Чертова дюжина

Природа омег проста и предсказуема, если разбираешься в ней с детства. Джек разбирается. Спасибо дяде. Дядюшке Берни. Старому доброму дядюшке Берни, в научном порыве запихивавшему в голову племянника все результаты своих исследований в надежде, что тот сумеет найти и очаровать омегу сразу по достижении полового созревания, чтобы дядя смог изучать взаимодействие связанной пары на живых людях без оплаты их труда в качестве подопытных крыс. Джек не то чтобы не хотел быть подопытной крысой, но и нырять в семейные заботы сразу по окончанию школы его не тянуло, и он сбежал в армию. Где успешно прошел тренировочный лагерь, намотался по горячим точкам, получил уйму полезных и не очень навыков, сменил поле деятельности и каким-то образом за несколько лет службы докатился вот до этого. До стоящего перед ним на коленях в грязи омеги в разрозненной форме с чужого плеча. Омега глядит на него с обожанием, потому что Джек знает, за каким местом надо почесать, в каком погладить и как посмотреть, чтобы даже Мерсье, натренированная не поддаваться на "дурацкие альфячьи штучки", все равно ведется, пусть и ненадолго. Что уж говорить об этом малограмотном малолетнем ублюдке, пытавшемся установить растяжку возле их лагеря. Джек гладит омегу по грязным жестким волосам, надавливая подушечками пальцев у основания черепа, и парень, восторженно урча и хлопая повлажневшими глазами, торопливо выкладывает, где находятся остальные члены его отряда. Господи, что ждать от едва созревшего мальчишки, не знавшего ни нормальных супрессантов, ни продуманной ласки красивого сытого альфы. Джек видел, как местные "ухаживают" — тычки и пинки сыпятся на всех вокруг без разбора: на детей, на омег, на стариков. Он не дает своему омерзению выбраться на поверхность. Он улыбается, растягивая плотно сжатые губы и стараясь не вдыхать. От немытого тела омеги тянет кислым. Джек массирует между пальцами мочку уха омеги. Тот закатывает глаза от удовольствия. Парни за спиной размечают на карте цели для ракет. Омега с надеждой трется щекой о его колено. Пацан через пару часов провалится в течку, убаюканный нежностью и непривычным чувством безопасности. Джек без сожалений ломает ему шею. Зачистка района проходит на неделю быстрее, чем они планировали. Он мечтает вернуться домой и выкурить наконец сигарету. В поле курить запрещено, чтобы не привлечь запахом местных разведчиков. Если бы Джек был омегой, он готов поспорить, у кого-нибудь из бет нашлись бы для него сигареты. Хотя бы пару затяжек в вертолете по пути на основную базу. Беты любят и умеют делать заначки для омег. Но над бетами у него никакой власти, к его досаде, нет, распространенное среди обычных людей представление о связях между классами почему-то рисует цепь как альфа-бета-омега, тогда как на деле альфы могу властвовать над омегами, омеги могут очаровывать альф, посылая их власть к чертям, а беты поклоняются омегам и срать хотели на альф. Джек думает, что ему стоит подсадить на курение Мерсье. Джек думает, что ему стоит бросить курить. Джек думает, что ему легче жилось бы, не перегрузи его дядя в детстве лишней информацией. Ну, может не совсем лишней, но от многих знаний он с удовольствием бы отказался, чтобы жить в счастливом заблуждении и считать себя венцом природы. Джеку очень нужно покурить. * Омеги служат в полиции и среди пожарных. Омеги учат детей и строят дома. Омеги идут в политику и на заводы. Омеги требуют равноправия и чего-то там еще. Если бы они сидели дома с альфами, им не нужно было бы выбивать отгулы на течку. Бесконечные демонстрации за права омег по масштабности уступают разве что демонстрациям за права женщин. Почему две коалиции не догадываются объединиться, Джек не в курсе, но он вообще мало следит за гражданской жизнью. Просто иной раз в увольнении замечает заголовки в газетах, да иногда в разговорах на базе промелькнет что-то, из другой жизни, чужое и чуждое. Словно остальные проблемы мира уже решили, словно вопрос