Мой проводник

Пробуждение принесло с собой тупую боль в затылке. Драко слегка нахмурился. Не так страшно, как с похмелья, но все же неприятно. Должно быть, какой-то побочный эффект от того лекарства, которое дала ему Грейнджер накануне… Грейнджер. Малфой распахнул глаза и задержал дыхание, чтобы случайно не охнуть от удивления, когда он увидел ее лицо с чуть приоткрытыми розовыми губами буквально в двадцати сантиметрах от своего. Она безмятежно спала на животе, подложив обе руки под свою подушку и уместив левую ногу, согнутую в колене, прямо между его ног. Сам же Драко лежал на боку лицом к ней, а его рука мирно покоилась у девушки…на заднице? Стараясь не делать резких движений, Драко опустил глаза на свою руку, под которой ощущалась небольшая округлая ягодица, скрытая одними лишь трусиками. Платье девушки бесстыдно задралось до самого пояса, открывая чудный вид. Драко ухмыльнулся, осознавая, что, наконец, увидел цвет ее белья — белый. В прошлый раз то платье было не настолько благосклонно к нему. Поддавшись искушению, Драко закусил губу и осторожно сжал ладонь. Да, то, что нужно. Как будто Грейнджер специально отрастила свою пятую точку именно для его рук. Малфой фыркнул своим мыслям и тут же об этом пожалел, потому что Гермиона шумно вдохнула, явно просыпаясь. Драко тут же закрыл глаза, притворяясь спящим и жалея, что он не может посмотреть, как она просыпается. Он почувствовал, как она выдохнула и тут же замерла. В этот самый момент он ладонью ощутил, как она слегка напрягла ягодицы, словно проверяя, не показалось ли ей прикосновение. Раздалось тихое «ох», свидетельствующее о том, что да, не показалось. Драко не шевелился, усиленно изображая мерное дыхание спящего человека, ожидая от нее дальнейших действий и надеясь, что она не заметит утренний стояк, который лишь усилился от ее игры с ягодичными мышцами. Гермиона, осознав, что дико покраснела, перевела взгляд на лицо спящего парня. Он выглядел абсолютно умиротворенным, расслабленным, спокойным…живым? Словно не было этой ужасной войны, не было всех преступлений, не было мучительного выбора. С его лица сошли все морщинки, которые появлялись там, когда он напряженно что-то обдумывал или углублялся в воспоминания. Теперь же его лицо было абсолютно гладким, почти фарфоровым, делая его простым юным парнем без забот и горестей. Горе. Вчера у него случилось такое горе, а она лежит и так мучительно наслаждается их близостью. Чувство стыда заполонило ее, но недостаточно для того, чтобы она не воспользовалась моментом. Гермиона аккуратно вынула руку из-под подушки и легким прикосновением пробежала пальцами по линии челюсти, останавливаясь на подбородке. Действительно, его кожа и на ощупь словно фарфор. Гладкая и прохладная. Не удержавшись, Гермиона провела большим пальцем по чувственным губам, которые вчера сама поцеловала в порыве сочувствия, отчаянно желая снова ощутить их, попробовать, поласкать. Драко все силы направил на то, чтоб ни один мускул на его лице не дрогнул, когда теплые пальчики стали прикасаться к его лицу. А когда почувствовал легкое прикосновение к своим губам, и вовсе собрал в кулак все свое мужество, чтобы не прихватить ее палец губами. Он же спит, а спящие люди не должны так реагировать на прикосновение. Тем не менее, ему не удалось сдержать глубокий вдох, и Гермиона поспешно отдернула руку и закрыла глаза, стараясь унять сбившееся дыхание. Черт, он не должен был знать, что она себе позволила. — Если бы я не знал, что спящие люди не могут краснеть, я бы даже поверил, — раздался тихий смешок. Гермиона раздосадованно поджала губы и приоткрыла один глаз, встречая лукавый взгляд глубоких серых глаз с расширившимся зрачком. — Ты не спишь, — протянула она. — Уже минут десять как, — самодовольно