До последнего вздоха

День двадцать второй 1.06.2040

Они вернулись домой следующим вечером, потому что состояние Гэвина начало резко ухудшаться. Ночь он провел в объятиях андроида, корчась и стеная от сильной боли, а рано утром Коннор отвез его в больницу на обследование. Диагноз оказался неутешительным — болезнь прогрессировала с бешеной скоростью, и с каждым часом времени оставалось все меньше и меньше. Гэвин отказался от больничной койки, а RK800 не настаивал. В машине Рид сразу уснул, становясь болезненно худым и уставшим, поэтому Коннор не стал будить его, остановившись у аптеки, и сам сходил за нужными лекарствами, а дома на руках перенес невозможно легкое тело в постель. Он не мог оставаться рядом с ним, поэтому Гэвин проснулся совсем один, когда за окном уже было темно, а его самого трясло от холода. Режущая боль в груди и животе мешала нормально двигаться, но он заставил себя встать с кровати и отправиться на поиски андроида. Коннор нашелся на кухне, сидел за столом, сгорбившись, спрятав лицо в ладонях. Он не двигался, не имитировал дыхание, отчего казалось, что андроид впал в гибернацию. Но Гэвину стало еще больнее от того, что он увидел. Не физически — душевно. Возможно, только сейчас он на самом деле осознал, что натворил, послушавшись совета Андерсона. Коннор, его милый маленький робот, не должен так страдать, не должен. Но уже поздно сожалеть о чем-то. Он сам сделал этот выбор. Разве только… — Кон? Коннор встрепенулся, резко подскакивая, принялся яростно тереть глаза, улыбаясь через силу. Глупый, какой же он глупый. Слезы ведь не скроешь, даже если ты идеальный, по сути, андроид и твои прекрасные глазки не могут опухать и краснеть. — Почему ты встал, Гэвин? Больно? Плохо? — обеспокоенно спросил он, не подходя ближе. — Я замерз. Дома холодно, да? — Гэвин поежился, доказывая правдивость своих слов. — Пожалуй, прохладно, — согласился андроид, но индикатор мигнул желтым. Солгал маленький робот, если бы привычные показатели температуры комнат опустились хоть на микроФаренгейт ниже положенной нормы, Коннор уже давно бы обставил дом тепловыми пушками или еще чем-нибудь наподобие. — Глупый ты, Кон, — хохотнул Гэвин, потер пальцами лоб. — Неужели ты думаешь, что мне легче от этого? Ты думаешь, я не понимаю, что мне холодно из-за болезни? За кого ты меня держишь? — почти истерично выкрикнул он. — Гэвин… — Не подходи! — Гэвин выставил перед грудью руки, останавливая, отступил назад. — Хватит, прекрати вести себя со мной, будто я умственно отсталый. Почему ты ноешь? Почему ты ревешь сейчас? — Жжение в глазах стало невыносимым, но Рид стиснул зубы, практически рычал, стиснул кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу. — Я тебя предупреждал! Только не говори, блять, что я этого не делал. Ты обещал, что справишься. — Гэвин, пожалуйста. — Коннор все-таки подошел к нему в непозволительную близость и не успел отреагировать, когда Рид ударил его, отталкивая. — Хватит! Наигрались, — ледяным тоном оборвал Рид, с выжигающей злостью в глазах глядя на андроида, на левой скуле которого, куда пришелся удар, барахлил скин, мельком показывая обнажившийся белый пластик. — Нам было хорошо вместе, спасибо, что понянчился со мной, с тебя достаточно. Возвращайся к Хэнку и чтобы я больше не видел и не слышал тебя. — Пожалуйста, Гэвин, не делай этого, — прошептал Коннор, а его глаза снова наполнились прозрачными слезами, делая их стеклянными, по-настоящему кукольными. — Я не смогу без тебя. — Я знаю. Поэтому все это с самого начала было тупой ошибкой. Я не должен был слушать Андерсона, не должен был привязываться к тебе. Я не должен был! — заорал он, сжимая кофту в районе груди, грубо кулаком чиркнул по глазам, стирая капельки слез с ресниц. — Ненавижу тебя, понимаешь? Всей душой ненавижу. — Ты лжешь. — Убеди меня в этом, — рыкнул Рид, отчего Коннор вздрогнул, замирая с распахнутыми в неверии глазами. — Уходи, Коннор, дай мне умереть спокойно. Ты слышал заключение врача, мне, в лучшем случае, неделя осталась. — Я же обещал, что буду с тобой до конца, — почти прошептал Коннор, опустив голову. — Да мне плевать, что ты там обещал, — в который раз взорвался Гэвин, толкая его в плечи. — Убирайся! Оставь меня в покое! Ненавижу! — крикнул срывающимся голосом и быстро ушел наверх, оканчивая гневную тираду оглушающим хлопком двери. Коннор съехал по холодильнику на пол, ткнулся лицом в ладони и дал волю слезам, хотелось дико кричать, сломать что-нибудь, дать эмоциям выход, но… Он неслышно поднялся наверх и замер перед дверью Ридовой спальни, из которой доносился грохот и крики. Коннор сел рядом, обхватил колени руками и замер статуей, слушая, как Гэвин ненавидит весь мир и его особенно, как ломаются друг за другом предметы его мебели, как из гардероба летят вещи. И как Рид тихо скулит в подушку, выдохшись. Коннору тоже больно, он стискивает локти ладонями, запрокидывает голову, ударяясь затылком о стену, и плачет, плачет, не в силах остановиться. Потому что больно, дико больно, когда умирает твой любимый до безумия человек, а ты ничего не можешь с этим поделать.