нижнего белья или длины волос — самое важное для всей планеты. Джека раздражает, что омеги служат в армии. Он знает, какими опасными и жестокими они могут быть, но на самом деле омегам в армии не место. И это — одна из причин, почему он так считает. Вот эта пещера в горном хребте в пустыне, обустроенная под перевалочный пункт, куда свозят плененных омег. Мало того, что они попадают в переплет, всегда заканчивающийся продажей и вязкой с черт знает кем, так ещё охотники из-за них уничтожают весь отряд. Конечно, в этом нет прямой вины самих омег. Виноваты те, кто разрешил им служить в первую очередь. Разрешил служить, потому что поставить "пропал без вести" на файле солдата проще, чем на файле гражданского лица. Этим пользуются и свои, и чужие. Потому что омег мало. Потому что даже адреналиновые маньяки, неуправляемые и независимые, ценятся на вес золота. На вес жизней. А счета оплачивать надо всем. И армии, и тайным организациям. Джек прекрасно знает, что его зарплата частично состоит из денег, заработанных на черном рынке омег. О существовании которого никто, разумеется, якобы не знает, иначе бы сидели эти сладкие ягодки на своих ветках под крылом альф-опекунов до созревания, а потом отправлялись прямиком в руки мужей. Но никто не кричит об этом по всем каналам, и Джек злится на тех, кто позволил омегам служить и отправил в буквальном смысле на панель. Откуда их никто не будет спасать. Конечно, переориентировать солдата в домашнюю омегу сложно, но ведь можно приложить усилия, повязать с морально устойчивым альфой, найти полезное занятие. Адреналиновых маньяков, к примеру, отправить в пожарные, если они не хотят сидеть в офисе и перекладывать бумажки. Он вздыхает, понимая, что ему выпала прекрасная возможность проверить собственную теорию на практике. Пирс сказал, что он может взять себе одну из омег, если ему кто-нибудь приглянется. Джек всю дорогу до базы пытался решить, хочет ли он вообще брать омегу или нет. Может быть, там найдется не сильно испорченная службой дамочка вроде Мерсье. Он понимает, что широкого выбора как в La Omega ждать не стоит, но всё-таки надеется на что-то приемлемое, осознавая, что другого шанса получить омегу может ещё долго не выпасть, а ему уже всё-таки тридцать четыре. Он следит за базой день, ночь и еще один день. Гарнизон небольшой, движения почти нет, он лишь пару раз видел часовых. В этом месте странно было бы видеть большую охрану. Джек не знает, сколько внутри омег, но их явно не выводят погреться на солнце. Наружу вообще никто не выходит. На пыльной дороге есть следы машин, но в сухом воздухе пустыни они могут быть и месячной давности. Джек идет на разведку на вторую ночь, неся с собой взрывчатку. Он заложит ее внутри, а потом с безопасного расстояния отправит ракету, так больше шансов не попасть самому под удар. Джек призраком двигается по темной пещере и морщится от вони грязных тел. Шансов на то, что ему приглянется кто-то, становится все меньше. Эта база — одна из самых захудалых, перевалочный пункт, на котором никто надолго не задерживается. Пирс приказал зачистить здесь все, потому что ему начали задавать подозрительные вопросы. Может быть, Пирс просто параноик, но при его должности в этом нет ничего удивительного. После случая с его дочерью он стал еще жестче, и решения принимает без угрызений совести. Джек может взорвать базу со всеми пленниками, может взять себе кого-нибудь — он подозревает, что Пирс сделал ему это предложение с долей издевки, и только одно это заставляет его рыскать между клеток, высматривая кого-нибудь, с кем будет смысл возиться. Он не понимает, как можно за неделю-другую превратить здравомыслящего человека в скулящий трясущийся комок, но они все здесь выглядят словно нарисованными под копирку. Грязные, жалкие, лихорадочно мечущиеся во сне, не реагирующие на его присутствие. Может быть, их чем-то обкалывают, чтобы спровоцировать течку. Выглядят и пахнут они отвратительно. Джек хочет насолить Пирсу. Хочет