Glenn
23 мая 2020 г., 06:58
«Море огромное! Однажды ты обретёшь друзей, которые постоят за тебя. В мире не бывает совсем одиноких людей.» © One Piece
Дорога от Лондона до Колчестера занимает полтора часа. Кир успевает связаться с Исэном и предупредить о повышенном внимании полиции. Влад обещает продумать маршрут побезопаснее в то время, как сам капитан занимается примерно тем же с их стороны. Новый звонок, и Кирилл включает на сотовом громкую связь. — Harry? — Кир, — голос шотландца чуть искажается радиоволнами. — Я не буду там прямо присутствовать. Посмотрю со стороны. Слава наблюдает, как капитан хмурится, но вздыхает, не переча. — Покажите Славе город, — продолжает Гарри. — Влад мне удобное местечко нашёл — хорошо, что свадьбу будут делать в панорамном павильоне. Понаблюдаю оттуда. — Понял, — Кир отвечает чуть неохотно. — Где встретимся в итоге? — B1027, кафе-гриль Red Lion. Примерно в четыре нормально будет? — Да, договорились. Щелчок, и разговор завершается. — Свадьба будет не в самом Колчестере, а в церкви в пригороде, — объясняет Славе сидящий рядом Биран. — Потом гости переберутся в арендованный павильон с большой лужайкой. Вокруг холмы и много леса, так что спрятаться будет где. Слава кивает. Пытается не анализировать странное чувство, свербящее в груди — боится накликать беду. Это что-то наподобие волнения — настолько он хочет, чтобы Гарри всё-таки встретился с мамой, а не наблюдал издалека, словно незваный гость. А ещё что-то наподобие боязни — а вдруг вычислят? Да ещё и с киллерами у Кира на хвосте. — Наверное, мне нужно было бы оставить вас с Гарри здесь, а самому вернуться на корабль, — почти читает его мысли Кирилл. Тоже опасается того, что может наделать лишнего шума, когда нужно помочь Гарри быть как можно незаметнее. — Чем нас больше, тем спокойнее, — отвечает Биран. Он глядит в окно автомобиля на пролетающие мимо поля. — Так ведь всегда: как только разделимся, на что-нибудь напоремся. — Мы «на что-то напарываемся» даже если не делимся, — усмехается Кирилл. — Ладно, понял. Будем держаться вместе. Шейн подвозит их мимо типичных английских домишек, саксонских и нормандских церквей к самому центру Колчестера: главному замку, напоминающему Тауэр. Неровная, обветшалая каменная кладка кажется Славе грязным смешением серого, красного и коричневого. Это не аккуратные, искусно выполненные замки Европы. Это цитадель, предназначенная, чтобы устоять под ледяным дождём и бомбардировкой стрел. — Колчестер на самом деле первый город Британии, — рассказывает Биран. — И первая столица. Его основали римляне, когда впервые сюда приплыли. — Серьёзно? — Тут даже древние-предревние руины Римской стены есть. Сейчас туда съездим. Сегодня экскурсовод Биран, потому что Кирилл выглядит совсем потерянным в своих мыслях. Даже изредка шевелит губами, глядя куда-то перед собой. — У него такое бывает, когда он сосредоточен на плане, — шепчет Шейн в ответ на вопросительный на Славкин взгляд. Слава замечает, что Англия в некотором роде создана для войны. Она крепкая, серьёзная, пасмурная словно с вечно нахмуренными бровями, всегда наготове. Это отражается в её архитектуре, погоде и даже в походке местных жителей. Проходя по городу Слава замечает здания с пулевыми отверстиями и вмятинами, таблички на некоторых оповещают, что они остались ещё со времен Английской революции. Тёмные стены церквей абсолютно ничем не украшены — будто бы тоже готовы к тому, чтобы в любой момент сдержать удар. Это практичность или готовность довольствоваться малым? Славе кажется, что он теперь лучше понимает эту страну. И что общий её характер нашёл отражение в характере Гарри, пусть не всегда заметный. Ну, может быть, дело ещё и в том, что Шотландия и Англия тоже отличаются друг от друга. — Фрэд, с которым мы встречались… — вдруг вспоминает Слава. — Он знает Сою? И Гарри? Биран оборачивается на всё ещё не обращающего внимание на реальность Кирилла. Тихонько вздыхает себе под нос и кивает, перебросившись взглядом с Шейном. — Четыре года назад Фрэд занимался делом подпольного борделя в Ирландии. Мы в тот момент работали с полицией, так и подружились. — Вы? С полицией? Лицо Славы выражает недоверие, и Биран посмеивается. — Это был заказ от Вайги. Случайный, на самом деле. Ему от закрытия этого притона мало выгоды было, хоть и была кое-какая… Скорее, он просто хотел, чтобы мы развеялись. От чего? Слава уже привыкает не перебивать. — У Кира, Гарри и Виса уже был опыт подобной работы. Не «зачистить», а «вывести на чистую воду». Полиция очень часто скована в действиях собственными же законами. А мы — вне его и способны на большее. Мы помогали с уликами, подстраивали определённые ситуации, задерживали нужных людей в нужное время. Ходили на разведку. Вот это получалось особенно хорошо — никто из банды не знал наших лиц. А потом вместе с полицией и уже готовым ордером пошли на задержание. Ну… Честно говоря, это больше на штурм похоже было. Но всё закончилось благополучно, плохих дядь арестовали, мы получили свою долю. И даже больше. Биран улыбается, вспоминая, а Слава продолжает недоумевать. — А Сою там каким боком? — Ммм, — Биран натянуто улыбается, раздумывая. — Ну… как бы… Кидает очередной взгляд на Шейна, который с улыбкой пожимает плечами. — Не уверен, что он хочет, чтобы об этом знали. — Что, мне у него самому спросить? — вздыхает Слава, но Биран качает головой. — Ты можешь попробовать, но… В общем, если время придёт, ты всё равно узнаешь. Слава хлопает ресницами, хмыкает, но больше не расспрашивает. Неприятное чувство внутри становится лишь острее.***
От центра города они едут на юг. Слава подглядывает из-за плеча Кирилла, как он просматривает карту на GPS, расставляя какие-то точки. Красным отмечены патрульные машины, расположение которых Влад выудил из общей базы местной полиции. Как и примерную зону обхода полицейских в штатском. Один будет официально дежурить на свадьбе среди гостей, второй стоять на входе. Сейчас Влад занимается поиском их фотографий. Слава замечает за собой новую привычку: при долгих переездах на машине он сам не замечает, как засыпает. Неглубоко, изредка даже слышит разговоры под боком. Но дорога пролетает незаметно, и он удивлённо моргает, когда его будят, торопя вылезать из машины. За дальним столиком кафе, откуда открывается вид на вход и весь зал, их уже ждут Вис, Сою и Влад. — Куда Дагласа спрятали? — усмехается Кир, и Влад тут же на него шикает, прикладывая палец к губам. — Нашёл время именами раскидываться. — А, извини. Капитан оглядывается, пока все подсаживаются за стол. — Ну, вы бы не выбрали это место, если бы его отслеживали. Влад кивает, но качается головой. — И всё же будь осторожнее. — Ну и где он? — В машине сидит. Сою отнёс ему еды. — Как собачка. — А что поделаешь. Слава открывает меню следом за Шейном. Пробегает глазами, выбирает по совету опытного в плане еды канадца кеджери — жареный рис с рыбой и овощами. На десерт многослойный трайфл — любимый англичанами десерт в креманке с бисквитом, взбитыми сливками и ягодами. Кир же времени зря не теряет: кидает Шейну, чтоб заказал ему фиш энд чипс и эля, и тут же заставляет Влада поставить перед всеми ноутбук с картой. — Машину оставим здесь, Шейн с Сою на карауле. Парни кивают, как и Слава, который всё равно не понимает, где здесь вообще что. — Я с Владом буду тут, — тычет пальцем в одну из точек на карте. — Вис тут, Биран тут. Им приносят напитки. Кир отхлёбывает из стакана и продолжает. — Гарри будет наблюдать отсюда. И… — капитан переводит взгляд на Славу. Прямой, но словно бы неуверенный. — Слава, у меня для тебя задание. Парень хлопает ресницами. Выпрямляет спину. Его первое задание! Кирилл ещё раз переглядывается с Владом, и тот побуждающе кивает. Капитан вздыхает и рассказывает план.***
