Стена из дыма

— Так мы с тобой поговорили, да… — Надо было раньше. Кажется, это всё, что Алиса с Арсением сказали друг другу вчерашним вечером. Расслабленно откинувшись на подушку, Арс успокоенно и нежно разглядывал девушку, лежащую на его груди. Она опустила подбородок на сложенные ладони и — она не призналась бы ему в этом даже сейчас — ловила и наслаждалась ласкающими прикосновениями его пальцев к своей обнажённой спине. — Надеюсь, ты понимаешь, что спать я сегодня буду с тобой. Арсений всего лишь тихо засмеялся, а у Алисы — внеплановый перезапуск всех её внутренних электростанций. Теперь звук его голоса и запах его тела принадлежат ей, и поверит в это она ещё очень нескоро. — Я надеюсь, это ты понимаешь, что теперь ты только со мной и будешь спать. Она хихикнула и прикоснулась губами к его груди. Глаза Попова непроизвольно прикрылись, потому что идеальная, изящная и ласковая Алиса целовала его ключицы и шею, и он мог только улыбаться и млеть, пока она не прошептала ему на ухо: — Вопрос моего переезда в твою комнату обсудим завтра… — девушка выскользнула из его объятий и направилась к двери. — Моя зубная щётка уже и так в твоей ванной. Ну, да. Ещё вот это они друг другу сказали. Попов всё равно даже не пытался ничего говорить, пока восхитительно неодетая Алиса улыбалась ему у выхода в коридор. Он только потом бросил лежащему в ногах Стёпке, шутливо отворачивая носком стопы его голову в сторону: — Не глазей. Теперь моя.

***

Вчера Алиса услышала его слова из коридора и только засмеялась себе под нос. Где этот смех сегодня?.. Вчера всё было легко, а сегодня ей неловко, неуютно и непонятно. Закутавшись в одеяло Арсения, в его постели, с его запахом на коже, его котом под боком и миллионом вопросов в голове, Алиса не могла найти в себе и тени вчерашнего легкомыслия и по горло затапливающей нежности. Главный из всех вопросов был — что теперь? Мало того, что она проснулась одна, ещё и Попов где-то там, в квартире был, казалось, несокрушимо во всём уверен. Она слышала его шаги на кухне, работающий чайник и ещё какую-то, типично утреннюю возню. Как восьмиклассница, честное слово. Алиса даже не знала, вставать ей или продолжать лежать — вдруг ему взбрело в голову принести ей завтрак в постель? Или он пожалел о вчерашнем, вспомнил о наследстве, которое им всё ещё предстоит поделить, и теперь пытается сделать вид, что ничего особенного не произошло? Или вообще не поверил истории, которую она вчера ему рассказала? Чёрт возьми, да он вчера в любви ей признался, как, спрашивается, ей к этому правильно отнестись? Даже если они теперь, как это, пара — как ей-то себя вести с ним? И когда девушка уже почти довела себя до панической атаки, Арсений, сияющий, как сто тысяч солнц, появился в комнате и просиял как сто тысяча первое, даже со спины поняв, что Алиса уже не спит. — С добрым утром, — отточенным плавным движением Арс опустился на кровать, пригребая девочку к себе и утыкаясь носом в её шею для поцелуя. — Проснулась? А там на кухне тебе кофе варится. Латте с молоком, не горький, как ты любишь. Принести? Надо же. Запомнил. — Нет… — неопределённо промямлила Алиса, продолжая глядеть в окно. — Я зубы ещё не почистила. — Ну, тогда чисти и приходи завтракать. Я тебя жду. Арсений бегло зарылся лицом в её волосы, целуя и тут же отпуская, чтобы вернуться на кухню. Разбуженный Стёпка последовал за ним и за привлекательным ароматом завтрака. Оставшись одна, Алиса заставила себя глубоко вдохнуть и с силой выдохнуть из лёгких весь воздух. Не похоже, что жалеет. Рад? Судя по всему, так и есть, только масса нерешённых вопросов, по