Пираты Северных Морей

Кирилл прикладывает к уху зазвонивший сотовый. — Вы сейчас случайно не рядом с Ливерпулем? — вместо приветствия в трубке. — А что? — Пересечёмся? Парень кидает взгляд на послушно стоящих рядом Славку и Сою, жующих по большому свёрнутому в рожок блинчику с кремом и фруктами. — Мы втроём в центре, — отвечает. — Вечером все соберёмся. — Тогда скинь время и место, я подъеду. — Окей. Кирилл нажимает на кнопку завершения вызова и тут же набирает Влада. Замечает, как Слава многозначительно оглядывает его любопытными глазами. Усмехается. Ветер гуляет по набережной и докам Ливерпуля. — Влад, Фрэд хочет встретиться вечером, он где-то рядом. — А, у нас отель на Касл стрит, на перекрёстке с Таун холлом. Там итальянский ресторан на углу. Можно в семь. — Хорошо, передам. Снова сбрасывает звонок. Улыбается Славе, состроившему понимающее выражение лица. — Не думаю, что он заедет просто так.

***

Вся команда встречается с Фрэдом в ресторане у отеля. Детектив полиции, что когда-то работал по делу борделя в Лондондерри, Ирландия, теперь переведён в Англию. Повышен. Редкий кадр, которого Британия желает держать поближе. Фрэд Коннолли снимает одной рукой шляпу, кивая в приветствии, и подходит к столику, за которым сидят пятеро членов команды. Скидывает коричневое пальто с чёрным шарфом, пристраивает на вешалке и усаживается на свободное место. — Портвейн был отменный. Влад испускает смешок, а Кирилл выпучивает глаза: — Ты его уже уговорил?! Детектив пожимает плечами и улыбается уголками губ. Скромный. Заказывает себе бутылку пива и мясо с картофелем фри. — Растолстеешь, — предупреждает Кирилл. Коннолли отмахивается. Слава потягивает из трубочки молочный коктейль, ненавязчиво глазея. В прошлый раз Фрэд показался ему достаточно крупным из-за пухлого пальто, теперь же он понимает, что мужчина невысокий, крепкий и худой. Чтобы проникать в любые секреты и останавливать любые преступления. Сою тоже глазеет. Совсем уж незаметно — пытается сравнить того молодого детектива из четырёхлетних воспоминаний и человека, сидящего сейчас напротив. Официантка заботливо наливает пиво из бутылки в высокий бокал. Фрэд делает глоток, ставит бокал справа от себя у ведущей руки. Откидывается на спинку стула, кладя руки ладонями вниз на столешницу, и глядит прямо на Сою. Вновь чуть улыбается. — Вырос. Слава переводит взгляд на Сою. Влад довольно улыбается себе под нос. Сою неуверенно кивает. — На сорок сантиметров. Фрэд смеётся через нос, кивая. В его глазах радость за мальчишку, которого он доверил пиратам. Сою перебирает сцепленными пальцами. — Как… остальные? Коннелли переводит взгляд на пейзаж за окном, затем вновь на Сою. — Большинство заканчивают школу. Их определили в один интернат, чтобы было проще. Сначала их пытались задирать, но вместе всегда легче, и это быстро прекратилось. Бойд, Маркус и Нелли нашли семью. Будут поступать в колледж. Лиана, Дуэйн и Васса пока не определились. Дженн и Остас вот только выпустились и нашли работу. Фрэнсис, Шана и Грэг работают уже давно. Тэд проработал пару лет грузчиком, взял кредит и поступил в колледж. Сою кивает, и в чертах его скользит облегчение. — У Остаса, Грэга и Дуэйна были более серьёзные психологические последствия, но они справились. Хорошие доктора попались. Хорошие люди. Фрэд кивает самому себе, немного хмурится и глядит теперь на Кирилла. — МакКелланы зашевелились. Думаю, будут мстить. Слава моргает, переводит взгляд на капитана. Тот задумчиво поглаживает подбородок. — Возможно, уже начали? — детектив сверкает глазами, но Кир лишь усмехается. — На меня натравили нескольких киллеров через сети Найта. — МакКелланы всегда близко с ними работали, — перебивает Фрэд. Кирилл кивает, но отмахивается. — Не беспокойся. Уладим. Если что — сразу с вами свяжемся. Коннолли пару мгновений бодается взглядами с капитаном Исэна. Вздыхает, пожимая плечами. — Из лучших побуждений предупреждаю. А вообще у меня для вас заказ от знакомого. Кирилл тут же оживляется, ставя локоть на стол. Фрэд кладёт напротив него небольшой конверт. — Работа несложная: перевезти важный груз. Картины. Из Ливерпуля в Исландию, — Коннелли глядит на Кирилла, не моргая. — Возьмётесь? Капитан думает пару секунд. Оборачивается на Сою. — Ты как? — спрашивает. Слава удивлённо замечает, как все взгляды устремляются к их коку. Все до единого. А тот молчит. Какое-то время раздумывает. Хотя он всегда так делает. И поднимает взгляд на Кирилла, спокойный и твёрдый. — Меня с этой страной уже ничего не связывает. И улыбается. Маленькой незаметной улыбкой. Очень искренней. И Слава чувствует, как с облегчением выдыхают все остальные.

***

— Вы и контрабандой занимаетесь? Слава лежит щекой на подушке, глядя, как Кирилл укладывается спать на соседней кровати. — Угу. Но вот сейчас — это не контрабанда, — парень заваливается на постель, одним движением накидывая одеяло до самой головы. — Это просто перевоз груза от заказчика. Откуда мы знаем, что там у него в коробках? Кирилл подмигивает, и Слава улыбается. — Завтра выдам тебе ещё карманные за работу, — вспоминает Кирилл. — Какую?.. А, с Гарри? — Надо же, уже забыл. — Не забыл. Просто… Это как-то даже работой не назовёшь. Кирилл приподнимает бровь. — Проникнуть на вражескую территорию и передать «груз». По-моему, вполне нормальная работка. Слава улыбается, закрывая глаза. — Ну, это же для Гарри было. Само собой. — … Действительно. В темноте комнаты они молчат, улыбаясь. Кирилл думает, будет ли мешать Славе заснуть, если продолжит сейчас разговор, но всё же бормочет: — Пока Влад за ним присматривает, я особо не беспокоюсь. Слава открывает глаза. — Влад? — Ну, он за всеми нами присматривает, так что… Информацию имею в виду. Поэтому наши досье у него хранятся. Он их все наизусть знает. И к этому любую информацию добудет. Кто, где, как, когда. Иногда даже почему. А проанализировать вообще раз плюнуть. Слава продолжает смотреть на знакомый профиль в темноте. — Я так и узнаю о похождениях Гарри — от Влада, — вздыхает Кирилл. — Он ведь тогда, пока мы были в Мон-сен-Мишеле, действительно на дело ходил. На следующий день Влад раскопал статью о «чистом» убийстве заместителя одной компании, производящей мебель. Состыковал. Рассказал. Поэтому, если вдруг что, Влад узнает. О любом из нас. А вот сообщит ли он об этом кому — уже его решение. — Он тебе доверяет, — делает вывод Слава. Из того, что он уже видел и знает, Кириллу доверяет каждый член команды, не зависимо от их прошлого и личных убеждений. — Ну… Наверное. — Почему сомневаешься? — … Влад старается не доверять никому. Да и первая встреча у нас была не самая радужная. Слава зевает, но требует продолжения, и Кирилл тихонько поясняет: — Мы с Гарри повязали их с Бираном у них на квартире. Слава молчит, хотя хочется спросить «нахрена?», а Кирилл на него и не смотрит. — У них квартирка была трёхкомнатная от военных. Полчаса езды до штаба. Вообще там всех по двое или трое размещали, чтобы в случае чего один за другим мог приглядывать. Ну, с этими двумя они немного просчитались. Кирилл усмехается, а Слава всё же спрашивает: — А чего повязали-то? — Мм… Искали виновного во взрыве. Кирилл, кажется, ищет подходящие слова. — Мстить хотели? — Слава прямолинеен, а капитан Исэна вздыхает. — Я уже даже не знаю, кто чего тогда хотел. — Расскажи, — пробует Слава. Кирилл молчит пару секнуд. — Может, не сегодня? Спать охота, а история действительно длинная. Не получилось. — Но потом обязательно, — бурчит Славка. — Ага. — Обязательно! — Да понял, понял. И почему мы всегда говорим о моём прошлом перед сном? — Ну не всегда. — Почти. — Это вместо сказки на ночь? — Страшная сказка получается. Слава посмеивается, слыша, как ворочается Кирилл. Закрывает глаза, плотнее укутываясь в одеяло, и думает, приснятся ли ему приключения пиратов в далёком городе на Северном океане.