заверил ее Драко, глядя, как она краснеет еще больше. — Расслабься, Грейнджер, сосуды лопнут. — Тогда, может, ты уберешь руку? — внезапно вспомнила Гермиона о небольшой смущающей детали. — Какую руку? — невинно подняв брови, спросил Малфой. — Эту? — он увереннее и сильнее, чем в первый раз, сжал ее ягодицу. — Да, эту, — Гермиона освободила свою ногу и перевернулась на спину, поспешно одергивая платье и усиленно игнорируя жар, который пронесся по ее телу от его действий. Драко фыркнул и тоже перевернулся на спину, сладко потягиваясь и глядя на часы. Время было еще очень раннее, едва дошло до шести утра. Однако, солнце уже заливало комнату, играя в взлохмаченных каштановых волосах девушки, которая села на кровати, потирая лицо руками, словно стараясь убрать стыдливый румянец. — Я и не думал, что ты можешь быть еще более лохматой, чем обычно, — сообщил Драко, с удовольствием встречая гневный взгляд карих глаз. — Я и не думала, что ты можешь быть говнюком с самого утра, — парировала она, выходя из комнаты. Малфой встал с постели и подошел к окну. Улицы были еще пустынны, что неудивительно для столь раннего часа. Он услышал, как в ванной начала литься вода, и усмехнулся. Он впервые проснулся с девушкой, с которой ночью у него ничего не было, и она теперь ушла в душ, чтобы просто освежиться, а не для того, чтобы смыть следы любви. Драко внезапно осознал, что у нее нет сменной одежды, и решил, что она была права. Не стоит быть говнюком с самого утра. Он подошел к своему шкафу и достал оттуда длинный черный халат с поясом. Осторожно приоткрыв дверь ванной, он повесил его на крючок и уже собрался уходить, как из-за шторки высунулась голова со все еще гневным взглядом. — Подсматриваешь? — она злобно сузила глаза. — А ты не против? — парировал он и тут же прыснул: — Грейнджер, ты похожа на мокрую кошку. — Тебе конец, Малфой, — заверила она его, снова скрываясь за шторой. — Вот тебе и благодарность. Я, вообще-то, принес тебе чистый халат, ненормальная. — Оу, — раздался смущенный голос. — Спасибо. — Ты бы поторопилась, потому что я хочу в туалет, — проинформировал ее Драко, злорадно усмехаясь при торопливых звуках. — Я уже все, — поспешно заверила она, уже собираясь отдернуть шторку. Малфой застыл в предвкушении. — Может, выйдешь? Твое дыхание тебя с головой выдает. — Надо над этим поработать, — наигранно нахмурился Драко, прикрывая дверь. Утро началось…почти нормально. Ненормально нормально. Пугающе нормально. Так же пугающе нормально, как осознавать, что, при мысли о том, что в его ванной обнаженная Грейнджер, стояк вернулся в полную силу. Это все Блейз со своими гребаными проповедями. Из-за него он был бы не прочь переспать с…грязнокровкой. Драко передернуло от отвращения при мысли, что он умудрился приплести сюда Забини. Вот это было ненормально. — Я не могу высушить волосы, не применяя магию, так что попрошу воздержаться от насмешек, — послышался твердый голос со стороны ванной. Драко обернулся и едва сдержался от смешка. Влажные кудри рассыпались по плечам, а сама девушка облачилась в его халат, который ей был явно велик и длинноват. Надо было предложить ей свою футболку или рубашку, полюбовался бы ногами. — Я постараюсь, — важно кивнув, пообещал Драко, не отрывая от нее взгляда. Черт, он мог бы поспорить на что угодно, что на ней, кроме этого халата, ничего не было. — Малфой, твоя мама… — выдохнув, начала она, жалостливо глядя на него. — Умерла, я помню. Не надо об этом, — оборвал ее Драко, отводя взгляд. — И не надо меня жалеть. Не заставляй меня вспоминать, что все, что произошло вчера, было продиктовано жалостью. — О чем ты… — О твоих словах, объятиях и…поцелуях, — отрезал Драко, отворачиваясь от девушки, стараясь скрыть свои чувства. Ему было невыносимо думать, что