Шерон Даглас, ныне Хэмфорт, сидя за большим столом рядом со своим супругом Джоном, общается со своими новыми родственниками — его сестрой и её мужем. В их возрасте свадьба кажется некоторым людям странной, но для Шерон, никогда не носившей обручального кольца, лучшего подарка в жизни не сыскать. Хотя самым лучшим подарком, всё же, является вот этот человек рядом. С самого рождения она не могла позволить себе учёбу. Зарабатывала на жизнь делом, которое многие бы назвали непристойным. Да и какая это вообще могла быть жизнь… Жалкое существование без цели. И когда она уже хотела наложить на себя руки, узнала, что беременна, и её маленький Гленн стал единственным лучиком солнца в беспросветной тьме. И всё же она должна была пройти свои испытания и получить наказание. Болезнь — последствие работы — дала о себе знать буквально через несколько лет. Более менее стабильный заработок исчез, пришлось брать на себя тяжкий и менее оплачиваемый труд. А её Гленн так любил учиться… Ему была необходима лучшая жизнь. Лучше той, что выпала на её долю. Она совершала глупые поступки, достойные, пожалуй, той ямы, в которой она родилась. Лишь бы хоть ненадолго дать ему шанс. А в итоге их обоих спас её сын. Спас, загнав самого себя в угол. Старался. Давал деньги на лекарства — конечно, она знала, откуда они берутся. Но должна была жить — ради него же. Боялась, что с ним случится, если она оставит его слишком рано. И в то же время понимала, что она и есть тот якорь, что тянет его на дно. Поэтому когда к ней пришёл рослый норвежский моряк, попросила, почти не задумываясь: «Покажите ему другую жизнь». Не важно, что с ней станет, лишь бы Гленн нашёл себя. А уж там он сможет всё — такая у него натура. И отпустив его, она словно отпустила что-то очень тяжёлое. Древнее. Разрешила себе жить чуть свободнее. И сразу встретила любовь. Джон Хэмфорт ухаживал за ней в больнице после операции. Согласился побыть её личным смотрителем, когда она переехала домой. И вот, спустя десять лет знакомства и пять лет отношений, они решились на свадьбу. Гости в основном со стороны мужа. Лишь за последние десять лет у неё появились достойные подруги, никого же из прошлой жизни у неё не осталось. Может, это и к лучшему. Вот только был бы здесь Гленн… Джон знает, о чём она думает. Прекрасно знает всю историю, пусть и не до конца понимает, как это — продолжать любить сына, ставшего убийцей. И извиняется перед гостями, зовя супругу прогуляться по большой лужайке рядом с павильоном, в котором проходит торжество. Помогает накинуть на плечи тёплую вязанную кофту и даёт взять себя под руку. Шерон вздыхает, когда холодный ветер октябрьских сумерек щекочет лодыжки под белым платьем. Но супругу улыбается ободряюще, и он знает, что это не напускное. Каждое пятое октября она немного грустнеет, вспоминая прошлое и совершённые ошибки. Они уже не так беспокоят, но, даже поистершись, никогда не исчезнут из памяти. И в этот раз Джон рад, что смог отвлечь её подготовкой к свадьбе. Они отходят достаточно далеко. Голоса людей, топот ног, музыка и звон посуды становятся тише. У низкой оградки стоит охранник — полиция обязала поставить его на входе, и Шерон знает, что это всё из-за Гленна. Надеется, что он всё-таки не придёт. Хотя очень хочет его увидеть. Джон указывает в сторону павильона, и Шерон удивлённо наблюдает, как к ним бежит незнакомый светловолосый паренёк. Бежит легко словно на утренней пробежке, пока на лице гуляет улыбка. Супруги переглядываются, мысленно передавая сообщение: «я тоже не знаю, чей он». А паренёк — на вид ещё совсем подросток — подбегает прямо к ним, вставая прямо, глядит в глаза. — Поздравляю со свадьбой, мистер и миссис Хэмфорт. Он говорит с незнакомым супругам акцентом и вытягивает вперёд руки, в которых держит что-то прямоугольное. — Это подарок от господина, который, к сожалению, не может присутствовать на вашем великолепном мероприятии, но очень желает вас поздравить, — мальчишка широко улыбается, всовывая в руки Шерон надутый конверт, благодарно кланяется и убегает. Убегает в противоположную сторону той, с которой пришёл, легко перепрыгивает через деревянную оградку поляны и исчезает в лесу. Шерон и Джон несколько мгновений глядят ему вслед. Переглядываются. Посмеиваются странной ситуации и начинают разглядывать подарок — пухлый конверт. Снова переглядываются: «ну наверное это не опасно». Джон наблюдает, как жена аккуратно надрывает бумагу. Внутри обнаруживается ровная стопочка купюр в фунтах стерлингов и ещё один конверт — тонкий, с письмом внутри. Деньги вполне принято дарить на свадьбу (хоть и не в таких больших количествах, как здесь), больше интригует письмо. Шерон разворачивает согнутую вдвое бумагу и на первых же строках прикрывает рот ладонью, чувствуя наворачивающиеся слёзы. Привет, мам. Джон удивлённо наклоняется ближе, вчитывается, придерживая жену за плечи. Прости, что не выходил на связь всё это время. У меня всё в порядке. Надеюсь, у тебя тоже. Ну, учитывая то, что ты выходишь замуж, думаю, так и должно быть. Поздравляю. Многое изменилось, но мы продолжаем плавать. Полагаю, можно сказать, что я тоже обзавёлся семьёй, вот только в ней у меня целых семь младших братьев, поэтому за ними иногда приходится приглядывать. Но гораздо чаще это они приглядывают за мной. Мне уже тридцать пять, но благодаря им старым я себя вообще не ощущаю. По младшинству после меня идёт Биран — ему тридцать три. Он русский эстонец, наш механик, золотые руки. Влад на полгода младше, русский, круто шарит в компьютерах и финансах. Рулевой у нас норвежец Вис, большой парень. Ему тридцать. Капитан Кир родился в России, но всю жизнь в море, поэтому не особо-то понятно. Официально норвежец. Ему двадцать семь. Есть канадец Шейн, ему двадцать шесть, подобрали его, когда один раз заплыли в Канаду. Он бывший лётчик. Младшенькие у нас Сою и Слава. Первому скоро восемнадцать, исландец, но всё детство провёл в Ирландии, у нас за кока. Славе шестнадцать, подобрали несколько месяцев назад в самом восточном городе Евразии — русском Наукане. Пока учится. Вот такая команда. Как ты и говорила, я нашёл. Спасибо тебе за это. И за всё. Я посмотрел мир и могу сказать, что мне вполне нравится жить. Получается периодически выступать на сцене, меня даже хвалят. Ну, я-то на себя со стороны посмотреть не могу, но думаю, что вполне неплох. Так что у меня есть стабильная работа и приятное хобби. И я не один. Как и ты, поэтому давай постараемся. И, пожалуйста, будь счастлива. Как-нибудь пересечёмся. Гленн. P.S. Было бы неплохо, если бы ты сожгла письмо, как прочитаешь, а то много тут личной информации. Но если не захочешь, просто спрячь получше. Джон поражается теплоте, с которой написано письмо. Странной, непонятной ему теплоте, что сквозит между строк. От сына к матери. — Наверно, это был Слава, — улыбается Шерон, смахивая слезинки, и Джон кивает, обнимая её покрепче. Теперь понимает, почему она так его ждёт. Беспокоится. Думает. Потому что ребёнок — это навсегда твоё, родное. И что, может быть (только может быть), не такой уж он и ужасный, этот Гленн по прозвищу Гарри. Каким бы он ни был, на чувствах Джона к Шерон это всё равно не отразится. Но любопытно было. Шерон прижимает письмо к груди и жмётся поближе к супругу.***
Тогда в кафе Кирилл, хоть и неохотно, позволил Славе взять на себя одну маленькую миссию. — О тебе ещё мало кто знает. Даже твоё примерное описание полиции не известно. Да и гостям на свадьбе тем более. Слава глядел во все глаза, внимательно слушая. — Поэтому ты отнесёшь подарок мисс Даглас. Точнее, уже миссис Хэмфорт. Слава похлопал ресницами, но кивнул. Сначала их минивэн подъехал к церкви, в которой проводилась церемония. Встал на обочине как бы случайно. Из-за тонированных окон было замечательно видно выходящих под руку новобрачных. С широкими счастливыми улыбками, их осыпали лепестками друзья и родные, кричали поздравления. Слава кинул взгляд на Гарри — он тоже улыбался. Тихонечко, себе под нос. Зато глаза были добрые-добрые. Потом они поехали поближе к месту торжества. Свернули с асфальтовой дороги на просёлочную, заехав глубже в лес. Шейн развернулся, чтобы в любой момент стартовать обратно. Сою остался с ним ходить по округе да наблюдать, не поехал ли кто в их направлении. Остальные потопали вглубь леса. Под ногами шуршали опавшие листья, стволы деревьев, покрытые мхом, наводили на мысли о сказке про Белоснежку и семерых гномов. На небольшой поляне Кир вырезал ножом на дереве стрелку, указывая, в какую сторону возвращаться, и от их компании отделились Вис и Биран — пошли на разведку. Через несколько минут рация оповестила, что всё чисто и парни на своих местах. Кирилл кивнул. — Иди, Гарри. Слава, иди с ним. Мы будем начеку. Гарри кивнул в ответ, коротко, но благодарно, и потянул за собой Славу. Влад остался у дерева со стрелкой, Кир исчез, направляясь к своему заранее обозначенному месту наблюдения — они должны быть уверены, что этот небольшой отрезок леса не находится под прицелом полиции. Гарри остановился за деревьями на пригорке, с которого отлично обозревалась поляна у панорамного павильона. Внутри были расставлены столы, шныряли официанты и играла музыка. Глянул на Славу. Прямо. Прощупывая. Славка кивнул, ободряя, и Гарри, усмехнувшись, вытащил из-за пазухи толстый конверт. Слава засунул его в свою сумку на поясе, шутливо отдал честь и торопливо начал спускаться вдоль кромки леса, не выдавая себя. В пристроенном Киром наушнике Влад сообщил, что всё в порядке и что Славе нужно просто идти так до дороги, а потом смешаться с толпой гостей у автобусов. Слава довольно спокойно прошёл через главный вход, показав поддельное приглашение встречающему всех полицейскому под видом простого охранника. Хорошо, что один из далёких племянников Джона не смог посетить свадьбу, учась заграницей. Ну, откуда об этом было знать полиции. Слава забился за самый дальний столик, для виду схватив бокал шампанского. Оглядел помещение. Заметил полицейского в штатском, фото которого Влад показал ему до начала «операции» и приказал запомнить. Незаметно передвинулся так, чтобы тот его не видел. Больше помех быть не должно было. Славу даже приодели в брюки и белую рубашку, чтобы сильно не выделялся. С одной стороны он волновался. Точно ли он всё правильно делает? Не раскроют ли? Получится ли? С другой чувствовал азарт