привести ему омегу, с которой тот ничего не сможет сделать, которой не сможет отдавать приказы, и которая в любой момент сможет встать перед судом и рассказать об ужасах, пережитых на базе работорговцев. Никто не ждет посторонних. Охранники расслаблены и не обучены, Джек с легкостью сворачивает шею первому, и тот тяжело оседает на пол пещеры. Джек рискует включить на мгновение фонарик. Перед ним встают ряды маленьких клеток, в каких когда-то на старой ферме Браунсов держали собак. Где-то в отдалении он засекает движение и тут же гасит фонарик, осторожно двигаясь между спящими омегами. От них несет болезнью. Джек морщится и добирается дотуда, где кто-то шевелился. Включив снова фонарик, он сталкивается взглядом с парнем-омегой, уставившимся на него распахнутыми от недоверия глазами на бледном осунувшемся лице. Темные волосы и острые скулы, запах горячки и страха. Омега-мужчина. Невозможная редкость, а он в армии. В нем есть что-то еще, что-то в настороженной позе, в сжатых кулаках, в том, что он единственный услышал и проснулся. Джек гасит фонарик и отступает во тьму. Разобравшись с пятью охранниками и разместив взрывчатку, Джек возвращается в пещеру с омегами. Тот парень, который привлек его внимание, так и не улегся обратно. Джек подступает к нему со спины и аккуратно выключает, нажав на сонную артерию. Тело, обмякнув, падает вперед, и Джек сжимает ладонь на шее, скользя пальцами по голой коже, и тянет его к себе, опирая спиной на прутья клетки. Никому не станет лучше, если парень расшибет себе лоб или перебудит всех вокруг. Раздвинув в общем-то тонкие прутья клетки, Джек вытаскивает тело, морщась от запаха грязи и стараясь не думать, сколько всякой дряни налипло на холодную кожу. На брезгливость нет времени. Протрет по пути чем-нибудь, в машине должна быть вода. Закутав парня в свою куртку, Джек несет его к джипу. Омега теперь его. Его дракон принес ему омегу. * Джек останавливает машину на приличном расстоянии от базы — чтобы не задело взрывом и чтобы ракете не пришлось лететь слишком далеко. Современные технолгии — вещь прекрасная, но ненадежная. Он не любит рисковать. Выйдя и размявшись, он задумчиво осматривается, решая, где будет сподручнее разложить добычу. В джипе грязные жесткие сидения, и, пусть Джек и вытащил грязную омегу из грязной клетки, стоявшей в грязной пещере, он хочет хоть немного облегчить предстоящую вязку. Он вынимает парня из машины, оставив куртку на сидении, и морщится, какой тот возмутительно легкий, кожа да кости, и те как будто из бумаги. Аккуратно опустив тело на песок, Джек достает из машины запасную флягу с водой и какой-то платок из кармана, чтобы протереть парня между ног. Дезинфекция, мать ее. Джеку противно. Он выбрасывает платок и выливает воду на тощую задницу. Парень продолжает спать. Как будто в пещере ему спать не давали. Джек сжимает его за плечо и встряхивает. Он может повязать его вот так, лицом к лицу, но это будет больно, а он не хочет причинять боль. Ему нужно, чтобы парень пришел в себя настолько, чтобы смог встать на четвереньки. Под ладонью колется совсем короткая щетина, вряд ли росшая больше пары дней, и это странно — не похоже, чтобы пленников часто мыли, но вот брить не забывали. Чтобы они привлекательнее выглядели во время аукциона? Джек бы предпочел бородатого, но чисто вымытого. Ничего, ничего, у них нет времени на его капризы. От парня не пахнет болезнями, только горячкой неудовлетворенной течки. От грязи еще никто не умирал. Парень открывает мутные глаза, и Джек, поймав его взгляд, приказывает подставиться. Омега хнычет, но пытается перевернуться, неловко шевеля слабыми руками. Джек помогает ему, надеясь, что парень не сломает себе что-нибудь в процессе — он чуть ли не прозрачный. За проведенные вместе пару часов мозг Джека уже занес его в категорию «моё». Парень трясется, бормочет лихорадочно, умоляет его не делать этого, смешной, наивный, неопытный. Нетронутый. Джек ухмыляется, урчит ему что-то