все то, что произошло — результат сочувствия. — Я не жалею тебя… — Что еще тогда могло заставить тебя остаться в моей постели? — снова перебил ее Драко, сжав руки в кулаки и с замиранием сердца ожидая ответа. — Прекрати меня обрывать, Малфой, — пылко начала она, успешно игнорируя его последний вопрос. — Я не жалею тебя. Я тебе сочувствую, и только. — Это практически одно и то же. Если это все, можешь уходить вместе со своей жалостью. Я — большой мальчик, как-нибудь справлюсь сам. — Да что мне сделать, чтобы ты перестал меня обвинять в том, чего я даже не имела ввиду, — вспылила Гермиона, приближаясь к напряженному парню. — Перестать меня бесконечно спасать. Это, знаешь ли, раздражает. — Что ж. Чтоб ты знал. Изначально я и вправду жалела тебя. Стала помогать только поэтому. Но моя жалость закончилась в том переулке, когда я с тобой попрощалась. За день до твоего дня рождения. Малфой молчал, пристально вглядываясь в окно, и Гермиона решила рискнуть подойти еще ближе. Она мягко прикоснулась к его локтю, проводя рукой по предплечью, и добралась до пальцев, сжатых в кулак. Гермиона осторожно их разжала и вложила свою руку в теплую мужскую ладонь. — Вчера я и правда не хотела, чтобы ты оставался один, — прошептала она, прижимаясь щекой к его спине, не обращая внимания, что ее волосы оставляют у него на футболке мокрый след. — И…я не знаю, что мной двигало, — легко соврала она. — Но точно не жалость. — Хорошо, — просто ответил Драко и сжал маленькую дрожащую ладошку. Гермиона тяжело сглотнула, почувствовав этот жест, и пропустила свою свободную руку под его, кладя ее на его живот и вновь обнимая его. Вся ее неуверенность и сомнения испарились, когда Драко накрыл ее руку своей. Он точно не злится. И не презирает. Наверное, даже не ненавидит. — Сова, — внезапно нарушил молчание Драко. — Что? — рассеянно переспросила Гермиона. — Говорю, к нам летит сова. Сама посмотри, — он указал на приближающуюся к ним темную точку в небе. — Это должно быть от Кингсли. Он вчера созывал Визенгамот, чтобы рассмотреть вопрос от твоем посещении похорон, — Гермиона открыла окно, чуть поежившись от прохладного утреннего воздуха. — Набери ей воды. — А ты отойди от окна с мокрой головой, — бросил Драко, удаляясь на кухню. Гермиона почувствовала, как ее губы растягивает глупая улыбка. Этот день впору было отметить красным в календаре. Драко Малфой проявил о ней заботу. Кто бы мог подумать. Тем временем, сова уже приземлилась на подоконник, громко ухая. Малфой поставил перед ней пиалу с водой, а Гермиона отвязала письмо от лапки и тут же начала читать его. Драко недовольно нахмурился и, взяв девушку за талию, направил ее к дивану, подальше от сквозняка. — Ты меня отвлекаешь, — буркнула Гермиона, скользя взглядом по строчкам. — Отлично, — выдохнула она, откидываясь на подушки. — Кингсли не подвел. — Мне разрешили присутствовать? — Драко заглянул в письмо. — Да, но есть несколько «но». Во-первых, ты должен будешь быть под Дезиллюминационными чарами. Ну, знаешь, все ведь в курсе, что тебя осудили. Никто не должен сомневаться в твердости принятых судом решений. Даже странно, что с такими формулировками тебе вообще разрешили присутствовать. — Это лучше, чем ничего, — кивнул Драко. — Ты сказала, что есть несколько «но». Какое еще? — Я должна пойти с тобой. — Это еще зачем? — Я тоже буду под чарами, и тебе нельзя будет отпускать мою руку ни на секунду. Что-то там про обмен энергией, который может помочь чарам, которые на тебя наложил Визенгамот, не сработать. Никогда о таком не слышала, — она задумчиво потерла подбородок. — Я прямо чувствую, как ты готова сорваться и бежать в библиотеку, — съехидничал Драко. — Стоп…на мне какие-то чары? — Да, сродни оповещающих. Как только ты вступишь в наш