и прилив адреналина: ну это же точно как игра в шпионов! Дождался момента, когда Шерон и Джон останутся одни, и припустил следом. Передал конверт, как и учили. И скрылся в том самом месте, куда указал голос Влада в наушнике — он следил за всеми Славкиными передвижениями по GPS, и сказать «левее» или «правее» было абсолютно не сложно. — Так правда нормально? Слава забирается обратно на пригорок к Гарри. Тот лишь кидает на него мимолётный взгляд и вновь переводит всё внимание на читающую письмо пару. - Да. Славка встаёт рядышком, осторожно заглядывает в лицо, пытаясь не мешаться. — Я не особо-то… — брюнет вяло улыбается. — Достоин там быть в любом случае. Слава моргает. Пожимает плечами: он так не считает. Наблюдает, как меняется выражение лица миссис Хэмфорт. Удивление, счастье, надежда, понимание. — Скучаешь? «Тебе больно?» — хотел спросить, но вовремя прикусил язык. Кажется, Гарри всё равно понимает. — Столько уже времени прошло, — невесело усмехается, и Слава вновь вспоминает Кирилла. Как же они всё-таки все похожи. Пытаются казаться крепче, чем есть. Теперь-то Слава может отличить. Гарри чуть прикрывает глаза. Глубоко вздыхает. Да, больно. Сколько бы времени ни прошло. Но суть этой боли поменялась. Из тупой, ноющей, невыносимой в тягучую с нотками… счастья. — Вот подрастёшь, Слава, — Гарри продолжает смотреть вдаль. — Посмотрю ещё, что на твою долю выпадет. И как сам заговоришь. Славка хмыкает и пожимает плечами. Он-то без понятия, что может быть в будущем. А Гарри лишь надеется, что больше в этом мире таких, как он сам, не будет. — Послушаешь?***
Сколько себя помнил, Гарри жил вдвоём с мамой. В ветхой лачуге на окраине. Сколько Гарри себя помнил, они бедствовали. Нет, не Гарри. Тогда его звали Гленн. Он ходил в школу с такими же, как он, к учителям, презирающих их, мечтающих лишь выбраться из этой дыры во что-то более менее хорошо оплачиваемое. Но Гленн всегда любил учиться. Узнавать новое — это было как игра с уровнями. Забраться выше, получить больше. Но что можно узнать в такой школе? В таком окружении? Среди отбросов общества. Среди грязи, вони и нищеты. Среди людей, мечтающих лишь урвать чужой кусок ради того, чтобы прожить ещё один бесполезный день. Мама видела его стремления. Она хотела выбраться из этого дерьма. Работать проституткой она больше не могла — подцепила болезнь, ухудшающуюся с каждым годом. Она прекратила, когда Гленну исполнилось семь, и устроилась «поломойкой» на ближайшую фабрику. Денег не хватало. Иногда катастрофически, и Гленн научился воровать. Не всегда, а то поймают. Изредка, когда совсем невмоготу. Уж на это у него мозгов хватало. Вообще, с мозгами у него всегда было хорошо — наверное, наследие неизвестного отца. Проблемой было то, что их некуда было применить. Мать замечала, что он ворует, но не могла сказать нет. Куда уж там. Хоть бы на один день дольше прожить, не голодая. В десять Гленн нашёл работу у местной банды — попрошайничать, относить добытое боссам, пока ему причиталась одна четвёртая. Матери было больно видеть, во что превращается её ребёнок. И она взяла кредит, чтобы из самого неблагополучного района они переехали в район чуть лучше. Там было не так грязно и по ночам никого не убивали. Они переехали из своего ветхого деревянного домика в одну комнатку в подвале каменного строения, с маленьким окошком, в котором мелькали ноги прохожих. Но кредиторы оказались… Ну, какими могут быть кредиторы, дающие деньги таким, как они? Да, они переехали в более благополучный район, да, Гленн стал ходить в школу, где учителям ещё как-то хотелось учить. Но все деньги, что она зарабатывала, уходили на погашение кредита, и они всё так же голодали. Верзилы приходили по вечерам, иногда — по ночам. Своими тихими, угрожающими голосами вымогали всё больше. А когда не было — били. Этого Гленн вытерпеть уже не смог. В 11 лет он убил кредиторов — сразу четверых. Простым кухонным ножом. Потому что они избили его больную маму до отключки. Хорошо, что просто до отключки, потому что Гленну показалось, что в обмякшем худом теле больше не теплится жизнь. И хорошо, что она не видела. Ребятки, обнаружившие его, всего в крови, пытающегося разбудить мать, отлично придумали: предложили покрыть преступление, а взамен мальчишка будет работать на них. Работёнка не пыльная — точно так же убивать. «Ты ведь умеешь». Ну что ему оставалось? Им дали новую комнату — на чердаке, почти в центре города. Мать ничего не спрашивала. Поняла лишь, что сын связался с теми, кто покрыл их долги взамен на его работу. Тогда он стал «Гарри». И ни о какой школе речи уже не шло. Сначала дрожали руки, и самому было противно. И во снах снилось. И пару раз тошнило. Потом чувства притупились. Как у тех, что работают на скотобойне. Времена просто такие были: выйдя утром из дома, никто не знал, вернётся ли живым. И в какой-то момент он узнал, что те бандиты насилуют его мать. За мелкие деньги. Потому что они нужны ей на лекарства. Потому что она не может оставить своего Гленна так рано. Не зря у него были мозги — он знал, что один не сможет расправиться со всеми. А если и сможет, куда он пойдёт? Куда они пойдут? Кто прикроет? Поэтому пришёл в соперничающую группировку Кейна. «Я хочу их всех перебить. Сколько заплатите?» Очередные бандиты ухмыльнулись и предложили неплохую сумму. Видимо что-то в его глазах заставило поверить четырнадцатилетнему мальчишке. Задатка хватило на то, чтобы снять однокомнатную квартирку на другом конце города и перевезти туда мать. Заставить найти другую работу. Точнее, припугнуть одну девчонку, чтобы она передала своё место на фабрике. А сам он постепенно, одного за другим, убирал людей «своей» банды. Хорошо, что его снабжали пулями. Вот последний бой был потяжелее. Но он был умным и вёртким. И очень метким. Он пришёл в группировку Кейна, держа в руке голову главаря. Босс присвистнул и приказал принести обещанную сумму. Предложил присоединиться к ним, но Гарри чётко отказал. Хватит с него группировок. Но попросил ещё одного: ввести в информационную сеть киллеров. «Имейте меня в виду, если что.» Так и пошло. Мать продолжала работать на фабрике. Этих денег хватало на пропитание. Гленн-Гарри изредка хватал работёнку. Этого хватало ей на лекарства. Иногда ездил в другой город. Умудрился закончить девять классов, а в свободное время пропадал в библиотеке, набираясь новых знаний. Его так и прозвали: Гарри из библиотеки. Даже копы про него прознали. Но доказательств не было. Всё-таки слишком он был умён не по годам. И не по годам зачерствело сердце. Со столькими душами за спиной… Он смирился. Он жил ради мамы. И ради того, чтобы жить. Не зная толком, на что надеется. Он не сближался с другими. Боялся. Отрадой стала музыка: сначала гитара, потом пианино и скрипка. Он начал играть в пабах, барах, клубах. Волей-неволей начал общаться с людьми. Развиваться дальше. Понял, что бывает «весело» и «радостно». Но болезнь матери лучше не становилась. И он снова связывался с подпольным миром. Клал мать в больницу. Без толку. Операция, что была нужна, слишком дорогая, и делают её лишь в Лондоне, и очередь на неё за три года начинается. Он купил ей домик у моря, а сам остался жить в Глазго, приезжая где-то два раза в месяц. Мать теперь работала служанкой в доме богатой семьи. А он… он заканчивал одиннадцать классов. Разными способами. Продолжал быть полиглотом. И петь. И убивать. Собирать деньги на операцию. Быстрее. Быстрее. Параллельно учился в университете. Не закончил. Не успел. Мать падала в обмороки, прекратила работать. Её положили в больницу на содержании. Он успевал только оплачивать счета и привозить гостинцы, надеясь, что очередная встреча не станет последней. И в двадцать три, на самом пике отчаяния, ему заказали Берна, что пристал к английским берегам. Вот только он ему оказался не по зубам. Совсем не по зубам: три нападения без результата. Но Берн что-то в нём заметил. Возможно, сердце ещё не до конца исчезло. Возможно, последние его потуги жить отражались в зелёных глазах молодого убийцы. Что и заставило поверить, когда в следующий раз он появился не с намерением убить, а заключить сделку. Потому что мать могла не протянуть до тех пор, пока он подкупит докторов. А Гарри успел понять, что Берн и его ребята заслуживают доверия. После успешно завершённой работы Берн помог поместить мать в больницу и сделать операцию. И почему-то позвал с собой. — Я не могу, — первый инстинктивный ответ Гарри. Берн тогда усмехнулся и покачал головой, глядя прямо в глаза. — О, нет, мой друг. Ты можешь всё, чего только пожелаешь. Гарри глядел в уверенные глаза напротив. Глаза, словно зеркала, отражающие его собственную душу. Это глаза, что всё понимают и прощают. Наверное, в этот миг он впервые осознал, что он действительно может. А когда пришёл навестить мать после операции, она лишь глянула на него разочек и улыбнулась. — Гленн… Ты нашёл… друзей? Гарри удивлённо моргнул, а мама счастливо улыбалась, всё ещё обессилено. — Твои глаза… посветлели. Мама всегда читала его по глазам. — Иди. Двадцать три года — уже