Ферма старого Макдональда

Дилан Армстронг был поистине удивительным и бесконечно противоречивым человеком. Достаточно было послушать пару минут его выступление на сцене, чтобы попасть под очарование и если не стать преданным фанатом, то какую-то долю симпатии точно в себе обнаружить. Достаточно было пары минут личного общения, чтобы флёр восторга улетучился и исчез в неизвестном направлении. А на месте былого восторга появилось недоумение и множество вопросов, давать ответы на которые никто, в общем-то, не торопился. Помимо типового договора, предложенного на рассмотрение, и договора о неразглашении, согласно которому Тим и Долорес до последнего должны были молчать о соседстве с известным исполнителем, на стол перед ними легла ещё одна стопка листов — сценарий будущего шоу. Даже беглого ознакомления с нетленкой хватило для того, чтобы впечатлиться размахом чужой фантазии, покачать головой и в который раз убедиться, что это будет не рейтинговое начинание, способствующее увеличению популярности, а величайший провал всех времён и народов. Если это понимал Тим, считающий себя человеком крайне далёким от мира шоу-бизнеса — успехи Люси не в счёт, — то остальные и подавно должны были отдавать себе в этом отчёт. Но не отдавали. На титульном листе действительно стояло название «Дилан на ферме». Сценарий первого эпизода включал в себя экскурсию по дому и прилегающей к нему территории, во время которой Тиму предписывалось охать, ахать и восторгаться. Моментами ему казалось, что сценарий писал человек недалекого ума. Едва ли такая зацикленность на центральной персоне могла быть интересной кому-то, кроме самых упоротых фанатов. Тима подобный документальный фильм не только не заинтересовал бы, но, скорее, даже оттолкнул бы. Сценарий был плоский, унылый и картонный от первой до последней буквы. В течение пяти дней планировалось показать, как лихо Дилан стреляет по пустым банкам, как восхитительно он катается на лошади, как умело обращается с животными. Заключительный эпизод содержал в себе пункты: подведение итогов путешествия и посиделки с гитарой у костра, когда все дружно и радостно исполняют песни Армстронга, а он аккомпанирует компании фанатов, собравшихся рядом. Свой в доску парень. Мальчишка из Техаса. Спешите приобщиться к искусству. Съёмки пилотного эпизода стартовали на следующий после прибытия день. Спустившись рано утром, Тим наткнулся на Дилана и его костюмершу, перетряхивавших привезённые наряды и прикидывавших, что из этого будет смотреться в кадре выигрышнее всего. — Признай, тебе наплевать на поклонников. Просто хотелось стать ещё и кинозвездой, — бросил Тим, проходя мимо. Дилан посмотрел на него, как на врага народа, но огрызаться в ответ не стал. Пока звезда готовилась, Тимоти, налив себе кофе, успел обойти все загоны с живностью, поиграть с котами, проверить, как там сено, и перевернуть его, чтобы не прело, а сохло равномерно. Долорес готовила лошадей к соревнованиям, потому уезжала ещё до того, как занимался рассвет. Улаживала формальности, занималась оформлением необходимой документации. Тим чувствовал себя брошенным и оставленным на растерзание акулам шоу-бизнеса. Естественно, что его подобные перспективы не воодушевляли вовсе. После первого рабочего дня в кадре подозрения подтвердились, стало очевидно: сценарий благополучно идёт к чёрту. Погода перепутала Техас с тропиками и начала радовать обитателей фермы затяжными проливными дождями. Дилан матерился, глядя на свою щегольскую обувь, измазанную грязью, показательно негодовал и заедал печали пирогами из кукурузной муки, ставшими, кажется, его единственной отрадой в этой дыре. Его стремление примазаться к знатокам деревенской жизни не просто шло, а бежало с невероятной скоростью туда же, куда катился сценарий. Все сюжетные повороты выходили Дилану боком и заставляли сожалеть о принятом решении. Стрелять он не умел и, очевидно, все свои познания об оружии черпал из голливудских боевиков. Тим пытался вмешаться ещё в тот момент, когда Дилан, расставив пустые банки, начал прицеливаться. Он всё делал неправильно. У него была неверная постановка рук, и первый