***

— Смотри-ка, Сою стал больше говорить на русском, — замечает Вис, когда они с Кириллом стоят на палубе Исэна, наблюдая за погрузкой товара. — Потому что ему нравится общаться со Славой, — с довольной улыбкой отвечает капитан, глядя на парочку младших, пристроившихся воробушками на носу корабля. Кажется, Сою снова стал жертвой Славкиных расспросов. Но недовольным он не выглядит. — Хорошо, что у него появился ровесник. — Не ты ли недавно про детский сад говорил? — кидает на друга насмешливый взгляд Кирилл. — И буду говорить дальше, — невозмутимо отвечает рулевой. — Но это не значит, что это плохо. — Хммм. Картины аккуратно разложены стопками по большим коробкам. Они обёрнуты мягкой тканью, а между ними заботливо подоткнут поролон. Каждая коробка была вскрыта перед поднятием на борт, записана в грузовой список с пометкой о том, какая картина лежит сверху. Ниже никто не копался, слишком бы много времени на это ушло. Да и каждое произведение стоит достаточно дорого, чтобы ребята с Исэна хотели возлагать на себя ответственность за случайную поломку при осмотре. Исэн отплывает от причала Кингстона — городка неподалёку от Гримсби. Биран сделал всё, как велел капитан, как только в порту показалась патрульная машина: отплыл сразу же, не вызывая лишних подозрений, и сообщил команде. Всё-таки Гарри решили искать по берегам Британии, хоть и не слишком-то активно — у полиции есть дела и поважнее, нежели преследовать призрак некогда орудовавшего в стране киллера. Биран слегка удивился новой работёнке, но на месте встретил их всё с той же доброй улыбкой. Слава вспоминает слова Кирилла об их первой встрече и не верит. Груз для перевозки в Исландию также был доставлен в Кингстон. Слава, закутавшись в тёплую ветровку, подпирает ладонью голову, облокотившись о борт корабля. Глядит, как вдалеке проплывают берега восточной Англии. От ветра колышутся завязки на боках, а капюшон так и норовит самостоятельно налезть на голову. Слава легонько чихает, потирая нос. Думает, что надо спросить Влада, как там мама и остальные, и идёт на поиски.

***

Брюнет перебирает какие-то папки в гостиной. Шелестит бумагой, пролистывая в пальцах. Пробегает глазами, захлопывает одну, отбрасывая в стопку, открывает следующую. Слава удивлённо склоняет голову набок, подходит ближе. — У тебя разве не вся информация на компьютере? — Надеюсь, что вся, но иногда нужно прибираться, — бурчит Влад, не поднимая взгляда. Останавливается на одной раскрытой странице в толстом журнале с твёрдой обложкой. Хмурится, резко поднимается на ноги. — Жди здесь, — бросает и улетучивается по лестнице вверх. А Слава даже не сказал, что ему нужно было. Он пожимает плечами и усаживается на диван рядом со стопкой файлов. Кидает любопытный взгляд, стараясь не задерживаться, но глаза всё равно возвращаются, выловив знакомые слова на обложке. Досье 3. Пухлая потёртая папка с явно в спешке развязанными шнурками, которые должны хранить содержащееся внутри под секретом. Разве наши досье не в его ноутбуке? Слава жуёт губы. Решает в голове сложную дилемму. Почёсывает за ухом и оглядывается на лестницу. Мысленно извиняется и раскрывает папку у себя на коленях. Внутри ещё несколько бумажных папок песочного цвета. Первым слоем лежит тонкая, буквально в один лист, со Славкиным именем на обложке. Слава оглядывает остальные: примерно сантиметровое досье Сою и совсем уж увесистое досье Шейна. Вертит головой, пробегаясь взглядом по стопкам, но не находит Досье 2 и Досье 1, где, наверное, содержится информация об остальных членах команды. Слава думает недолго: своё досье он и так знает, Шейна примерно представляет, хотя толщина папки и удивляет. Но раскрывает он всё же досье Сою. С небольшой фотографии три на четыре на него глядит худощавый мальчишка с тусклыми глазами. Гладко причёсанные рыжевато-каштановые волосы, словно только что подстриженная чёлка над прямыми бровями. Кажется, стиль Сою не менял с самого своего поселения на корабле. Имя: Сою Мирхауг А затем перечислены все его имена по остальным паспортам. Дата рождения: 6 января 1991 Образование: нет, предполагается уровень среднего общеобразовательного Слава удивлённо поднимает брови, переводя глаза на следующую строку: поля «мать» и «отец» тщательно замазаны чёрным маркером. А говорили, что не знают… Это была ошибка или?.. Слава вздыхает, мотая головой. Обилие вопросов начинает давить на череп. Глядя на следующую строчку, Слава поджимает губы. Сжимает папку в руках покрепче. Чувствует, как наполняет сердце вязкая печаль. Профессиональная деятельность: 1995-1999 разнорабочий, бордель «Night Fairy» Лондондерри, Северная Ирландия; 1999-2004 проститут там же. И что Слава хотел тут найти? На что надеялся, когда Кирилл и так честно ответил? — Не учили не рыться в чужих вещах? Слава подскакивает на месте, захлопывая папку. Вернувшийся Влад глядит на него сверху вниз с усмешкой. Не опасной, скорее усталой. Плюхается рядом со Славой на диван, заставляя папки разлететься из стопок. — Много интересного нашёл? Слава неуверенно косится. — Досье ведь должны быть на ноутбуке? — Это часть Кирилла. Он попросил проверить и дополнить, чтобы постоянно ко мне не обращаться. Хотя, по-моему, он всё равно их не читает. Да и хранить на корабле не стоит. Слава сжимает досье Сою в руках. Вздыхает, а Влад машет рукой. — Вопросы? Ну давай, задавай. — Ты ведь не ответишь. — Только в этот раз. Слава поворачивает голову. Влад глядит на него из-под прикрытых век. Всё так же устало. — Расскажи о Сою. Влад смотрит на Славу. Сидя с прямой спиной, парень держит на коленях папку, крепко сжимая руками. Смотрит, не мигая. Интересно, ему говорил кто, что он так похож на поднявшего уши зверька? Влад приоткрывает рот и тут же закрывает. Ведь чтобы рассказать о Сою, нужно рассказать о них самих. Но Слава вопрос задал иначе, а потому можно сжульничать. — Пошли-ка в каюту, — поднимается на ноги. Историю Сою знают все, но всё равно не хочется, чтобы лишний раз кто-то это слышал.

***

Сою родился в Исландии. Предположительно в Рейкъявике или близлежащем развитом городе. По его воспоминаниям это был большой город с высокими домами. Хотя можно ли верить этим воспоминаниям? Для четырёхлетнего пацана любой город большой, а дома высокие. — В четыре родители продали его в рабство. Глаза Славы расширяются в шоке. Они сидят на кровати Влада — Слава в его каюте вообще впервые. Чуть вытянутая комната, односпалка у стены, стол со стулом и шкаф — почти как у Славы. — Корабль работорговцев частенько кормился в Исландии, а товар возил в Ирландию и Британию, — спокойно рассказывает брюнет. — Сейчас эти пути отслеживаются, но, думаю, искоренить всё равно не удастся. Всегда найдутся «желающие». Слава поджимает к себе колени, опустив голову. Влад коротко вздыхает. — Среди нас с семьёй не повезло только Сою. Ну, у Кирилла… Берн заменил ему всё, так что не считается. А вот Сою… он рос, как мог, без какого-либо присмотра. Его выкупили менеджеры ирландского борделя, увидев потенциал. До восьми лет он был мальчиком на побегушках: драил полы, мыл посуду, по очереди они с остальными детьми друг другу готовили. Ну, что говорить, продукты у них были хорошие, а раз в неделю приходила кухарка. Чтобы товар хорошо выглядел и приносил доход, нужно о нём заботиться. Слава сжимает кулаки и опускает лоб на лежащие на коленях руки. — Я… никогда не заставлял его рассказывать, какого ему было, когда пришлось начинать работу… другого плана. Но не думаю, что легко. Это могло полностью его сломать, но, слава богу, не сломало. Ему было восемь… Слава обнимает колени. Влад откидывается назад, опираясь руками о постель, и глядит на облачное небо за иллюминатором. — Когда я его впервые встретил, он даже не думал о том, чтобы сбежать. Не знал толком, что там за мир за пределами этого дома. Что можно с клиентом просто поговорить, а не… Влад хмурится, не в силах подобрать слов. — Они там все почти такие были. Даже если кто постарше и хотел когда-нибудь выбраться, надежды на это почти не было. Они только читать кое-как умели. Чтобы расписание запомнить. И какая может быть надежда на нормальную жизнь без начального образования и естественной социализации? Не в этом извращённом смысле. Корабль плавно качается на волнах. Изредка за толстой молочно-белой пеленой облаков проглядывают голубые кусочки неба. — Я оказался первым человеком из внешнего мира, с которым Сою мог нормально поговорить. И, может, поэтому он мне так поверил. Или же потому, что сам тогда был на уровне доверчивого котёнка… Рассказывал всё, о чём я просил. Даже когда дошло дело до улик, помог раздобыть. Передавал все планы начальника, о которых слышал. Даже подкинул ему ложную наводку. Так что отчасти налёт удалось организовать именно благодаря ему. Слава поворачивает голову и глядит на Влада. — Он, наверное, тогда уже стал частью команды, — Влад усмехается, качая головой. — Что-то вроде маленького шпиона. И забрать его с собой было легко. Да я и обещал, в конце концов. А Кир предложил устроить кругосветку. Показать Сою мир. И нам самим отдохнуть. У него всегда такие идеи приходят… Не устаю поражаться. Влад улыбается себе под нос, вспоминая то время, и Слава завидует. Он тоже хочет в кругосветку. С ними со всеми. А ещё он бы хотел быть с ними в те моменты. В тяжёлые — поддерживать, в весёлые — смеяться вместе. Влад переводит взгляд на Славу, показывая, что рассказ окончен, но он задаёт новый вопрос: — Почему имена родителей в досье зачёркнуты? Влад вновь приоткрывает рот, но ничего не говорит. Думает, невесело усмехается и почёсывает макушку. — Мы их вроде как нашли… Родителей его. Но… уже и не уверены. Да он и сам не хочет знать. Поэтому пусть так и остаётся. Слава удивлённо моргает. Ну да, кто захочет знать родителей, которые тебя продали. — Грустно как-то. Влад хмыкает, но улыбается. — Спасибо, что подружился с ним, Слава. Держит пальцы в замке и смотрит в глаза. Кирилл, наверное, потрепал бы его по голове в такую минуту. А Влад — это Влад. Другой и немного странный. Слава кивает. Моргает, приоткрывает рот и закрывает, совсем как Влад недавно. Брюнет приподнимает бровь. — Ещё вопросы? — Не. — Уверен? — Ты не ответишь. — Зависит от вопроса. — Да знаю же, что не ответишь. Влад недовольно щурит глаза, а Слава кидает на него неуверенный взгляд. — О себе расскажи. Мужчина молча глядит на Славу без особых эмоций. — Нет уж. — Ну вот говорил же! Слава дуется, и Влад посмеивается, чуть виновато качая головой. — Может быть… потом. Слава моргает. Глядит на парня, сидящего рядом. Сам не замечает, как начинает улыбаться. — Когда-нибудь обязательно расскажи, ладно? — Не могу обещать. — А вот пообещай! Тогда точно расскажешь. Ну! Влад удивлённо смотрит на горящие глаза напротив. То ли фыркает, то ли смеётся. Вздыхает, кивая. — Хорошо. Обещаю. Когда-нибудь. Слава моргает и расплывается в широкой улыбке. Влад лишь качает головой.