взрослый. Но для матери всегда ребёнок. И Гарри чувствовал себя именно ребёнком, стоя перед ней в светлой белой палате. Ребёнком, боящимся отпустить руку. — Послушай, Гленн, — тихий слабый голос нёс в себе удивительную решимость. — Я полностью провалилась как мать. Она мягко улыбалась с лёгкой печалью в глазах. — Но я горжусь тобой. И я действительно хочу, чтобы ты покинул это место. Иди и посмотри мир. Потому что мир огромен. И где-нибудь… Когда-нибудь… Ты обязательно встретишь людей, которых тебе суждено встретить. Хороших людей. Добрых людей. Твоих людей. Поэтому пожалуйста… Не сдавайся и не отказывайся от себя. Потому что я от тебя никогда не откажусь. Гарри отчётливо запомнил, как развевался на лёгком летнем ветерке белый тюль, позволяя солнечным лучам заглядывать в комнату. И добрые зелёные глаза на родном лице с лёгким налётом морщин. — Гарри, ты идёшь? — голос Кирилла донёсся из коридора. — Это ведь тебя? — улыбнулась мама, и Гарри неуверенно кивнул. — Тогда я пошёл. Мама кивнула. Гарри помедлил у кровати. — Увидимся. — Ага, — ласково улыбнулась. Он в последний раз пожал её руку. Тонкую, слабую. Тёплую. И побежал прочь, потому что у входа в больницу уже выстроились полицейские машины с ордером на арест. Побежал, сопровождаемый новыми «друзьями», ещё не совсем уверенный в том, что делает. Но он бежал вперёд. Наконец-то просто бежал вперёд, не убегая и не догоняя, впервые в жизни понимая, насколько огромен открывшийся впереди мир.***
— Эй, она ищет тебя. Гарри поднимает глаза, отвлекаясь от воспоминаний. Слава указывает на вертящую головой Шерон. Выискивающую глазами кого-то. Она оглядывает толпу гостей, окружающие поля, лес, даже небо. Гарри наблюдает, чуть сдвинув брови. В британских болотах зелёных глаз тоска и радость. И Слава фыркает, насильно утягивая мужчину за руку. Тот лишь моргает, удивлённо позволяя себе сделать шаг вперёд под напором. И сталкивается с такими же зелёными глазами вдали. Нашла. Один шаг — и листва уже не скрывает прячущихся. Гарри забывает поругать Славу. Он вообще обо всём забывает на эту пару мгновений. А Слава только стоит рядышком, заглядывая ему в лицо, и довольно улыбается. Переводит взгляд на стоящую вдали женщину и её удивлённо пялящегося на них супруга. Даже похихикивает. Мать улыбается ласково, от всего сердца, и Гарри чуть фыркает, качая головой, но улыбается в ответ. Молчаливый разговор одними взглядами. Слава чуть отходит в тень деревьев, не переставая улыбаться, но их прерывает голос Кирилла в наушнике. — Быстро возвращайтесь. У нас гости. Гарри и Слава перекидываются взглядами, оглядываются на стоящих на поляне и замечают бегущего к ним полицейского, которого так старательно избегал Слава. За ним уже спешит второй, со входа. Гарри невысоко поднимает руку на прощание, и парни исчезают в лесу. — Отследили-таки, — комментирует шотландец, но его прерывает очередное сообщение по внутренней связи. — Я встрял, — голос Кира. — Это не полиция, это за мной! Слава вздрагивает, Гарри хмурится. — Двое, — сообщает Кир. Его голос чуть приглушён, словно он поднимает тяжести. Или бежит. — Я увожу ментов за собой, — шепчет Влад. — Я, Шейн, Сою и Биран ждём у машины, — чуть напряжённый голос Виса. — Гарри, вас преследует те двое, они же вызвали подкрепление. — Слава сейчас к вам придёт, — отвечает Гарри, кидая взгляд на мальчишку, что пытается не отставать. — Найдёшь же дорогу? Слава кивает, и Гарри не даёт ему задать больше вопросов, нажимая кнопку посыла сообщения у наушника. — Кир, Влад, к кому лучше? — Я в порядке, — Влад. — Скоро буду у машины, они меня потеряли. Кажется. — Кир? Капитан не отвечает, и Гарри скрипит зубами, подталкивая Славу в спину. — Нож в руку, малыш. Слава кивает, протягивая руку к ножнам на поясе, оборачивается, встречаясь с ободряющим взглядом Гарри, сглатывает и переходит на бег, устремляясь туда, где должно быть дерево со стрелкой. Гарри незаметно исчезает среди деревьев. Дерево находится довольно скоро — Слава хорошо запомнил дорогу. Он бежит пригибаясь, чутко оглядывая окрестности. Где-то вдали слышен шорох множества ног по траве. Будто сразу со всех сторон. В тёмном лесу сейчас около шести полицейских и двое киллеров, если верить Киру и Владу. Слава нервно выдыхает, сжимая нож в руке покрепче. И не замечает приближающейся сзади тени.***
Гарри привычно накручивает глушитель. Он уберёт тех, что пришли за Киром, но выдавать своё местоположение полиции не собирается. Тихо, как кошка, крадётся по опавшей листве от одного деревца к другому. Впереди движение. Тень перебегает между стволами так же, как он. — Кир, ты бежишь? — шепчет Гарри в гарнитуру. — Ты уже здесь? — удивлённый голос в ответ, и тень останавливается, вертя головой. Гарри усмехается и хочет уже подойти ближе, когда к тени Кирилла выскакивают ещё двое. Шотландец раздражённо щёлкает языком и взводит курок. — Пригнись. Кир даже не думает перечить — резко садится на корточки. Свист пули — и один из преследователей падает замертво. Гарри быстро подбирается ближе, пока второй ошарашен. Кир резко выпрямляется, выпинывая из руки зазевавшегося парня пистолет. Незадачливый киллер вздрагивает и уже собирается бежать, но Гарри наставляет на него свой FN57. — Стоять. Голос твёрдый. Жёсткий. Ледяной. Парень, на которого глядит дуло пистолета, замирает на месте. — Где Слава?! — взрывается наушник нервным возгласом Бирана. — Его GPS отключился! Влад под его боком строчит программу, контролирующую светофоры, чтобы добраться до корабля максимально быстро, когда все соберутся. Вис готов нырять обратно в лес, если прикажут. — Я беру его на себя, бегом искать! — кричит Гарри, и Кир подчиняется без вопросов, ныряя под руку и исчезая у него за спиной. Гарри поворачивается лицом к оставшемуся парню, не снимая с мушки. Молодому парню, содрогнувшемуся от ужаса при виде кривой, почти безумной ухмылки и ледяных глаз. — Когда-нибудь слышал о «Гарри из библиотеки»? — почти шипит, заставляя мурашки пробежать по спине. Киллер округляет глаза, сжимая покрепче кулаки. — Ты!.. — Я. А ещё, «Гарри из библиотеки прибьёт любого, кто покусится на пиратов Берна». — К-кого?.. — парень туго соображает от накатившего страха. Он видел множество трупов, большую часть из которых создал своими руками. Но человек, стоящий перед ним, не идёт ни в какое сравнение ни с чем встреченным прежде. — Перефразирую. Если хоть пальцем тронете Кирилла Хансена, Виса Мирхауг или кого-то из их корабельной команды, лично мозги вышибу. Кирилл Хансен. Парень, которого им с напарником заказали. И его корабельная команда… А, понял. Киллер быстро кивает. Гарри чуть прищуривает глаза. — Имя? Наёмник перед ним хлопает ресницами, и Гарри цокает языком от раздражения. Парень совсем ещё молодой. Давно ли в этом бизнесе? -Твоё имя, — повторяет. — А! — наконец-то доходит. — Т-таун Ходж!.. Мистер! Гарри прищуривается, заставляя парня вновь вздрогнуть. Коротко дёргает подбородком, не спуская с прицела. — Отпускаю тебя сейчас лишь с одной целью: донеси до всех киллеров и мафии Великобритании то, что я только что сказал. И если в следующий наш визит хоть кто-то покусится на моих ребят, я убью его и найду тебя. И буду убивать долго и мучительно за то, что не вдолбил им в мозги, как нужно себя вести. Твой ответ? — Д-да! Понял! Я всё сделаю! — Ты моя пешка, Таун. — Да! Так точно! — Вали, — лёгкое движение пистолетом, и парень, заметно нервничая, тут же подпрыгивает, суетясь. — Спасибо огромное! Я всё сделаю! И убегает в лес, оглядываясь и спотыкаясь по пути. — А теперь… — Гарри оборачивается с озадаченным видом. — Что там у нас со Славой?***
Славка дёргается изо всех сил, пытаясь сообразить, можно ли ему сейчас кричать. Схвативший его сзади за руки полный, жутко улыбающийся мужик дышит почти над ухом. — Омега… — хрипло тянет, ухмыляясь, и Славу пробирает дрожь. — Ты за кем пришёл?! — всё-таки восклицает Слава, пытаясь понять, за кого играет этот чудик. Обе руки зажаты одной чужой — мощной и потной, а к виску приставляется дуло пистолета. — За Хансеном, — отвечает на удивление честно. — Но его можно и позже убрать… Мужик трётся щекой о волосы Славы, и тот сразу же чувствует острое желание принять ванну. — Обожаю молоденьких омег… Слава шарит глазами по земле, на которой где-то должен валяться его нож. В темноте не может разобрать, но, кажется, вот он прямо перед ним. Слава на секунду застывает, расслабляясь. Даёт телу немного отдохнуть, пока киллер-извращенец удивлённо заглядывает ему в лицо — чего это он вдруг успокоился. А Слава закрывает глаза, делает глубокий вдох… И резко садится вниз, заставляя киллера потерять рановесие, а потом поддаёт ему макушкой в челюсть. Руки разжимаются от удивления, и Слава тут же подхватывает с земли нож — всё-таки правильно определил. Макушка саднит, но он не сбегает — у противника пушка, а ноги со скоростью пули не справятся. Слава кидается вперёд. — Я, может, и омега, но пасть тебе свихнуть сумею! Зажав рукоять ножа в кулаке, он со всей дури впечатывает его в челюсть мужчины, пока тот ещё не оправился от шока. Киллер