Мой проводник

— Здравствуй, дорогая. Гермиона всматривалась в любимое лицо, отчаянно выявляя признаки Империуса, следы отчаяния, страха, безысходности, чего угодно, но только не этого. Не арктического холода, не ужасающего презрения, не гнусной ухмылки, не отвращения. Не мог ее Драко так на нее смотреть. Такой взгляд был присущ только лишь Малфою, тому заносчивому слизеринскому ублюдку, который с маниакальным упорством и наслаждением отравлял ее жизнь в школе. Тому, изо рта которого так и выскакивало ненавистное «грязнокровка» или «поттеровская подстилка». Пожирателю Смерти. Сыну Люциуса Малфоя. Но не Драко, нет. Не ее улыбчивому нежному Драко. Все казалось каким-то сумасшедшим сном. Еще несколько минут назад она, гордо вздернув подбородок, со всем ядом, на который была способна, выплевывала оскорбления в лица мучителей, еще пару секунд назад она решила, что ничего ее не сломает. Еще мгновение назад она верила, что вернется из этого гадского плена, и все будет, как и прежде. Теперь все ее убеждения, все мысли и планы рухнули, развалились, как карточный домик под дуновением ветерка. Все исчезло от пронизывающего льда любимых серых глаз. — Я, по-моему, поздоровался, — Малфой выгнул бровь и насмешливо посмотрел на Гермиону, в уголках глаз которой уже начинали собираться горячие грязные слезы. Поплачь, если станет легче. Не станет. — Что они сделали с тобой? — дрогнувшим голосом прошептала Гермиона, отчаянно борясь с истерикой. — Они? — он кинул взгляд на ухмыляющихся Пожирателей. — Они спасли меня. Видишь? — он демонстративно помахал волшебной палочкой у девушки перед носом. — Я снова волшебник, могущественный маг, черт побери. А не тот отброс магического мира, который вынужден жить на помойке. — Так это ты сам активировал палочку? — сухо спросила Гермиона, опустив глаза в пол. Осознание тяжелым одеялом накрыло девушку. Сердце стучало, как бешенное, не желая верить в очевидное. Душа разрывалась от боли, острыми осколками впиваясь в легкие, заставляя задыхаться, заставляя чувствовать ржавый привкус собственной крови на кончике языка. Один лишь рациональный разум твердил, что она могла обо всем и раньше догадаться. Малфой — и так быстро изменился? Малфой — удивляется магловским изобретениям? Цитирует магла Байрона? Целует грязнокровку? Говорит, что любит? Малфой?! Здесь явно было что-то не так, а она не желала замечать. Поддалась чувствам, попалась в искусно сплетенные сети лжи. И вот результат. Глупая, глупая, идиотка Гермиона. — Сам, — самодовольно кивнул Драко и, облизнув кончиком языка уголок рта, хищно оскалился: — Знаешь, что я первым делом сделал, когда мне вернули мою палочку? Вот этот стул. Да-да, на котором ты сейчас так удобно устроилась. Трансфигурировал из дохлой крысы, — он оглушительно захохотал, когда Гермиона дернулась, тщетно стараясь спрыгнуть со своего места. — Я ничего не понимаю… — растерянно пробормотала Гермиона, метаясь взглядом по каменному полу, словно в нем была разгадка. — Как…когда ты с ними связался?! — Какая теперь разница, — Малфой равнодушно пожал плечами. — Главное, что теперь я свободен. Теперь я вновь силен… — Теперь ты вновь достойный сын своего отца, Малфой, — злобно выплюнула Гермиона, поднимая горящие гневом глаза. — Только скажи мне вот что… А твои друзья знают о нас? Знают, что ты целовал меня? Признавался в любви? Мне, поганой грязнокровке? Мне, подружке Гарри Поттера? Знают они, а? Знают?! — истерично выкрикнула девушка и тут же плотно сжала зубы, не давая предательским слезам покинуть уголки ее глаз. — Конечно, — он удивленно посмотрел на Гермиону. — Они даже знают, что я тебя трахал. О, мои рассказы об этом были их любимой байкой, — Малфой откинул голову, томно прикрыл глаза и простонал: — О, Драко… Со всех сторон послышались гнусные смешки. Гермиона во все глаза смотрела на усмехающегося парня, не желая верить собственным ушам. Нет, не может быть! Черт, Малфой, не может быть! — И что, противно-то не было? — выдавила