***

— Вон там Эдинбург. Ещё немного, и будем проплывать мимо Абердина. Кирилл указывает пальцем в сторону проплывающих мимо берегов. Слава стоит рядом с ним у борта, дыша на ладони. — Мне казалось, что это не так далеко на север. — Мы тут все северные ребята подобрались, — улыбается Кирилл. — Ну, кроме Влада. Столичный мальчик. — А он откуда? — Москва. — Как-то… даже не удивительно. Кирилл хихикает, кивая. Ещё не совсем вечер, но холодно. В море всегда холоднее из-за воды и ветра, но теперь, когда корабль уходит всё севернее и всё меньше становится дней до зимы, Слава меняет ветровку на тёплую куртку. — Гарри не сможет заехать? — Можно было бы попытаться… Но он сам не хочет, мне кажется. По крайней мере, мне об этом не говорил. Не хочет вспоминать? Слава глядит на дома и причалы, размытые расстоянием. Залив. Устье реки. Скалистый обрыв. Думает о Сою. И о Владе. Гарри, возможно, смог пересилить себя. Исцелиться. И даже если воспоминания никогда не исчезнут, он начинает понемногу прощать себя. Понемногу. Медленно. Но он допускает мысль позволить себе это. Жить, как пожелает. И Слава надеется, что у него всё будет хорошо. Как и у всех. — Пойду Сою проведаю. Кирилл переводит на него неуверенный взгляд. Придерживает за рукав. — Влад сказал, что рассказал… про Сою. Слава моргает. Глядит прямо в глаза, чувствуя, что его снова проверяют. Кивает. — Угу. Всё в порядке, — и улыбается. — Это ничего не меняет. Кирилл сужает глаза. Глядит в добрые и бесстрашные голубые глаза напротив. Выдыхает с мимолётной улыбкой и притягивает к себе, загробастывая одной рукой. Прижимается щекой к его волосам. Улыбается. — Кир! — смущённо протестует Слава, а тот только шепчет: — Спасибо. Ласково и благодарно. За то, что не подвёл. До сих пор ни разу. Не дал в себе усомниться. Слава краснеет, поднимает глаза, и сердце заходится чаще. Глаза напротив слишком близко. Добрые, тёплые. Настоящие. Без этого опасного огонька. В них пламя другого рода — нежное и согревающее. Ему веришь. Понимаешь, что крепко держащие тебя руки не дадут упасть. Будут держать. Поддерживать. Как и всегда. Слава неуверенно кладёт ладонь на грудь Кирилла, ощущая брезентовую поверхность куртки. — Засмущал, — бормочет. А Кирилл всё смотрит. Наблюдает. Удивлённо. За опущенными ресницами. За покрасневшими щеками. Он же не… Боится даже подумать, отметая мысль. Он просто ребёнок. До нежной кожи на покрасневших ушках хочется дотронуться. Воспринимай его как ребёнка. Сердце стучит. Нет, однозначно нет! Рука расслабляется сама собой, отпуская. — Ну, я пошёл, — бурчит Слава, не глядя в глаза. — Ага. Парнишка делает шаг назад и устремляется внутрь, исчезая в дверях, всё так же не поднимая глаз. Кирилл какое-то время глядит ему вслед без каких-либо мыслей в голове.

***

Слава удивлённо щупает свои щёки, глядя в зеркало ванной. Розовые. А лоб горячий. Это просто Кир. Ну, альфа, ну, подумаешь. Слава вздыхает, опираясь руками о раковину. В голове всплывают его же слова о том, что он ему нравится. Отметает, думая, что всё это привязанность и благодарность. За то, что показывает мир. И что если это продолжится… Тогда думать и буду. Потому что сейчас страшно. Страшно, что это может оказаться всерьёз и безответно. Слава глубоко вздыхает, снова глядит в зеркало — цвет лица пришёл в норму. Кивает самому себе и идёт туда, куда изначально задумывал — к Сою.

***

Кок обнаруживается на кухне уже делающим приготовления к ужину. — Помочь? — улыбается Слава, и Сою кивает после коротких раздумий. Слава встаёт чистить овощи, пока Сою разделывает курицу. В голове вертятся сотни мыслей, но Слава не знает, с чего начать. — Сою, а ты в университет поступить не хочешь? Тот кидает на него взгляд с лёгким удивлением в глубине серых глаз. — Не особо. — А что так? Мог бы на художественный факультет пойти. Вот бы классно было! Сою опускает глаза в раздумьях. — Если я когда-нибудь решу поступать, давай вместе, — улыбается Слава, и Сою удивлённо поднимает взгляд вновь. Всё ещё думает. И легонько кивает, заставив Славу разулыбаться ещё больше. — У меня диплома нет, — честно отвечает Сою, но Слава машет рукой. — Да у меня тоже. Но Кир сказал, что может сделать. — Даже не в этом дело… — Сою неуверенно откладывает в сторону нож. — Я в школе никогда не учился… — Можно попробовать. Сою поднимает на него вопросительный взгляд, а Слава задумчиво перебирает вслух варианты: — Можно на курсы какие-нибудь походить групповые, простенькие, чтобы привык в классе находиться. Я могу тебя перед этим потренировать маленько. Рассказать, как надо. Потом взять курсы по теме, которую ты хочешь изучать, чтобы вступительные в универ пройти… Славка задумывается всерьёз, а Сою наблюдает за ним, слушая. И легонько улыбается. — Слава. — М? — Я тебе поражаюсь. — Почему?! Слава глядит с искренним удивлением, и Сою выдыхает, всё ещё улыбаясь. — Ты так ясно видишь будущее. — Я просто предполагаю… — Слава смущённо почёсывает переносицу. — И я вообще без понятия про своё будущее. Вот тебе помочь — запросто. — Всё равно здорово. Я так не умею. — Сможешь! Сою моргает, а Слава глядит в ответ упрямыми глазами. Решительными. Серьёзными и добрыми. — Ты всё сможешь! А я просто подтолкну, — показывает большой палец, широко улыбаясь, и Сою думает, что он действительно подходит этой команде. Они все обеспокоены его будущим. Все беспокоятся за него. Заботятся о нём. Почему? Он знает, но не может сформулировать ответ. Наверное, потому же, почему он заботится о них. — Слава, а ты бы куда поступал? Славка удивлённо моргает. В душе радость от того, что Сою заинтересовался, смешивается с таким уже знакомым страхом неопределённости собственного будущего. — … в мед… наверное. — Тебе бы подошло. Помогать другим. Слава моргает в ответ на добрые слова и смеётся: — Тут вообще все в команде такие. Обожают помогать другим. — Кирилл особенно, — комментирует Сою. — И Шейн. И Биран. И Гарри, кстати. — Вис тоже. — А Влад? Он такой… — Он просто недоверчивый. — Правда? Сою кивает, опуская глаза. Слава глядит на него, думая, будет ли честно спросить… — Ты знаешь его историю? Сою поднимает глаза вновь. — Историю? — Как он попал на корабль. И что было до этого. Почему недоверчивый? Сою глядит на Славу, сжавшего кулаки в ожидании. — … ты такой любопытный. — Но я хочу знать! Глаза Славы горят, и Сою улыбается себе под нос. — Мне кажется, что я тоже знаю не всё. Славка моргает, а Сою пожимает плечами. — Поэтому не буду рассказывать. Только… — взгляд, обращённый на Славу, меняется. — Не предавай его, ладно? Из мягкого и тёплого в твёрдый. Но Славе такие взгляды уже знакомы. Его уже не раз проверяли. — Я никого из вас никогда не предам. Он заявляет с уверенностью. Это не просто решимость — он знает это. Даже не надейтесь. Глядит прямо в глаза Сою в ответ и тут же теряется. Сою улыбается так ласково, что невозможно не засмущаться. Кивает и возвращается к готовке. — Если нужно будет составить компанию при поступлении, обращайся, — произносит тихонько, и Слава пару мгновений осознаёт смысл сказанного. А потом расплывается в улыбке. Интересно, а Сою можно назвать его лучшим другом? Слава продолжает чистку овощей. Думает, что детство Сою никак не повлияло на его искренность и моральные принципы. Что, может быть, когда-нибудь он сам расскажет. Как и Влад. Руки Славы останавливаются над раковиной. Он же совсем забыл спросить у Влада про маму!