***

Если бы Коннор не был андроидом, он бы обязательно потерял счет времени, сколько он там просидел под дверью Гэвина, но нет, тут природа посмеялась над бедным девиантом, который впервые по-настоящему почувствовал и осознал, что значит быть человеком. В спальне уже давно образовалась звенящая тишина, поэтому Коннор тихонько проник в комнату, стараясь не издавать ни звука, и осторожно прилег на край кровати позади свернувшегося поверх одеяла Рида, пропустил одну руку под его шеей, а второй обхватил поперек груди, заключая в спасительный кокон из объятий. Сколько бы ни кричал вспыльчивый человек, сколько бы ни дрался, а прогнать упертого, да к тому же без памяти влюбленного андроида у него не получится, так решил Коннор, вжимаясь лицом в загривок мужчины. — Я люблю тебя, — шепнул он, не в силах противиться. — Я знаю, — хрипнул Гэвин в ответ, накрывая его руки своей. — Знаю, малыш. __________________________________________________________________________________________ Иду я такая из магазина и думаю, надо выложить в главу, обдумываю эту мысль, и как это всегда бывает, мысли скачут с первого на второе, со второго на десятое и вот я мысленно переношусь на несколько лет назад, в то время, когда все только-только начало рушиться. Флешбеки накатывают и накатывают, а я стою едва ли не посреди дороги, залипла, понимаете ли. Так вот, к чему я. Знаете, есть люди, которые обожают вставлять фразу «Все, что ни делается, к лучшему» к месту и не к месту тоже. Была в моем окружение девушка, на пару лет старше, моя соседка по комнате в пришкольном интернате. До одного случая я и внимания не обращала на ее любовь к этой фразе. Пока она не адресовала ее мне непосредственно. Вот представьте, у вас есть очень близкий друг, не в плане отношений, нет, вы живете далеко друг от друга, но нет-нет, а встречаетесь. Редко, оттого и встречи такие драгоценные, ради них вы готовы на все. Но дружба никогда не бывает идеальной без маленьких ссор. Ничего не значащих на самом деле, но вы обижены до глубины души, вам кажется, что Он неправ. Да как Он посмел и все в таком духе. А через неделю игр в молчанку вам звонит ваш общий товарищ и сообщает, что Он умер. Вот так вот, был — и больше нет. А последние слова, которые вы сказали ему, были «Я тебя ненавижу». И вы умираете изнутри с непомерным чувством вины, вас разрывает на куски чувствами и эмоциями, вы задыхаетесь от слез, вашу подушку можно выжимать. И подсаживается к вам такой вот любитель «Лучшего» и говорит ту самую, самую идиотскую фразу на свете. Серьезно? Серьезно, блять? Друзья, честно слово, я не знаю, что в этой фразе такого. С тех пор та девушка постоянно говорила ее, не замечая моих едких комментариев по поводу этого. У мамы обнаружили рак? «Все, что ни делается, к лучшему!» Наш общий друг разбился на мотоцикле? «Все, что ни делается, к лучшему!» К лучшему, значит… Может, вы, мои дорогие читатели, мне объясните, потому что я до сих пор не понимаю. Это у верующих прикол такой, что ли? Или что? Воспоминания все-таки иногда нас убивают…