из себя девушка, стараясь держаться как можно более надменно. Однако, пару слезинок она так и не смогла удержать. Малфой с извращенным удовольствием проследил глазами за их ходом, наблюдая, как горячая жидкость скапливается в углублении над ключицей. — Было, — притворно вздохнул он. — А что делать? В этом был весь план. — План? Отыметь меня было вашим планом?! — встрепенулась Гермиона, чувствуя, как привычная когда-то ненависть поднимает голову в ее груди. — Что за Мерлиновый бред?! — Оу, ну секс был лишь частью паззла, — признался Драко, косясь на молчавшего Корнелиуса. Фадж слегка кивнул головой, давая понять, что сейчас самое время приоткрыть карты. — Нам нужно было, чтоб ты в меня влюбилась. — Зачем?! — в отчаянии воскликнула Гермиона, уже и не стараясь успокоиться. Поток соленых слез хлынул из карих глаз, догоняя своих собратьев. — И это самая умная ведьма своего возраста, — Малфой разочарованной покачал головой. — Фадж же все объяснил уже. К чему повторы? — Зачем?! — не сдавалась гриффиндорка, чувствуя, как все эмоции понемногу утихают, уступая место всепоглощающей пустоте. Она настойчиво ворвалась в живот девушки, с особой жестокостью убивая бабочек, поднялась к сердцу, язвительно ухмыляясь, вытесняя оттуда любовь, сострадание, печаль, гнев. Вытащила осколки души из внутренних органов, принося долгожданное облегчение. Принося долгожданное, вымученное «ничего». — Грейнджер, включи мозги, — Малфой устало вздохнул и потер шею. — Гениальный план Фаджа заключался в том, чтобы лишить вас всего важного и ценного в вашей жизни. Ему показалось, что будет интересно разбить тебе сердце. Ты ведь верно подметила, что к родителям нам не подобраться, к твоим придуркам-дружкам тоже. Вокруг них вечно водит хороводы куча волшебников во главе с твоим обожаемым Бруствером, а ты очень удобно оказалась вне центра внимания. Как обычно, — он внимательно посмотрел на девушку, которая невидящим взглядом всматривалась в темноту у него за спиной. Драко всем нутром чувствовал, как маленькое, загнанное сердечко грязнокровки рвется на части, и со всем энтузиазмом продолжил: — Мне даже не пришлось ничего делать, ты сама прилипла ко мне, как ириска к зубам… — Скорее, как навозная муха к дерьму, — равнодушно отозвалась Гермиона, не поднимая взгляд. Спасибо, пустота, благодаря тебе я еще не умерла от внутреннего кровотечения, источником которого стало глупое сердце. — Обидно, — поджал губы Малфой. — Но в целом очень точно. Твое сравнение дает ясное объяснение, почему ты так долго не могла оторваться от Поттера с Уизелом. — Они, в данном случае, мед, — приподняв брови и все так же не отрывая взгляда от манящей темноты, бросила Гермиона. — Нет, милая моя, мед здесь я, а они — натуральное дерьмо. Но не будем философствовать, это прерогатива этого придурка Дамблдора… Ох, извините, он же сдох, — захохотал Драко, откинув голову. — Заткнись, Малфой! — Гермиона наконец встретилась глазами с юношей, который победно улыбался, смотря на нее сверху вниз. — Ты не имеешь права говорить ни слова в сторону профессора Дамблдора! Не имеешь права раскрывать свою вонючую пасть! — Кто бы говорил про вонючую пасть, — веселье мигом пропало с бледного лица Малфоя, уступая место шипящей злости. — Что-то я раньше не замечал, чтобы ты жаловалась на мой рот. — Не напоминай, меня выворачивает от одного только твоего вида, — Гермиона поморщилась. — А ты молодец, Малфой. Отлично сыграл свою роль. Я даже поверила. — О, ну это не моя заслуга, — он огорченно покачал головой. — Увы и ах, но актерские способности не украшают мой список выдающихся качеств. — У тебя и списка-то такого нет. Нет качеств — нет списка… — Не перебивай, — фыркнул он. — Развить во мне талант к притворству помог наш старый добрый знакомый, — он кивнул в сторону самодовольно ухмыляющегося Фаджа. — Ты не представляешь, сколько свободного времени появляется, когда тебя выкидывают из кресла Министра Магии. Кто-то бы впал в депрессию, стал