно вступил Смельский, но ни она, ни Арсений не отвели друг от друга глаз, Алиса не понимала, что у неё побелели костяшки пальцев, которыми она стиснула документы, а у него не получалось не смотреть на её лицо, чтобы это заметить. — Арсений Сергеевич действительно вот-вот войдёт в совет директоров, и это в общих интересах — его присутствие здесь до того, как он получит возможность влиять на корпоративные решения. Арсу показалось, что Алиса слегка зашипела куда-то внутрь себя, только услышав об этих «возможностях». — Пётр Геннадьевич… — Кроме того, я, как ваш заместитель, позволю себе выразить общее мнение. Ссоры руководящего состава никогда не влияли положительно на развитие бизнеса. Вы всегда доверяли моему опыту… так поверьте ему ещё один раз. Так будет лучше для всех. Арсений смотрел на Алису с удовольствием, в котором ни за что бы себе не признался, но в это же время не мог не отдать должное изворотливости Смельского. Он не оставил ей ни одного шанса выкрутиться, не показав себя эгоцентричной сукой. — Хорошо, — процедила она и только здесь сумела перестать смотреть на Попова, опускаясь в кресло. — Что у нас на повестке дня? «Если он только пикнет, я захерачу в него графином». «Выскочка. И к тому же дура». Не тут-то было. В более идиотском положении Алиса ещё не оказывалась. Перед своими коллегами ей никак нельзя показывать, насколько не хочется уступать Арсению ни-че-го, насколько ей хочется, чтобы его сейчас не было здесь. Но он — сын их начальника, которого искали. За которым присматривали. Никто не совался в личную жизнь шефа, однако о его несложившихся отношениях с сыном невозможно было не знать. К тому же он… обаятельный какой. Тогда, ночью, он расположил её к себе с первого взгляда… чёрт. Тащите реанимацию. Что, если он уже успел им понравиться? Как-то ведь он оказался здесь? Что, если Алиса может действительно ничего не значить?.. «Возьми себя в руки, истеричка». Она сжала губы, когда вспомнила — что-то похожее ей говорил когда-то Попов-старший. «Успокойся и просто работай». Лучший совет, который она когда-либо получала. Арсению впервые выпала возможность просто посмотреть на Алису. Она нервничала, и где-то на краешке сознания у него возникло чувство вины. Он не хотел сбивать её с толку. Хотя именно для этого — ну, и не только — Смельский его сюда и привёл. Ему не нравилось думать, что он подчиняется чьим-то прямым указаниям. Ему не нравилась предложенная афера. Он не слушал Алису, и это он, конечно, зря. Но он беззастенчиво её разглядывал. Девчонка перебирала документы, поправляла спадающую на лицо прядь волос, лениво крутилась на стуле, слушая кого-то или поворачиваясь к экрану. Отводила глаза моментально, стоило царапнуть взглядом Арсения. Потому что нельзя ей было на нём задерживаться. Она до сих пор не понимала причин его бесконечной ненависти и язвительности. Да, они оказались в непростой ситуации, но неужели он не понимает, что её вины в этом нет?.. Сколько можно быть таким ребёнком, сколько можно отрицать необходимость поиска компромисса… И… вот… чего он вообще таращится? Не признавать внешней привлекательности Арсения мог только слепой. Да, он унаследовал от отца и цвет волос, и рост (хотя перерос его на добрых полголовы), но таких глаз Алиса никогда ещё не видела. Не в цвете даже дело, хотя таким, конечно, только небо в детских раскрасках разрисовывать. Смотрел он как-то по-особенному, хитро, сразу сбивал с толку, потому что очевидно становилось — что-то думает там про себя. Да она запомнила его, чёрт возьми, с того вечера на крыше! Обычно с ней такого не случалось. Обычно — с самого расставания с Павлом, и ещё до их отношений, которые и начались-то с того, что Вольский вытащил её из одного такого заведения и приволок в свою квартиру — она спокойно играла по правилам. Запоминать парней для one-night stand необходимости не было, а ведь с этим она даже не переспала. Чёрттебявозьмиалисаочёмтыдумаешьвообще! Он-то, вон, пожалуйста — ненавидит тебя. Смотрит не то насмешливо, не то презрительно. Алиса не успевает понять, потому что не хочет задерживаться, сталкиваться