Чувствовать себя живым
16 мая 2019 г., 23:06
Очередной перелет, теперь уже Нью-Йорк, долго и тяжело с попыткой заснуть и не умереть от скуки. Все книги прочитаны, и все фильмы просмотрены. Скорее бы уже стоять ногами на земле. Проблемы начинаются сразу после посадки. В итоге их не выпускают, анонимные звонки с угрозами шли на инфолинию аэропорта. Началось то, о чем всех предупреждал Джин неделю назад: утечка информации, истерика в соцсетях и СМИ. Тур-менеджер в панике согласовывает пресс-релиз с агентством, трансфер от самолета и усиление охраны на пути следования.
Информация всплыла в течение полета, и кто из родственников и близких Чимина и Тэ был уже в курсе происходящего предстояло выяснять им самим. Тэ начал звонить по списку, произнося один и тот же текст раз за разом. Гук не отходил от него, и когда тот совсем переставал связанно отвечать на вопросы, забирал телефон из его рук и объяснял все сам, что происходит и какие меры предприняты.
Юнги с Намджуном выясняли как передавать документы и визы, собирали паспорта и разбирались с оргвопросами, в какой-то момент Мин оглядывается и не видит младшего. Его нет на месте, его нет в бизнес-классе вообще.
— Джун, я отдал Хоби все списки, он продолжит. Я через минут десять вернусь.
Чимин стоит один в темноте в хвосте самолета, даже весь стафф передвинулся ближе к выходу. Смотрит в иллюминатор и сжимает в руках телефон.
— Ты как тут? Помочь чем-то?
— Побудь со мной, или тебе надо бежать обратно? — Пак смотрит в одну точку и говорит на выдохе. — Я не хочу никому звонить. Я знаю, что нужно, что это бессердечно и жестоко, если я этого не начну делать сейчас же. Но я уже не могу никого утешать, мне и так страшно, сил нет.
Юнги подошел ближе и обнял младшего со спины положив открытую ладонь туда, где бьется сердце, поцеловал в основание шеи:
— Послушай, ты никому ничего не должен. Это усталость и истощение, ты очень хорошо и очень долго держался, и устал, очень устал. Прости меня за то, что добавил переживаний. Давай я со всеми поговорю или хотя бы начну звонить. Гук Тэ помогает с этим, и никто на это косо не смотрит, ничего в этом жестокого или бессердечного нет. С родителями твоими поговорю, кому еще позвонить надо?
— А я точно не должен это делать сам?
— Нет, когда очень сложно и тяжело, важно вовремя просить о помощи. Не бери пример с меня, ты же видишь, чем это в моем случае заканчивается: приступы агрессии, неадекватное поведение и дикое одиночество.
— Да, помоги мне. Давай начнем с родителей, просто поставь на громкую связь.
Мин не отходил от него и продолжал обнимать, свободной рукой забрал телефон и включил динамик. Они разговаривали по очереди: родители-близкие-друзья, все было очень мягко и спокойно, все это было про любовь.
Юнги принес Паку воды и заодно выяснил, когда приедет трансфер, ждать оставалось недолго. Тэ отключился рядом с макнэ от усталости и нервного перенапряжения, обнимая и свою подушку, и подушку Гука, пока тот задумчиво рассматривал летное поле и огни аэропорта, куда они так и не попали.
Иногда казалось, что в этом во всем нет смысла. Все, что они делают, все, чем они живут, не стоит слез близких, этого их страха перед возможной потерей. Хочется просто быть дома с самыми родными, учиться, встречаться с друзьями, ходить в кино, путешествовать и жить какой-то совсем другой жизнью.
— Трансфер у трапа, встаем!
Гук начал легко тормошить Тэ, но он не просыпался, не мог даже до конца открыть глаза, в итоге макнэ почти понес старшего на себе. Юнги забрал вещи у Чимина, упаковал в свой рюкзак и нацепил на него маску-кепку, взял за руку и повёл за собой.
В отель они почти прорывались через толпу репортеров, вспышки фотокамер и прямые включения с места событий. Охрана справлялась с трудом, и старшим приходилось держать оборону. Только в номере все выдохнули, комбинация на протяжении тура оставалась неизменной 4+3. Гук свалил Тэ на кровать, снял с него кроссовки и укрыл одеялом.
Пак ушел на балкон за Юнги, тот пытался злиться в одиночестве и не срываться. Младший быстро начал целовать и прижался всем телом, и это давало чувствовать себя живым.