разводить соплохвостов или что-то типа того, но не Корнелиус. Он решил мстить. Ты знала, что он в школе был лучшим по зельям? И впоследствии даже подавал на Мастера Зельеварения? Уж не знаю, почему у него не получилось, мне не интересно. Но свои навыки он продолжил тренировать, развивать, так что сейчас он имеет полное право называться настоящим профессионалом. — И к чему ты клонишь? — Гермиона с подозрением уставилась на самодовольного экс-Министра. — Ну что за нетерпение, — Драко закатил глаза. — Я к тому, что он продвинулся в зельеварении куда дальше, чем любой Мастер. И особенно его интересовали Любовные зелья. Ты наверняка знаешь, каким образом он так легко вытащил моих товарищей из тюрьмы. Пара старых знакомых в качестве тюремщиков, одна бутылка огневиски на рабочем месте и вуаля. Со мной было то же самое. — То есть, ты был не под Империусом? Это было Любовное зелье?! — Какой Империус? На меня наложен Надзор, любое заклинание, которое использовалось на мне или даже рядом со мной, мгновенно вычислили бы министерские шавки. А тут безобидный Любовный напиток, никто и не собирался даже думать о том, чтобы отслеживать его действие. Гениально, а? Как я уже говорил, актер из меня так себе, особенно в случае с тобой. Не мог я себя пересилить и начать хотя бы не морщиться при виде тебя. И вот тогда Фадж и стал доставлять мне зелье. — Но…если бы это была правда, ты бы влюбился в меня по уши, не давал бы проходу, а ты даже с маглой встречался, хамил, язвил и вел себя, как полная задница! — Гермиона отчаянно цеплялась за любую идею, лишь бы не верить в то, что этот человек причастен ко всему этому. — Если бы это была Амортенция или любое другое Любовное зелье, то да. Но это было бы странно, не находишь? Ненавидел тебя человек много лет, брезговал даже дышать с тобой одним воздухом в учебном классе, а тут раз и втрескался. Ты бы не оставила это без внимания, верно? Но Фадж варит не простой напиток, а несколько усовершенствованный… Как ты там говорил? — Малфой повернулся к Корнелиусу. — С накопительным эффектом. Непросто было достать ингредиенты, конечно, но парочка знакомых из Отдела Тайн — и вуаля, — Фадж восторженно хлопнул в ладоши. — Да, с накопительным. Всего пять дней, во время которых продолжаешь вести себя как обычно, но в то же время в мысли заползает лохматая грязнокровка, и начинаешь с удивлением понимать, что не такая уж она и противная. Ну, ты и сама все знаешь. — Я не верю… — сдавленно прошептала Гермиона, отрешенно качая головой и впиваясь короткими ногтями в ладони. Драко присел перед девушкой на корточки и заглянул той в глаза с видом строгого родителя, который вот-вот скажет ребенку, что Санты не существует. — Поверь, — мягко начал он. — Все, что я рассказываю — правда. Посмотри на себя. Разве тебя можно полюбить без допинга? Воронье гнездо на голове, зубы как у бобра, обкусанные ногти. И это только внешность! Я уже не упоминаю, какая ты зануда, чертова зубрилка, затычка в каждой бочке. Грязнокровка. Мерзкая, вонючая, недостойная и взгляда на чистокровного волшебника. Разве что на Уизли, но их и волшебниками-то с трудом назвать можно. Если бы не святой Поттер, национальный герой, к которому ты так ловко подмазалась в друзья, на тебя бы и внимания никто не обратил. О, нет, — Драко с наигранным ужасом прижал руку ко рту. — Ты и правда думала, что достойна любви? Правда думала, что тебя можно назвать волшебницей просто потому, что ты наизусть знаешь все учебники? Это так мило и наивно. Даже немного жаль тебя разочаровывать. Ха, шучу, конечно. Нисколько не жаль. Драко встал на ноги и победно посмотрел на опустошенную девушку, скрестив руки на груди, слегка ухмыляясь. Все шло как нельзя лучше. Оставалось лишь заманить шрамоголового и рыжего идиота, и дело в шляпе. Гермиона сидела на стуле, держа спину абсолютно прямой, сжимая кулаки изо всех сил, не обращая внимания на физическую боль, которая не шла ни в какое сравнение с душевной. Она не