чуть покачивается, переступая с ноги на ногу. Слава скрипит зубами: неужели не рассчитал вес и силу? Сможет ли он справиться с ним один? Но думать времени нет, и Слава с размаху втыкает нож в предплечье руки, держащей пистолет. Киллер взвывает, выронив оружие, которое Слава тут же отпинывает подальше, и вот теперь уже бежит прочь. — Ах ты падла!!! — нечеловеческий вой сзади, и Слава вообще не соображает, что происходит: страх и адреналин перемешались, вытеснив все мысли, заставляя лишь бежать вперёд. Грохот выстрела, и Славу прошибает холодный пот, когда он осознаёт, что пуля просвистела в нескольких сантиметрах правее. Он ныряет за дерево, не прекращая бежать. Выписывает зигзаги, лишь бы не попасться под обстрел, а пули всё свистят мимо, наполняя тихий ночной лес грохотом. Откуда-то справа слышится топот ног, и мелькают меж стволов огни фонарей. Слава сворачивает в другую сторону, уже не понимая, куда ему нужно было изначально. Только осознаёт, что наушник, в который встроен датчик GPS, болтается где-то под рубашкой. Слава вздыхает, пытаясь собраться. Тянется к наушнику, вставляет обратно в ухо, понимает, что связи нет — провод расплющен в одном месте. Оглядывается, следя за далёкими звуками шагов и борьбы. Похоже, полиция наткнулась на киллера, от которого умудрился сбежать Славка. Что-то холодное хватает его за руку, и Слава подавляет визг. Резко оборачивается. — Кир!!! — громко шипит, узнавая блестящие в темноте глаза. Капитан крепко держит его за руку, оглядывая с ног до головы. — Ты как?! — в глазах искренне беспокойство, и гнев Славы улетучивается мгновенно. Взамен накатывает усталость. Он в безопасности. Раз уж Кирилл здесь. Слава улыбается, вспоминая недавнюю стычку с чокнутым киллером. Кирилл берёт его лицо в ладони, оглядывает со всех сторон, не отрывая глаз, а Слава не может перестать улыбаться. С чувством тихой радости, что за тебя беспокоились. С чувством, будто вернулся домой. Он аккуратно накрывает ладонями руки Кирилла на своих щеках. — Я в полном порядке. Тот чуть медлит, кажется, ещё не совсем верит. Но вздыхает облегчённо, крепко прижимает к себе на мгновение и вновь отстраняется, чтобы пробормотать в наушник, что «нашёл». — Эй! Всё хорошо?! — ещё один знакомый голос, и парни поворачивают головы к обеспокоенному Гарри, выбежавшему из леса. Слава кивает, Кирилл хмурит брови и быстро манит обоих за собой в верном направлении к минивэну. Биран заметно выдыхает и подлетает к Славе, ощупывая почти так же, как до этого Кир, а тот торопит залезать в машину. — Тот придурок, начавший палить, перетянул внимание на себя, поэтому мы ещё можем оторваться, — сообщает Влад, не отрывая взгляда от ноутбука на коленях. Он сидит рядом с водителем-Шейном, который тут же стартует, не дожидаясь даже, когда полностью захлопнется задняя дверь. — Скорость не превышай, — командует Кирилл. — Знаю, — беззлобно, но сосредоточенно отзывается канадец, выруливая на главную асфальтовую дорогу, и тут же набирает скорость. Слава замечает вдали, у поворота к павильону, где проходило торжество, две полицейские машины. И ещё одну впереди. Мужчина в форме захлопывает за собой дверцу, готовый начать останавливать проезжающих, и ровно в этот момент их минивэн проскакивает мимо. Слава облегчённо вздыхает вместе со всеми. — Кажется, эту дорогу они не учли, — комментирует Биран, а Влад всё не высовывает носа из ноутбука. Они мчат и мчат, и только через десять минут Слава замечает, что все светофоры на их пути зелёные. Влад постарался. А ещё слышно завывание сирен позади. Или это впереди? Слава не может определить. — Напоминает твой прошлый побег, — усмехается Кир, тыча Гарри в плечо. Тот ухмыляется, кивая. Мимо пролетает полицейский седан. — Кажется, мы вовремя, — комментирует Влад. — Они сейчас всё ещё прочёсывают лес и останавливают машины на том участке, который мы уже проехали. — Отлично. Кирилл кивает, размышляя. — Тогда сейчас на Исэн, Шейн отвезёт машину, потом бегом обратно. — Понял. — Я хотел повидаться с доктором Нилом. Он, если я правильно помню, в Ливерпуле обосновался? — Должен быть там, если опять никуда не съехал, — отзывается Влад, строча в компьютере. Кирилл кивает. — Как думаете, обогнуть по Ла-Маншу или встать в Гринсби и доехать? — Ла-Манш могут отслеживать, — высказывает свои мысли Вис. — Лучше до Гринсби. Там уж если найдут, можем сразу домой рвануть. Кирилл кивает вновь. — Тогда так.***
До побережья мчат около сорока минут. Оказывается, киллеры, пришедшие за Кириллом, решили, что тёмный лес, в который добровольно нырнули ребята из команды, отличное место для выполнения своей задачи. Ровно в то же время кто-то заметил Гарри на одной из камер видеонаблюдения в Клактоне. И ведь узнали же. Полиция утвердилась в том, что Гарри посетит свадьбу матери, а потом заметили передающего конверт Славу. Пошли прочёсывать лес, быстро вызывая на подкрепление машины, готовые угнаться за преступниками в случае побега, а киллеры решили действовать: один наткнулся на Славу и решил поразвлечься, пока другие двое пытались убрать Кирилла, а заодно и остальных — за них всех платят неплохо. Как-то Кир сказал, что Шейн их прощает. Наверное, также прощает и Слава. Даже не задумывается, что его жизнь под угрозой просто потому, что он рядом с ними. В порту Клактона тоже дежурят. Влад заранее позаботился о том, чтобы паспорт Гарри никаким образом его не выдавал, а ещё перевёл значительную сумму на счёт местных смотрителей — просто на всякий случай. Гарри, накинув капюшон, быстро забирается по трапу следом за Висом и скрывается внутри корабля. Шейн уводит минивэн, Сою отправляется на кухню, Кир и Биран уже готовятся скидывать канаты. Шейн подзадерживается, потому что не может себе позволить бежать — ему не нужно лишнее внимание. Весь корабль облегчённо вздыхает, когда они без происшествий отплывают в открытое море. — А говорят, что разведка Британии самая мощная, — хмыкает Слава. — Она и есть самая мощная, — Кирилл сидит за столом на кухне, подпирая подбородок ладонью. — Просто на данный момент её взор не направлен на мелких сошек вроде нас. Пока мы не замешаны в политике, всё так и будет. — Пусть полиция справляется с киллером, которого кто-то подставил, который, к тому же, уже десять лет как не живёт в стране, — ухмыляется Гарри, и Кир только цыкает языком, мол «не тебе говорить». А Слава наблюдает. За зелёными глазами на лице с напускной задиристостью. За самоуверенной ухмылкой, скрывающей меланхолию под налётом воспоминаний. Думает о том, что рассказал ему Гарри. Стискивает под столом кулаки на коленях. Он не верил, что так действительно бывает. Но книги не пишутся из ниоткуда. И сюжеты для фильмов невозможно сочинить, не опираясь на реальность. И всё же, не столкнувшись с этим в жизни, ты никогда не поймёшь: как больно, как тяжко, как хочется, когда невозможно. И в груди свербит от печали. И от радости, что у него сейчас всё хорошо. Хорошо же? Кирилл наблюдает за сосредоточенным лицом напротив. Кидает взгляд на прикрывшего глаза Гарри. Тихонечко вздыхает и легонько пихает его в плечо. Гарри вопросительно приподнимает бровь, а Кирилл указывает подбородком на Славу, тут же поднимаясь на ноги. — Я к себе. Спокойной ночи. — Ага, — Слава улыбается скорее по привычке. Потому что мысли заняты другим. Сою вытирает руки полотенцем и тоже уходит, оставляя в комнате лишь Гарри и Славу. Они молчат, слушая тиканье часов. Вис резво ведёт Исэн по тёмным волнам на север. Через пару часов сна его сменит Биран. — Glenn. Гарри удивлённо поднимает глаза на Славу, а тот задумчиво глядит перед собой, как бы пробуя слово на вкус. Переводит взгляд на Гарри. — Я правильно произношу? Брюнет моргает. Долго смотрит в ответ, не отвечая, и Слава чуть склоняет голову набок. Приподнимает бровь, когда мужчина фыркает, усмехаясь. — Правильно, но больше не надо. Слава пожимает плечами. — Да знаю я. Вытягивает руки на столе, кладя на них голову. — Кир сказал, что ты до сих пор подрабатываешь. Гарри пожимает плечами. — Ммм… ну, если это можно так назвать. — Почему? Гарри не смотрит на Славу. Смотрит куда-то вперёд, словно насквозь проходя кухонный гарнитур и стену корабля. — … потому что мне тогда помог Берн. Зато Слава смотрит на Гарри. Внимательно. — Очень помог. И не только мне, — Гарри неуверенно сводит брови. — И я бы… как бы… я понимаю тех, кто попал в похожую ситуацию. — Ты хочешь помочь? — Да. — Это хорошо, но не обязательно же убивать. — Одним больше, одним меньше, для меня уже ничего не изменится. Дорожка в ад уже выстлана красным ковром. Слава хмурится. — Не верю. — Почему? — Ты хороший… Гарри наконец переводит взгляд на Славу. Чуть удивлённый. Разглядывает его недовольное лицо и усмехается. — А ты странный. Слава жуёт губы. Сосредоточенно глядит вперёд. — Дело не в том, какие ошибки совершают люди, а в том, как они их исправляют и чему от них учатся. Гарри удивлённо моргает. Смотрит на сидящего рядом парня, а тот переводит взгляд на него. Голубые глаза напоминают арктические льды. — Я считаю, что ты научился именно тому, чему должен был. И продолжаешь исправлять, хоть и не совсем правильно. Но ты же знаешь, как надо? Просто тебе немножко стыдно. Они смотрят друг другу в глаза. Холодная ветреная ночь за бортом искажает восприятие, превращая огоньки на далёком берегу в сказочные маяки фей. — Слава, тебе правда шестнадцать? — Почему я так часто слышу этот вопрос? — А ты сам задумайся. Гарри усмехается, качая головой. Прекрасно понимает, что ему пытаются втолковать. И думает, что, возможно, он всё же попытается. Что, возможно, у него даже получится. — Ну… спасибо за поддержку, что ли. — Обращайся, — широкая улыбка в ответ. И Гарри вспоминает слова Шейна, сказанные по дороге от Эдны в последний раз. «Но мне кажется, что всё равно, что бы она ни говорила, это пригождается в будущем» И думает, что теперь понимает, что она тогда имела в виду.***