успокаивающе, предвкушая, сколько всего интересного он сделает с омегой. Сколько всего захватывающего ждет его впереди, пока он будет кроить его под себя. Омега переворачивается с его помощью и поднимается на четвереньки, даже не пытаясь воспротивиться приказу альфы, который до укуса на самом деле власть имеет над ним весьма и весьма условную. Тем более Джек даже имени его не знает — при обычном общении любая омега альфе в ответ на такой приказ только в лицо фыркнет, да скажет, что не понимает, к кому он обращается. При обычном общении Джек бы лет пятнадцать назад кого-нибудь себе завел, поддайся он настойчивым дядиным требованиям. В сложившихся обстоятельствах выбранная им омега трясется от ужаса, сжимая пальцы в песке и не в силах даже возразить ему. Не зная, что имеет право возражать. Не имеет. Он уже принадлежит Джеку. Дракон — не Гидра, дракон — чудовище, которое живет в Джеке и требует взять, пометить, присвоить. Джек знает, как ладить со своим внутренним монстром. Он кивает в такт утробному рычанию, обещая обоим — уже все решено, уже все случилось, пути назад нет. Успокоив себя, он возвращает внимание к омеге. Джек, утробно урча, ласково гладит дрожащие бока стоящего перед ним на четвереньках парня, задумчиво составляя список вопросов, которые нужно будет решить в ближайшее время. Ему нужно отвлечь заинтересованно налившийся член, потому что вязать омегу без подготовки — это путь в ад. Его не этому учили. Чем кормить замученную в плену омегу, какие сделать анализы и обследования, как создать семью, не спросив даже имени... Как спросить имя после вязки. Это куда глупее, чем попытки вспомнить имя на утро после случайного перепиха. Почему-то кажется важным узнать размер обуви и белья, словно больше ничего из вещей парню не понадобится. Может быть, уточнить, что он предпочитает — какао или чай. Омеги любят сладкое. Кроме Мерсье. Ему жаль, что с выбранной им омегой они начинают все... так. Без роз и конфет. Парень под ним ужасно худой, изможденный, измученный голодом и насилием. Джек не может даже предположить, сколько времени он провел в плену. Пирс говорил, максимальный срок передержки омег составляет две недели — до выведения из организма супрессантов и начала течки. Парень под ним горит в лихорадке, но течкой от него даже не пахнет. Джек хмурится. Дырка между бледными до серости ягодицами тугая, сухая и чуть воспаленная, как будто ее часто проверяли пальцами, не заботясь о смазке, однако ничего более крупного там не было. Никто не трахает омег на таких базах из опасения испортить товар запахом посторонних альф, чтобы не отпугнуть покупателей. Его омегу, судя по всему, вообще никто никогда не трахал. Джек вздыхает, предвкушающе жмурится и пережимает у основания свой член. Еще рано. Заставив возбуждение чуть отступить, Джек открывает глаза и в очередной раз окидывает внимательным взглядом омегу. Своего омегу. Худого и бледного, но несомненно красивого. Все омеги красивые, Джек знает это с детства. Когда он привезет своего омегу домой, отмоет и откормит, тот будет выглядеть как картинка. Джек ведет руками по холодной коже. Под ладонями мелко подрагивает впалый живот, и Джек представляет, каким мягким и теплым он будет, когда до упругости наполнится его семенем. Омега всхлипывает, что-то неразборчиво бормочет и дрожит, как перепуганный олененок. Джек с силой сжимает его бока руками и ведет ладонями вверх, растирая кожу, разгоняя кровь, размечая свою территорию. Обозначая свое присутствие всеми доступными способами. Дыхание омеги сбивается, он шепчет: "Пожалуйста, альфа, не надо". Джек хмыкает, наклоняется, широко лижет загривок и возвращается к заднице, ждущей его узла. Им нельзя откладывать вязку на более удобное место и время. Первый же встречный сможет приказать парню рассказать, где он был и что там делал. Повязанная омега отвечает только своему альфе. Поэтому Джек сжимает в ладонях бледные ягодицы и разводит их в стороны, чтобы раскрыть подрагивающую дырку, куда