взглядами с ним не хочет совсем. Но сталкивается всё равно, и каждый раз выдаёт себя всем, не только Арсению. Что не нравится, некомфортно. Так занята, что даже не сразу понимает, что и в Арсении что-то изменилось. Стиснул плотно губы, из-под густых ресниц мечет блестящие молнии, поправляет длинными пальцами воротник белоснежной рубашки. Алиса ненавидит себя за закономерную мысль «Что я такого сделала?» Но не может справиться с тем, что его неподъёмный взор почти не даёт ей шевелиться. А она всего лишь прикусила колпачок ручки, рассуждая о чём-то, локон упал на плечо, а серёжка сверкнула в солнечном свете, и всё это — сразу. Мужскому воображению много ли нужно?.. Вот и сидел, разве что зубами не скрежеща, ему же нельзя с ней этого всего. А хочется. С ней. Мог бы приказать себе «закрой глаза», но только ведь ещё хуже станет. Сорок минут взаимного метания молний. Сорок минут бесплатного цирка. Сорок минут спустя Арсений смог себе напомнить, что ему надо ненавидеть Алису, и пришлось заставить себя смотреть не на её губы, а на браслеты на тонких запястьях и крохотное колье-невидимку в ямочке между точёными ключицами. Это всё шло ей, черти в аду для таких, как она, точно держат отдельный котёл… «А главное — удивительно вяжется с образом выскочки, получившей должность через постель начальника», — силой вернул себя в реальность Арсений. Сколько ей лет вообще? Она ведь моложе его самого, какая тогда с его отцом должна была быть разница? Хрупкая девочка в качестве важной шишки. Слишком красивая, чтобы получать место одновременно быстро и честно, такие девушки вкалывают годами, если ни с кем не соглашаются спать. Слишком строгая и вызывающая, чтобы верить, что она его отца, допустим, любила. Кандидатура Смельского по сравнению с ней казалась ему идеальной. — Пётр Геннадьевич, что-нибудь ещё? — Алиса уже приготовилась закрыть блокнот и вздохнуть с облегчением. — Да. Нам с вами нужно съездить на один объект, на… Крестовском, — он заглянул в свои записи. — У проверяющей комиссии возникли вопросы, эксперты тоже скоро туда подъедут. Надо провести кое-какой анализ… — Серьёзное что-нибудь? — она нахмурилась. — Пока не известно, поэтому и нужно ехать нам лично… Алиса ещё раз выделила Попову один из своих самых уничтожающих взглядов, когда он вошёл в лифт третьим. — Ты… ты и туда с нами тоже поедешь? — Да, — просто и спокойно ответил он, глядя на девчонку с высоты своего роста. На удобных невысоких каблуках она была ниже его на треть головы, и он капец как мешал ей сейчас в тесном пространстве. Самоуверенный, самовлюблённый козёл. Ещё смеет с ней быть снисходительным. Как Алиса ни старалась, у неё не получалось полностью отвоевать пространство назад, а в лифте ещё и пахнуть стало его парфюмом… И пусть ей мужские запахи нравятся, но этот однозначно с полпинка влетел в картотеку с функцией «бесить». Слишком… пряный. Слишком свежий. Слишком Арсения. Попов заметил, как Пётр тихонько взял девушку за запястье, безмолвно уговаривая не возражать, и похоже, она опять ему неохотно подчинилась. Пока что всё шло по плану. Автомобиль ждал их напротив главного выхода. Арсений только убедился, что внутри нет водителя, как… Всех троих оглушил громкий внезапный взрыв. Алиса от неожиданности вскрикнула и почти споткнулась, отступив по ступеньке назад, но молодой человек — всё как договаривались — мгновенно схватил её и резко толкнул за себя… Она вообще ничего не успела понять, как уже смотрела на горящую машину из-за плеча Арсения, судорожно вцепившись пальцами в его руку и прижавшись щекой к пиджаку. Что-то во всём этом было сокрушительно правильное, как будто они скучали друг по другу. Арс крепко держал Алису за своей спиной, чувствуя, как она дрожит. Девчонка часто дышала, словно вот-вот заплачет, и не отпускала его локоть, словно иначе не устоит на ногах. У всех остальных машин разом сработала сигнализация, из офиса с круглыми глазами стремительно вылетел адвокат Алисы, а Арсений всё не мог её выпустить. Вот когда для него стало очевидным, что эта карусель не остановится без последствий.