мир, тебя моментально схватят и упекут в Азкабан. — А как насчет того решения, что предлагает Бруствер? — По его информации, я могу тебя удержать там примерно на час. Если сильно постараюсь. Потом мы должны будем уходить, иначе чары рассеются. — Час… — разочарованно протянул Малфой, кусая губу. — Это лучше, чем вообще не попасть на похороны. Тебе хватит времени, чтобы…попрощаться, — хрипло сказала Гермиона, отчаянно сдерживая подступающие слезы. — Так, не надо, я же попросил, — раздраженно отозвался Драко, глядя на ее заблестевшие глаза. — Куда и во сколько мы должны прибыть? — Завтра к десяти утра. Будут хоронить в фамильном склепе Блэков. — Интересно, почему же не у Малфоев? — горько усмехнулся Драко. — Так, не начинай опять, — предупредил он, увидев сочувствующий карий взгляд. — Что не начинать? — Жалостную сессию свою. — Да сколько можно! — вспыхнула Гермиона. — Я устала повторять, что не жалею тебя! Ты сам себя жалеешь, вот что! — Грейнджер, — предупреждающе прорычал Малфой. — Грейнджер, — передразнила она его, всплескивая руками. — Чего ты от меня ждешь? Доказательств того, что во мне к тебе ни капельки жалости? — Ну, предположим. — Предупреждаю, ты сам нарвался. Получай. Гермиона одним движением забралась к Малфою на колени, не особо заботясь, что полы халата распахнулись, и страстно впилась в его губы, обхватывая лицо остолбеневшего парня обеими руками. Горячим тугим языком она обвела контур его губ, заставляя его приоткрыть их и позволить ей полностью завладеть его ртом. Опьянев от головокружительной вседозволенности, она иступлено ласкала его влажный язык, с жаром старающийся захватить власть. Не желая сдаваться без боя, Гермиона сильно прикусила его нижнюю губу, слегка оттягивая ее, и услышала утробный рык, который окончательно снес ей голову. — Это жалость, а, Малфой? — горячо шептала она, слегка проводя ногтями по шее, и тут же повторила их путь губами и языком. — Не слышу ответ, — рявкнула она, оттягивая его волосы на затылке и заставляя его взглянуть на неё снизу вверх. Малфой, отчаянно желая подразнить ее и посмотреть, на что она ещё способна, пожал плечами и протянул: — Не слишком убедительно, если честно. — Серьезно? — она выгнула бровь. С трудом понимая, что она делает, Гермиона схватила Малфоя за запястье и с готовностью просунула его руку между своих ног, заставляя его ощутить ее горячую влагу. — Что скажешь? Это тоже жалость, а? — Я уже почти поверил, — хрипло ответил Малфой, грубо притягивая девушку и жадно въедаясь в неё, при этом не убирая руку от прямого доказательства, что она…его хочет. Рыча, он по-собственнически погладил низ ее живота и скользнул большим пальцем между половых губ, слегка надавливая на чувствительный узелок нервов. Гермиона охнула и вцепилась ногтями в его плечи, бессвязно бормоча прямо в поцелуй: — Ох… Что ты… Мерлин, это… Да… Малфой начал ритмично поглаживать клитор круговыми движениями, одновременно развязывая пояс халата и раздвигая его края. Гермиона вздрогнула, распахивая глаза и смущенно пытаясь прикрыть грудь. — Я так и думал, что на тебе ничего нет, — удовлетворенно констатировал Драко, не прекращая двигать пальцами и убирая руки девушки. Она легко поддалась. Его руки не давали ей и шанса на сомнения или хотя бы стыдливость, и она с головой отдалась ощущениям. Драко убрал руку от клитора, самодовольно хмыкнув на разочарованный девичий стон, и легко провёл обеими ладонями по маленьким грудям, пропуская соски между пальцами и немного оттягивая их. Гермиона закусила губу, сдерживая стон наслаждения. — Не сдерживайся, — шепнул Драко, припадая губами к одному из твёрдых сосков, облизнув его и немного на него подув. Гермиона тут же тихо застонала, окунаясь в омут острого желания. Разряд электричества пробежал по