Пака не трогать!

       Им дали сутки до перелета в Южную Америку, можно было выспаться и доехать до океана. Серое небо и низкие тучи, все немного в дымке, капли дождя в воздухе. Но все равно хорошо, они в совершенно безлюдном месте, бесконечный песок и шум волн.       За ними постоянно следовали видеооператор и личный фотограф, шли съемки для соцсетей и YouTube-канала. Джун детально рассказывал, что происходит с ними на данном этапе тура, успокаивал ARMY. Чимин и Тэ отлично держались, открыто улыбались и говорили о поддержке агентства и чувстве абсолютной безопасности. Весь текст согласован и прописан до последней запятой, но после окончания съемки Тэхен с Паком опускают головы и обнимают друг друга. Все будет так, как будет, на самом деле, непонятно ничего: все еще источник угроз не найден, и сталкер где-то рядом, и охрана по периметру.       На фото они все немного неживые в своей идеальности, чистая радость или легкая грусть, позы отрепетированы, и выверены даже повороты головы. Но есть тот, кто снимает их настоящими. У Тэ безусловный талант, он не ищет лучший кадр и не ориентируется на внешнее, только в динамике, только неповторимость момента. Со всем своим несовершенством на его кадрах жизнь, эмоции и где-то глубоко скрытые мысли. Юнги долго рассматривает его галерею, Тэ стоит близко, хотел поделиться важным. — Не бросай это! Ты видишь то, чего не видит никто. Я узнаю каждого и не узнаю никого одновременно, — на фото Пак, обнимающий небо, раскрытые ладони вверх, момент искренности, абсолютно сбивающий с ног. — Слушай, Юнги-хен, мне бы поговорить с тобой… — Тэ, ты точно по адресу? Может лучше с вопросами к Джину? Из меня собеседник сильно так себе, у Пака спроси, текст могу написать, а вот живое общение…хммм, мне надо прикладывать много усилий. — Нет, тут только ты можешь помочь. Пойдем вдоль берега, это недолго, просто я поспрашиваю, и если не захочешь — не отвечай.        Кроссовки вязнут в песке, прохладно, они пару минут идут в молчании: — Юнги, это будет странный вопрос, но мне важно. Вот ты как со своей ориентацией разобрался? — почти шепотом глядя под ноги спросил Тэ. — Эээ, что? Прости, действительно неожиданно. Никак я с ней не разбирался, родился и всегда так жил. С самопринятием были проблемы, но бегать от себя еще тяжелее. — И как теперь? — Нормально, я вижу в человеке личность, влюбляюсь в нее, и в целом рад, что меня влечет к человеку вне зависимости от пола, как бы горизонты значительно шире, — улыбаясь в сторону океана, спокойно отвечал Мин. — Тэ, все, что по доброй воле и под личную ответственность, нормально. Это не должно никого касаться, кроме двух, способных принимать решения и договариваться друг с другом, людей. Хотя их может быть и не двое, про полиаморию расскажу тебе в следующий раз… — Ты какой-то слишком осознанный, силы-то откуда на всю эту осознанность брать? — Ох, Мелкий, жизнь вообще про способность действовать в соответствии со своими ценностями, даже если больно, даже если тяжело, даже если ничего не получится в итоге, это единственный способ не жалеть ни о чем. Что ты так на меня смотришь? Я сам про это недавно узнал. За мои инсайты последнего времени Пака можешь поблагодарить. Эй, ты чего плачешь? — Мин остановился и обнял младшего, замолчал и крепко прижал к себе.       Юнги подумал, что вот этот кадр жаль никто запечатлеть не может, очень хочется запомнить его во всех деталях. Стоит понадеяться на память: бескрайний горизонт, океан сливается с небом в невидимой линии, песок под ногами, серый свитер и подрагивающие плечи. В этой честной уязвимости искренности было больше, чем во всех данных ими интервью за последнее время.       Мин отводит взгляд от океана, видит Пака. Тот улыбаясь стоит недалеко и смотрит на них, немного склонив голову в огромной парке и со спутанными ветром волосами, вот и еще одно фото для внутренней коллекции. Мин прикладывает палец к губам, тише, и открытой ладонью показывает, что нужно еще пару минут. Чимин кивает и садится на песок, он умеет ждать.