***

Когда Слава заканчивает с готовкой, Влада в гостиной уже нет. Он стучится в дверь его каюты, и оттуда доносится благожелательное мычание. Славка заглядывает в приоткрытую дверь. Влад вновь весь в ноутбуке: сидит за столом, не отрывая взгляда от экрана. — Это я, — неуверенно протягивает Слава, и Влад кивает, не поворачивая головы. Нажимает последнюю кнопку на клавиатуре, закрывает окно и, наконец, поворачивается на стуле, оглядывая Славу. — Ну что ещё? Слава завороженно глядит на обои на рабочем столе ноутбука: сияющая синева воды под бархатным тёмным небом, усыпанном звёздами. Влад щёлкает пальцами, привлекая внимание к себе. — Чего припёрся? Скучно? Слава мотает головой. — Я вообще ещё в прошлый раз хотел узнать, как там мои живут. Но забыл. Кир сказал, что ты в курсе… Влад молча пялится на Славу. Явно думает о чём-то не очень лестном. «И всё-таки характер у него не очень» — думает Славка. Влад вздыхает и жестом приглашает сесть на кровать. — Живут как обычно, — седлает стул, чтобы оказаться к Славе лицом. — Ничего не поменялось, хотя, по-моему, ты им во многом помогал по дому. Теперь работы прибавилось, хотя один лишний рот исчез. Слава моргает. — А… По поводу того, что я так внезапно?.. — Они сделали вид перед всеми знакомыми, что ты перевёлся в школу в Санкт-Петербурге. Слава моргает вновь. — Меня не ищут? — Ты ж записку оставил. — Ну… Она была немного… А откуда ты знаешь?! — Ты абсолютно безответственный пацан, скажу я тебе. — Ситуация такая была! Слава краснеет и старается смотреть на Влада с осуждением, пытаясь добраться до совести. Или у него не получается, или совести там изначально не водилось. Влад со вздохом посмеивается и качает головой. — Кир связывался с твоей матерью, когда мы были в Стокгольме. Слава округляет глаза. — В отличие от тебя, наш капитан не настолько безответственный, — ухмыляется брюнет, и Слава захлёбывается возмущением: — А мне сказать?! — А разве нужно было? — Влад! — Что? Слава беззвучно открывает рот, не в силах что-либо произнести. — М? — подначивает мужчина, и Слава громко выдыхает, опустив голову. — Вот же блин… Влад посмеивается. — Не парься. Думаю, твоя семья всё поняла и тебя благословила. Слава вновь поднимает глаза. Понимает, что теперь искать надо будет Кирилла. Вот у кого пробудить совесть обычно труда не составляет. — А твоя семья… знает? Влад моргает. Про себя удивляется, как в такой ситуации Слава всё ещё способен формулировать вопросы. Глядит на парня без особого выражения, и отвечает, когда Слава уже думает, что его вновь проигнорируют. — Нет. Они думают, что я предатель родины и скрываюсь где-то в Бразилии, как и Биран. Слава приподнимает брови. — Что за бред? — Вот так вот, — пожимает плечами Влад. — Работают наши спецслужбы. — Да что вы такого сделали-то? — Слава поражён новостью, но больше его раздражает несправедливость отношения к ребятам. У них ведь там тоже семьи… Влад улыбается, наблюдая за эмоциями на его лице. — О, всего лишь сдали нашего командира желающим его прикончить пиратам, а потом с ними же и сбежали. Слава хлопает ресницами, пока Влад невозмутимо улыбается напротив. — Серьёзно? — Серьёзней не бывает, — Влад словно вспоминает о том, что ему нужно играть недотрогу и машет рукой, отгоняя Славу к двери. — Ну всё, узнал что хотел? Иди давай, я занят. Слава надувает губы, но больше не спрашивает. В конце концов, Влад сам пообещал когда-нибудь рассказать. И Слава постарается, чтобы этот момент наступил поскорее.

***

— Кир! Соврал мне! Капитан Исэна приподнимает одну бровь, когда Слава залетает к нему в каюту. — Когда это? — Что с мамой не разговаривал! Кирилл пару секунд глядит в лицо Славы, соображая. Моргает. — Ну, ты же спрашивал, не общался ли я с ней до того, как тебя забрать… — протягивает неуверенно. — Я правду сказал! — Врун! — Слава запрыгивает на большую кровать, пока Кирилл поспешно с неё соскакивает и пытается сбежать через дверь, но ему преграждают путь. Слава сверкает глазами, и Кирилл опускает плечи. — Ну извини, а? — честно глядит в глаза. — Ты же знаешь, нам нельзя общаться со своими. Только в редких случаях. Если бы я позволил тебе с ней связаться… Кирилл вздыхает. — Разные последствия могли быть. Слава опускает руки, стоя перед ним. — Мог бы хотя бы мне сказать… Кирилл улыбается чуть виновато. — А ты разве не начал бы тогда проситься с ней поговорить? — … не начал, — насупленно. — А чего с таким сомнением? — посмеивается капитан. А Слава просто понимает, что соскучился. В течение всей жизни видеть рядом с собой одного человека и вдруг расстаться на целый месяц… Тяжко. Да и не на месяц, а не понятно на сколько. Но если сравнивать… Влад и Биран никогда не увидят своих близких. Гарри встретился с матерью лишь спустя одиннадцать лет. Имеет ли он вообще право что-либо говорить? Рука Кирилла ободряюще опускается на плечо, и Слава поднимает глаза. — Ты с ней ещё увидишься, — улыбается капитан. — И всё расскажешь. И спросишь. Поэтому… ну… не грусти. Голубые глаза переливаются, как небо, отражённое в морской глади. Снова опускаются смущённо и печально. — Я не грущу, просто… Кирилл вздыхает с улыбкой и делает шаг навстречу, легонько приобнимая. — Если всё пройдёт хорошо, попробуем побывать в Наукане после миссии. Слава удивлённо моргает. Глядит на Кирилла. Ему даже в голову не приходило, что можно просто заглянуть на огонёк. — Это не точно! — тут же поправляется капитан. — Но если вдруг… Попробовать устроить вам встречу… Слава невесомо улыбается, кивая. Опускает голову, утыкаясь лбом в прохладное плечо, и Кирилл выдыхает. — Что ты ей вообще сказал? — тихонько спрашивает Слава. Кирилл думает мгновение. — Что ты на грузовом корабле, который в основном ходит по северу. По-моему, она не поверила. Слава испускает смешок. Уж он свою маму знает. Но что же Кирилл такого сказал, что она успокоилась? — Она тебя хорошо понимает. Слава вновь поднимает глаза. Кирилл снова близко. — Поэтому отпустила, — улыбается мягко. — Знает, как ты любишь новое. И что в Наукане она не сможет дать ему того же, что может предложить Кирилл. Но почему же всё-таки Кирилл? Она бы не поверила любому. Начала бы искать Славу. Заявила в полицию даже несмотря на записку. Но Кирилл, наверное, и сам не скажет, чем убедил. Что такого сказал. Это у него на уровне инстинкта — заставлять верить себе. Слава вздыхает и легонько улыбается. Разводит руки и обнимает Кирилла в ответ, кладя ладони на прямую спину. Он не ледяной холодный. Он просто не горячий. Слегка тёплый. Не поймёшь, пока не прижмёшься покрепче. Интересно, я его обнимаю чаще, чем нужно? Слава тихонько вздыхает. Лёгкий знакомый аромат проникает в лёгкие. Отсчитывает десять секунд и отодвигается. — Всё равно я на тебя злой, — бурчит, а Кирилл довольно посмеивается. — Готов искупить свою вину. Чего хочешь? Слава удивлённо поднимает глаза. В голове мелькает давно уже знакомое слово на английском. A kiss. Он надеется, что выражение лица его не выдало. — Я подумаю, — неуверенно улыбается, и Кирилл кивает в ответ, выпуская из каюты. Слава механически топает прочь по коридору. Медленно останавливается, глядя перед собой. Идиооот! Слава готов рвать на себе волосы. Почему я думаю об этом?! Это просто Кирилл. Слава мотает головой, ругая себя, и плетётся на кухню, надеясь заесть пугающие ощущения.

