Пираты Северных Морей

Выгрузку картин рано утром Слава проспал, а потому и Кирилла словить не вышло: капитан вновь исчез с корабля, и никто из команды не был в курсе куда. Исэн стоит не в основном порту Рейкьявика, а в соседнем городке недалеко от аэропорта. Прогулку по столице Исландии организует Шейн, снова достав откуда-то автомобиль. С ним и Славкой едут все, кроме Виса — тот остаётся сторожить корабль в гордом одиночестве. И вновь, уже привычно, припарковавшись, парни расходятся в разные стороны. Гарри хватает Влада и Бирана и, хитро улыбаясь, уматывает с ними дальше по улице, скрываясь за очередным поворотом. Слава примерно догадывается, что он задумал. Ну, только примерно. Шейн остаётся с мальчишками для присмотра — всё-таки Кир предупреждал ходить группами. Слава поправляет воротник куртки, защищаясь от холодного ветра, и поднимает глаза. Почти все дома не выше пяти этажей — высотки редкость. Наверное, это характерная черта всех северных городов. А потому прямо из центра города открывается вид на заснеженные горные вершины, что его окружают. Словно выглядывающие из-за крыш домов добрые великаны. Шейн и Сою ведут в Национальный музей Исландии, где они проводят около часа, и Славка постигает историю и культуру совершенно незнакомой ему страны: об Исландии редко что услышишь, кроме её названия. И всё же культура страны викингов кажется Славе чем-то смутно знакомой. Привычной. Так же, как многие северные поселения России, её заселяли морские странники. После музея проходят к мэрии, расположившейся на берегу небольшого озерца с лебедями и кучей уток. Внутри висит огромная 3D карта Исландии, и Шейн с удовольствием объясняет, где они находятся сейчас и куда поедут потом. Он вообще привык уже разрабатывать туристические маршруты для своей команды ещё с Канады. Здание мэрии из стекла и бетона. Форма кажется Славе необычной: где-то торчат сваи, где-то выпирает над первым второй этаж, где-то окна панорамные, а где-то обыкновенные прямоугольные. Скандинавские страны любят авангард в архитектуре. Взять даже белое здание церкви Хатльгримскиркья — наверное, самое высокое в городе. Оно возвышается посередине словно столп света или, скорее, готовящийся к взлёту шаттл, и величественно наблюдает за происходящим в его владениях. В Исландии как-то сам по себе начинаешь верить в древние легенды. И, глядя с колокольни церкви, Слава на мгновение застывает, ощущая приятную пустоту в голове, пока глаза наслаждаются видом убегающего во все стороны города под ногами. Он кидает взгляд на Сою. За всё время их прогулки выражение его лица почти не менялось. Всё такое же неэмоциональное, с холодными серебряными глазами, как гладь океана под этим серым небом. — Сою, ты как? — Слава подходит к нему поближе, и кок поднимает на него глаза. Пожимает плечами. — Я тут уже был, но всё равно интересно. «Я не о том спрашивал» — думает Слава, но за расспросами не лезет. Всё-таки сам Сою ему ничего о себе не рассказывал. И Славе даже немного обидно. Но если так посмотреть: разве он сам рассказывал что-то о себе Сою? Шейн почти протаскивает Славу мимо музея фаллосов, в который он так и норовит завернуть, к дому Хёвди — белому дому классической архитектуры, в котором периодически останавливаются видные политические деятели, прилетевшие с визитом. А ещё в этом доме Рейган и Горбачёв подписали перемирие, ознаменовавшее конец холодной войны. Потом отправляются к памятнику Солнечный Странник — Sun Voyager. Со стороны он похож на скелет ладьи викингов из серебряного металла. Корабль устремлён носом на закат, словно рвётся в море, прямо к виднеющемуся на горизонте необитаемому острову. И Слава думает, что он тоже немного «Солнечный странник». Или, может быть, «Ветренный странник». У него впереди целая куча неизведанных земель, ждущих покорения. Парни почти пролетают через концертный зал Харпа, музей саг, музей викингов и музей китов. Рядом — порт с умилительными красными деревянными домишками-складами и целой