Мой проводник

2 глава. Обидные слова Рона ещё стучали набатом в голове. Гермиона понимала, что у семьи Уизли с Малфоями свои давние счёты, Люциус не мог спокойно пройти мимо Артура, не оскорбив его, не упомянув их бедственное финансовое положение или общение с магглами. Поэтому Рон не мог без эмоций слушать, как Гермиона заступается за его давнего врага. Но как он мог не понимать ее! Что она не могла оставить все так, как было! Не все обвинения в адрес Малфоя были справедливы, а она не была бы Гермионой Грейнджер, если бы не помогла справедливости восторжествовать. К тому же она чувствовала острую потребность верить в людей, пусть бездумно, пусть в того, кто и вправду не заслуживал. Но эта вера была необходима, как воздух, особенно после столь кровопролитной войны, которая принесла столько жертв. Если быть честной, то многие слова, сказанные ею на суде, были вызваны видом Малфоя, которого только завели в зал суда. Твердый шаг, прямая как игла спина, сжатые в тонкую линию губы, которые он всегда кривил при виде Гермионы. И самое ужасающее - взгляд. В нем была пустота. Ни страха, ни надежды, ни злости, ни такого привычного высокомерия и презрения в серых грозовых глазах. Ничего. Как-будто это был не тот Драко Малфой, которого она всегда знала. Это была пустая оболочка, безэмоциональная кукла. Это был человек, которому нечего и некого терять. Тогда Гермионе стало по-настоящему страшно. Если война сломала даже его, так, что он даже отказывался защищаться, то что она сделала с другими? Мысли роем вились в голове у Гермионы, она не могла прочесть ни строчки из "Ежедневного Пророка", выпуск которого взяла с собой. Буквы складывались в то самое выражение глаз. Девушка рассеянно размешивала сахар в любимом капучино, переводя внимание на изображения в газете. На первой полосе был Хогвартс во всем его былом великолепии, затем картинка сменялась на то, что осталось от некогда величественного замка. В статье, которую таки удалось прочесть, сообщалось, что на восстановление здания школы уйдёт три месяца, и в сентябре школа вновь откроет свои двери для учащихся. Также отдельным объявлением было выделено приглашение для всех учащихся, которые пропустили год из-за войны, пройти курс заново. Для Гермионы это не было новостью, ведь накануне всем троим друзьям пришли письма от профессора МакГонагалл, в которых она лично приглашала их вернуться в школу. Гарри и Рон тут же ударились в воспоминания об уроках, волшебных шахматах, их посиделках в гостиной Гриффиндора, даже о пире в честь начала учебного года. Стоит ли говорить, что предложение было принято с энтузиазмом всеми тремя, так хотелось снова почувствовать себя беззаботным студентом, чьей самой большой проблемой было большое домашнее задание, ведь во время войны им пришлось резко повзрослеть. Гермиона знала, что Невиллу и Полумне тоже пришли такие письма, и они тоже были рады восстановлению школы и возобновлению занятий. Мысли снова вернулись к Малфою. Ему точно не пришло такое письмо... - Здравствуйте, что будете заказывать? - послышался голос официантки. - Пинту сливочного пива и лакричную палочку, - послышался знакомый усталый голос. - Эээ... Простите? - в голосе девушки сквозило недоумение. - Что именно вы не поняли? - язвительно спросил парень. Внутри у Гермионы все оборвалось. Та самая интонация, которую она так часто слышала при встречах со слизеринцами, тот самый тембр, который нельзя было спутать ни с чьим-либо еще. Подсознание услужливо подсунуло образ - высокая худощавая фигура, небрежно засунутые в карман брюк руки, фирменная гнусная ухмылка, идеально уложенные платиновые волосы. Неужели это и