ее телу, когда Малфой прикусил зубами второй сосок, свободной рукой хватая ее за ягодицу и, уже не стесняясь, поглаживая ее, сжимая, ощущая, как Гермиона задрожала и сильнее вцепилась в его плечи. — Ты меня сводишь с ума, — задыхаясь, сказал Драко, подтягивая девушку ближе к себе, позволяя ей почувствовать степень своего возбуждения. — Оу… — удивленно выдохнула Гермиона, неосознанно двинув бёдрами, потеревшись об оттягивающий штаны бугор. Драко застонал и сильнее сжал ее ягодицы, уткнувшись ей лбом в грудь. — Не такая я уж и мерзкая оказалась, а? — Замолчи, Грейнджер, — сквозь стиснутые зубы прошипел Малфой, окончательно освобождая ее от халата. Гермиона смущенно хихикнула и вскрикнула, когда почувствовала, что он подхватил ее под бёдра и встал, заставляя ее крепче держаться за его шею. Исступлённо целуя ее выпирающие ключицы, Драко пинком открыл дверь в спальню и бережно уложил девушку на кровать. — Кто бы мог подумать, Грейнджер, — восхищенно оглядывая ее, выдал Драко. — За стопками учебников скрывалось…такое. Не давая Гермионе шанса на ответ, он быстро стянул с себя футболку и устроился возле плотно сведённых ног. — Ну же, — Малфой погладил ее по бедру, скользя ладонью к его внутренней стороне. — Расслабься. Дай посмотреть на тебя. Гермиона внимательно посмотрела на Драко, закусив губу и качая головой. — Я что-то сделал не так? — он с беспокойством заглянул ей в глаза. — Нет-нет, все было…ох…хорошо, — со стоном протянула девушка. — Просто…я ведь не дура, и понимаю, к чему идёт. — Не заметил, чтобы ты не хотела, — нахмурился Драко. — Не в этом дело. Ты просто должен знать…ну, прежде чем…ты понимаешь… — Ты…ни с кем ещё? — догадался Драко, чувствуя, как в нем поднимается волна гордости, смешанной с удивлением. Мерлин, и эту девушку он называл «поттеровской подстилкой»! — Ни разу, — тихо подтвердила Гермиона, смущенно натягивая одеяло. Драко встал, прохаживаясь по спальне и нервно потирая большими пальцами указательные. — Тогда думаю, что нам стоит остановиться. Волна обиды захлестнула Гермиону. Вот что это все для него значит? Просто секс? Побоялся не получить удовольствие с неопытной? Горячие слёзы, как бы она их не сдерживала, покатились крупными каплями по щекам, и она горестно всхлипнула, поднимаясь с кровати и поплотнее укутываясь в одеяло. — Эй, ты что, плачешь? — изумился Драко. — И что ты себе там придумала? — Ничего я не придумывала, — огрызнулась Гермиона, зло утирая слезы. — Уж извини, что я не одна из твоих шлюх, не могу умело тебя удовлетворить. Драко ошарашено смотрел на пунцовую девушку, не желая верить своим ушам. — Ты дура? — тихо спросил он. — Зато ты умный. — Помолчи и дай мне закончить. Я — не самый романтичный человек в мире, но даже я понимаю, что это лучше сделать с человеком, которого любишь. По крайней мере, в первый раз. И не думай, что я это все говорю, потому что…не хочу тебя. Ты сама все чувствовала. Просто… Черт, Грейнджер, я впервые в жизни забочусь не о себе, так что, будь добра, заткнись и умиляйся. Лицо Гермионы озарила широкая искренняя улыбка, которая ей невероятно шла. Она нежно коснулась лица Драко ладонью и с благодарностью заглянула ему в глаза. — Даже и не знаю, что тебе ответить… Дверной звонок оборвал ее на полуслове. Гермиона с ужасом посмотрела на Драко и моментально скрылась в ванной. Малфой поправил болезненно пульсирующий член и пошёл встречать нежеланного в такой момент гостя. Забини. — Привет, дружище, — Блейз с печальной миной взглянул на Драко. — Слышал про Нарциссу. Маме утром пришло оповещение о похоронах. Прими мои соболезнования. — Спасибо, Забини. Заходи, — Драко проводил однокурсника на диван. — Будешь что-нибудь? — Нет. А что… Из ванной, переминаясь с ноги на ногу, вышла Гермиона во вчерашнем платье. Не