кучей кораблей. Залив раскрывается как на ладони: серебряная гладь вод растекается жидкой ртутью покуда хватает глаз. И небо кажется таким низким. Близким. Словно мир сплющился. И Слава ловит ртом холодный воздух, такой похожий на осенний ветер родного Наукана. Этот город удивительно подходит Сою, но он не стремится оставаться. Не скажешь, что ему тут особо нравится, ну да по его лицу и не скажешь, что ему нравится хоть где-нибудь. Но Слава думает, что они с Сою в этом похожи. Не важно где, главное, чтобы рядом были люди, которых ты хочешь видеть. Они остаются в порту на ужин. Среди многочисленных ресторанов со свежайшими морепродуктами Шейн выбирает тот, в котором они бывали в прошлое посещение страны. Просит заказать ему несколько блюд, тыкнув в меню, и улетучивается в соседний магазинчик за сувенирами, оставляя мальчишек вдвоём. Сою спокойно произносит названия блюд официанту, пока Славка тихонько сидит рядышком, мыслями в другом месте. Как там Гарри, Влад и Биран? Сможет ли шотландец их растормошить? Хотя он-то их куда дольше Славы знает, и тому вновь становится обидно. Заказывая блюда, Сою говорит на английском, не на исландском. Если четырёхлетнего ребёнка переместить в неизвестную среду, он начнёт приспосабливаться и забудет, где родился. — Ты не хочешь остаться? Сою удивлённо переводит глаза на Славу, и тот прикусывает язык. — Мой дом на Исэне, — мотает головой кок. — Да, глупый вопрос. Сою кладёт ладони на колени, устремляя взгляд вдаль. С прямой спиной он напоминает Славе аристократов из фильмов. — А почему… — Слава пытается сформулировать вопрос. — Нет, не так. Ты не хотел сюда возвращаться? Когда Коннолли предложил работу, все посмотрели на тебя. Слава спрашивает осторожно и выглядит немного виноватым за собственное любопытство, но Сою отвечает спокойно: — Меня ничего с этим местом не связывает. Только пара не очень приятных воспоминаний. Слава глядит в ответ. Легонько кивая, опускает глаза. — Ты… слышал обо мне? Слава удивлённо моргает и вновь глядит на Сою. — От ребят, — неуверенно поясняет тот, и до Славы доходит. О его прошлом. Слава смущённо почёсывает щёку, кивая. О нём самом Сою наверняка слышал от кого-то. Но сейчас Слава поднимает прямой взгляд в ответ. — А ты мне расскажешь? От тебя самого. Из первых уст. — Если можно… Не важно, насколько шокирующе, неприятно или грустно. Слава выслушает, потому что он хочет понять. И Сою тихонько кивает в ответ.

***

В возрасте четырёх лет Сою запер своё сердце, чтобы не сойти с ума. Он помнит только, как мама отпустила его руку и не возвращалась на отчаянные крики своего ребёнка. Ни она, ни отец, прогуливающийся с ними вместе в то злополучное пасмурное утро. Возможно, от шока из памяти Сою стёрлись все хорошие воспоминания о родителях. Все до единого. Он помнит, что много плакал. Его било в истерике, как любое маленькое существо, слишком рано оторванное от матери. Ревел в три ручья, а когда били, чтобы заткнулся, слёзы лились лишь сильнее. Но он научился кусать губы, сдерживая голос, и лишь изредка всхлипывал, чем вызывал редкие самодовольные усмешки работорговцев. На их корабле он плыл, казалось, вечность с такими же проданными или похищенными, как он. Есть давали раз в день. В трюме вперемешку сидели прикованные у стен взрослые, а посередине валялись связанные дети. Но это не мешало им драться за еду, и самые слабые и ещё не приспособленные к жизни оставались ни с чем. В Ирландию Сою приехал тощим, как тростинка. Их выгнали с корабля ночью, держа на привязи друг за другом, а мужики с автоматами следили за каждым движением. Сою завязали глаза и куда-то долго везли. Слёзы уже кончились, но остался страх. Бегущий по венам страх того, что ты один на всём белом свете и не понимаешь абсолютно ничего. Когда глаза развязали, он зажмурился от яркого света лампочки, висящей почти над самым лицом. Детей примерно его возраста и постарше выстроили в ряд под прицелом. Мимо задумчиво прохаживался мужчина в пальто. Иногда