слышала переговоров Пожирателей Смерти, которые обсуждали дальнейшие планы, не видела внимательного взгляда нахмурившегося Малфоя, не услышала громкого хлопка трансгрессии, не заметила судорожных жестов Фаджа, который призывал всех, кто стоял на свету, снова скрыться в темноте. Она просто смотрела в пустоту, прокручивая в голове счастливые моменты. Вот они с Драко едят мороженое в полюбившемся кафе. Она ворует его порцию, пока он не видит, а затем заливисто смеется над его недоумевающим видом. А теперь они снова пересматривают «Красотку» и вместе решают, что сказка возможна в реальности. Что никакой статус и положение не могут помешать влюбленным. Или вот они сидят на диване в его гостиной, ее голова у него на коленях, он нежно гладит ее по волосам, распутывая маленькие узелки, смотрит магловское ток-шоу, а она засыпает под легкими движениями тонких пальцев. Он целует ее в висок, потихоньку усмехается и относит ее на руках в кровать, укрывает одеялом и вновь целует. Здесь они стоят перед большим окном в его гостиной, завернутые в полотенца после горячей ванны, встречая легкий розовый рассвет. Он обвивает руками ее талию, прижимая к себе настолько близко, насколько это вообще возможно, и нежно целует в шею, собирая губами капельки воды. Она не могла быть настолько слепой, чтобы не заподозрить неладное. Такие люди, как Малфой, не меняются в мгновение ока. Идиотская влюбленность совершенно затуманила ее обычно рациональный мозг, не давая увидеть очевидное. Что что-то здесь не так. Гермиона очнулась лишь тогда, когда почувствовала ощутимый толчок в ногу. На секунду скосив глаза, она увидела двух ее лучших друзей, связанных магическими путами, и почувствовала…ничего. Никакой паники, никакого страха за жизнь друзей, за собственную жизнь, никакого разочарования от того, как быстро они попались, никакого возмущения, что снова рискнули собой, чтобы спасти ее. Ничего. Она вернула свой взгляд в спасительную пустоту и хриплым безжизненным голосом проговорила: — Не стоило приходить. Стоило дать мне умереть. — Что они сделали с тобой?! — с отчаянием выкрикнул Рон, тщетно пытаясь избавиться от веревок. Гермиона лишь равнодушно пожала плечами, оставив вопрос без ответа. — Уизли, наконец-то ты ведешь себя, как тебе и полагается. Извиваешься тут, как какой-то слизень. А ты и есть мерзкий червяк, — зло хохотнул Роули, появляясь из темноты и презрительно оглядывая пунцового от возмущения парня. — Закрой свою смердящую пасть, Роули, — выплюнул Рон, стараясь дотянуться до противника и пнуть его. — Эй, не прикасайся ко мне даже носком твоего ущербного ботинка, грязный предатель крови, — Роули отскочил от возможного удара. — Левикорпус! Рона тут же оторвало от пола, и он оказался лицом к лицу с ненавистным Пожирателем, паря вверх ногами над стулом, где сидела Гермиона. — Что, уже не такие смелые, верно? — язвительно пропел Торфинн, постукивая палочкой себя по подбородку. — Что же мне с тобой сделать в первую очередь… Может, отрезать тебе что-нибудь? Выжечь на лбу надпись «предатель»? Хотя нет, по выжиганию — это к Амикусу. Кэрроу, иди сюда, познакомься с несостоявшимся учеником! — Если я начну жечь, то он сдохнет в одну секунду, — пробормотал Кэрроу, тоже выходя в круг тусклого желтого света. — А это слишком просто для такого ублюдка…ай! «Профессор» подпрыгнул на месте, гневно сверля взглядом Гарри, который воспользовался тем, что на него не обращают внимания, и воплотил в жизнь идею рыжеволосого друга — пнул по лодыжке гребаного ПСа. Пусть эту затею можно было отнести в разряд детских, но, так как их положение и так было хуже некуда, стоило воспользоваться шансом причинить мучителям хотя бы минимальный дискомфорт. — Поттер, ублюдок, — оскорбленно прошипел Кэрроу. — Что за манеры? Никто про тебя не забыл, не волнуйся и дай своему дружку хотя бы в чем-то побыть первым. Не тошнит еще все внимание забирать на себя? — Я, знаешь ли, тщеславный, — ехидно выплюнул Гарри, с беспокойством