Пака не трогать!

      Пак ему угрожал, это было самым сложным для понимания, и он точно знал, что и почему старшего может остановить. С Мином долго работали координаторы до дебюта, приходилось оттачивать социальные навыки: улыбаемся, выражаем эмоции, не пытаемся никому сломать руку, не отталкиваем людей при сокращении минимально допустимой, с точки зрения Юнги, дистанции. Он был хорошо обучен, мягко реагировал, доброжелательно вступал в диалог, но все в группе старались его лишний раз не трогать, не переводить на него разговор, оттеснять от проактивных репортеров. Потом после каждого появления на публике Мин восстанавливался часами, это не выступление, где чистая энергия и контакт на уровне смыслов. Эти бесконечная мимикрия и попытка быть привлекательным для всех стирали индивидуальность, Мин чувствовал и замечал как перестаёт видеть свои границы и растворяется в толпе.       В перерыве Юнги переодевали и подправляли грим, сейчас будет старт второй четверти, от слов Чимина было безысходно и страшно. Старший точно понимал, что прекратить страховать не сможет, это как не думать о «белых обезьянах». Это сейчас в его фокусе, безумное напряжение происходящего и безопасность Пака.       Личный ад Юнги выглядит именно так, все стало понятно на середине первой же песни. Чимин не упускал возможность положить руку на плечо или шею старшего, стоял суперблизко, говорил и пел смотря в глаза, отходил на пару шагов и возвращался. Обнимал, касался, приносил воду. Все, чем славятся ВиГуки, стало реальностью для Юнги, это напоминало охоту и загоняло в угол. Старший дважды сбился в хореографии седьмого трека, в конце сил не осталось совсем.       Идут последние минуты на сцене: кланяемся, прощаемся, машем. Вот только совсем нет сил двигаться, Джун выталкивает его за кулисы первым и сдаёт на руки стаффу. Лидер с Джином вжимают в угол Пака и за что-то его отчитывают довольно резко, но в конце экзекуции Джин Чимина приобнимает и мягко ерошит его волосы. Внушение окончено, все в гримерку. Там много людей, а Юнги уже еле держится, чтобы не закричать, не начать метаться в поисках тихого и пустого помещения. Намджун постоянно следит за ними, каждую секунду - они ему нужны все, и это уже не формальный уровень заботы, это его семья. Гуку — врача, опять спина, к Чимину приставить Джина — пока тот ещё больших глупостей не натворил, Юнги надо отправить в общагу сейчас же, он на пределе. Этот тяжелый взгляд в одну точку и нервные быстрые движения Джун видел пару раз в их жизни до, и это заканчивалось полицией и вызовом скорой.       Юнги не понял, почему его так быстро отправили одного, и кто именно это сделал, но он этому человеку должен. Мин просто рухнул на кровать, сняв бомбер, и отключился.       Утро наступало долго, он просыпался и засыпал опять, эти полдня дали всем восстановиться. Юнги открывал глаза и замечал Тэ или Джина. Вот перед ним поставили воду, тут положили расписание, прикрыли дверь, но все через марево сна и усталости. К обеду он таки встал, привёл себя в порядок, надо продолжать, судя по расписанию этот день будет бесконечной чередой интервью и репетиций.       Менеджмент был в восторге от числа публикаций и откликов, статистика просмотров на YouTube завораживала. Бан Шихек, глава агентства, приехал и толкнул вдохновляющую речь, про уникальный формат группы, прорывной материал и по-настоящему близкие отношения между участниками, и как важно продолжать в том же духе. Юнги в этот момент поперхнулся водой и ещё минуты две никак не мог откашляться. Продолжать в том же духе? Да он загнётся ещё до мирового тура, слишком много вторжений в личное пространство в ситуации, когда тебя и так рассматривают все и вся под микроскопом. Каждый взгляд, каждое слово, малейшее движение руки, слегка приподнятая бровь — он всегда знал, что у всего есть своя цена. У Мина тут все-таки уникальная возможность делать то, что он хочет и умеет, и его берегут и учитывают особенности. Но менеджмент, стафф и группа не всесильны, мир шире и больше чем они, а значит это часть сложносочиненного договора, в первую очередь договора с самим собой.       Но и этот день закончился, все в общаге, немного сна и на новый виток восходящей спирали. Хоби в каком-то перевозбуждении тормошит младших, эти их игры Мин не понимает, смотрит отстранённо и даже все же завидует. Ладно, пора поднять себя и отправить спать.       В коридоре он сталкивается с Паком, неловкий момент. В попытке разойтись Юнги делает пару шагов и останавливается, координация тела в движении — не его сильная сторона. Но Чимин не предпринимает ни одной попытки разойтись с ним, не двигается с места, а стоит лицом к лицу, не давая возможности пройти.       Младший хоть и в домашнем, вытянут как струна, никакой сценической мягкости и умильности. — Юнги, прости! Я вчера перешёл черту, я хотел этого. Я не выдерживаю этой неопределенности, не понимаю цели и мотивов твоих действий и злюсь, я бесконечно злюсь. Я не прекращу это завтра же, но постараюсь не доводить до точки кипения. Прости!       И он отступил в сторону и замолк, давая спокойно пройти старшему.