он наклонялся к кому-нибудь, разглядывая, иногда щупал запястья или обходил вокруг. Под конец он резко ткнул пальцем в двоих и, развернувшись, зашагал прочь. Только когда его больно ткнули дулом в спину, заставив пробежать вперёд на инерции, Сою понял, что его выбрали. Верёвки развязали перед тем, как посадить двух детей в машину, но оставили наручники. А Сою только дрожал, боясь представить, что ждёт его впереди. Снова будет больно? Оказалось чуть лучше. Если ты будешь слушаться и работать — тебя сытно накормят и предоставят постель. Конечно, узнавать это простое правило Сою пришлось на собственной шкуре. Кнут и пряник. Кнут был жестоким. В самый первый день его уложили спать в общей комнате с мальчишками — у девочек комната была другая. Дети постарше разглядывали его с нехорошим любопытством и что-то громко говорили, но Сою не понимал ни слова. Сою не знал английского. Тогда его побили. На следующий день на него не обращали почти никакого внимания, только некоторые зыркали недружелюбно. Сою не плакал. Он сам не заметил, когда перестал бояться. Перестал что-либо чувствовать. Иначе сердце бы разорвалось от боли и страха. Неделю к нему приходил учитель английского, и впервые за долгое время Сою услышал родной язык. Пусть корявый, пусть с акцентом. В груди шевельнулась надежда, но тут же угасла. Учитель никогда не смотрел ему в глаза. Объяснял по предмету. И ответил только на один его вопрос: «где я?». «В борделе. Будешь работать.» Сою ещё не знал, что это такое. Больше недели на учителя деньги не тратили. Сою остался с маленьким запасом слов и простыми предложениями в голове. А ещё с самоучителем, который он пока не умел читать. Сою узнал, что парень, который его побил — десятилетний Фрэнсис. Всего детей было двенадцать включая самого Сою. Самым старшим был тринадцатилетний Коди — спокойный парень с лицом, не выражающим особых эмоций кроме неудовольстия. На тот момент, когда Сою и остальных спасли полицейские и пираты Исэна, он уже исчез из их жизни. Как и Салли, что была на год младше. В самом начале Коди показал Сою дом. На него периодически вешали подобные обязанности как на старшего. На Сою ему было плевать, поэтому они нормально уживались. А вот компания из четырёх человек под предводительством Фрэнсиса любила поиздеваться. Шане было девять, Дженну и Остасу восемь. По настроению они могли побить мелкого, подсыпать в кровать какашек или измазать одежду зубной пастой. Больше всего Сою не любил, когда бьют: больно, да и ждать нужно долго, когда они удовлетворятся. Они находились в подвале небольшого каменного дома, спрятанного в закоулках ирландского города Лондондерри. Кроме двух больших спален у детей была общая кухня, где они готовили сами себе. Исключением было воскресенье, когда приходила кухарка. Ещё была общая ванная с четырьмя умывальниками и тремя туалетами. Ну точно общежитие. На первом и втором этажах располагались комнаты, в которых принимали клиентов. Ещё на первом этаже находились кабинет босса с примыкающей комнаткой для переговоров, его ванная комната, комната для отдыха администратора и комната вахтенной охраны. Охранники следили как за клиентами, так и за детьми. В восемь лет начинали обслуживать посетителей. Те, кто помладше, занимались работёнкой по уборке, кухне и подготовке комнат. К Сою приставили девятилетнего Теда, который и объяснил суть работы. И что если работать будет плохо или вообще не будет — лишат еды и выставят спать в холодный погреб. А могут и избить. Этого Сою боялся больше всего, а потому кнут сработал хорошо. Например, когда в свой самый первый раз у плиты он приготовил гадость, и все дети лишились ужина. Четвёрка извергов сразу ухватилась за повод «наказать» глупого новенького. Но особенно ясно он понял своё положение, когда один раз сжёг сковородку. Одно из главных правил, которое нужно было запомнить детям: никогда не портить имущество босса. Тогда Сою научился тщательности во всём, что он делает. Пряником был Тед. Сою