Стена из дыма

— Дима? — Привет. Откровенно говоря, в их единственную встречу Алиса чудом запомнила его по имени. В тот момент она вся была окружена Арсением, утоплена в его прикосновениях и поцелуях, и на всех остальных людей на свете ей было искренне наплевать. Поэтому она помедлила, прежде чем сообразила, что нужно сказать. — Привет… А Арсения нет дома, он на работе… — Я знаю. — Диме явно было некомфортно, усилие, с которым он заставлял себя смотреть Алисе в лицо, не оставалось для неё незамеченным. — Я его там только что видел. Мне нужно поговорить с тобой. — Со мной? Ну… проходи. Она отступила в сторону, пропуская молодого человека в прихожую. Первой мыслью было что-то вроде «у Арса скоро день рождения, и его друг хочет сделать ему сюрприз», но таким тоном о днях рождения не говорят… — Чай будешь? — Нет… нет, спасибо. Надеюсь, не отвлекаю. — Нет, у меня, — Алиса кивнула в сторону открытой двери в комнату, где стоял её нотубук, — у меня перерыв. Наверняка Арсений рассказывал Диме об обстоятельствах, при которых она оказалась у него в доме, и значит, он правильно поймёт её без дополнительных пояснений. — Это хорошо. — Обмен дежурными любезностями был окончен, и, не дожидаясь приглашения, Дима прошёл на кухню хорошо знакомой ему квартиры; Алиса последовала за ним. — Я хотел… поговорить с тобой по поводу ситуации, в которой ты оказалась. Я знаю кое-что, о чём ты не в курсе. — Ты? Алиса напряглась и насторожилась. Каким образом друг Попова может знать о ней что-то, чего не знает она сама?.. — Да, я. Не удивляйся. Тебе лучше присесть. — Говори, — сдержанно процедила она. Ни вид молодого человека, ни интонация ей ничего хорошего не обещали. — Ну, как хочешь. — Дима поглубже вздохнул, и по спине Алисы пробежали мурашки. — Ты должна знать. Вся эта история — со взрывом твоей машины, переездом сюда, и твой… твой роман с Арсением — всё это части одного плана. Это манипуляция. Многоходовка Арсения и этого вашего… Смельского, это твой зам, правильно? Они придумали это, чтобы ты переписала на него контрольный процент, а потом они выдавили бы тебя оттуда. Они хотели, чтобы управлял всем Смельский, а владел — Арс. Пауза. Ещё. Позов терпеливо ждал. На лице Алисы не дрогнула ни одна мышца. — Зачем ты это делаешь? — голос звучал чуть тише, а взгляд стал стеклянным — нельзя было пропускать внутрь новую странную, нелепую информацию. — Они даже не знакомы. Это не может быть правдой. — Смельский приходил в университет. Это он предложил Арсу эту идею — как следует напугать тебя и запереть здесь наедине с ним. А потом влюбить тебя в него и использовать так, чтобы получить твой бизнес. Арсений мне сам это рассказал, вспомни — кто вообще это предложил? Твой зам, правильно? Медленно, на ватных ногах девушка опустилась на стул. Стёпка, который вертелся на кухне, встал на задние лапы, передними опираясь на её колени, и Алиса машинально погладила его по голове… но мысли её были далеко.

***

— Нам нужно вас спрятать, причём там, где никто не будет искать. И я даже знаю, где именно. — Где? — она раздражённо скрестила на груди руки. — Номер в отеле снять под чужим именем? — К чему такие сложности? Можно… хотя бы в квартире Арсения Сергеевича.