вправду... - Молодой человек, у нас нет такого в меню. Сливочное пиво, - ухмыльнулась девушка. - Не вижу ничего смешного, - прорычал парень. - Тогда огневиски, так даже лучше будет. - Не имею понятия, что такое огневиски, но обычный виски есть. Вы совершеннолетний? - Пятого июня стану. Не волнуйтесь, мне уже можно, - масляным тоном заявил парень, намекая далеко не на алкоголь. К имеющемуся образу добавились игриво подергивающиеся брови на несколько тонов темнее, чем волосы. Теперь у Гермионы не оставалось сомнений - прямо за соседним столиком сидел Драко Малфой. Она чуть повернула голову - парень в голубых джинсах и белой футболке, которая выгодно подчеркивала его широкие плечи, выглядел таким...обычным. Он заметно осунулся, платиновые волосы немного растрепались, он был даже более бледным, чем обычно, но это был он. - Молодой человек, - уже начала возмущаться официантка, краснея под оценивающим взглядом Малфоя, как Гермиона поспешно пересела за его столик и проговорила: - Ему имбирный лимонад и сэндвич с беконом, пожалуйста. Официантка хмуро кивнула и удалилась, а Гермиона перевела взгляд на ошарашенного парня. - Грейнджер, - прищурившись, внезапно зло процедил Малфой. - Что ты тут делаешь? - Очевидно то же, что и ты - пришла перекусить, - парировала Гермиона и, откашлявшись, спросила: - Как ты? - Как я? - яростно переспросил блондин. - Тебе и правда интересно знать, как я? Дерьмово. Ты ведь именно этого добивалась, да? Это такая гнусная извращённая месть, верно? - Что? - растерянно пробормотала Гермиона. Она, разумеется, не ждала раскрытых объятий и тёплых слов, но и к проявлению столь явного негатива тоже не была готова. Чувство обиды и несправедливости волной нахлынуло на неё. Сначала Рон, теперь этот самодовольный кретин, которому она, к слову, дважды спасла жизнь. Сначала в Выручай-комнате, а затем на суде. Закусив губу, чтоб не расплакаться на глазах у Малфоя, она старалась не отводить взгляд. Его это бесило ещё больше. Мерзкая грязнокровка! Она, кажется, совершенно не считает себя виноватой, закусила свою губу и даже взгляд не отводит. Малфой немного покраснел от едва сдерживаемого порыва разнести ее лохматую голову. - Не ожидала, да? Я все знаю. Кингсли дал мне предельно ясное напутствие. Как же он сказал? Ах да. «Все те, кого раньше вы смели называть грязнокровками, станут теперь вам максимально близки. Это будет вашим наказанием. Перелом вашего мышления. Ещё ни у кого не проходило такое без следа». Ты думаешь, я не понимаю, откуда ветер дует, а, Грейнджер? Как мог Министр отказать в просьбе члену Ордена Феникса, да? Засадить Малфоя, да посильнее, да поглубже окунуть его в дерьмо. Этого ты хотела? - рычал Малфой, не давая бледной Гермионе сказать ни слова. - Так наслаждайся. У тебя получилось. Я по уши в грязи. Живу в грязной маггловской квартире, дышу грязным маггловским воздухом, захожу в грязные маггловские кафе. Тут грязная каждая деталь, а самая вонючая грязь прямо передо мной. Он выдохнул и немного откинулся на кресле, сверля взглядом Гермиону. Боль вперемешку с негодованием - вот что чувствовала незаслуженно оскорбленная девушка. Пока предательские слезы не хлынули из глаз, Гермиона тихо и твёрдо произнесла: - Говори, что хочешь, Малфой. Твои слова ни на йоту не доказали мне неправильность моих действий. Даже такой заносчивый мерзкий говнюк как ты заслуживает второго шанса, - она встала из-за стола и уже направилась в сторону выхода, как внезапно обернулась и сказала: - Ах, да. Оглянись, Малфой, посмотри, где ты находишься. Теперь грязнокровка здесь ты. Звякнул дверной колокольчик, а официантка тем временем принесла заказ.