же выстрел едва не стоил ему выбитого плеча. Пронесло лишь чудом. Вторую попытку Дилан не предпринимал. С вилами и сеном дружбы тоже не вышло. Смотрелось наигранно и нелепо, в итоге Дилан, позабыв напрочь о технике безопасности, едва не проткнул себе ногу. Животные, в большинстве своём, чужаку не доверяли и держались на расстоянии, вели себя настороженно. Дилан продолжал сыпать ошибками. Схватил одного из кроликов за уши. Кролик в долгу не остался, извернулся и цапнул нахала за палец. Дилан закатил истерику на тему бешенства и, кажется, приготовился умирать прямо там. — Что за идиот? — покачала головой Долорес. Форменный, подумал Тим, перехватывая в полёте ключи от пикапа. — Дитя урбанизации, — произнёс, сдержанно улыбнувшись. — Вот и сидело бы в своём городе, а сюда не совалось, — вздохнула Долорес. Наряжаться ради визита в больницу Дилан не стал, потому повышенное внимание к себе не привлекал, и Тим ему за это был благодарен. Не хватало только стать причиной образования очереди, дожидающейся автографа. Всю дорогу Дилан молчал, лелеял укушенный палец, будто ребёнка, и тяжело вздыхал. — Они не заразные, — произнёс Тим, успокаивая. — И у них есть все прививки. Тётя всегда следит за своими питомцами. — Угу, — проворчал Дилан, обхлопывая себя по карманам в поисках страховки. Угу, так угу. Работать клоуном Тим не нанимался и развлекать унылого визави в его обязанности не входило. Наверное, эпизод с кроликом должен был Дилана предостеречь от глупостей и резких движений. Но Армстронг, похоже, был необучаемым, потому что история повторилась. На этот раз пострадало колено, а источником неприятностей выступила лошадь, на которой Дилан жаждал прокатиться. — Она меня лягнула! — воскликнул с возмущением. — Это сумасшедшее животное меня лягнуло!!! — Если бы на тебя попытались залезть подобным образом, ты бы ещё сильнее лягался, — огрызнулась Долорес, оттесняя Дилана от лошади, и успокаивающее потрепала коняшку за холку. Дилан вытаращил глаза, наверняка посчитав заявление оскорбительным, и принялся демонстративно баюкать колено. — Да выключи ты уже эту чёртову камеру! — прорычал оператору. — Снова в больницу? — предложил Тим. — Не знаю. — Если решишь, что вмешательство необходимо и доктор обязан уделить тебе внимание, знаешь, где меня найти. — Постой, — окликнул Дилан. — Всё-таки да? — Да. * Самое забавное обстоятельство заключалось в осознании, что откровенно лажать и попадать в нелепые ситуации Дилан умудрялся исключительно в те моменты, когда находился перед камерой. Стоило оператору сказать, что съёмка началась, как неприятности тут же подваливали в промышленном масштабе и начинали атаковать с завидным постоянством. Когда камера выключалась, моменты для неплохого, в целом, реалити-шоу находились один за другим. Дилан, стоявший у загона с козами и кормивший их зелеными веточками. Дилан, играющий с котами — предатели массово покинули спальню Тима и перебрались на постоянное место жительства в чужую кровать. Дилан, сидящий на капоте старого пикапа и поедающий в перерывах между разговорами буритто, купленное на ближайшей заправочной станции. Выглядевший непривычно расслабленным и в какой-то мере трогательным. Никакого лоска, никакого пафоса. Обычный попутчик, решивший поболтать, но оказавшийся неожиданно приятным собеседником. Они остановились рядом с кукурузным полем, принадлежавшим Долорес, — Дилану захотелось прогуляться. День клонился к закату, сухие длинные, чуть пожелтевшие листья едва слышно шелестели, когда с ними играл лёгкий ветерок. Солнце медленно уходило за горизонт. — Зачем тебе вообще нужно это шоу? — спросил Тим, решив в кои-то веки поддержать разговор, а не проводить в тишине круглые сутки. — Хороший вопрос, — усмехнулся Дилан. — Я с давних пор делаю то, что мне говорят. Ношу одежду, которая мне не нравится. Пою песни, которые сам бы никогда не стал слушать. Плету околесицу в интервью, рассказывая о том, чего в моей жизни никогда не было и быть не могло. — Реалити-шоу из той же серии? — Не угадал. — Неужели? — Мне неожиданно понравилась идея. Я нашёл её любопытной, решил попробовать. Тебя же что-то в сельской