Встреча с Эдной у Гарри состоялась сразу, как он присоединился к Берну. Он решил попытаться перейти на светлую сторону. Как бы странно это не звучало из уст пирата-бывшего-киллера. Он попытается не убивать. Хотя спорный, конечно, вопрос: стал бы наш мир лучше, если бы любую проблему можно было решить, просто нажав на курок. — Я очень категорично отношусь к жизни и смерти, — первое, что сказала шаманка твёрдым голосом, стоило остальным отойти. — Я считаю, что нет прощения тем, кто отнимает жизнь раньше, чем пробил положенный час. Он знал. Понимал. Ненавидел себя. Но не мог ненавидеть того пацана, на чьих глазах избивали и насиловали мать. — Даже ребёнку? — Даже ребёнку. Гарри поджал губы, но удивлённо поднял глаза на следующую фразу. — Но знаешь, каждая ситуация уникальна, — Эдна глядела прямо на него, как глядит на всех, кто приходит к ней за советом. — Невозможно судить все одинаково. Так же, как и разные судьи могут смотреть на одно и то же дело под разными углами. Я не судья. Ни тебе, ни кому-то ещё. Твоими судьями будут они. Они обернулись на Берна и его ребят, посмеивающихся какой-то очередной шутке. — И кое-кто ещё, — Эдна хитро подмигнула своими бесцветными глазами, вызвав в душе странное предчувствие. Интересно, знала ли она, что этой команде не суждено долго просуществовать? Что на долю Кирилла выпадет становление капитаном? Судьба ли привела всех, кто сейчас рядом с ним, на этот корабль? Вряд ли она расскажет. Но теперь Гарри точно знает, кто его судьи. И что, кажется, его уже давно помиловали.***
Когда Слава выходит на кухню следующим утром, Влад продолжает строчить в ноутбуке, тут же на столе, рядом с полной тарелкой еды. Слава думает, что он, наверное, действительно незаменимый член команды. Рядом попивает чаёк Биран. — С добрым утром, — улыбается. Слава кивает, подсаживаясь рядом. — Где все? — Шейн и Гарри ещё спят. Ну, они сегодня никуда и не поедут. Кир с Висом в рубке, Сою, наверное, собирается. Слава кивает вновь. Гарри для собственной же безопасности остаётся на корабле вместе с Бираном и Шейном. Сою, Вис, Влад и Слава будут сопровождать Кирилла в Ливерпуль с остановкой в Манчестере по дороге. Исэн еле заметно покачивает на волнах залива, в котором расположился городок Гримсби. У главного порта возвышается заметная со всех сторон башня из рыжего кирпича. Узкая, с ровными четырёхугольными стенами высотой с Нью-Йоркский небоскрёб, она обозревает город, восточное побережье Британии и уходящее далеко за горизонт море. По информации Влада, Гарри ищут по всем прибрежным городам Великобритании, но у них нет абсолютно никаких наводок на остальную команду. — Если вдруг увидите полицию в порту, отплывайте в Кингстон, — напутствует Кирилл перед выходом. — Сразу сообщите мне. Если там тоже… — Будем искать спокойное местечко, — кивает Биран, ободряюще улыбаясь. Кирилл кивает в ответ. — Тогда до встречи через три дня.***
В самом Гримсби почти не задерживаются — сразу же вылетают на трассу до Манчестера. Двухчасовая дорога пролегает через небольшие английские города и посёлки, а также национальный парк Пик Дистрикт. Зелёные холмы и поля наводят на мысли о поселении хоббитов, а Кирилл рассказывает, что почти во всех нацпарках Англии сохранены следы присутствия древних народов. Взять хотя бы разбросанные по всей стране сакральные круги и сам Стоунхендж. В Манчестре располагаются в небольшом отеле на окраине и расходятся в разные стороны: Вис — погулять в одиночестве, Сою с Владом — поискать красивые пейзажи, а по пути зайти в художественную галерею, Кир со Славой — как всегда по достопримечательностям. — Ты говорил, что физру любишь. А с футболом у тебя как? — Отлично. И про Манчестер Юнайтед в курсе. — Ну ещё бы. В школе у Славы учителя частенько разрешали использовать спортзал после уроков, чтобы во что-нибудь поиграть. Относились с пониманием: всё-таки при такой погоде много на улице не побегаешь. Манчестер поражает своим сочетанием свободы на больших площадях и водных просторах и скученности домишек и узких каналов. А ещё архитектурой. Слава не может объяснить, но в голову сразу приходит мысль о том, что это промышленный город передовых технологий. Много стекла, металла и серебра. Вышки. Верфи. Железнодорожные мосты. Панорамные окна. При этом в историческом центре прекрасно уживаются с современностью готическая ратуша с мини Биг Бэном, кафедральный собор и остатки древнеримского форта. После обеда парни заходят в музей науки и промышленности, а потом отправляются закупать сувениры. Слава постепенно входит во вкус, и ему даже не важно, что он покупает подарки для кого-то, кого даже не знает — главное, что вещички красивые. Ужинают они вдвоём, потому что Вис отказался говорить, где он, а Влад с Сою оказались на противоположном конце города. — Мы к какому-то врачу едем, да? — уточняет Слава, с любопытством шмыгая носом, пытаясь распознать индийские специи, витающие в воздухе ресторана. — Ага, — Кирилл зачерпывает ложкой жареный рис. — Вообще у нас регулярный медосмотр раз в год у врачей в Ростоке. Но и сейчас было бы неплохо. Давно не виделись к тому же. Доктор Абри Нил — неродной дядя Фреда Коннолли, а потому иногда помогает, когда надо обследовать кого-то, кому в обычных больницах лучше не показываться. Да и вообще помимо собственной официальной клиники его знают по всей стране как подпольного врача. — Он предлагал проверить мою способность игнорировать холод, но я пока отказался. Да и время на это требуется, чего мы себе позволить не можем. А ещё четыре года назад он обследовал ребят, спасённых из подпольного борделя. Фрэд представил его как эксперта по делу и не прогадал. — Сложное дело было? — Слава думает, что в последнее время частенько про это слышит. Кирилл хмыкает, задумавшись. Отхлёбывает пиво из стакана. — Да, пожалуй. Эмоционально. Слава жуёт рисовую лепёшку и смотрит прямо, ожидая подробностей. Кирилл тихонечко вздыхает и почёсывает макушку. — Это не просто какой-то там бордель был. Эта была детская проституция. А «работников» туда отбирали из числа тех, что выставляли на продажу работорговцы. Слава прекращает жевать. Глядит на Кирилла большими глазами, не мигая, пока тот ковыряется в своей тарелке. Снова отпивает из высокого бокала и удивлённо наблюдает, как рука Славы тянется к нему же. Не препятствует. Слава заглатывает холодное пиво, шмыгая носом, и возвращает Кириллу. Неужели… — … Сою там работал? Кир помалкивает, очевидно подбирая слова. Им приносят десерт. — Ага, — всё, что он отвечает.***
В отель они приходят тоже рано и укладываются спать, когда ещё нет десяти. Кирилл рассказал, как Вайги подкинул им эту работёнку и дал наводку на Коннолли как занимающегося делом. Сказал, что парень честный и сообразительный и должен помочь. Хотя с людьми Вайги никогда прежде не контактировал: информация собиралась исключительно по наблюдениям и документам. И всё же не прогадали — Фрэд действительно решил сотрудничать с пиратами. Слишком уж долго его беспокоил этот притон, а улик было по пальцам пересчитать, да не такие уж они и значимые были. Сначала в бордель под видом клиента пробрался Влад. В эскорт ему достался Сою — худощавый мальчишка тринадцати лет, заставивший поёжиться от мысли о том, чем он тут занимается в свои-то годы. Вместо того, чтобы заниматься привычным парнишке делом, Влад начал расспрашивать, чем удивил несказанно, хотя на лице Сою почти ничего не отразилось. У него вообще эмоций мало было. Казалось, с чувствами он просто не знаком. Но впервые встретив доброго человека, сначала боязливо, как бродячий котёнок, потом всё увереннее рассказывал о себе. Влад приходил к нему три раза, после чего, как следует изучив план помещения и систему охраны и составив план, под покровом ночи Гарри и Кир пробрались в кабинет начальства — небольшой кабинет с решётками на окнах первого этажа и дорогой мебелью: кожаный диван, кожаное кресло за массивным столом из цельного тёмного дерева, резные шкафы со стеклянными дверцами. И не скажешь сразу, что владелец кабинета управляет безнравственным борделем. Парни выкрали из сейфа документы, подтверждающие покупку нескольких детей у работорговцев, а также толстую грубую тетрадь с информацией по работникам. В ней было всего четыре колонки: имя (фамилия у ребят была редкостью), страна происхождения, особенности, которые могут понравится клиенту, и почему-то дата рождения. Улики были предоставлены Фрэду Коннолли под видом анонимного доноса. Но на то он и анонимный, что выпросить под него ордер ой как непросто. Потому им понадобилась помощь Сою. Мальчик стал маленьким внутренним шпионом и даже помог подкинуть улики в кабинет босса, чтобы обыск помещения можно было проводить безбоязненно. А дальше дело было за малым: арестовать владельца и прикрыть заведение. Казалось, что за малым. На деле вышел налёт с поджогом, вылившийся в спасательную операцию. Пока ждали пожарных, Кирилл с ребятами вытаскивали из огня оставшихся в здании детей. Кого там только не было. Абсолютно разные национальности возрастом от пяти до семнадцати лет. Беты и омеги. Но в основном беты — с ними меньше проблем. Слава вспоминает безэмоциональное лицо Сою, стоящего у плиты. Редкую незаметную улыбку. Увлечённые пейзажами глаза. Как он рассказывал о достопримечательностях Бельгии, водил под руку по вокзалу Хельсинки, давал пять в Бильбао. Говорил спасибо… За что всё-таки? Слава не может поверить. Тяжко вздыхает, ворочаясь в постели. Думает, как завтра смотреть ему в глаза.***