***

Гермиона неслась по оживленному проспекту, не разбирая дороги. Быстрее, быстрее бы домой, отмыться от всей той грязи, которую на нее только что вылили. Она даже усмехнулась собственной метафоре. Грязнокровка собирается отмыться, какова ирония! Малфою бы понравилось. Захлопнув за собой дверь, Гермиона рухнула на пол прямо на пороге, давая волю слезам. - Ну какая сволочь! - взвыла она, обращаясь к потолку. Сердце бешено стучало от быстрой ходьбы, руки тряслись от обиды, а в голове снова и снова звучали несправедливые слова: "гнусная извращенная месть", "наслаждайся", "самая грязь передо мной". От одного только воспоминания о той ненависти, которая плескалась в его взгляде, табун мурашек пробежал по всей спине. Она не заслуживала этого, видит Мерлин, не заслуживала. Он никогда так не смотрел на нее - презрительно, высокомерно, насмешливо, брезгливо - да, но не с ненавистью. С такой ненавистью, что затуманивает разум и заставляет говорить и действовать вопреки своим истинным желаниям. Спустя некоторое время Гермиона встала и решительно вытерла слезы. Уж кто-кто, а Малфой был этого не достоин, хватило и слез со школьных времен. К тому же она отчасти его понимала. Он остался совсем один, он был бы рад встретить даже МакГонагалл, как подтверждение того, что его дом, его реальный дом, все еще существует, что однажды он все-таки сможет прикоснуться к нему. А тут она, человек, к которому он не питал ни малой толики теплых чувств, магглорожденная, олицетворение всего того, что он презирал. К тому же, такая реакция вполне могла быть просто защитной. Он был удручен, растерян - весь его внешний вид доказывал это. Вряд ли Малфой мог допустить, чтобы Гермиона увидела это. Но ее не зря называют самой умной ведьмой столетия. Вся та боль, которая стояла за его обвинениями, для нее была как на ладони. И она была обязана ему помочь. О, Мерлин, слышал бы ее Рон сейчас!

***

Драко вылетел из кафе подобно урагану, не потрудившись ни поблагодарить, ни попрощаться с обслуживающей его девушкой. Манеры, Малфой, где твои манеры?! Там же, где и твоя жизнь - на дне, в самом темном болоте, из которого нет выхода. Как смела эта грязнокровка интересоваться его делами?! После того, как сама отправила его в ссылку в этот чертов мир! Это было сродни насмешки, но никто еще не смел насмехаться над Малфоем, и уж тем более называть его, ЕГО, грязнокровкой! Так и придушил бы, собственными руками схватил за ее несносную шею и давил, давил, давил, как мерзкого таракана. Уже сидя на диване в гостиной, он немного остыл и постарался обдумать все это на холодную голову. Если пойти от обратного и предположить, что Грейнджер действительно хотела помочь. Оставить его на относительной свободе и дать шанс на жизнь. Это предположение никак не хотело укладываться в его сознании, он не мог найти ни одного оправдывающего его фактора со стороны гриффиндорки. Ненормальные гриффиндорцы, и Грейнджер, и Поттер, который тоже давал показания в его защиту. На их месте он никогда бы так не поступил, не стал бы помогать заклятому врагу. А враги ли они? Он, сам не понимая почему, не выдал их Волан-де-Морту, когда Золотое трио притащили их егеря. А они спасли его от смерти во время пожара в Выручай-комнате. Они квиты, все снова на своих местах, они снова не выносят друг друга. Мысли хаотично вертелись в голове, не давая сосредоточиться на чем-то одном и вызывая лишь раздражение и головную боль. Лишь одна идея навязчиво лезла в сознание - Грейнджер единственная, кто может помочь. Она ведь из семьи магглов, уж наверняка ориентируется в этом неорганизованном мире лучше, чем он. А ему так нужен был проводник - в неволшебном Лондоне он чувствовал себя словно слепой котенок, которого выкинули и приказали выжить. И что же теперь? Ему, Драко Малфою, придется просить о помощи Грейнджер? Это лучше, чем общаться с пустоголовыми магглами. Пообещав себе не падать слишком низко в собственных глазах, Драко улегся на постель и устало прикрыл глаза. Но тут из ниоткуда взялся внезапный вопрос. Откуда Грейнджер знает, что я люблю сэндвич с беконом и имбирный лимонад?