***

Нет. НЕТ. Она ведь сама тогда набросилась на Арсения. Паша оттаскивал. Она первой его заподозрила. Но что-то не клеилось; не клеился без малого миллион вещей. — Это неправда. Арсений не мог так поступить. Он… — Алиса хотела сказать «любит меня», но остановила себя. И тут же себя за это возненавидела. Она засомневалась, и Дима воспользовался этим сомнением. — Слушай. — Он вытащил из кармана свой телефон. «— Что ты собираешься делать? Подкупишь её, будешь угрожать, судиться — что?» Голос на диктофонной записи принадлежал самому Дмитрию. Когда Алиса услышала ещё один голос, она побелела, и перед ней оказался стакан воды. «- Диман, блядь, если понадобится, я женюсь на ней, но она не получит то, что должно было принадлежать моей матери». Казалось, под ней зашатался пол. Из глаз, уставленных в никуда, выкатились две крупные слезы, воздух стал слишком сухим и плотным, чтобы протолкнуться через омертвевшее горло. «- У меня — ты только не пугайся — всё утро вертятся в голове мысли, что надо бы на тебе жениться как можно скорее, это, конечно, эйфория… но мне для этого надо быть точно уверенным, что у нас с тобой всё взаимно». «- А потом мы бы поженились. Потому что я всё равно не мог бы представить рядом с собой никакую другую девушку». Откуда-то слышался шум. Назойливый, мерзкий, он складывался в странные звуки, которые Алиса никак не могла объединить в что-то, имеющее смысл. — Алиса… Нет, не помогало. — Алиса! — она сумела сфокусировать взгляд и поняла, что прямо перед её носом находится стакан воды. — Выпей, пожалуйста. Приди в себя. Ты должна всё это понять, иначе я зря всё тебе рассказал… Ты слышишь меня? Она моргнула. Ещё и ещё один раз. — Ну, это потому, что он так думал! — спасительная мысль ворвалась в сознание, окислившееся, как старый металл, и она поспешила её озвучить. — Он считал, что я… и Сергей Глебович… он действительно меня ненавидел, но после этого… — Тут всё просто сошлось так. — Дима поставил стакан на стол. — Он действительно считал тебя любовницей своего отца, это правда. Но он знал, что должен сделать, и ему было от этого мерзко. Как только он узнал правду, что тут же случилось? — Алиса с усилием вздохнула, и рывок, с которым дёрнулась её грудная клетка, Дима расценил как продолжение разговора. — Вот именно. — Этого не может быть… Дима ещё немного подождал. У неё должны были начать появляться вопросы и сформироваться выводы, и значит, уходить отсюда ему ещё не время. — Тогда почему, — бинго, он оказался прав — почему он дал взорвать свою машину? Если он… — Потому, что — ну, это только моё предположение, конечно — Арс слишком затянул время. Потому, что ты уговорила его подождать с визитом к нотариусу. Угадай, от кого я это знаю?.. Алиса беспомощно опустила голову. — И значит, Смельский решил его поторопить. — Но он бы выдал его! — И тот моментально потянул бы его за собой. Туше. Нечего возразить. — А Смельскому… ему-то это зачем? — Ну, что значит — почему, — разговор приобретал развитие, Алиса начала мыслить, и Дима сел рядом с ней, чтобы как можно более убедительно смотреть ей в лицо. — Потому что ты — молоденькая выскочка с сомнительным прошлым, которая получила это место неизвестно за какие заслуги. И потому, что Смельский был твоим начальником, когда ты только начала. Ущемлённое самолюбие проигравшего. Угадай, от кого я это знаю. Зажмурившись, Алиса покачала головой. Аргументы за и против со всех сторон ссыпались в раскроенный череп. — Ладно, пусть так, — в отчаянии она цеплялась за последнее, что только могла придумать, — но мы действительно отложили нотариуса! Так посоветовал Паша, и А… он согласился… — Нет, а что он ещё мог сказать? В этом состояла его задача — тебе потакать. Если бы он начал настаивать, вы могли бы начать ссориться. Это не было частью плана. У девушки не просто пересохли губы — она пересохла вся. Немигающие глаза, кровь не льётся по венам — сыплется. Дальше останется только начать отваливаться ногтям. Едва не раскрошив стекло, она схватила стакан с водой и опустошила его парой глотков. — Но… в этом и дело. Он не потакал мне. Совсем. Он не пытался. Он сторонился меня, мы так… мы… — она хотела сказать «ссорились», «грызлись», «ненавидели друг друга», но ничего не смогла подобрать. — И мы договорились, что он не претендует на бизнес, что он откажется от всего в мою пользу… — Так и знал, — со вздохом Дима отставил стакан, чтобы облокотиться на стол. — Слушай. Он нашёл в своём телефоне ещё одну запись. «- Самое неприятное, что я собирался продавать эту тачку». От звука голоса Арса Алиса вздрогнула, как от окрика врага на поле боя. «- Юриста-то нужно оплачивать, сейчас свободных денег на это нет… Конечно, после вступления в наследство они появятся, но работать сдельно он точно не будет…» — Это он сказал мне сегодня утром. Поэтому я и решил с тобой поговорить. Как ты думаешь, какой юрист может стоить так дорого? Только тот, кто был бы способен убедить тебя и твоего Пашу сделать всё точно по завещанию, а Арс был