It's Not Long At All

Джерри во все глаза смотрел на гнома. Это без всякого сомнения был не лилипут, не карлик, а именно гном: заостренные уши, бугристая кожа, чудовищных размеров нос. Выражение уродливого лица было брюзгливым, но не угрожающим; судя по всему, гном даже намеревался ему помочь. Хоггл смотрел на своего короля и не узнавал его. И не то что одежда была на нем обычная, человеческая, или там что волосы коротко острижены, это все чепуха. Лицо не такое. Глаза-то вроде были те самые - светлый, тот, что видел день, и тёмный, тот, что глядел в ночь. Но вот взгляд был совсем другой. Взгляд человека, которому довелось проигрывать, ошибаться и терять. - Почему ты называешь меня "Ваше Величество"? - тихо спросил Джерри. - Потому что вы король, Ваше Величество! Брови Джерри поползли вверх, рот искривился в ухмылке - он явно сдерживался, чтобы не расхохотаться: - Видимо, у меня столько подданных, что я путаюсь в их именах. Ничего, если я буду звать тебя Ворчун? - Я Хоггл! - протестующе хрюкнул гном. Нет, все-таки король не так уж сильно изменился! - Хорошо... Хоггл... и почему же мне нельзя трогать люк? - Потому что без перчаток вам сожжет руки! - с готовностью выпалил тот. - Я же в перчатках, - Джерри повертел ладонью, и снова этот жест ему что-то смутно напомнил. - Это совсем неправильные перчатки! Видите, у них даже пальцы сгорели! До этого Джерри был полностью уверен, что купил эти перчатки именно в таком виде на Оксфорд-стрит, но... трудно быть уверенным в чем-то, когда стоишь на коленях возле волшебного люка и разговариваешь с гномом. А гном тем временем деловито порылся в сумке, висевшей у него на поясе, извлёк оттуда другую пару перчаток и с необъяснимой, но довольно комичной торжественностью поднёс их Джерри. Теперь, когда его руки были затянуты в гладкую черную кожу, они наконец выглядели правильно и знали, что надо делать. Джерри шевельнул кистью, сделав всего один точный, исполненный совершенной красоты оборот, и на кончиках пальцев из ниоткуда возник сияющий хрустальный шар. Внутри его Джерри увидел себя - но то было не отражение. И его имя было не Джерри, а Джарет. Он был Королем Гоблинов, могущественным правителем волшебного Лабиринта, который он покинул, разыскивая девушку. Ту, что была его врагом, ту, что могла стать его королевой. В своих поисках он вышел за пределы своего волшебного королевства слишком далеко, забыв себя и забыв обратный путь... Но теперь-то дорога домой была буквально у него под ногами! Джарет стремительно наклонился к люку, попытался сдвинуть крышку. Та не шелохнулась. - Хо... как тебя, Хоукс, в чем дело? Почему я не могу войти? - в нетерпении проговорил Джарет. Гном вместо ответа подал ему какой-то бесформенный предмет, и в этом куске искореженного металла Джарет с ужасом узнал Талисман Лабиринта, который он раньше носил на груди и с которым никогда не расставался. Он помнил теперь, как все было. Помнил эту девушку - или нет, все же девочку. Она стояла тогда в нерешительности на пороге взросления, и Джарет мечтал быть тем, кто протянет ей руку и поможет перешагнуть его, но она отвергла влюблённого короля, в долгом поединке победив его и победив саму себя. Она вернулась в свой мир, где ему не было места; но незваным гостем Джарет время от времени прилетал к её окну, принимая образ белоснежной совы, смотрел и ждал невозможного - её зова. Она так ни разу его и не позвала. Однажды после долгого отсутствия Джарет увидел, что окна темны, а дом пуст. Что с ней? Уехала? Умерла? От внезапного чувства страшного одиночества он даже не вспомнил, что может послать гоблинов по её следам. Король, забыв о гордости, кинулся вдогонку сам, ночной птицей летая над домами, отражением мелькая в чужих зеркалах. Не найдя её нигде, он вернулся к её прежнему дому, однако его встретили только тьма, тишина и пустота. И тогда он безрассудно бросился вперёд, надеясь пробить стекло своим собственным телом - больнее, чем есть, все равно уже не будет, - но в последний миг Талисман принял удар на себя. Мощнейший всплеск магической энергии на секунду заключил реальность в хрустальный шар, но Джарет уже не мог остановиться и навылет прошёл сквозь воображаемые и подлинные миры, оставляя за собой в воздухе звездную пыль осколков...