масштабу приближающаяся к весу сверхновой звезды, уменьшилась ровно на один. Выбравшись из-под одеяла, она отправилась в ванную. В длинном белоснежном пеньюаре — надела вчера перед тем, как уснуть в любимых руках — она хотя бы в зеркале напомнила себе себя. Будь на ней футболка Арсения, было бы хуже… Совсем бы не нашлось в ней тогда сил спросить то, что необходимо. Увлечённый приготовлением завтрака, Арс даже не сразу её заметил. Он отыскал на своей кухне — откуда только взялась? — креманку, и перекладывал в неё абрикосовый джем для тостов, а Алиса, не решаясь заходить, наблюдала за ним, разве что не танцующим по кухне, как диснеевская принцесса. Её выдал сытый Стёпка, мяукнувший с подоконника, и тогда только Арсений увидел Алису, с удовольствием отметив, что она похожа скорее на эльфа, чем на живую женщину. Просиял весь. Как непривычно было видеть его таким — открытым и светлым, свободным, излучающим тепло, которого хватило бы на половину квартала, но обращено оно всё было только к ней. Надо ещё понять, что ей с этим незнакомым человеком делать. — Ну, что стоишь? Проходи, садись. — Его внимание отвлёк шипящий на сковороде омлет. — Ты даже не представляешь себе, какая ты красивая, когда спишь. Когда-нибудь он ей признается, конечно, что знает это уже давно. — Проснулась — всё, ушла магия, да, — пробормотала Алиса. — Дурочка, — хмыкнул Арс и в два шага оказался рядом, взял её лицо в ладони, чтобы бегло поцеловать в нос и вернуться к плите. Смельский, бизнес, деньги, его собственные мать и отец — всё отступило на второй план в тот момент, когда он на шокированном лице Алисы увидел, как забрезжило будущее, о котором он даже не мечтал. Поэтому он, сейчас, может, и не лежал с ней в постели, а изо всех сил старался превратить это утро в правильное, какого у него никогда ещё не было. Только Алиса этого, похоже, не поняла. — Арс… я могу спросить, что теперь будет дальше?.. — Ну… мы позавтракаем. Постараюсь приучить тебя хоть к какому-нибудь режиму, — Попов, расставляя тарелки, улыбнулся так красиво и легко, что Алисе с трудом удалось сдержать дрожь в коленках. — Потом я уйду на работу, а когда вернусь… — Не надо, Арс, ты прекрасно знаешь, о чём я спросила. Арсений медленно выдохнул и наконец остановился. Его радостного возбуждения сейчас хватило бы и на то, чтобы даже не попросить, а потребовать у Алисы как можно скорее выйти за него замуж. Он очень чётко видел это, видел её рядом с собой в белом платье и хотел как никогда, чтобы в этом платье она надела на его безымянный палец кольцо. Только его снежная принцесса, кажется, энтузиазма не разделяла, и нужно было выяснить, почему. Он оставил в покое свои занятия и снова приблизился к ней, на этот раз медленно и внимательно. Взял её холодные руки в свои, отметив, что она всё же переплела свои пальцы с его. — Я на это тебе и отвечаю. — Девочка смотрела на него широко раскрытыми глазами, и нужно было быть убедительным и уверенным. — Когда я вернусь с работы, можем с тобой сходить куда-нибудь, например, в кино. Тысячу лет не был в кино. Должно же у нас с тобой быть хотя бы одно нормальное свидание. Дальше мы будем вместе, Алиса, я хочу, чтобы ты осталась со мной, — он и сам не понял, зачем поднял руку и провёл пальцами по виднеющейся тонкой ключице, но Алису повело за его движением, она подалась вперёд и прильнула к Арсу, опуская голову на его плечо, и у Попова от накатившей нежности перехватило дыхание. — Хочу, чтобы мне больше ничего не мешало тебя любить… и мне почему-то кажется, что наши планы друг на друга крайне удачно совпали. Он обнимал её крепко, напрочь забыв