глядя на парней, которые провожали ее взглядом — один с недоумением, другой с теплом, — она пробиралась по стенке к выходу, прижимая к себе сумочку и бормоча: — Я…это…пойду, не буду мешать. Завтра в девять у меня, нужно будет подготовиться. Блейз, привет, — уже из-за закрывающейся двери выкрикнула она. Забини перевёл изумленный взгляд на ухмыляющегося Малфоя. — Я что, помешал? — Почти, — неопределённо махнул рукой Драко. — Забудь. Все нормально. Пэнси, Тео и Грег знают? — Не думай даже заговорить мне зубы. — Забини, закрыли тему. Я не буду это с тобой обсуждать. — С каких это пор ты стал таким скрытным? Мерлин, Малфой, это же Грейнджер! — Слишком много фамилий в одном предложении. — Несколько дней назад ты плевался ядом только от одного ее имени, а сейчас она выходит из твоей ванной… — Я попросил закрыть тему, кажется. — Хорошо. Отвечая на твой вопрос, Паркинсон, Нотт и Гойл знают, все завтра будут. А ты? Что вообще случилось с Нарциссой? *** И снова этот идиотский внутренний диалог не даёт ей никакого покоя. Гермиона уже битый час сидела перед телевизором, не вникая в суть передачи. Тело все ещё чувствовало его прикосновения. И они были… Гермиона не была уверена, что существует слово, которым можно было бы описать все то, что он делал с ее телом. Крышесносные. Будоражащие. Возбуждающие. Она была уверена, что, если бы она не струсила, все бы случилось. Сейчас она даже чувствовала легкое разочарование от того, что не пошла до конца. Она действительно готова была отдать свою девственность Малфою. Мерлин, что за гребаное наваждение! Что происходит вообще? Она уже решила для себя, что он ей нравится, но не настолько же, чтоб спать с ним. Или…она успела влюбиться? Нет, определенно нет. Чушь какая-то. Она бы поняла. Она ведь уже была влюблена, в Рона. А это все и близко не было похоже на то чувство. Это была скорее…похоть. Он свёл ее с ума своими действиями, и ее мозг просто отключился. Почему же она тогда ни разу не испытала ничего подобного, когда целовала Рона? Сердце яростно кричало ей ответ, но разум отказывался его принимать. Ещё раз судорожно вздохнув, вспоминая сегодняшнее утро, Гермиона решила отвлечься от таких мыслей и начала заниматься уборкой. В доме уже все сияло, когда наступил вечер. Тёплые летние сумерки уже завладели Лондоном, укрывая его своим спокойствием. Умиротворение пришло и к Гермионе, которая безрассудно скучала по одному заносчивому блондину. Она пыталась вызвать в себе хоть каплю сожаления, думая о Роне и о том, как это несправедливо по отношению к нему, но ей ничего не удавалось. Она засунула готовый мясной пирог в духовку, чтобы подогреть его, и подумала, что пора бы научиться готовить. Громкий стук в дверь заставил ее нахмуриться. Кто мог ее побеспокоить в такой час? Гермиона вытерла руки о кухонное полотенце и прошла открывать. Сердце сладко замерло. На пороге стоял тот, о котором она не могла перестать думать вот уже две недели. Не считая тех десяти дней, когда она его искала. — Малфой? — Гермиона старательно пыталась скрыть свою радость от его появления. — Грейнджер, — в тон ей ответил Драко. — Ты что тут делаешь? — Ты сама меня позвала. — Да, завтра к девяти. — Я побоялся проспать, — нагло соврал Драко, беспечно покачивая небольшой дорожной сумкой. — А тут ты точно меня разбудишь. — Ты хочешь…остаться на ночь? — запнувшись, севшим голосом спросила Гермиона. — Вообще-то, ты мне должна. Не далее, как сегодня ночью ты спала в моей постели. Как вежливая девушка, ты обязана предложить мне остаться, раз уж я пришёл. Или хотя бы пригласить войти. — Да, извини, проходи, — Гермиона мысленно благодарила Мерлина, что ей пришло в голову прибраться. — Чем тут так вкусно пахнет? — он повёл носом, небрежно бросая сумку возле порога и следуя