It's Not Long At All

Когда-то Джарет почти так же сдвинул время на час. Тогда он ещё не знал, что умеет это делать, даже не задумывался об этом. Да, его Лабиринт был "нечестным" местом. В нем не было правил, кроме тех, которые порождало воображение короля. И Лабиринт был изменчивым местом, потому что Джарету постоянно приходили в голову новые идеи. Так играют дети: сейчас они пираты, а через минуту их корабль превращается в слона, и вот океан уже забыт, а они путешествуют в джунглях. И так до вечера, пока не вмешаются родители. Вот и Лабиринт каждый раз делал то, что было угодно Джарету, пока не появилась Сара. Нельзя сказать, что она была лишена фантазии - иногда Джарет вполне серьёзно сомневался, не является ли он сам её выдумкой. В таком месте это было вполне возможно. Проблема заключалась в том, что она хотела играть только по правилам. В её красной книжечке с золотым обрезом все роли были расписаны предельно ясно - она героиня, он злодей, этакий минотавр, зловещий паук, засевший в центре своей паутины. И в эти рамки детской сказки она попыталась уместить весь живой и дышащий мир Лабиринта, где каждый камень имел свою волю! Что ж, Джарет довольно быстро нашёл уязвимое место в её простенькой картине вселенной: девочка думала, что раз она выучила правила, она знает все - но она совершенно не знала саму себя. Сказка для малышей была для неё уже тесна, и Лабиринт подсказал ей это: она убеждала себя, что хочет танцевать с прекрасным принцем, а на самом деле искала рок-звезду. Ну ничего, скоро все станет на свои места. Джарет заставил стрелку сделать ещё несколько оборотов. Делать это было куда труднее, чем в прошлый раз, время оказывало ощутимое сопротивление, как будто он толкал каменное колесо. В груди словно застряла стальная спица, по спине ползли струи пота. Лестер с удивлением увидел, как напрягаются от усилий мышцы на его тонкой руке. - Двадцать пять, - внезапно послышался голос Джарета.- На всякий случай. - Что? - не понял Лестер. - Я на всякий случай сдвинул стрелку на двадцать пять лет, - повторил Джарет сквозь зубы, то ли от раздражения, то ли от напряжения. - Сейчас отпущу. - Погоди... Джерри? - кажется, Лестер внезапно поверил в происходящее. - Ты готов начать с нуля и работать как проклятый двадцать пять лет? На лице Джарета появилось непонятное выражение то ли азартной радости, то ли горечи: - Это же совсем недолго. - Ваше Величество, - впервые за все время робко подал голос Хоггл. - А если вы так и не станете звездой? - Стану, Хаббард. Стану. В воздухе хрустальными осколками рассыпался смех Джарета, и он убрал руку от циферблата. Дальше перед глазами Лестера развернулось такое зрелище, какого не доводилось видеть ни одному человеку. Он словно попал в кинохронику, в которой кадры менялись с бешеной частотой, и Джерри был её героем, и он сам был там тоже. Лестер снова был ребёнком и ходил в ту же школу, что и раньше, и его прошлое повторялось, а потом вдруг начались какие-то новые события, которые вроде бы с ним не случались, но теперь они тоже были частью его жизни, и он узнавал и помнил их. Он был женат теперь, и жил в Атланте, и писал музыку к фильмам, и, что самое удивительное, играл не на саксофоне, а на трубе. При этом он каким-то образом видел и те метаморфозы, которые происходили с Джаретом. Нет, с Джерри Кингом, молодым амбициозным певцом, который ворвался в мир музыки и перевернул его одним мановением руки. Промелькнули кадры, где он превращает рок-концерт в театральное представление, сменились другими, где более взрослый и серьёзный Джерри первым делает шаг - рывок! - в неизведанные области электронной музыки, а затем полностью меняется снова и производит фурор танцевальным альбомом. Всё ближе и ближе к тому Джерри, которого Лестер знал, но он уже не безвестный вокалист в подвальном баре, а мировая знаменитость. В этом стереокалейдоскопе Лестер не сразу понял, что Джарет что-то говорит ему. - Что? Джерри, что ты сказал? - Прощай, Лестер. Из тебя получился бы неплохой королевский советник... как жаль, что ты сейчас обо всем забудешь. - Э? - только и выговорил ошеломленный Лестер. - Но это... это... - Нечестно, - со смешком закончил Джарет. Прямо перед лицом Лестера проплыло что-то вроде прозрачного шара и вдруг взорвалось, разлетелось во все стороны с резким хлопком. Лестер инстинктивно закрыл ладонями лицо, чтобы стекло не попало в глаза, и... ... ощутил холодные брызги на коже! Мыльные пузыри реяли над головой, сталкивались, приземлялись и лопались на тротуаре. Играющие дети давно пробежали мимо, а за ними все следовала по воздуху радужная свита, следовала и набирала высоту. Лестер задумчиво проводил её взглядом. Один пузырь завис на минуту перед большой афишей: лицо светловолосого мужчины, тонкое, тревожаще-красивое, над расстегнутым воротником рубашки. "Американское турне", прочитал Лестер. Логотип с именем исполнителя он искать не стал, кто же не знает Джерри Кинга. Надо бы связаться с его агентом и предложить записать вместе трек, есть у него интересная идея... Ему пришлось посторониться - совсем рядом с ним прошла группа оживленно болтавших студенток, они так были увлечены беседой, что ничего не замечали вокруг. Одна вдруг обернулась на ходу, сбилась с шага, всматриваясь в афишу, но подружки уже тащили её дальше... Пузырь лопнул, обдав плакат мыльными брызгами.