о том, что тщательно приготовленный завтрак бессовестно стынет. С Алисой что-то происходило, он искренне не понимал, почему они не готовят этот завтрак вместе, слизывая с губ друг друга приторный желтоватый джем, но ей было важно стоять в его объятиях, и значит, он бросит всё и даст ей то, в чём она нуждается. — А если бы ты не узнал правды, Арс… так ничего бы и не случилось? — уткнувшись носом в его футболку, Алиса глухо задала вопрос, на который он боялся отвечать сам себе. — А если бы то, что ты думал, и была правда?.. Что тогда? Ты бы… тоже меня любил? Откуда ты вообще знаешь, что любишь меня? Ты, скажи мне, когда это понял, вчера? Арсений понял. Успел сделать себе пометку — больше всего её волнует истинность его чувств к ней, а никакое не наследство, из-за которого они оказались здесь. Но проще не стало. Она ищет ответы, которых у него уже не будет. — Остановись. Сейчас, пожалуйста, просто остановись, Алиса. Арсений аккуратно гладил её по щекам. Смотрел на девочку так, как будто видел впервые. Заглядывал в глаза, выискивая там её сомнения. — Что я должен сказать? Что ты зацепила меня сразу, с первой встречи? Что когда я узнал, кто ты, мне захотелось всё там в офисе разнести в щепки, а тебя всё равно взять за руку и увести за собой? Что я изводил себя ревностью к покойнику? Что сто раз, и ты должна всё это помнить, был готов предать и себя, и все свои убеждения, лишь бы снова тебя поцеловать? Это ты хочешь услышать? Я только одно знаю точно — что не отпущу тебя никуда больше, Алиса. Мы и так потеряли столько времени… Даже если бы то, что я думал, оказалось правдой — ты соврала убедительно, и в таком случае я прошу тебя врать мне и дальше. Я хочу, чтобы ты осталась со мной, — повторяет он. — Потому что для меня ты — это вообще… единственное, что имеет смысл. Чем дольше Алиса слушала, тем больше дрожь, которую она пыталась сдерживать… отступала. Арсений откуда-то знал точно, что ей от него нужно. И видимо, это отражалось на её лице, потому что и он теперь смотрел на неё не покровительственно, а с облегчением. Стоило ему договорить — стоило Алисе это услышать — как он нежно дотронулся до её губ, и круг наконец замкнулся. Он целует её как будто в первый раз. Пробует губы. Он вчера щекотал языком её нёбо, пил её до дна, запускал пальцы в волосы, прижимая ближе, а потом устало, сухо касался перед сном, нежась, греясь от её тела, но всё это так и не закрепило его прав на Алису. Поэтому теперь он целует её так… словно имеет эти права. Ничего не говорит, но она понимает, что теперь его. Он этого хочет, ему это нравится, он всем доволен и вполне счастлив. Без этого поцелуя они не могли бы дальше существовать. — Я не хотел любить тебя. — Он шепчет тихо-тихо. — Я честно пытался, я заставлял себя тебя ненавидеть. Только мне ничего не помогло — я люблю тебя больше всех на земле. На глазах Алисы выступают слёзы. Арсений выглядит беззащитным, и этой информации слишком много для неё одной. — Я тоже тебя люблю, Арс, — признаётся она уж совсем мелодраматически, открыто и немного нелепо. Так говорят пятнадцатилетние девочки, а не взрослые женщины, занимающие руководящие посты. Но теперь их с Арсением ничто не сможет разлучить, ничто и никогда не сможет оторвать их друг от друга, Алиса в этом уверена, и это значит, что она может больше ничего перед ним не изображать. Открытие года. Именно из-за неуклюжести, с которой это звучит, Арсений сначала недоумённо улыбается, а потом до них обоих начинает доходить, что она сказала. Алиса отводит глаза, смятение рикошетит и в Арса, и он не хочет давить на неё, но всё-таки должен