за ароматом. — Мясным пирогом. — Чудно, я как раз очень голоден. Гермиона, стараясь не слишком широко улыбаться, жестом указала на кухню и проследовала за парнем. *** — Очень неплохо, — похвалил Драко, доедая второй кусок. — Это не я готовила, — призналась Гермиона, рассматривая собственную ладонь. — Если честно, то верх моего кулинарного мастерства — бутерброд. — Неужели существует область, в которой Гермиона Грейнджер не совершенна? — Драко наигранно пораженно смотрел на нее. — Впервые слышу от тебя свое имя, — после некоторого молчания сказала Гермиона. — Это оказалось гораздо хуже, чем я думал, — ухмыльнулся парень. — Заткнись, Малфой. Не забывай, мы в моем доме, и тут я вполне могу пользоваться магией, — шутливо пригрозила она ему. — В таком случае, в следующий раз останемся у меня. Гермиона застыла, словно громом пораженная. Малфой, казалось, тоже только что понял, что сказал, и взглянул на девушку. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами, ожидая, пока кто-нибудь из них не решится нарушить молчание. Драко не выдержал первым. — Где я могу лечь? — Я постелю тебе в гостевой, — тихо сказала Гермиона, по пути вспоминая, что гостевая комната находится как раз возле ее. Обреченно прикрыв глаза, она поднялась на второй этаж, захватив с собой чистое постельное белье. — Здесь неплохо, — отметил Драко, поднимаясь за ней. — Спасибо. Мы с родителями оборудовали эту комнату как раз незадолго до начала войны. — Ты ведь накладывала на них Обливиэйт? — Накладывала, — кивнула девушка. — Я тоже думала об этом. Что им могло грозить то же, что и твоей маме. Не знаю, что их спасло. Может то, что они — маглы. И то, что заклинание накладывал человек, который их искренне любит. Я не знаю. В любом случае они живы, слава Мерлину. Извини, — смутилась девушка. — Не за что прощать. Ты правильно сказала. Слава Мерлину, что они живы. Гермиона с благодарностью взглянула на задумчивого парня и кивнула на кровать. — Готово. Ванная за той дверью. Подъем в восемь утра. — Хорошо. Спокойной ночи, Грейнджер. — Спокойной ночи, Малфой. Гермиона ушла в свою спальню и открыла шкаф. Уже вытащив свою любимую безразмерную пижаму, она нахмурилась, критично оглядела ее и положила обратно. Сейчас как нельзя кстати ей пригодился шелковый пеньюар цвета марсала, подаренный ей мамой на семнадцатилетие. Тогда ее смутил такой подарок, но теперь она искренне благодарила прозорливую маму. Не то, чтобы она рассчитывала на что-то этой ночью, но быть во всеоружии не помешает. Мерлин. О чем она только думает? Он завтра хоронит свою маму, а она тут под всплеском гормонов наряжается в сексуальное белье. Пеньюар она все-таки надела. Провертевшись в кровати почти час, она встала попить воды и наткнулась на Малфоя, который уже занес руку, чтобы постучать в дверь. — Не могу уснуть на новом месте, — пояснил он, отвечая на незаданный вопрос. — А постоянная возня из-за стенки меня только отвлекает. — Я не хотела тебе мешать, — смущенно пробормотала Гермиона, не глядя на него. — Хотел спросить, где можно попить воды. — Я шла туда же. Идем. В холодильнике есть несколько бутылок. Они прошли на кухню, и Гермиона зажгла свет, недовольно щурясь. — А тебе идет этот цвет, — присвистнул Драко, нахально оглядывая девушку с ног до головы. — Держу пари, ты для меня это надела. — Не неси ерунды, — немедленно отозвалась Гермиона. — Если бы это было для тебя, я бы не поселила тебя в отдельной комнате. Держи, — она протянула Малфою бутылку. — В таком случае идем спать? — непринужденно предложил Драко. — Идем. Уже на пороге комнаты Гермионы Малфой остановил ее и тихо спросил: — Я могу остаться? С тобой спится необычайно крепко. — Это все из-за успокоительного, — издала нервный смешок Гермиона, радуясь, что в доме темно, и