***

До ужина есть немного свободного времени, и Слава валяется на кровати, играя в тетрис на телефоне. Выбрасывает из головы все мысли, концентрируя внимание на разноцветных кубиках. Не удаётся. Пшик — и он оказывается в полной темноте. Лишь из-за окошка-иллюминатора в комнату попадает слабый свет луны, отражённый от поверхности волнующегося моря, да под дверью в коридор светится узкая щель. Слава вскакивает на ноги и рывком открывает дверь. Глаза слепит от яркого света, и он щурится, привыкая. Оглядывается на свою каюту. Вздыхает и топает искать людей. В гостиной что-то строчит на ноутбуке Влада Биран. Я думал, он его никому не даёт. Слава хмыкает своим мыслям и обращается к механику. — Биран, у меня лампочка в каюте перегорела. Тот поднимает глаза от экрана. — А, давненько мы не меняли там ничего. Сейчас принесу. Слава кивает и идёт обратно. В тёмной комнате словно издалека слышен плеск крупных волн о борт. Ночь на корабле для Славы всегда немного сказочная: простор и тьма, куда ни глянь. Небо чаще облачное, нежели чистое, и крупные облака плывут по нему, заслоняя звёзды и лунный свет. Вот как сегодня. Бывает, что небо затянуто полностью. Вокруг лишь тьма и изредка мелькают на горизонте огоньки: то ли чужие корабли, то ли одинокие домишки на невидимом берегу, то ли что-то человеку ещё не известное. Но бывают и редкие ночи, когда небо открыто. По нему рассыпаны мириады звёзд, словно бриллиантовая пыль. А если очень повезёт, их отражение можно найти в спокойной воде. Слава сидит в темноте на кровати, глядя в окно. — Слава, ты тут? Поворачивает голову к двери. Кирилл, стоящий в проёме, поднимает в руке лампочку. — Биран занят маленько. — Что делает? — Моделирует. — Чего? — Как поведёт себя корабль, если он там ещё что-то усовершенствует. — Ааа… — Ну и по миссии там кое-что. — Что? — Не знаю я. Если получится, расскажет. Давай сюда стул. Слава слазит с кровати, чтобы подставить стул под лампу. Послушно залазит, принимая лампу из рук Кирилла. Выворачивает старую, закручивает новую. Слазит, Кир щёлкает выключателем, и мирок внутри маленькой комнаты вновь меняется. Возвращается в реальность, и Славе даже немного жаль. Он смотрит в окно, где в тёмном стекле отражается его каюта и два человека, и думает снова выключить свет. Моргает, замечая отражение Кирилла, пристально глядящего на его доску с фотографиями. Оборачивается. Взгляд карих глаз прикован к одному фото. Словно дежавю. — А… — Слава почёсывает щёку. — Я её под шкафом нашёл. Ничего… что у себя оставил? Кирилл переводит на него взгляд и улыбается. — Ничего. У меня такая тоже есть. Оглядывает другие Славкины фотки и вновь возвращается к старой и знакомой. Слава внимательно наблюдает за выражением его лица. Уже умеет распознавать, когда можно задавать вопросы, а когда лучше промолчать. Но сейчас не может определиться. — Где сейчас Марс? — спрашивает осторожно, и Кирилл отвечает почти без раздумий голосом, лишённым эмоций. — Умер. Слава удивлённо моргает: Вис говорил другое. — Когда?.. — Шесть лет назад в Мурманске. Кирилл тяжело вздыхает. — Мы не видели его конец. Лишь то, что его пристрелили. Одного потеряли — двоих приобрели, — невесело посмеивается, и Слава передёргивает плечами. — Это было… когда вы впервые встретились с Владом и Бираном? — Ага. Слава думает. Стыкует кусочки. — Вы же… не бросили его? Он ужасается собственным словам и неосознанно прикрывает рот ладонью. Кирилл вновь печально усмехается и пожимает плечами. — Наверное бросили. Но если смотреть объективно, то он бы всё равно не выжил. Слава глядит на него со смесью страха и удивления в глазах. Кирилл потирает шею. Неуверенно обводит глазами комнату. Вздыхает. — Сейчас не расскажу. Давай… В Рейкъявике какой-нибудь бар найдём, там и поговорим. А без алкоголя такое и вспоминать не хочется. Слава кивает, надеясь, что не обидит Кирилла жалостью во взгляде. Но тот на него и не смотрит. Отворачивается к двери, махнув рукой, и уходит. А Слава сжимает кулаки. Сколь многое он ещё не знает? Подходит к старой фотографии. Сколько боли и тьмы может испытать человек за одну жизнь? Тянет руку, но с доски не снимает. Боится узнать, но должен. Нервно выдыхает и мотает головой, приводя мысли в порядок. «Прошлое имеет привычку нас преследовать» — слова Влада. Кажется, такие далёкие. Но теперь Слава понимает. И хочет помочь. Прошлого не нужно бояться. Нужно выносить уроки и двигаться дальше. Сможет ли он помочь им? А чего он вообще от них ждёт?

***

Плюс четыре, дождь. Исэн качает на крупных волнах, и Слава периодически прислоняется ладонями к стенам, чтобы выровнять походку. После завтрака почти вся команда располагается в гостиной. Шейн пишет, Гарри бренчит на гитаре, Сою читает книгу, а Биран вновь занят в ноутбуке. За штурвалом Вис, в навигаторской Влад, Кирилл дрыхнет после ночи дежурства. Слава с любопытством подсаживается на диван к Сою, заглядывая сбоку. — Что читаешь? — Над пропастью во ржи. — Ооо. И как? — Пока не понял. Слава посмеивается и оглядывает сидящих вокруг. Тишина и спокойствие. Даже и не верится, что каждый из них прошёл столь многое, чтобы быть сегодня здесь. Сою, не знавший внешнего мира и нормального обращения. Гарри, привыкший убивать без разбору. Шейн, боящийся навлечь беду на близких. Биран… А что же Биран? Всегда такой добрый. Сказал, что сам расскажет, если Слава до него доберётся. Наверное, пока ещё не считается. — Пойду потренируюсь, — Слава поднимается на ноги, понимая, что если сейчас не уйдёт, начнёт расспрашивать. На его уход лишь Гарри мычит что-то одобряющее. Слава поднимается в кают-компанию, выглядывает в окошко двери на палубу. Поджимает губы: пол мокрый и ходит ходуном — не самое лучшее время для тренировок. Да ещё и холодно. Слава вздыхает и спускается обратно. Более менее много места для разминки есть в отсеке с гидроциклами. В тёмное помещение свет проникает лишь из маленького окошка, оставляя тусклые блики на боках гидроциклов. Слава щёлкает выключателем и потягивается, не закрывая за собой дверь: мало ли кому он понадобится. Делает простые махи руками, крутит головой, приседает. Встаёт в устойчивую стойку и выбрасывает поочерёдно вперёд кулаки, имитируя удары, когда кто-то ловит его запястье. — Я присоединюсь? Слава моргает и переводит взгляд на улыбающегося Бирана. Кивает, и тот отпускает его руку. — Засиделся. Надо и старику размяться. — В каком месте ты старик? — Да уж постарше тебя. — Не особо. Биран приподнимает бровь, пока Слава продолжает растяжку, присаживаясь на одно колено. — Ты сегодня немного… Слава вопросительно поднимает глаза. — Нервный, что ли. Слава округляет глаза, а Биран смеётся, поясняя. — Огрызаешься. Славка выпрямляется и вздыхает. — Просто делать особо нечего, вот и маюсь. — Помучить некого, да? — Ну что ты сразу! — Погода сегодня такая. Давит. — О, а вот сейчас ты и правда как старик. — Знаешь что… Они переглядываются и не могут не рассмеяться. Биран прикрывает глаза, выпрямляя спину и делает глубокий вдох. Слава смотрит на него с интересом и не может удержаться. — Я теперь про Гарри и Сою знаю, — делится. Биран кидает на него удивлённый взгляд «когда успел?», но улыбается. Чуть печально. — Ясно. Опять с конца. — Ну раз уж с конца, — перебивает Слава. — То, может, и про вас уже что-то можно узнать? Про вас с Владом. И не что-то, а всё. Глядит на механика прямо и не мигая, и тот неуверенно посмеивается. — Ну… могу попробовать про себя.