выяснить: — Что? Ты… ты уверена? Суть его вопроса не укрывается от неё. Да, им, конечно, дай волю — они бы друг от друга давно уже не отлипали, но Арсений-то перед ней бесконечно притворялся, скрывал и свои желания, и мотивы, поэтому Алисе лукавить смысла нет: — Не знаю. Возможно. Я… Ей опять некомфортно, и выручают только внезапно открывшиеся способности Попова к телепатии… ну, и его неиссякаемая нежность, убедительная достаточно, чтобы он знал — никогда Алиса не сможет любить его сильнее, чем он её. Он помнил себя несколько месяцев назад. Он помнил эту кухню и свои натянутые отношения даже с собственным котом, и теперь само присутствие девочки здесь вместе с собой нынешним воспринимал не иначе как чудо. В голове крутилась только старая песня, что-то там про «постелю тебе под ноги небо». — Тише. — Он мягко дотронулся до её губ кончиком большого пальца. — Не говори ничего, пока не уверена. Я понимаю. — Арсений помолчал ещё недолго, глядя в её лицо — ему даже казалась забавной её взволнованность. — У меня — ты только не пугайся — всё утро вертятся в голове мысли, что надо бы на тебе жениться как можно скорее, это, конечно, эйфория… но мне для этого надо быть точно уверенным, что у нас с тобой всё взаимно. Поэтому давай так: ты мне ничего не должна, а начнём мы с тобой с утреннего кофе. Охренеть можно. Попов не узнавал сам себя, откуда такая вменяемость, Алиса вчера ещё спросила? С каких пор в него, не иначе, сам Махатма Ганди реинкарнировался, когда успел?.. Реплику про женитьбу Алиса пропустила мимо ушей. Иначе бы её мозг точно вспыхнул… а этого ей не хотелось. Ей хотелось пить кофе, сваренный для неё Арсением, сидя на его кухне, поэтому она только улыбнулась: — Ещё одна твоя удачная идея. Тихо усмехнувшись, Арсений чмокнул девушку в нос. Он так её и не выпустил. Он сидел рядом, целуя Алису в плечо, пока она пила кофе, и ему казалось, что он вполне в состоянии свернуть горы и раздвинуть океан. Даже афера Смельского выглядела сейчас забавным стечением обстоятельств, успешно подтолкнувшим их друг к другу. Он так счастлив, что, похоже, это счастье должен разделять весь мир. Когда Алиса всё узнает — всё равно, когда, это мелочь, не стоящая внимания — она пожмёт плечами и поцелует его. — Ну как? Ослепительно счастливый Арсений — это то, к чему Алиса явно была не готова. Он даже не завтракал сам, хотя приготовленного хватило бы на четверых. Нет, она, конечно, понимала, что после стольких недель бесплодных попыток отчуждения его облегчение должно было быть размером с Останкинскую башню. Но он вёл себя так, словно стоит ей сейчас попросить бриллиантовое колье, и он отправится с налётом в лучший ювелирный магазин, по пути прихватив цветочный. А ведь она вчера ему не лгала, когда сказала, что никуда не отпустит… Поэтому отставила чашку и повернулась. Надо сказать, её тонкие пальцы со свежим маникюром на его двухдневной щетине отлично смотрятся… — Пробуй, — шепнула она. Арса нужно было поцеловать так, чтобы до его умной, повышенной в должности головы наконец дошло — всё произошедшее вчера не случайность. Напомнить нужно, что это он на этой самой кухне запрещал ей сближаться с ним, а она протестовала. Алиса целовала его, подавалась ближе, руки Арсения сами собой — на её талии, и, когда она завершила этот поцелуй, ласково коснувшись губами уголка его рта, можно было праздновать победу. Изменилось, утихло в воздухе это самое дребезжание, неадекватный восторг от того, что они теперь могут, действительно могут быть вместе… — Вкусно. — Шёпот Арсения теплом разбежался по её коже, и девушке потребовалась секунда, чтобы угомонить