Пака не трогать!

      Их вывозили опять с летного поля от трапа. Собирались быстро, выход из самолета под сирены полиции и скорых был похож на экстренную эвакуацию. Тэ трясло, он довольно впечатлительный и, видно, живо себе представил, что именно происходило, когда все спали и видели десятый сон. Намджун с Юнги договорились пока не вдаваться в детали и максимально обтекаемо рассказать остальным что и как случилось. Мин точно знал, что для него выяснение подробностей плохо закончится, когда все обстоятельства узнает Пак, и старший просто пока не готов был отвечать за сделанное именно перед ним.       Хоби задержал Юнги у машины, когда все остальные были внутри: — То есть это сталкер? И он всегда был рядом? — Надо разбираться, но судя по всему, да, — Юнги отвечал, но старался не смотреть в глаза. — Мин, ты что-то недоговариваешь, и это настолько очевидно, что хочется на тебя наорать. Но я тебя знаю, и это не поможет. Если нужна какая-то помощь — скажи. — Спасибо! Присмотри за Чимином, а мне сейчас нужно немного времени, чтобы прийти в себя.       В машину он так и не сел, его забрали в департамент местной полиции до выяснения всех обстоятельств. 6 часов Юнги давал показания и подписывал протоколы, нападавшему оказали медицинскую помощь и задержали на время предварительного следствия. Он сразу признался в содеянном, мотивом назвав ненависть. Его бывшая девушка работала в BigHit в PR-отделе, и, с его слов, была влюблена в Чимина и флиртовала на его глазах с Тэ. Разве этого могло быть достаточно? Почти сразу департамент инициировал запрос на судебно-психиатрическую экспертизу.        Казалось, это уже никогда не кончится, Юнги не попал в отель и уже опаздывал на саундчек перед премией, переодеваться и приводить себя в порядок пришлось в машине. Он знал, что гонка по вертикали продолжалась: с самого утра шли conf-call'ы c Сеулом, Бан Шихек должен был прилететь в ближайшие сутки. Самым сложным для Мина оставалось то, что он не знал кто и что рассказал Паку об его участии в этом инциденте. Юнги честно понимал, что бросился на вооруженного человека, и ему просто повезло, сложились десятки факторов в одной точке и явили миру чудо. Так-то поступок был насколько героический, настолько и совершенно идиотский! В тот момент, он действительно ни о ком и ни о чем не думал, включилось что-то из довольно темного прошлого, жестокое и инстинктивное.       В коридоре перед входом в гримерку Мин столкнулся с Джином, который при приближении младшего резко перестал улыбаться: — Юнги, рад тебя видеть, почти рад. Нам тут в ночи одно классное видео показали с камер из салона самолета, оно на всех произвело неизгладимое впечатление, — Джин говорил уставшим голосом и заметно нервничал. — Я не знаю, как ты это должен объяснить, чтобы Пак хотя бы голову повернул в твою сторону. Чимин молчит, а если и отвечает, то только на рабочие вопросы. Юнги, ты с ума сошёл, так себя подставлять? Тут равнодушных нет, понимаешь? — Джин-хен, это же я, и я не очень хорош в эмоциональных привязанностях, всегда все порчу. Не умею я пока по-другому, это все на уровне рефлексов. Я и сам испугался, потом, часа через три. — Последнюю фразу, пожалуйста, больше никому не говори. Звучит ужасно. И, знаешь, все наши постоянно боятся, что c тобой случится что-то непоправимое, а ты как будто назло со всё возрастающей скоростью приближаешь этот момент, и от этого невыносимо. — Прости меня, я сам вижу всю свою неадекватность, я учусь думать не только о себе, но сбои в программе все ещё случаются...       Все произошло за десять минут до выхода на сцену. Они с Паком выходили последними, охрана шла впереди. Несколько девочек-коорди оставались в гримерке. Чимин в дверях развернул его на 180 градусов и втолкнул обратно, повернув ключ в двери. Дальше не было сказано ни слова, никакого эпилога, никакого объяснения произошедшего далее. Объяснять было и не нужно, Мин точно знал, что сейчас случится, все к этому шло.       Пак довольно быстро сбил его с ног, нанося серии ударов в живот и в голову. Несколько раз поднимал с пола и кидал в стену или продолжал остервенело бить. Только когда кто-то из девочек вышел из ступора, умирая от страха добрался до входной двери и впустил охрану, это закончилось. Все эти пять минут Юнги не сопротивлялся, ни одного ответного удара, ни прикрытого руками лица, ни криков или стонов, все как в немом кино. Потому когда ворвался стафф, сюр зашкаливал.       Посреди разбитых зеркал и сломанных стульев переводя дыхание стоял Чимин, у стены лежал Юнги, в попытке вдохнуть или выдохнуть, закашливаясь и выплевывая сгустки крови. Коорди, отвернувшись и прикрыв головы руками, сидели все вместе в дальнем углу комнаты. Первое, что сказал вбежавшей охране Мин: — Пака не трогать! Это из-за меня, будем считать, что сам.