поглядывая на друга, у которого уже половина крови в теле прилила к голове. — О, это всем известно, — свою роль вышел играть Яксли. — Заносчивый мелкий уродец, каким был, таким и остался, — Пожиратель взмахом палочки сотворил еще один жесткий стул рядом с Грейнджер и впечатал в него героя магического мира. — Яксли, как тут без тебя, — поморщился Гарри. — Что, кому на этот раз зад подлизываешь? Я, как ты помнишь, твоего предыдущего Хозяина прикончил, но с твоими наклонностями ты не мог остаться без присмотра. — Еще слово, и зад будешь лизать ты мне, — угрожающе надвинулся на него Яксли, наставляя палочку. — А я о чем говорю, — притворно вздохнул Поттер и покачал головой, бросая косой взгляд на бледную Гермиону, которая что-то непрерывно шептала, плотно зажмурившись. Яксли проследил его взгляд и, склонившись к девушке, прислушался. — Фините Инкантатем… Фините Инкантатем…- практически одними губами повторяла Гермиона, незаметно натягивая веревки на запястьях, молясь, чтобы беспалочковая магия вновь стала ей доступна, несмотря на то, что чувств буквально не осталось. Яксли закатил глаза и со всей силой, на которую был способен, ударил левитирующего Рона в нос. Раздался характерный мерзкий треск, и глаза Уизли стала заливать кровь. Рон взвыл и дернулся в бессознательном порыве схватиться на сломанную часть лица. Гермиона дернулась от крика боли и резко распахнула глаза, судорожно выискивая источник звука. На ее колено падали капли алой крови, те, которые не успели запутаться в длинной рыжей челке ее лучшего друга. — Еще одно слово, грязнокровка, и это покажется твоему ублюдку ласковым поглаживанием, — прошипел Яксли, потирая собственный кулак. Гермиона мигом заткнулась и, не мигая, уставилась на ПСа. — Так, достаточно, — из темноты раздался знакомый друзьям голос. Гарри внимательно вглядывался в пустоту, пока оттуда не показался тот, кого они ожидали увидеть меньше всего. Бывший Министр Магии, Корнелиус Фадж. — Какой прок калечить бедных молодых людей, если они даже не понимают, в чем не правы, — он практически с сожалением оглядел Золотое Трио и усадил Рона на третий стул, заклинанием очищая ему глаза. — Фадж?! — хором воскликнули Рон и Гарри, вытягиваясь в лице от изумления. — Мистер Фадж, если позволите, — чинно поклонился он. — Что же, небезызвестное Трио в полном составе, мы можем начинать. Конечности ныли и затекали, сил не осталось ни на удивление, ни на злость, голова нещадно болела у всех троих друзей, а Фадж все не заканчивал свое повествование, стараясь максимально донести до них, почему они вновь оказались в опасной для жизни ситуации. Основной удар принял на себя Гарри. По словам экс-министра, Поттер был виноват чуть ли не во всех его неудачах — начиная от волнений в стране, которые он спровоцировал своим заявлением о воскрешении Темного Лорда и заканчивая смещением Корнелиуса с его высокопоставленной должности. Гарри поначалу старался возражать, ведь он не был голословен, все его заявления были правдой, в чем практически сразу все и убедились. Фадж был непреклонен. Он сначала мягко убеждал Гарри, что тому следовало бы промолчать, и тогда все было бы хорошо, затем, после очередных контраргументов Золотого мальчика, Корнелиус выходил из себя, брыжжа слюной и размахивая руками перед лицом троих недоумевающих подростков. Казалось, даже Пожиратели были измотаны его исповедью. Корнелиус с маниакальным удовольствием, прикрыв глаза, вещал, как он строил планы по отмщению, как тяжело ему было доставать редкие ингредиенты для его Любовных напитков, с каким трудом он попал в Азкабан и помог совершить побег Яксли, Кэрроу и Роули, как он негодовал, когда узнал, что Гарри нет в стране, когда у него уже все было готово. — Я дам вам всего лишь один шанс на то, чтобы умереть безболезненно, — наконец выдохнул он, вытирая пот с лысины. — Вы должны искренне раскаяться в своих злостных деяниях и попросить у меня прощения. — Да ты больной, Фадж, — прошипел Рон, в