***

Биран любил свою работу, потому что любил работать руками. И сейчас любит. Что-нибудь смастерить, починить, собрать. В Мурманске он приглядывал за кораблями береговой охраны, пока его не перевели в отряд поддержки спецназа. Но перевели не за то, что он хорошо разбирался в механике кораблей. — Им нужен был хороший подрывник. Слава моргает. Влад говорил, что Биран умеет собирать бомбы. Чуть склоняет голову набок, ожидая продолжения с нехорошим предчувствием. — Не знаю, как они меня вообще нашли… Я не особо выделялся. Ну, на курсах хорошо справлялся с этим делом. Один раз надо было небольшую взрывчатку собрать, когда срочно нужно было открыть хранилище… И ещё один раз я обезвредил бомбу на подлодке. Про неё ничего в СМИ не говорили — для России это было бы ударом. Видимо, после того случая меня решили пробить по базе. Спустя неделю Бирана вызвали к начальству. Как оказалось, на собеседование. В кабинете были не только его непосредственный командир и их главный, но и пара мужчин в строгих костюмах, по которым невозможно было определить звание и вид деятельности. Они предложили Бирану более оплачиваемую должность. Так и сказали: отряд поддержки спецназа. Но какую именно работу он будет выполнять, не уточнили. Биран согласился пройти тестирование, и по его результатам его перевели на новое место. — Тест был по большей части психологический. На то, как я к родине отношусь, какие у меня ценности в жизни. Там если соврёшь — сразу видно. Были, конечно, и вопросы на логику, и по технической части. На последнем этапе прямо попросили собрать бомбу средней мощности: разложили на столе составляющие, мне надо было лишь поработать руками. — А как ты вообще этому научился? — Слава спрашивает чуть недоумённо. Для него взрывчатка — лес дремучий. — Разве это, ну… не химия? — Это немного химии плюс физика. Самих по себе используемых взрывчатых веществ не так много. Можно заучить несколько, с которыми чаще всего работают военные, и подбирать по характеристикам с учётом цели. А дальше дело чисто в технике — как сделать так, чтобы вещество сдетонировало. И именно таким способом и в тот момент, который нужно. Биран прошёл по всем критериям. Новая работа прошла для него. Почти вся зарплата отправлялась родителям, а самому Бирану оставалась лишь маленькая часть на пропитание. Жил он в общих казармах и не думал почти ни о чём кроме работы. Не мог позволить себе ни отдохнуть, ни помечтать. На новой же должности ему выделили квартиру, которую он делил с коллегой — мужчиной, проработавшим в отряде более десяти лет и уже собиравшимся на пенсию. Денег стало больше в два раза. Отправляя половину родителям, ещё половина оставалась бы у него, а поначалу он даже не знал, на что её потратить. Поэтому отправлял родителям почти восемьдесят процентов зарплаты, но и оставшаяся продолжала копиться. И понемногу он начал учиться тратить. Наконец-то обновил гардероб. Начал ходить в кино и рестораны по выходным. Покупать себе книги. Понимать, каким хочет видеть своё жильё. И поражался тому, как он жил прежде — без желаний. Сначала родители удивились увеличению поступлений от сына. Потом обрадовались. Рассказывали в письмах и редких телефонных звонках, как начали жить лучше. Купили стиральную машину. Поклеили обои на кухне. Совсем не голодают, а даже откладывают на зубные коронки отцу. И мечтают об автомобиле. — Может, поэтому я так легко принял свои новые обязанности. Военные люди не всегда осознают, что, выбрав подобную профессию, с большой вероятностью будут причинять боль другим. Ранить. Убивать. Ради родины, ради высоких целей. Не осознают, потому что последней крупной войной была Вторая мировая, и о ней знают все. Об остальных же вооружённых конфликтах люди слышат издалека, словно за пеленой повседневности и собственных реалий. Думают: «а, со мной этого не случится». Увы, иногда ты сам выбираешь этот путь. — Я занимался в основном настройкой оружия и машин. Пару раз просили собрать несколько слабых миниатюрных бомб, активирующихся передатчиком. Зачем — я не спрашивал, да никто бы и не сказал. Но однажды пришёл приказ на создание бомбы с таймером. Заданы размеры, превышать которые нельзя — бомбу нужно хорошенько спрятать. Радиус действия не важен. Главное — мощность. Заданный в тротиловом эквиваленте взрыв был способен убить как минимум одного человека, находящегося в паре метров от эпицентра. Биран не сильно-то придал этому значение. Дали задание — надо выполнять. И выполнил. Склепал устройство. А через три дня по новостям показали убийство одного из видных олигархов России. Бомба была подложена под его кресло в ресторане. Мощность — ровно та, которую установил Биран. Ответственные «выясняются». Хотя, конечно, они неизвестны до сих пор. Только тогда дошло, чем же он занимается на самом деле. И что все психологические тесты проверяли лишь то, не сломается ли он, осознав. И не предаст ли. — Жажда денег легко доводит до крайностей. Биран понимал, что, уйди он сейчас, новую работу с тем же окладом он вряд ли найдёт. А потребности уже возросли. — Знаешь пирамиду Маслоу? Слава мотает головой. — Абрахам Маслоу разработал пирамиду человеческих потребностей. Если по-простому, смысл в том, что чем меньше ты можешь себе позволить, тем меньшего тебе и нужно. Чем больше возможностей, тем больше потребности. Если ты голодаешь, то всё, что тебе нужно — еда. Если ты обеспечен материальными благами, тебе становятся нужны человеческие отношения и общение. Статус в обществе. Если и этого в достатке, ты начинаешь задумываться о саморазвитии. Биран уже перешёл на следующую ступень потребностей. А возвращаться на прежнюю — жуть как сложно. Не хочется. А потому он предпочёл не задумываться. — Иногда я сравниваю себя с Гарри и понимаю, что не смог бы убивать, глядя в глаза. Слабоват для этого. Да и трус к тому же. Слава чуть хмурится. — Ты не трус и не слабый. Просто добрый. Как он вообще оказался в том окружении? Почему жизнь заставила именно его сломать себя? — Но я убивал, — Биран поднимает глаза, и Слава сглатывает, на секунду теряясь. Вот этими самыми руками. В его глазах нет привычной теплоты. — Ты ведь понимаешь. Для чего делаются бомбы. Не туннели прорывать. И не добычей ископаемых заниматься. Убивать. Слава вспоминает собственные слова о том, что больше всех в команде уважает Бирана. Он даже сейчас так думает. Единственное, что он не может уважать — это вот эти глаза. Напускная холодность. Желание казаться хуже, чем он есть, и утягивающее камнем на дно чувство вины. Но Слава ничего не говорит. Он дослушает до конца. — Я пытался следить за тем, как используются мои бомбы. Не всегда получалось, конечно, не во всяких новостях расскажут о тайных операциях спецназа. Но кое-что всё же отследил. И начал понимать… Нет, не так. Заставил себя поверить, что эти убийства — ради правосудия. Для защиты государства и наших граждан. Что это можно простить. Идиот. Биран скрипит зубами, и Слава собственным сердцем чувствует его боль. Ведь он думал так только для вида. На поверхности, скрываясь за этой скорлупой, чтобы не возненавидеть себя, свою работу, свою жизнь. Зная, что на самом деле никогда себе не простит. — Когда появился Влад, его поселили со мной, потому что коллега, с которым я делил квартиру, ушёл в отставку. Я спросил его перед уходом… Как он вообще умудрился проработать так долго в подобном месте. «Человек ко всему привыкает. А если у тебя ещё и стремления есть, тебе вряд ли что-то помешает» Он был инженером в отделе около двенадцати лет. Спокойно выполнял свою работу, словно даже не задумывался о том, какие же последствия вызывают их действия во внешнем мире. «Будешь много думать — скопытишься раньше времени. Не мучай себя. Но если вдруг… Найдёшь способ получше… Дерзай. Я вот не нашёл.» — Я тогда не совсем понял, о чём он. Уже потом. После встречи с Кириллом. После того, как мы начали работать вместе. Способ выбраться и жить так, чтобы было не стыдно. — Хороший мужик был. Молчаливый, но работящий. Я его всего год знал, но этого хватило. А когда пришёл Влад, я вроде как решил взять его под своё крыло. Может быть, хоть как-то искупить грехи, хотя мы оба только завязали всё глубже. И Владу всё продолжало доставаться, в отличие от меня. Но об этом он, наверное, пусть всё же сам расскажет. Биран умолкает, думая о своём, а Слава сидит рядышком молча. Пытается подобрать слова. Как донести свою мысль, чтобы не обидеть? Чтобы попала, куда надо, а не прошла мимо? Это очень сложно. — А ещё я думаю… Слава поднимает глаза на вновь заговорившего Бирана. — Смог бы я всё-таки уйти тогда? В первый год, когда только понял, чем занимаюсь. Или у меня с самого начала не оставалось выбора? Он смотрит куда-то перед собой. Словно бы вдаль. Словно стен нет. Оборачиваясь назад в прошлое. Им не давали уйти, потому что они хорошо работали. Но если бы они попытались уйти сразу… Слава не знает. Да и никто, наверно, не знает. — Гарри нашёл способ искупить вину, — вздыхает Биран. — Я пока нет. И, в отличие от меня, он изначально мог выбирать. Убирал плохих, спасал хороших. Я его не оправдываю, но… Это кажется мне получше того, что делал я. Он сидит на коробке, сцепив пальцы в замок. Опустив плечи, не смотрит на Славу, а тот тихонько вздыхает и кивает самому себе. — Как по мне, твой единственный недостаток — низкая самооценка. Биран удивлённо моргает. Даже слишком удивлённо. Поднимает на Славу округлившиеся глаза, что тому даже самому как-то не по себе. А потом тихо, но искренне смеётся так, что трясутся плечи. — Ты уже третий человек, который это говорит! А Слава только сидит рядышком и смотрит, не зная, что на это сказать. — Ну… — всё-таки открывает рот. — Тогда, наверное, это что-то да значит? Биран всё ещё улыбается, утирая глаза от выступивших от смеха слёз. — Наверное, — и вновь смотрит на Славу. Привычными тёплыми глазами. Каре-зелёные переливаются, словно драгоценные камни. Или морское дно сквозь толщу волн в лучах играющего солнца. Слава вздыхает с облегчением, а Биран думает, что о его самооценке ему говорил ещё давным-давно Влад. А потом Кирилл. И вот теперь Слава. Почёсывает подбородок. — Ну, я-то считаю, что свои навыки вполне разумно оцениваю. Слава мотает головой в ответ. — Я не про навыки. А про то, что прошлое ворошить, когда уже невозможно ничего изменить — только воздух зря сотрясать. — Ты ведь «нашёл способ получше». Как твой коллега говорил. Вырвался. Не испугался. Биран удивлённо глядит на улыбающегося Славу. — Вокруг тебя такие классные люди. Не вини себя. Снова. Третий раз уже Биран слышит эти слова. Тихонько усмехается, прикрывая глаза. Кивает. — Спасибо, Слав. Но я не могу. И так должно быть. Я не могу простить себе не то, что моими руками свершались убийства, а то, что считал это нормальным. — Это будет вести меня вперёд. И, может быть, когда-нибудь я тоже смогу кому-нибудь помочь. — А Сою разве не считается? — искренне отзывается Слава. — Вы все вместе его спасли. Биран проводит ладонью по лицу, не в силах перестать улыбаться. Как же всё-таки хорошо, что Кирилл его встретил. Этого пацана. — Может, и считается. Не знаю, в какой момент я удовлетворюсь и подумаю: «вот этого достаточно». Но пока цель у меня есть. И я буду за ней идти. А там… может, и новая появится. Так что всё хорошо. Это просто моя история. Прошлое, чей крест нужно нести. Испытания, который каждый должен пройти. Возможно, Славе не понять. Но он всем сердцем желает, чтобы близкие ему люди были счастливы. И он поднимается на ноги, подходя ближе к Бирану, чтобы легонько погладить по голове. Тот лишь смеётся и прикрывает глаза. Взрослых тоже иногда нужно баловать. — Что-то мы не потренировались, — поднимает глаза Биран, и Слава кивает. Он поднимается на ноги и встаёт в стойку. — Давай. Чему научился за последнее время? Слава кивает и сжимает кулаки, вставая напротив. И думает, что хочет спросить ещё кое-что у кое-кого другого.