мурашки. — Арс… ты же понимаешь, что… мы только начали. Я же толком тебя не знаю, ты меня тоже. Мы ругались, молчали, угрожали друг другу, мы ни разу за всё это время нормально не говорили, ты… ты пугал меня очень часто. Я переросла все эти подростковые страсти, мне нужны здоровые отношения без драм. Мне нужно время. Нам нужно время. Я очень хочу пройти всю эту дорогу, правда хочу. Я хочу быть спокойна и счастлива, я знаю, что это возможно с тобой… Но мы только первый шаг сделали. От перспективы захватывало дух. У них это будет, у них правда, Боже, всё это будет. Всё, чего они оба хотят, возможно и достижимо; самое главное, что они друг друга нашли, и что жизнь столкнула их лбами достаточно успешно для того, чтобы им суметь друг друга разглядеть. Поэтому эти слова Алисы для него в тысячу раз важнее банального «люблю». — И это значит? — улыбка в её глазах ответила ему раньше, чем губы произнесли: — И это значит, что я, конечно, пойду с тобой сегодня в кино. Поцелуи и смех заменили ей старательно приготовленный Арсением завтрак. Они больше ничего и не делали; только смеялись и целовались. Даже пока Арсений собирался на работу, и Алиса выбирала галстук к его рубашке, попутно выспрашивая, много ли в его группах симпатичных студенток. — Серьёзно? У тебя хватает совести меня ревновать? — На себя посмотри. Смех. Поцелуи. Уже в дверях прильнув к Арсению, сквозь его «не хочу от тебя уходить» она прошептала ему: — Арс… — М? — Даже если сейчас я тебя ещё не люблю, в будущем я обязательно буду любить тебя. Попов замер, как был — с губами на её щеке. Алиса оказывалась такой, какой он нарисовал её себе раньше в фантазиях, ну, тех самых, которым нельзя было существовать. Она открыта, щедра на проявление эмоций, она ласкова и откровенна до, честно, совсем уезжающей крыши. Его ожившая мечта. — Главное, не говори мне об этом раньше, чем это случится на самом деле. Ещё полгода назад он не мог представить, что сможет чувствовать себя настолько счастливым, просто обнимая кого-то. Её. Это преступление — быть такой красивой рано утром, будучи одетой только в тонкий, струящийся по телу белоснежный шёлк. Безупречно… — Возвращайся скорее, — прошептала она. Арсений застыл, застигнутый врасплох — он пугающе точно ощутил, что все места, где у него раньше болело, только что обильно полили живой водой. — Повтори… — выдавил он раньше, чем понял, о чём попросил. Но не раньше, чем Алиса поняла, о чём он просит на самом деле. — Скорее возвращайся домой, — проговорила она медленно, глядя в потеплевшие лазурные глаза, давая возможность Арсу как следует всё запомнить. Благодарностью ей послужил чувственный, тихий поцелуй в лоб. Алиса снова обезоружила его и оставила онемевшим и растаявшим. Какой же ещё любви, Попов, тебе от неё нужно? Кто сможет дать больше?..

***

Алиса смотрела в окно, как Арсений садится в машину. Надо сказать, выглядел он сегодня великолепно. Высокий, стройный, он как будто ещё похудел в последнее время… Стильные чёрные брюки идеально облегали длинные ноги, синяя рубашка, к которой она упросила его надеть узкий чёрный галстук, подчёркивала бледность кожи и глаза, со вчерашнего вечера совсем ультрамариновые. А с этими рукавами, закатанными ровно настолько, чтобы обнажать запястья с тонким кожаным браслетом на одном из них, и вовсе его не стоило от себя отпускать… Арс поднял голову и увидел её в окне. Наморщил лоб, всем своим видом выражая, как трудно и не хочется ему уезжать, и Алиса рассмеялась, посылая молодому человеку воздушный поцелуй. Арсений выглядел бесконечно счастливым. Конечно, ей очень, очень с ним повезло.