очередной раз дернувшись в попытке скинуть с себя удерживающие путы. — Ты сам слышишь, что ты несешь?! Мы не виноваты в том, что из тебя министр, как из меня дементор! — Да уж, Уизли, дементоры явно привлекательнее тебя, — раздался знакомый всем холодный голос, манерно растягивающий гласные. Малфой вышел в круг света и ухмыльнулся, глядя на вытянувшиеся лица парней. — Добро пожаловать, как говорится. — Малфой, — взвыл от ярости Гарри. — Сукин ты сын, Рон ведь говорил, что ты здесь замешан! Ни одно дерьмо не может пройти мимо тебя, ты везде залезешь! — Слышала, Грейнджер, как тебя твой дружок назвал? — злобно захохотал Драко, откидывая голову и обнажая ровный ряд белых зубов. Пожиратели вмиг подхватили его веселье, и комнату наполнил ужасающий хор. Гермиона лишь всхлипнула, опуская глаза в пол, изо всех сил стараясь абстрагироваться от происходящего. — Гадкий слизняк, ублюдочный хорек, мерзкий пес, чтоб ты сдох в помойной канаве, — неистовствовал пунцовый Рон, всем телом извиваясь на стуле. — Я убью тебя, Малфой, клянусь Мерлином, я убью тебя! — Ой, заткнись, рыжий, — недовольно поморщился Драко и внезапно, со всей силы ударил Рона по челюсти. От удара его голова резко дернулась, практически до хруста в шее. — Черт, как я давно хотел это сделать. — Не смей, — прошипела Гермиона, внезапно очнувшись и яростно глядя на бывшее любимым лицо. — Не смей, подлая тварь, трогать его. Не смей марать его своими прикосновениями. — Оу, поговорим о грязи, Грейнджер? — насмешливо протянул Малфой, выгибая бровь. — Я по уши извалялся в тебе, не отмыться. Поведала уже своим дружкам о нас? — Заткнись, Малфой, — выкрикнул Гарри, обеспокоенно глядя, как губы Гермионы предательски дрогнули, а затем плотно сжались в ровную линию. Она едва сдерживала рыдания. — Вам ведь нужен я, не трогай их! — Не нравится, когда обижают твоих уродов, Поттер? — вмешался Яксли, брезгливо глядя на Гермиону. — А мне не нравится, когда обижают меня. Или, например, когда убивают моего Лорда, — поигрывая палочкой, он приблизился к Гермионе и схватил ее за волосы, оттягивая их так, что ее лицо оказалось обращенным к потолку. — Ты ведь была мозговым центром вашей шайки? Пора бы тебе твои мозги поставить на место. Круцио! Дикий вопль вырвался из груди девушки, окатывая ледяной волной ее друзей. Яксли все еще держал ее в своих тисках, наклонившись к ней так близко, что почти касался кончиком носа ее щеки. — Кричи громче, грязнокровка, еще, кричи для меня, — перекрикивая ее вопли, говорил и говорил Яксли. — Круцио! — он провел языком от ее подбородка до уха, до крови закусывая мочку. — Дай попробовать боль на вкус, кричи, кричи еще! — Достаточно, — твердо произнес Драко, выхватывая из рук Яксли палочку. Корбан резко развернулся, выпуская волосы Гермионы из руки, и недобро прищурил глаза. — Что, жалко свою сучку, Малфой? — Она должна остаться в своем уме, ей должно хватить сил, чтобы посмотреть на ее дружков, — напряженно сказал Малфой, глядя прямо в глаза союзника. — Он прав, — выдал Роули, хлопнув Яксли по плечу. — Пусть и она насладится. Чур, рыжий мой, больно он мне не нравится. Корнелиус, как насчет дуэта? — Торфинн кивнул в сторону Поттера. — С удовольствием, друг мой. Круцио! — синхронно выкрикнули они. Гарри и Рон сумели противостоять заклятию ровно секунду прежде, чем их крики разрезали напряженный воздух комнаты. Сколько времени прошло, — секунда, минута, час, день, — никто не знал. Комната искрилась от всевозможных заклятий, и превалировало даже не Круцио. ПСы разошлись на полную, применяя банальное заклинание щекотки, и тут же сменявшее его Ешь слизней, а затем еще и Заклинание невидимого хлыста. И этот самый хлыст чудесно справлялся с рассеканием кожи на любой части тела. Когда все закончилось, измучены были все — Пожиратели устало вытирали со лба испарину, тяжело дыша, а друзья бросали все силы на то, чтобы хотя бы оставаться в сознании. Каждый из них был бы рад упасть в спасительное спокойствие