***

После обеда Слава свободен — ужин они застанут уже в Исландии. А потому топает искать очередную жертву для своих расспросов. Не найдя искомого ни в одном из общих мест на корабле, Слава подходит к каюте с наклейкой синей акулы на двери. Стучит. — Гарри? — Заходи, — доносится изнутри. Слава открывает дверь, и шотландец поднимает на него глаза. Он сидит на стуле около рабочего стола, настраивая гитару. Славка мнётся на пороге. — Я хочу спросить… кое-что не очень приятное, но ты ответь, пожалуйста. Гарри приподнимает одну бровь, но всё же указывает подбородком на кровать, мол, проходи. Слава вздыхает, присаживаясь, ещё раз репетирует фразу в голове. — Когда ты ещё был киллером… — он поднимает глаза на брюнета. — Ты выбирал, какие заказы брать? Как сейчас? Справедливо? Чтобы невинные не страдали? Гарри моргает удивлённо. Усмехается, качая головой. — Это невозможно, малыш. Слава вопросительно склоняет голову набок. Гарри откладывает гитару. — Когда я только начинал, я был в банде и тупо выполнял приказы. Я был без понятия, чем им не угодил тот или иной человек, я просто делал свою работу. Когда уже я стал свободным художником, я пытался… Но всё-таки это невозможно. Заказов слишком много, а когда тебе позарез нужны деньги, нет времени выслеживать, кто на самом деле заслуживает кары, а кто попал под прицел несправедливо. Иногда даже случайно. Он глядит на парня в ответ и вновь усмехается. Слишком уж честные и искренне любопытные у Славы глаза. — Я плохой человек, Слава. И именно за это я сейчас и расплачиваюсь. — Ты хороший, — недовольно бурчит Славка, хотя кроме этого ничего возразить ему не способен. — А Биран говорил, что ты, в отличие от него, разборчивый. — А, ты уже и до него добрался, — усмехается Гарри и отводит взгляд, задумываясь. — У него действительно глубокое чувство вины. Немного другой природы, чем у меня. Я-то убивал тех, кого не знаю, даже глядя им в глаза. А он ранил близких. Пусть и не напрямую. — Близких? — Упс. Этого он тебе не рассказывал? Слава придвигается на краюшек кровати, с намёком заглядывая в глаза. Гарри посмеивается себе под нос. — Я не горю желанием рассказывать тебе чужие секреты. — Тогда поговори с ним? — Зачем? — Чтобы исправить недоразумение. — Думаешь, я не говорил? — А почему он тогда так думает? — Откуда я знаю? — Гарри, пожалуйста. Слава смотрит на него прямо. Большими глазами, словно раскапывающими что-то в душе собеседника. Гарри вздыхает, сдаваясь. — Да понял я, понял. Позову его выпить, когда будем в городе. Опять выпить. Вы без выпивки, что ли, разговаривать не умеете? Проблема взрослых. Гарри почёсывает макушку. Кажется, даже немного смущённо. — Ты тут старший же, — пытается поддержать Слава. — Зато Биран самый заботливый. Как-то странно, что именно мне именно его … успокаивать надо. — Именно поэтому всё пройдёт хорошо, — улыбается Слава, а Гарри косится на него, вздыхая, и ерошит волосы. — Маленький манипулятор. И ведь понял как-то, что именно Гарри может помочь Бирану принять себя. И что прежде они на эту тему сильно не разговаривали. — Сходи-ка ты к Владу. — Зачем? - Он тебе побольше интересного расскажет. — Да ну… Он-то? И вообще, чего вы меня постоянно друг к другу отправляете? Сами рассказать нормально не можете, что ли? — Не охота брать ответственность за чужие моральные травмы. — Тоже мне травмы. Прибедняетесь только. — Какой ты жестокий. Слава вздыхает и поднимается на ноги, стараясь не смотреть на хитрую рожицу Гарри. — Схожу, но ты, пожалуйста, не забудь. — С Бираном поговорю. Миссию принял, — шутливо салютует шотландец, и Слава закрывает за собой дверь каюты, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.