Смотрит. Утром на завтраке, честно говоря, вообще забывает о вчерашнем разговоре. Улыбается, как всегда, болтает ерунду. Сою молча кивает. Изредка. И Слава думает: «вообще не представляю». И решает не париться. Главное, что теперь у него всё в порядке. В Ливерпуль парни въезжают сорока минутами позже. Из-за густоты заселения даже не всегда понятно, где заканчивается граница одного города и начинается другой. Машину уже привычно оставляют на платной парковке. Слава вылазит из просторного кроссовера, глядя по сторонам. — Сначала в гости, потом посмотрим город, — объявляет Кирилл и зовёт за собой. Доктор Абри Нил проживает над собственной клиникой недалеко от парка Сефтон. На улице, где за невысокими кирпичными оградами прячутся двух и трёхэтажные английские дома, появляются и исчезают редкие прохожие. На рясных деревьях всё ещё местами колышется осенняя листва. Компания останавливается через дорогу от крупного двухэтажного дома с белыми оконными рамами. К белой двери с матовым стеклом ведёт невысокое крылечко, а рядом висит табличка с названием клиники и фамилиями врачей. — Заходим со двора, — указывает Влад на переулок за домом. — Парадный вход только для добропорядочных граждан. Они проходят мимо аккуратно выставленных в ряд разноцветных мусорных баков и чьей-то потрёпанной жизнью машины и сворачивают за угол. В небольшом заднем дворике в вырезанном в асфальте земляном кругу растёт толстое высокое дерево, раскинувшее свои ветви далеко над тёмно-серой крышей дома. На заляпанном пятнами асфальте валяются его большие листья. Во дворик ведут две массивные двери: одна полностью металлическая, подальше; другая очевидно металлическая, но прикрытая деревянной вставкой. В этой двери есть глазок, а рядом кнопка звонка. Кирилл нажимает на неё и отходит, чтобы встать ровно перед дверью. Влад с Сою и Висом выстраиваются рядышком, и последний манит Славу к себе. Чтобы в глазок было видно. За толстой дверью не слышно ни звука. Пока через полминуты грубый мужской голос не спрашивает на английском: — Кто? — Исэн, пятеро, — громко отвечает Кирилл. Вновь тишина. Несколько щелчков поворота замка, и дверь открывается узкой щелью на цепочке. — Хансен? — Я, — улыбается Кирилл скуластому мужчине в круглых очках, выглянувшему в дверной проём. — Сою, Влад, Вис и один новенький. Хвоста нет. Мужчина моргает, тихо вздыхает и отпирает цепочку, впуская вовнутрь. — Давно не виделись, — ухмыляется и вновь запирает за ними дверь. — Пуленепробиваемая, — шепчет Кирилл. Теперь Слава может рассмотреть доктора получше. Худощавая жилистая фигура в белом халате. Рост… ну, чуть повыше Кира. Серые брюки, белые носки в бирюзовых резиновых тапочках. Редкие уже поседевшие волосы с лёгкой залысиной. Вытянутое лицо с выделяющимися скулами и толстыми бровями. Голубые глаза с подобвисшими веками сверкают из-за стёкол очков в тонкой металлической оправе. Глубокие морщины под глазами и у рта, но абсолютно гладкий лоб. Кирилл с размахом пожимает ему руку. — Проходите, — указывает рукой доктор Нил, парни расступаются к стенам узкого коридора с сиреневыми обоями в цветочек, и мужчина стремительно вышагивает вперёд, уводя за собой. — В главном кабинете у нас пациент, так что давайте-ка в смотровую. Все послушно заворачивают за угол и заходят в небольшую белую комнатку с оборудованием: высокое кресло, какие-то прямоугольные ящики с кнопками, автоматизированная кушетка. Через большое окно почти во всю ширину комнаты в неё попадает свет, прикрытый лишь матовой рулонной шторой. Впятером стоять становится тесно, и парни жмутся друг к другу, вновь пропуская доктора. Тот присаживается на стул рядом с простым прямоугольным столом, кладёт на него ладонь, устойчиво расставляя ноги, и оглядывает гостей. — Фред сказал, что вы можете заглянуть. Глаза из-под кустистых бровей сканируют их по очереди. — Сою, ты же? — зовёт внезапно, и кок легонько кивает. — Ничего как возмужал! Доктор широко улыбается, и уголки губ Сою немного приподнимаются. — Спасибо. — С ребятами общаешься? — Угу. — Хобби есть? — Угу. — И друзей своего возраста завёл, я смотрю? — кидает взгляд на Славу, и тот удивлённо моргает, глядит на Сою, а тот лишь вновь кивает. Доктор довольно усмехается и переводит взгляд на следующего «пациента». — Влад? — Здоров как бык. — Ну, у тебя всегда так. Вис, всё куришь? — Это психологическое, — усмехается рулевой, и доктор, кажется привычно, отмахивается рукой. — Кирилл? — В порядке. — Не холодно? — подмигивает. — Не холодно, — улыбается. — А ты у нас… — взгляд достигает Славы. — Слава, — отвечает за парня Кирилл. — Из Наукана. Это… — Знаю-знаю, — перебивает Нил. — Фрэд сказал. — Что ж он такой болтливый-то, — посмеивается капитан, наигранно хмурясь. — Есть проблемы? — обращается к Славке доктор. Тот мотает головой. Потом вспоминает, но Кирилл его опережает. — Есть кое-что, о чём мы хотели бы посоветоваться в его случае. — О как, — чуть приподнимает брови мужчина. — Если можно, хотелось бы, чтобы вы осмотрели нас всех, — улыбается Кирилл, и доктор поощрительно кивает. — Тогда Сою первый. Очень уж хочется сравнить его показатели. Доктор Нил поднимается со стула и машет рукой, как бы отгоняя всех к двери. — Все вон. Завернёте налево, там кухня. Располагайтесь, можете кофе заварить. Сою тут со мной. Вис берётся за ручку двери, Влад кидает на Сою взгляд, проверяя, всё ли в порядке, и тот кивает. — Кстати, как там тот парень, который не чувствует огня? — чуть насмешливо спрашивает доктор, когда последним из кабинета выходит Кирилл. — Да что ему будет, — улыбается капитан и прикрывает за собой дверь. — Кто? — переспрашивает у Влада Слава. — Гарри. — Это как у Кира, что ли? — Нет, это типа шутка у нас такая. Парень подмигивает, а Слава только моргает и пожимает плечами. — Он метался по горящему зданию до последнего, — объясняет Кирилл. — Когда доктор Нил спросил, что болит, ответил, что ничего, хотя на самом ожогов было немерено. Слава понятливо хмыкает, представляя. — А! — восклицает. — С огнетушителем тогда тоже Гарри был? Поворачивает любопытное лицо к Владу, и тот усмехается, кивая. — Он самый.***
— У Нила пять клиник по всей Великобритании, — объясняет Кирилл, пока Влад делает им кофе. — В Лондоне, Кардиффе, Ливерпуле, Эдинбурге и Белфасте. И он путешествует между ними, задерживаясь на пару месяцев то тут, то там. В его отсутствие клиникой руководят нанятые доктор с медсестрой. Иногда по двое, чтобы работать посменно. Они сидят в крохотной кухоньке для персонала: небольшой кухонный гарнитур из трёх шкафов с холодильником и раковиной, микроволновая печь, круглый стол с четырьмя стульями и два узких прямоугольных окна. Эти, в отличие от всего дома, с древесными рамами тёплого коричневого цвета. — А он вообще откуда родом? — любопытствует Слава. — Белфаст, по-моему, — кидает вопросительный взгляд на Влада Кирилл. — Ага, — подтверждает тот. — Родители Коннолли переехали в Лондондерри, поэтому он там и в полицию пошёл. А изначально они из Белфаста. А вообще первую клинику он открыл в Лондоне, а только потом в родном городе. Слава хмыкает, кивая. Глядит на невыразительный пейзаж за окном: кирпичная стена, ограждающая задний двор, усыпанный листьями. — А есть фотографии Сою, когда он только к вам попал? Любопытство Славы всё же берёт верх. Парни задумываются, и Влад вспоминает: — Есть та, которую для паспорта делали, — и посмеивается. — Он там такой мелкий, ни за что не узнаешь. Сою выше Славы почти на голову. Сложно как-то представить его мелким. Но не невозможно. — Покажешь? — Покажу, — отчего-то охотно отзывается брюнет. Настроение хорошее, что ли. Сою возвращается с осмотра достаточно быстро, сообщая, что доктор ждёт теперь Виса. И что у него всё в порядке. — Я вырос на сорок сантиметров. — О, по десять сантиметров в год, получается, — улыбается Кирилл. Влад усмехается: — По-моему это было примерно пять сантиметров в первый год, пять во второй, двадцать восемь в третий и где-то парочка в четвёртый. — Не помню, чтобы я так резко вытягивался в детстве, — задумывается Кирилл, на что Влад подкалывает: — Просто ты низкорослик. — Я тебя на два сантиметра ниже, — парирует капитан. — Ну я и говорю. Влад получает ногой по коленке. — У меня тут кофе горячий! — возмущается, а Кирилл только фыркает. — Тогда молчи и работай. Влад закатывает глаза, начиная разливать кофе по кружкам, а Слава тихонько улыбается себе под нос. — Вот посмотрим, какой у тебя рост будет после осмотра, — бурчит брюнет, и Кирилл снова фыркает, подпирая подбородок рукой.***