несколько раз щедро плюет. Вряд ли на базе не знали, как спровоцировать течку у омеги, но им точно не приходило в голову, что парень девственник: его тело просто не умеет реагировать на альфу. Джеку нужно быть максимально осторожным, чтобы не повредить свою добычу. Как вести себя с девственниками, он знает абсолютно точно, спасибо дяде-манипулятору. Когда-то в юности он мечтал об этом — как его семя покроет внутренние стенки омеги, как узел запрет его в мягком податливом теле, как зубы прокусят кожу возле набухшей на шее железы, как омега навсегда будет принадлежать ему. Не слишком романтично, зато конкретно. Джек был и остается прагматиком. Став старше, он махнул рукой на эту мечту, но информация в голове осталась. Вряд ли кто-то мог подумать, что взятый в плен солдат окажется нетронутым. Вряд ли сам Джек мог подумать, как вывернется его давнее желание. Год, два, пять лет назад, да что там — сутки назад он представлял себе все совсем иначе. Это уже перестало иметь значение. Вот этот человек, вот этот парень, этот омега, с темными волосами и узкой спиной, он принадлежит Джеку. Безоговорочно. Джек ласкает его, гладит по бледной коже, мнет ягодицы в ладонях, тихо урчит и как будто никуда не торопится, давая и омеге осознать это. Парень под ним вскоре перестает трястись и причитать, успокаивается под его ладонями и как будто сдается. Принимает неизбежное. Джек приставляет к растянутой дырке головку члена, хмыкая, когда омега пытается зажаться. Помогая себе руками, проталкивается в тесное кольцо мышц и начинает топтаться у входа, наслаждаясь судорожной пульсацией горячей плоти. Опытные партнеры обычно требовали его скорее переходить к активным действиям, но эта неторопливая прелюдия Джеку чертовски нравится. Он определенно хочет повторить опыт в более удобной обстановке. Когда в голове не будет тикать обратный отсчет оставшихся на выполнение задания часов, когда руки его омеги будут сжимать чистые простыни, когда можно будет насладиться своей парой без оглядки на проблемы. Джеку в тусклом свете звезд кажется, что волоски на коже его омеги стоят дыбом. Похоже, что парня бьет озноб, несмотря на исходящий от него жар. Приходится надеяться, что в этом виновата всё не начинающаяся течка, а не какая-нибудь инфекция. Часов через десять его осмотрят нормальные врачи, проверив всеми доступными способами. Пока Джек наклоняется над аркой узкой спины, щедро предлагая омеге свое тепло. Тот выгибает спину, как в лучшем порно, чтобы плотнее прижаться к альфе, принимая предложенное. Джек чувствует, что влюбляется, прямо здесь и сейчас. Это гормоны. Ему хочется как можно скорее закрепить свое право на этого человека, и он поворачивает голову, касается губами нежной раковины уха и подсказывает неопытному парню: — Вытолкни меня. Тот сразу же подчиняется и напрягает мышцы в заднице, тужась. Послушный. Джеку даже не нужно использовать альфа-голос. Одобрительно заурчав, он фиксирует омегу на месте и одним толчком входит в него по самый корень. Омега, взвыв, пытается сняться с него, еще слаще запульсировав девственной дыркой вокруг члена. Тугой. Невозможно тугой, даже после подготовки. Джек, едва дыша, удерживает омегу на месте, чувствуя животом твердые мышцы спины. Его омега определенно не был ни связистом, ни поваром, его тело ощущается привычным к тренировкам и нагрузкам. Много хорошей еды и продуманный план восстановления. А пока... Джек, выдохнув, начинает коротко двигаться, не выходя полностью, приучая тело омеги к себе, водит бедрами по кругу, разминая внутренние мышцы и наслаждаясь каждой секундой. Парень перестает скулить и только быстро и с присвистом дышит, издавая тихие стоны в ответ на каждый глубокий толчок. Джеку интересно, всегда ли он будет в постели таким тихим. В нем наконец-то становится достаточно влажно, и Джек решается отпустить себя, надеясь, что узел не повредит непривычные мышцы. Главное — не дать парню дернуться и порвать себе что-нибудь. И спросить уже его имя.