Пака не трогать!

      Усилием воли он дотащил мелкого до студии. Намджун спал и храпел на весь этаж. Будить его не хотелось, но и выхода не было. Тащить Чимина на себе из агентства в общагу, вызывая свободной парой рук такси и открывая двери — это было возможно только в параллельной реальности, где Юнги был бы Шивой.       Он прислонил Чимина к стене, прижав открытой ладонью в районе груди, тот нервно обкусывал губы и как будто дышал через раз. — Намджун-хён, да вот же ж! Джун, вот ты ж долбанный олимпийский чемпион по храпу, вставай! У нас проблемы! — Мин говорил то тише, то громче, аккуратно вписываясь в переливы храпа. Намджун на слове «проблемы» глухо зарычал и принял почти вертикальное положение. Он пару раз перевёл взгляд с Юнги на Чимина и обратно, глядя прямо в глаза первому, спросил: — Что с ним? Ты это сделал? Ты его избил? Если да, я изобью тебя, — на полсекунды Мин завис, почему именно он кого-то может избить, даже если этот кто-то Пак. Что за черт, Нам всегда был на его стороне, в итоге он даже не стал уточнять: — У него температура зашкаливает, нашёл на пожарной лестнице после записи. Помоги до общаги дотащить и вызови врача. А про «избить» — будешь четвёртым в очереди на данный момент.       Они во что смогли одели Чимина: куртка Юнги, шапка Джуна, даже нашли чей-то полосатый и нелепо длинный шарф. Намджун вызвал такси, открывал двери, руководил процессом, но почти бездыханное тело на себе нёс Юнги, не очень понимая такое распределение ролей и ловя на себе злобные взгляды Джуна. «Выясним все дома, только перестану в службе спасения подрабатывать!» — зло думал Мин, тело было не из легких, координация движений Пака покинула в самом начале пути, он за старшего почти не держался. Остроту моменту добавляло это его сбитое дыхание и все ещё ни одного сказанного хотя бы в бреду слова. Юнги начинал нервничать, злость сменилась ощущением надвигающейся катастрофы. Это чувство было знакомо ему с детства, когда нужно было драться, а бежать уже поздно, вытаскивать своих друзей из уличных передряг или уходить из дома без денег и еды под крик и вопли близких.       Уже в лифте за пару шагов до дома младшему становится хуже. Он не стоит сам, ни на что не реагирует, на щеках лихорадочный румянец, и в итоге просто оседает на пол лифта. Юнги перестаёт репетировать гневные речи в голове, он испуган по-настоящему. Страх рождается где-то в груди и начинается заполнять собой все тело, кончики пальцев покалывает, голова немного кружится. Когда лифт останавливается, Намджун блокирует двери и бежит за помощью. Юнги опускается на колени, прижимает Пака к себе и начинает что-то тихо-тихо говорить ему, немного укачивая на руках. Время течёт медленно, Мин сам уже на грани внутренней истерики, он не понимает, что говорит, это междометия, отдельные слова и обрывки фраз « Прости...», «Не так…», «Обещаю…». Когда наконец-то в лифт забегает дежурный из стаффа, Юнги просто отползает в угол и, как в замедленной съемке видит, что младшего поднимают двое и выносят. Везде включили яркий свет, он бьет по глазам. Хочется зажмуриться, выдохнуть и чтобы этот липкий страх отпустил, перестал заполнять собой все пространство внутри.       Утро нового дня встретило дикой головной болью, тошнотой, ощущением тотальной усталости и разбитости. Тэ сидел в кресле и рылся в телефоне, бросая тревожные взгляды на кровать Юнги. Когда тот зашевелился, уже через секунду младший сидел рядом, телепортировался не иначе. — Юнги-хён, ты как? Норм? Еды-воды? Ты что-то хочешь? — Тэ, ты такой заботливый, это пугает, я же не при смерти! Займись своими делами. Хотя нет, стой! Что с Чимином? Он же жив, и меня не посадят. — Тебя не посадят, только если не ты спровоцировал у него ангину. Оказывается, уже неделю он пытался лечиться сам, и вот результат его усилий. Пол-Сеула ночью на уши подняли. Из БигХита пришло довольно кровожадное письмо всем и каждому, что если мы пытаемся умереть тут смертью храбрых, они нас убьют быстрее и мучений будет в разы меньше. — Ясно, — ответил Юнги, ничего ему было не ясно, но к усталости и разбитости прибавилась ярость. Чимин, блять, жертвенный агнец, вчера записывался уже с ангиной и ни слова не сказал. Стоял как в почетном карауле и делал, что должен. Это откуда же столько силы воли в таком миленьком медвежонке?! Фак, Юнги знал, что его внутренний баланс - это не на всю жизнь. В дальнем углу сознания всегда был образ Пака, такой абсолютной нестираемой константой, надоедливо раздражающий своей идеальностью, и этот фантом хотелось уничтожить. — Мы едем сегодня в больницу к нему? — спросил Мин в попытке добраться до душа, скидывая со своей постели Тэ. — Да, сегодня в 14.00! Изменили расписание раз такое дело. Просили тебя точно быть, даже если откажешься и попытаешься сопротивляться. — Чтоооо??!!