Когда возвращается Вис, уходит Влад. — Вис, а почему ты сказал, что курение — это психологическое? — тут же втыкается Слава. Рулевой усаживается на только что освободившийся стул боком, кладя локоть на столешницу. — Причина, почему я начал. Можно назвать психологической. Слава хлопает ресницами, побуждая продолжать, но Вис, кажется, блуждает в собственных мыслях. Парень переводит взгляд на капитана, и тот невесело усмехается, качая головой. Переводит взгляд обратно на Виса вместе со Славой. Чёткий профиль, словно выведенный углём. Глубокие синие глаза глядят перед собой решительно из-под чёрных бровей. Слава думает, что, может быть, в истории «Кира и Виса» есть по отдельной истории для каждого. И что о «Висе» он всё ещё кое-чего не знает. — Вис осматривался у доктора Нила ещё до того, как мы встретили его в Ирландии, — звучит, наконец, голос Кирилла в тихой кухоньке. — Нил знал Берна, а потому и нас. — Поэтому он так хорошо к вам относится. — Угу. — И что тогда было? — Как думаешь, если я выйду покурить, меня обратно пустят? — перебивает Вис. Кирилл пожимает плечами. — Попробуй. Норвежец поднимается на ноги, разминая плечи. Слава вновь поворачивается к Кириллу, когда он уходит. Сою сидит тихонечко рядом, потягивая кофе. Кирилл попирает голову рукой, расслабленно выхыдая. — В четырнадцать Виса похитили, чтобы повлиять на его родителей и Берна. Обычно хотят выкуп, но тут было немножко по-другому. Слава удивлённо моргает. Вообще не представляет, как этого огромного сильного Виса можно похитить. — Группировка одна была… из русских, её сейчас нет, — Кирилл крутит одним пальцем свою кружку на столе. — Мы только школу закончили, начали постоянно плавать с командой, а тут такое. И придурок, который его охранял, чтоб не сбежал, предложил ему закурить. Мол, нервы успокоишь. Вис, конечно, тоже придурок, раз согласился, но вот уже сколько?.. Пятнадцать лет курит и бросать не собирается. Слава не знает, что на это ответить. Курить — плохо. Но в такой ситуации… Наверное, страшно было. И нервишки шалили. На два года младше Славы, а попал заложником к какой-то банде. — А Вис был трудным подростком? — Это как? — смеётся Кир, но задумывается. — Он не был трудным… Просто местами… Он бывает реально упрямым. Любит делать всё наоборот. Характер просто такой. — С первого взгляда не скажешь. — Ага. Знаешь, когда он родился? — М? — В рождественскую ночь. Слава моргает. — Двадцать пятое декабря? — Ага. Слава улыбается. Северный человек. Сою поднимает глаза, когда Влад показывается на пороге. Стреляет хитрыми глазами в капитана: — Сто восемьдесят семь. И тычет себе за спину большим пальцем. Кирилл недовольно морщится, вздыхает и поднимается на ноги. — Вас понял, барин. Влад плюхается на его место, а Кирилл уходит на осмотр. — Где Вис? — Покурить вышел, — докладывает Слава. — Ему потом открыть надо будет. — Ааа. — А у Виса какой рост? — Два метра. — Ровно? — Ага. — Так и думал. Слава отпивает свой кофе. Сою рядом вертит в руках уже пустую кружку. Влад чуть морщится — его собственный успел остыть. — Сплетничали? — интересуется, и Слава кивает. — Про Виса. — Ооо. Редкость. Он такой чистый, что даже нарыть на него что-то сложно. — Кроме похищения? — Ага, кроме него. Ну, этого, наверное, на всю жизнь хватило. Слава чуть склоняет голову набок. Влад чертыхается про себя: угораздило же попасться на те же грабли. Вот сейчас спрашивать начнёт… Или не начнёт, а будет вот так смотреть пронзительно, словно душу вытягивая, лишь бы ты рассказал. Влад поворачивается на стуле, оказываясь спиной к столу и к Славе. «Ничего не вижу и не слышу». Слава разочарованно фыркает и переключает внимание на Сою.***
Кирилл, приподняв бровь, глядит из дверного проёма на оседлавшего стул спиной к столу Влада, потягивающего кофе из кружки. И Славу, пытающегося заглянуть в лицо постоянно отворачивающемуся Сою. — Слава, прекрати мучить людей. — Почему вам можно, а мне нельзя? — Вот тебя кто-то так мучил? Слава молчит, вспоминая. — Вот и не делай так, — вздыхает капитан, даже не спрашивая, о чём шла речь. — Я про тебя рассказал, так что он уже в курсе. Слава на мгновение зависает, потом кивает, понимая. — Тогда я пошёл? — Да, давай. Слава выходит из кухни, ещё разок обернувшись, чтобы запомнить дорогу. Узкие коридоры в сиреневых цветочных обоях тянутся вдаль лабиринтами и выглядят уж очень похожими. Он сворачивает за угол к кабинету, в котором они были прежде. Стучится, и ему отвечают «войдите». — Здравствуйте, — старательно выговаривает на английском, просовывая голову в дверной проём. Доктор Нил кивает и указывает подбородком на стул, пока сам что-то строчит в широком журнале. — Жалобы есть? — Нету. — А Кирилл говорил, что есть. — Ну… это… Так. Доктор хмыкает и приказывает раздеваться. Делает замеры: рост, вес, обхват груди, размер ноги и прочие. Слушает лёгкие и сердце. Щупает живот и шею, как делал педиатр в Славкиной поликлинике. Укладывает на кушетку и делает кардиограмму. Это всё-таки первый Славкин медосмотр с тех пор, как он попал на корабль. Интересно, эта информация окажется у Кирилла? Или, скорее, у Влада? Доктор записывает со слов Славы его склонности к болезням почти так же, как записывал Влад. Протяжно хмыкает, когда доходит до аллергии. — Сейчас ещё кровь возьму, анализ вышлю позже. Слава угукает, но одеваться его не торопят. — Залазь, — указывает доктор на высокую короткую кушетку. Слава поджимает губы, но, тихо выдохнув, снимает трусы. Никогда не любил этот процесс. Он поднимается по невысокой лесенке из пары ступенек. Плюхается животом на кушетку, колени стоят на мягкой подпорке. Доктор одевает чистые перчатки и раздвигает обеими руками его ягодицы. Слава нервно вздыхает, пока его исследуют. — Девственник? — Агась. Пальцы в заднице ничего кроме лёгкого дискомфорта не вызывают. — Да нормально всё. Нил стягивает одноразовые перчатки и бросает в урну. Слава слазит с кушетки, начиная одеваться. — Пока могу предположить, что ты из того типа омег, которые, пока партнёра не найдут, течь не начинают. Славу коробит от слова «течь», но он лишь пожимает плечами. Стоит рядом со столом доктора, глядящего в свои записи, держит в руках кофту. — Пошли. Доктор выводит Славу в коридор, заводит за угол в коридор подлиннее, потом ещё за один угол. Запускает в белую дверь со значком биохимии, усаживает на стул рядом с высоким столиком, на который Слава кладёт вытянутую руку. Нил протирает внутреннюю сторону сгиба локтя спиртовой салфеткой. — По анализу может быть понятно не только с аллергией, но и по поводу течек. Большой шприц кажется Славе размером с мини-бочонок. Он стойко терпит момент, когда вводят иглу и начинают вытягивать кровь. Дышит ровно. Что-то многовато он берёт. Но занервничать не дают — прижимают к ранке салфетку, фиксируя пластырем. — Готово. Доктор поднимает на него взгляд, и Слава первый раз смотрит ему прямо в глаза. Тот улыбается, обнадёживая. — Нормально у тебя всё, не переживай. Как результаты будут, перешлю Владу. А так, для подобной работёнки у тебя очень даже неплохое здоровье. Слава моргает, коротко кивает, и Нил посмеивается. — Пошли к остальным.***
Вся команда стоит у заднего выхода вместе с доктором. Он договаривается с Владом, куда лучше прислать все результаты анализов: забор крови проходил каждый. По всем внешним признакам парни полностью здоровы, только вот Вису всё ещё рекомендуют бросать курить. Кирилл благодарит доктора, пожимая ему руку. Парни выходят в задний дворик и поворачивают за угол, слыша, как с щелчком захлопывается за ними дверь. — У доктора Нила есть связи в разных новомодных лабораториях, поэтому и анализ он может проводить гораздо более развёрнутый и точный, — объясняет Кирилл Славе, и тот кивает. — Ты же ему заплатил, да? — Угу. — Дорого? — Нормально. Просто нас много. — Я никогда у частного врача не был. — В Европе это норма. Да и в России, я бы сказал, частные клиники становятся лучше государственных. По уровню обслуживания однозначно, но и по уровню самих врачей тоже. Слава пожимает плечами. Он с таким не сталкивался, уж точно не в Наукане. Кирилл останавливается на перекрёстке. — Теперь посмотрим город. Влад, сними нам номера. Вис иди с ним. — Созвонимся, — кивает рулевой. — Сою, ты с нами? Кок незаметно кивает, вставая рядом со Славой. Светофор на перекрёстке меняется на зелёный, и парни расходятся в разные стороны.