жизни привлекает, верно? Почему меня не может? — Я прирожденный свинопас, — фыркнул Тим, вытирая ладони о салфетку. — Никакого секрета. — Это была просто неудачная шутка, — признался Дилан. Особое место среди эпизодов, которые следовало бы запечатлеть для потомков, занимал один из дождливых вечеров, когда Тим стал свидетелем того, как Дилан играл на гитаре, сидя на широком ограждении и никого вокруг не замечая. Быть может, история о талантливом самоучке, записавшем несколько каверов, а потом попавшемся на глаза людям, имеющим вес в сфере шоу-бизнеса, была выдуманной от первого до последнего слова, но факт наличия у Дилана таланта она не отменяла. Тим собирался развернуться и уйти, чтобы не нарушать чужое одиночество, но в итоге сделал всё наоборот. Замер на месте, достал телефон и не отказал себе в удовольствии — заснять хотя бы пару минут виртуозной игры. Он потом пересмотрел это видео неоднократно. И сейчас, лёжа на сеновале в компании рыжего Стьюи, мурлыкавшего что-то на своём, кошачьем, снова делал то же самое. Ему нравилась эта мелодия и переливчатое звучание струн, то походившее на плач и окунавшее в тоску, то порождавшее умиротворение. Съёмки в очередной раз — это, кажется, стало нормой — забуксовали из-за погодных условий. В ход снова шли настольные игры, чтение и вестерны с комментариями Долорес. Странно, но она сильнее племянника втянулась во всю эту канитель. Довольно быстро нашла общий язык с остальными членами съёмочной группы и теперь наслаждалась общением с каждым из гостей. Тим по-прежнему находил затею непродуманной и нелепой, а большое количество посторонних в доме его напрягало. Вот он и пытался избавиться от излишнего внимания, как мог. На сеновал никто, кроме котов, не заглядывал. Здесь было тихо, чуть прохладно, сухо и спокойно. Пахло свежим сеном и полевыми цветами. И даже дождь звучал как-то по-особенному. В наушниках воцарилась тишина, и Тим прикрыл глаза. Сначала он подумал, что звук шагов ему послышался, но вскоре убедился, что нет. К нему действительно решили заглянуть в гости. Доказательством тому стал лёгкий стук. Тим отложил телефон в сторону, приподнялся на локтях, прислушиваясь. Стук повторился. Включив фонарик, Тимоти чуть свесился с лежанки, пытаясь разглядеть визитера, и тут же закрылся рукой. В глаза ударил такой же яркий свет. — Можно на огонёк? — спросил Дилан, прищурившись. — Можно подумать, если я скажу, что нельзя, ты сразу свалишь. — Вообще-то да. Так что? Мне уйти? — Нет, — отозвался Тим. — Залезай, если хочешь. Дилан хотел. Преодолев расстояние, их разделявшее, выключил фонарь и принялся карабкаться по узкой, деревянной лестнице. Тим протянул ему руку, помогая подняться, буквально затаскивая наверх. Стряхнул травинки с пледа, который делил с котом, жестом пригласил располагаться. — Мы уезжаем через пару дней, — сообщил Дилан, снимая капюшон и устраиваясь на пледе. Стьюи, моментально позабыв о хозяине, переметнулся к гостю. — Предатель, — фыркнул Тим. Дилан почесал кота за ухом, усмехнулся. Кот заурчал, что тот трактор. — Музыкальный товарищ. — Уезжаете, значит? Уже отсняли всё, что хотели? — Скорее провалили всё, что только можно было провалить. Ума не приложу, что там можно слепить из имеющегося материала. — У вас хотя бы моментами случались проблески. А я с ролью ведущего не справился стопроцентно. — А ты пытался? — с лёгкостью подловил его Дилан. — Нет. — Тогда о чём печаль? — Это и не она. Констатация факта. Родительские мечты пошли прахом, я с поставленной задачей не справился. — Что за задача? — Люси хочет, чтобы я стал новым Андерсоном Купером. — А ты? — А я не хочу, — хмыкнул Тим. — Мне больше операторская работа вкатывает. Фильмы для Дискавери снимать, стать путешественником а-ля семейка Торнберри. — Знаешь, а в этом что-то есть, — протянул Дилан. — В нежелании становиться новым Купером? Или в мечтах о приключениях, как у мультсемьи? — Нет. В деревенской жизни. — Проникся? — Чуть-чуть изменил прежнее мнение. — Неужели легенда не врёт, и твоё детство действительно прошло в Техасе? — Ну, знаешь, фермы есть не только здесь. Да, их тут много, но Техас в этом