***

Влад потягивается, стоя посреди навигаторской. Слава поднимается по лестнице и останавливается рядом. — Я тут кое-что спросить хотел. — Ну сейчас-то что? — тут же корчит недовольную мину брюнет, и Слава хмурится в ответ. — Что-то! Чего тебе постоянно что-то не нравится? — Я устал. — Ты целый день сидишь! — Поэтому и устал. Слава вздыхает, качая головой и усаживается рядом на стул. Влад скрещивает руки на груди и глядит на него сверху вниз. — Мне Биран про себя рассказал. — Биран рассказал? — Влад недоверчиво приподнимает бровь, но выглядит действительно удивлённым. Слава кивает. — А Гарри сказал, чтоб я ещё у тебя спросил. — Гарри, — фыркает Влад, мысленно давая пенделя шотландцу. Смотрит на Славу. Опустившего взгляд и плечи. Понуро разглядывающего собственные пальцы. Вздыхает и усаживается на соседний стул. — И? Слава поднимает глаза и пожимает плечами. — Биран думает, что он плохой, да? Влад вздыхает вновь и откидывается на спинку. — Честно, если так уж смотреть, у нас тут каждый считает себя плохим. Шейн и Кир — потому что выжили. Биран и Гарри — потому что убивали. Сою… Ну, ты знаешь. Вис… Про него сложно, но и его это не обошло. — А ты? — Я? — Влад задумывается, глядя в потолок. — Не, я хороший. Слава приподнимает бровь, но решает не говорить Владу, что вот он-то как раз таки тут… Не самый хороший человек. — И если говорить конкретно про Бирана… Знаешь, самые добрые люди обычно самые скрытные. И винят себя гораздо больше остальных. Они всё сделают ради других, но ни за что не позволят помочь себе. Будут терпеть до последнего. Бороться. Скрывать. Отталкивать. Но бывают моменты, когда дальше уже невозможно. Тут, наверное, от человека зависит. Поймёшь ли ты, что перед тобой положили шанс на блюдечке. Биран вот понял. Хотя его перед этим ещё пнуть как следует пришлось. Влад посмеивается, а Слава недоумённо ждёт объяснений. Брюнет кидает на него взгляд и вновь поворачивается к большому окну, что выходит на нос корабля. — Биран слишком ответственный и правильный. Я вот не руководствуюсь какими-то общепринятыми понятиями о правильности и морали. Просто считаю, что то, что чувствуешь — лучший ответ на то, что является правильным. Убивать плохо не потому, что это «плохо», а потому что это заставляет тебя «чувствовать себя плохо». Если при этом ты чувствуешь себя вполне так неплохо, то это нормально. Слава удивлённо моргает. Не может понять такой ход мыслей. — Проблема здесь в другом, — продолжает Влад. — То, что чувствуешь ты, и то, что чувствует другой человек, может существенно различаться. Главное — насколько этот другой человек тебе важен. Стоит ли ради него менять свои взгляды и ощущения. Если да — то нужно потрудиться. Если нет — то не надо даже запариваться. И вот здесь проблема у Бирана. Он не может разграничить и пытается менять своё мироощущение, подстраиваясь под всех подряд. — Немного… цинично, — комментирует Слава, всё ещё не уверенный, как воспринимать эти слова. Влад кивает. — Это чисто моя точка зрения, но она реально помогает жить. Когда смотришь на мир проще, меньше нервов тратится. Теперь понятно. Это не характер у Влада плохой. Просто он не заставляет себя подстраиваться под людей, которые, по его мнению, того не стоят. — Я… с тобой не совсем согласен. Влад пожимает плечами, кидая взгляд на неуверенно ёрзающего на стуле Славу. — Хочешь страдать, как Биран — прошу. Да, людям свойственно сочувствовать друг другу, но нужно делать это в разумных пределах. Вот Гарри, к примеру, умеет. Только я на его месте разорвал бы все связи с киллерским миром и больше туда не возвращался. А он не может. Хочет погеройствовать. Ну, это уже от характера зависит, наверное. — А я для тебя… Стою того, чтобы подстроиться? Влад удивлённо моргает и наблюдает за серьёзными, даже немного обиженными глазами напротив. Усмехается. — Как-то я на этот вопрос не хочу отвечать. — Эээ? Влад посмеивается надувшемуся Славе и выпрямляет спину. — Ладно, ты ко мне не за нравоучениями пришёл, поэтому послушай одну историю и сам над ней поразмышляй. А там посмотрим, что из этого выйдет. Слава удивлённо моргает, но кивает и готовится слушать.

***

У Влада и Бирана был коллега-информатор Лёша. Парень занимался в основном работой под прикрытием и в штабе показывался редко, но с Владом они хорошо ладили. Всё-таки оба любили иметь дело с информацией, да, наверное, склад ума был схожий. Однажды, совершенно случайно, парни встретили его во время одной из его миссий. Знали, что он шпионит где-то в соседнем городке, но когда поехали туда на выходные, даже и не предполагали, что встретятся. Лёша выглядел забито и затравленно. Парни поразились его виду, и добрый Биран сразу же потащил того в кафе: отпоить, накормить и выслушать. Хотя последнему Лёша сопротивлялся до последнего — на своей работе он умел держать язык за зубами. Вот только… Он наткнулся на «правду», которую лучше не знать. Лёша копал информацию на другую группу, работающую под прикрытием. На своих же. Парни находились под контролем другого начальника, параллельного в иерархии, а вот проверять «своих» в спецслужбах дело обычное. Только вот Лёше в этот раз не повезло. Полковник под простой фамилией Сидоров оказался тем ещё коррупционером. Пособничал бандам в наркоторговле, охраняя пути поставок, и незаконном строительстве — избавлялся от стоящих на «нужных» участках домов. И занимался этим ой как долго. Подкупил всех предыдущих шпионов и проверяющих. Кому-то пригрозил. Кого-то устранил. И именно поэтому к нему приставили Лёшу, которого также не избежала подобная участь. Честный Лёша оказался неподкупным. Возможно, зря. И теперь в его доме прослушка. В том доме, где живут его родители и сестра с маленьким ребёнком. И если он хоть как-то проговорится, их всех накроют. «Мы будем с тобой» — уверял Биран, а Влад уже просчитывал всевозможные варианты решения дела. Мы друзья. Мы тебя защитим. Мы поможем. Не бойся. Пустые слова. Когда Бирану поступил приказ на создание бомбы, способной разнести на кусочки двухэтажный дом и всех, кто внутри, ни Влад, ни Биран не хотели думать, для чего она предназначена. Для кого. А на следующий день Лёша вихрем залетел в штаб, кидаясь к столу Бирана. Тот лишь успел поднять удивлённо глаза, когда его схватили за грудки, приподнимая над стулом. В глазах ярко краснели сосуды. — Я знаю, это ты её сделал, — зашипел ядом, и парней прошиб холодный пот. Не защитили. Лёша скрипел зубами и глядел безумными глазами, полными ненависти. — Знаю: ты никогда им не откажешь. Для собственных родителей бомбу соберёшь. Или для него вон, — кивнул на Влада. — Или для всех в этой комнате. — Но мы не можем отказаться! — пытался образумить Влад, но Лёша лишь стрельнул убийственным взглядом. — Тогда лучше следи за своими словами. Не то окажешься на моём месте. Он кинул Бирана обратно на стул и оглядел комнату ненавидящим взором, в следующий миг резкими шагами исчезая за дверью. Влад глянул на облокотившегося о стол Бирана, неосознанно поправляющего воротник. В комнате повисло молчание, лишь Биран пробормотал: — Но он ведь прав. Когда-нибудь я подорвусь на собственной взрывчатке. Влад подошёл ближе, оглядывая друга на предмет синяков. — Если ты меня до этого не подорвёшь, я тебе не позволю. Биран тогда только чуть удивлённо поднял глаза и неуверенно рассмеялся. А Лёшу больше не видели. Атмосфера в команде стала напряжённей обычного — и так почти всегда работают молча на натянутых нервах. Раньше хотя бы на обеде обменивались шутками. А потом дошли слухи, что Лёша застрелил-таки того ублюдка. А его подстрелили в ответ. Руками невинных совершались убийства, призванные нести правосудие. Поначалу они действительно считали, что так нужно. Что они всё делают правильно. Наверное, мысль найти другую работу пришла к ним обоим после этого происшествия. Вот только ни тому, ни другому нельзя было даже на месяц лишаться дохода. Первый кормил ещё и семью, второй мог рассчитывать лишь на себя. Но чем дальше в лес, тем больше дров. — Хорошо, что мы тогда встретили Кира. Не знаю, где бы мы сейчас были. Влад усмехается, а Слава глядит на свои сцепленные в замок пальцы. Он уже даже не сильно-то удивляется, но сердце не может перестать сжиматься. — Мог бы и у Кирилла про Бирана спросить, — как ни в чём не бывало хмыкает Влад, и Слава возвращается в реальность. — Гарри к тебе отправил. — Я с ним ещё об этом поговорю, — фыркает брюнет, и Слава тихонько улыбается. — Спасибо, что рассказал. Влад приподнимает бровь и почему-то чувствует себя виноватым перед этим мальчишкой. — Это капля в море. — Да я уж понял, — смеётся Слава. — Всё равно спасибо. Он поднимается на ноги и задумчиво спускается вниз по лестнице. Спросить ещё и Кирилла, возможно, хорошая идея. Увидеть со всех сторон. И про Сою тоже. Вот только после двадцати минут бесплодных поисков капитана и отсутствия оного в поле зрения до самой высадки на берег, Славе начинает казаться, что тот его избегает. И утверждается в этом мнении, когда Кирилл, неуверенно посмеиваясь, отправляет его ужинать вместе с Шейном и Сою и, не глядя в глаза, извиняется, что не может сейчас поводить Славу по городу. А когда перед сном Слава пытается застать его в каюте, в ней никого нет. Слава лишь фыркает и топает к себе, разрабатывая на завтра план поимки глупого капитана.