темноты, но никто не был готов оставить других наедине с адскими мучителями. — Что теперь? Убьем их? — устало выдохнул Роули, наколдовывая себе стакан и произнося Агуаменти. — Так просто? — ухмыльнулся Малфой. — Убьем и все? Подобрели вы в Азкабане, приятели. — Ты посмотри на них, — удивленно вскинул брови Кэрроу. — Они и так скоро подохнут. Предлагаешь просто ждать, пока они сами отбросят коньки? — Не знаю, как у тебя, Амикус, а у меня эти твари отняли и отца, и мать. И я еще не отмщен. Предлагаю подумать вот над чем. Они были готовы к своей смерти и смерти друг друга уже давно, как только сбежали в леса, так что этим мы их не удивим. Посему давайте подумаем, к чьей смерти они не будут готовы точно? — Малфой с предвкушением обвел взглядом Троицу, которая уже набралась достаточно сил, чтобы поднять головы и с подозрением уставиться на бывшего однокурсника. — Это к твоей, что ли, Малфой? — заржал Кэрроу. — По-моему, наш план заключался в том, чтобы их сломать, а не порадовать, идиот, — фыркнул Малфой. — Заметили? Они не разу не взмолились о смерти, ни разу! А они должны быть готовы на все, лишь бы их прикончили. Поттер должен умолять тебя, Кэрроу, чтобы ты дал ему отсосать, понимаешь? — Не совсем, — скривился «профессор». — Не тупите, прошу вас, — закатил глаза Драко. — Рыжее семейство. Достаточно одного их члена, и вот уже они втроем готовы на что угодно, чтобы тот остался в живых. — Дельная мысль, Малфой, — похвалил Яксли и задумался. — И как же заманить хоть кого-то сюда? — Я приведу, — небрежно пожал плечами блондин, с преувеличенным интересом разглядывая собственные ногти. — И как же? — язвительно протянул Фадж. — Знаешь, где их штаб-квартира? — Это не обязательно знать, — снова фыркнул Драко. — Эти у нас в заложниках, ты думаешь, они, как послушные ребята, сидят на месте и ничего не делают? Очнись, они все с Гриффиндора. Наверняка устроили мне засаду в моей же квартире. Я трансгрессирую, схвачу первого попавшегося Уизли и приведу сюда. — Это слишком рискованно, — покачал головой Корнелиус, с сомнением глядя на пленников. — Наверняка все Министерство поджидает твоего появления. Ты же под надзором, а уже вон сколько заклинаний использовал. Стоит тебе выйти из укрытия, они тут же тебя схватят. — Даже если и схватят, чего точно не будет, они не сумеют выведать у меня ничего, что касается нашего дела. В разум не проникнут, я отличный окклюмент. К Круцио мне не привыкать, даже после этой боли я не скажу ни слова. Подумай сам, Фадж. Мне потребуется ровно секунда, чтобы схватить любого из них. — Почему бы не послать кого-нибудь другого? — спорил Фадж. — Кого? При всем уважении, я здесь самый молодой, оттого самый проворный и уворотливый. Шанс того, что схватят меня, гораздо меньше, чем того, что схватят любого из вас. Вы должны это понимать. — Он прав, Фадж, — подал голос Яксли. — К тому же, только вы с ним, а еще и МакГрегор, который привел грязнокровку, знают, где находится квартира Малфоя. Пусть идет он. — Итак, если через десять секунд я не появлюсь, значит, что-то пошло не так, и вы можете делать с ними, что захотите. А пока подлатайте их, они не должны вырубиться до самого интересного. Снимайте антиаппарационный щит и засекайте время, — с этими словами Малфой растворился в воздухе, и ровно через три секунды он появился вновь с барахтающейся в его руках рыжеволосой девушкой. — Джинни! — хором завопили друзья. — Как в воду глядел малец, — восхищенно проговорил Роули, дергая Джинни на себя. Девушка сохраняла подозрительное спокойствие, глядя на Золотое Трио и переводя взгляд на ПСов. — Рад видеть свою подружку, Поттер? А ты, Грейнджер? — громко спросил он и подошел к Гермионе, присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в глаза. — Она очень хотела тебя видеть, — и шепотом: — Потерпи, скоро все закончится. Это были последние слова Драко Малфоя перед тем, как со всех сторон послышались хлопки от аппарации, и в парня прилетело Остолбеней.