плане не уникален, — заметил Дилан. — Так что кое-какие представления о жизни в сельской местности у меня имеются. И воспоминаний о детстве предостаточно. Прополка травы, тяпки, казавшиеся неподъёмными, мозоли от них и чёрная кайма под ногтями. В детстве я часто ковырялся в земле, и это надолго любовь к ней отбило. Я точно не смог бы жить в таких условиях постоянно, но на пару дней, чтобы отвлечься от городской суеты… Он продолжал почесывать кота за ухом. Стьюи продолжал петь. Дилан покусывал тонкую подсохшую травинку. Тим наблюдал за своим собеседником. Внимательно слушал и… любовался. Дилан был красивым. До недавнего времени Тим куда чаще использовал характеристику «смазливый», но буквально за пару-тройку месяцев, что они не виделись, Дилан успел порядком возмужать. Непослушные тёмные волосы, чувственный рот, живые зелёные глаза. Кожа у Дилана была белая-пребелая. Та, что принято называть молочной. И загар к ней, на удивление, не прилипал. На её фоне собственная кожа, покрытая ровным золотистым загаром, казалась излишне тёмной. Тим ловил себя на мысли, что совсем не против к Дилану прикоснуться, посмотреть на эту полосу контраста, сравнить. — А что насчёт каверов? — спросил, стараясь отвлечься. — А что насчёт них? — Эта часть истории правдивая или нет? — Местами. А что? — Ты красиво играешь. Сам научился или?.. — Сам, — произнёс Дилан. — И как раз на ферме, от нечего делать. Первое, что сыграл — песенку о старике Макдональде, у которого было большое и шумное хозяйство. Ты знаешь наверняка. — Конечно. Все знают. — Правда, никому из моей родни эти сеансы музицирования не понравились. Отец сказал, что если я продолжу играть то же, что играю, коровы будут сразу давать кислое молоко. Представляешь? — Твой отец ничего не смыслит в музыке, — фыркнул Тим. — Тебе-то откуда знать? — Я слышал твою импровизацию. — И как тебе? — Очень круто. Пожалуй, первая песня из твоего творчества, которая пришлась мне по душе. — Правда? — Я не стал бы лгать. Вышло чуть нежнее, чем планировалось, и от этого стало неловко. Тим терпеть не мог песни Дилана, но обожал — пожалуй, даже был влюблён в его голос. Скептически относился к профессиональным студийным записям, но зато умудрился запасть на небольшую импровизацию. Всё время считал Армстронга зазвездившимся придурком. Пусть и заслуженно зазвездившимся — собравшим к двадцати с небольшим хвостом годам главные музыкальные награды и уже, несомненно, вписавшим своё имя в историю мировой музыки. Но всё-таки придурком. А потом за пару откровенных разговоров сменил гнев на милость. Даже дурацкая выходка Дилана, забравшегося по козырьку к нему в комнату, предлагавшего угнать пикап и отправиться в бар на поиски развлечений, не вывела его из себя. — В Техасе проституция вне закона, — напомнил Тим. — Тебе ничего не светит, кроме ночёвки за решёткой, если вдруг поймают. — Какая скука, — произнёс тогда Дилан, закатывая глаза и без предложения плюхаясь на кровать Тима. — Как вы тут вообще развлекаетесь? — Чистим авгиевы конюшни. И всё в том же духе. Тогда они проболтали до самого рассвета, а с первыми лучами солнца Дилан ушёл. Опять же через окно. Когда он запрыгнул на подоконник, мысли в голове были идентичны нынешним. К Дилану хотелось прикоснуться. Дилана хотелось поцеловать. Молчание затянулось. Тим, перестав пялиться в потолок, повернул голову в сторону Дилана, и с удивлением понял, что тот тоже на него смотрит. Пристально, изучающе, очень и очень внимательно. Он сам не понял, когда переступил тонкую черту, их разделявшую, и как так получилось, что пальцы коснулись щеки Дилана, поглаживая. Осознание этого пришло с небольшим опозданием, и он замер. Замерли и пальцы. О жизни Дилана он знал мало. О личной жизни — того меньше. Потому реакции ожидал, какой угодно. Дилан руку не оттолкнул. Усмехнулся, стремительно подался вперёд. Ладони легли Тиму на плечи, придавливая его к одеялу, а губы прижались к губам. Обиженно мяукнул Стьюи, оставшийся без внимания, но Тим не придал этому значения. Запустил пальцы в волосы Дилана, притянул его ближе и, не сомневаясь в правильности своего поступка, углубил поцелуй.