бы не при делах. Он поэтому и решил продавать машину — понял, что дело быстро с места не сдвинется. Всё. ВСЁ. Больше нет прежней Алисы — влюблённой, счастливой, обласканной. Уверенной в своей защищённости. Гигантское ржавое копьё вонзилось в спину где-то между лопаток и расхристало внутренности в лохмотья. Она чувствовала, как её лёгкие повисли на рёбрах, а сердце бьётся конвульсивно, в агонии, повсюду по кухне разбрызгивая кровь. И вишенка на торте из её собственного мяса, нервов и костей — «самое неприятное». Потерять машину — это самое неприятное из всего, что случилось вчера?.. Он хотела снова спросить, почему Ар… он дал взорвать машину. Но на этот вопрос Дима уже отвечал. Она хотела возразить, что тогда Смельского можно было бы выдать… но и на это она уже получила ответ. Круг замкнулся. Логика была нерушимой. Всё происходящее со времени встречи Арсения и Алисы в офисе компании, когда она узнала его настоящее имя, выстроилось в чудовищную, циничную, но безукоризненную и стройную картину. — Тебе не за что себя упрекнуть. Их план действительно был хорош… Она подняла голову, и Дима даже чуть стушевался от её больного, погасшего взгляда. Пришлось постараться, чтобы продолжать смотреть в её лицо и держать себя в руках. — Почему… Зачем ты это делаешь? Ты ведь его единственный друг… — Друг, — фыркнул Дима, впервые дав волю эмоциям. — Единственный, потому что последний. Я ему, может, и был когда-то другом, а он мне? Я долго терпел. Он всю жизнь получал то, что по праву принадлежало мне. Мне приходилось вкалывать за пятерых, чтобы меня хотя бы заметили рядом с этим хлыщом, ему же достаточно только зайти в помещение, чтобы всё оказалось у его ног! Хрен бы с ними, с бабами, которые липли к нему, стоило только в клуб зайти, у нас даже зарплата различается, потому что ректор — женщина, а студентки сохнут по нему все до единой, и каждая пытается выслужиться! Это показатели успеваемости, Алиса, у нас это серьёзно премируется… И повышение, которое он получил на прошлой неделе, стало последней каплей. Это была моя должность. Он даже этого не хотел. Всё, что делал я, осталось незамеченным. А теперь он получает большой бизнес, сделав для этого хрен да ни хрена, и девушку, которая его обожает, и с которой он так поступил?.. — Ущемлённое самолюбие проигравшего? — голос Алисы сорвался, нужно было упрекнуть его за болезненность раскрытой правды, хоть в чём-то и его обвинить, — нет… ты решил отомстить ему за его успешность, как только увидел, что у него появилось что-то действительно важное… — Важное? Я один, что ли, запись слушал? Это был его план, с самого начала, его и этого вашего Смельского. Мои мотивы тебя не должны интересовать… важно то, что это значит для тебя, Алиса. Каждое слово Димы с тех пор, как они оказались на кухне, уничтожало её. По значимости делало её похожей разве что на таракана. Дохлого. Она сдалась. — Да. Здесь ты, пожалуй, прав. — Единственный человек, кто мог бы поставить его на место — ты. Но для этого ты должна была знать… Извини, если разрушил твои романтические иллюзии. Кто-то должен был это сделать. Этого она уже не услышала. На это ей было решительно наплевать. Она не видела, а если и видела, то не запомнила, как Дима неловко попрощался и ушёл. Она не закрыла за ним дверь, и Стёпка не выбежал из квартиры только потому, что, как приклеенный, сидел с ней рядом на кухонном столе, чего ему обычно не разрешалось. Кота Алиса тоже не замечала. Тошнота подкатывала к горлу. Слёзы одна за другой снова катились по безжизненному, как у покойницы, лицу. Колени подкашивались, но, держась за стены, девушка добралась до туалета, где её вырвало желчью и слюной. Желудок выворачивался наизнанку. Кишки сжимала чья-то твёрдая ледяная рука, горло нещадно жгло, слёзы застревали в носоглотке… Она не сумела подумать о том, что ей надо умыться. Почти ползком добравшись до комнаты, она зажмурилась, чтобы не видеть его-их постель, и непослушными руками начала вышвыривать с полок шкафа свои вещи. — Алиса! Почему дверь открыта?! «Паша!» Она совсем про него забыла! В секунду — откуда только силы взялись? — она вылетела в прихожую и крепко вцепилась в Вольского. — Паша… — Эй, тихо… что, что случилось? — он попытался оторвать её от себя, но совершенно в этом не преуспел. — Что? Алиса?.. — Арс… представляешь, он… это он… а я… Паша, что теперь?.. Я… Он понял всё без дополнительных объяснений. Заскрипел зубами, сжимая Алису в руках, и подумал сначала, что новость, с которой он пришёл, теперь окажется для неё хорошей… — Алиса… мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня. Слышишь? Ну, давай… я с тобой, я никуда от тебя не денусь, я больше ни на шаг от тебя не отойду… Заставить её взглянуть ему в лицо было непросто. Прошло не меньше минуты, прежде чем он взял в руки её заплаканное лицо, а она всё так же изо всех сил сжимала в кулаках ткань его пиджака. — Алиса… Она всхлипнула. — Что? Павел набрал воздуха в грудь и медленно его выдохнул. — Арсения арестовали.