он не может видеть ее вспыхнувших щек. — Да? Что ж, тогда еще раз спокойной ночи, — Драко пожал плечами и повернулся в сторону своего убежища. — Ладно, — крепко зажмурившись, выпалила Гермиона, пока не передумала. — Что «ладно»? — Ты можешь остаться. Заходи. Драко самодовольно ухмыльнулся и просочился мимо девушки, все еще стоящей на пороге, словно случайно задевая ее живот. — Эта штука очень приятная на ощупь, — отметил он, по-хозяйски растягиваясь на ее кровати. — Ты ложись, не бойся, приставать не буду. — Я вовсе не боюсь, — неуверенно возразила Гермиона, аккуратно ложась на самый край кровати. — Оно и видно, — хмыкнул Малфой, одной рукой придвигая девушку поближе. Он глубоко вдохнул запах ее волос, все еще чувствуя сладкую дыню, и довольно улыбнулся. — Спокойной ночи, Грейнджер. — Спокойной ночи, Малфой. *** Похороны прошли спокойно. Гермиона не могла видеть лица Малфоя, но ощущала, как крепко он вцепился в ее ладонь, что свидетельствовало о его большом эмоциональном напряжении. На похороны пришла куча людей, в основном неосужденные Пожиратели или родители студентов Слизерина, которых в некоторых случаях можно было отнести и к первой группе. Гермиона не решалась задавать вопросы и просто смотрела, как тело некогда красивой смелой женщины, так любившей своего сына, предают земле. С трудом сдерживая слезы, она, не переставая, поглаживала большим пальцем тыльную сторону ладони Драко, желая показать, что он все еще не один. Казалось, первая боль от утраты несколько притупилась, особенно в присутствии Грейнджер, но сейчас она вернулась с новой силой. Драко стискивал зубы, глядя, как наигранно скорбят его знакомые. Ни один человек здесь не мог испытывать хоть толику того, что чувствовал он. Они лишь радовались, что на месте Нарциссы не оказались их близкие. Никто не скорбел по-настоящему. Кроме, может быть, той, что сейчас так крепко держала его за руку. Когда они вернулись в дом Грейнджер, Гермиона сняла с них все чары и предложила устроить обед в память о Нарциссе. — Ты же не умеешь готовить? — А я и не собиралась. Можно заказать еду на вынос. К пяти придут Забини, Нотт, Паркинсон и Гойл. — Как ты… — Я сказала Блейзу, чтоб тот передал остальным. Они думают, что это твоя инициатива. Я же говорила, что не хочу, чтобы ты оставался один. — А ты? — после минутной паузы спросил Драко. — Что я? — Ты придешь? — Нет, — она решительно помотала головой. — Там будет не время и не место для межфакультетской вражды, не хочу ничего испортить одним своим присутствием. Это меньшее, что я могу сделать в память Нарциссы. — Понимаю, — кивнул Драко. — Тогда мне пора. Маме бы понравилась эта затея. Она всегда любила всякие светские рауты. И…спасибо, Грейнджер. — Пожалуйста, Малфой. Гермиона с легкой досадой наблюдала, как Малфой собирает свои вещи в сумку и идет к выходу. Уже у двери он поворачивается, возвращается к девушке и легко целует ее в губы. — Приходи в девять, — шепчет он ей и уходит, не оборачиваясь. Гермиона обессиленно опускается на стул и зарывается пальцами в волосы. Все это зашло уже слишком далеко. Она не дура и понимает, что эта ее тоска по нему, начавшаяся с той самой секунды, когда он закрыл дверь, означает одно — она влюбилась. Как бы она не стремилась это отрицать, факт остается фактом. И у Малфоя тоже что-то есть. Она не слепая. По крайней мере, былым отвращением, презрением и ненавистью точно даже не пахнет. Он остается с ней на ночь в одной постели, не пытаясь даже приставать, он целует ее на прощание, он снимает перед ней свою маску. Он хочет ее видеть. — Приходи в девять, — фыркнув, шепчет она себе под нос. Неужели и вправду будет ждать и разгонит своих друзей? И вот ровно в девять часов она отбивает кулаком по двери свой обычный ритм. Вот и проверим.