не мог понять, как он умудрялся быть таким добрым. Всегда таскал его за руку. Помогал перевязывать раны. И улыбался, в отличие от других. Вот только Сою продолжал думать: может быть, родители его ищут? Старшая Салли очень сильно разозлилась, когда он рискнул озвучить свои мысли на ужине. — Ты дурак?! Они тебя наверняка продали! Вот скажи, вы хорошо жили? Родители не ссорились? Всегда хватало еды? Вещей? Они тебе часто подарки делали? Если нет — то всё и так ясно! Большинство ребят в борделе были куплены из приютов. Они с самого начала не знали родителей. Разговоры о них лишь подливали масла в огонь и без того безрадостного существования. Только Грэг, что был на пять лет старше Сою, был таким же брошенным. А потому молчал, безэмоционально жуя рис. Сою не хотел верить. Но что-то в глубине подсказывало: Салли права. Слёзы давно не текли, но сердце не переставало сжиматься. Он стискивал зубы и продолжал работать, в тайне надеясь, что однажды вернётся домой. А ещё Сою не до конца понимал слово «бордель». — Разные люди приходят к нам, чтобы заниматься сексом. Когда очень хочется, а партнёра нет, это выход. А ещё когда у тебя стоит только на детей. — Что делать? — невинно переспросил Сою, и Коди только махнул на него рукой, не стараясь объяснить. Что такое секс примерно рассказал ему Тэд. Ну, по крайней мере, Сою понял, почему он так нравится людям. — Ну вот… Ты раньше трогал себя там? Сою только недоумённо помотал головой, а Тед, кажется, смутился немного, но рассказал. И показал. — Хочешь вместе? Это приятно. Иногда клиенты покупают сразу нескольких, чтобы посмотреть, как мы это делаем. — Зачем им смотреть? — Эээ… Им так нравится. — Ясно. Сою понял, что это приятно. Действительно приятно, чтобы хотеть делать это почаще. И что это обычно делают вдвоём. Так он и жил. Примерно понимал, чем занимаются старшие дети. Почему иногда им хочется на нём отыграться. Почему иногда кто-то прячет заплаканные глаза. И молча выполнял свою работу. Босс приказал Салли научить его читать как следует, чтобы мороки с объяснениями не было. А в остальном ничего нового. Вплоть до того злополучного года, когда ему исполнилось восемь, и его жизнь снова перевернулась. — Сою скоро клиентов принимать. На тебе его подготовка. Понял? На этот раз его повесили на Коди. Вместе с Сою через то же должен был пройти Дуэйн, которого купили в одно с ним время. Ему достался другой «учитель». Тед говорил, что каждого из них в первый раз готовят те, кто постарше. Что его первый раз был с парнем, которого уже нет в борделе. Сою сначала не сильно-то понимал. Коди не был особо жестоким. Но и нежным тоже. Объяснял всё по пунктам, как в учебнике. Как рабочую инструкцию. Иногда хмурился, и Сою только спустя несколько лет понял: ему было неприятно развращать малолетку. Зато в маленький мозг вдолбили как следует: их работа — это не приятно и не весело. Сою помнит промелькнувший тогда забытый уже страх. Будущего. Неизвестности. Но как-то сильно не страдал. Наверное, настрадался до этого. Да и вообще хорошо умел приспосабливаться. Главное, чтобы не били и давали поесть. В те годы он ещё не задумывался ни о смысле жизни, ни об обществе. В голове была лишь одна цель — выжить. И он не особо задумывался, зачем. Второй раз был с Тедом. Их засняли на видео и раздали клиентам, чтобы разрекламировать новенького. Тогда Сою было стыдно. Впервые. Потому что Тед был хорошим и, возможно, он и был его первой любовью. Но под прицелом камеры и чужих взглядов нежное удовольствие становилось грубой похотью. Тогда Сою понял, что значит «сердце болит». Когда слёз нет и физической боли нет, но в груди свербит. Тяжело. И грустно. От того, что родителям он не нужен. И даже быть с теми, кого любишь, не можешь. Так надо ли любить? Хотеть чего-то? Первого клиента Сою не запомнил. Для него они всегда были на одно лицо кроме тех, кто приходил почаще. Но запомнил грубость. Противное дыхание. Запах пота. Подступающую тошноту. И то, как отключается мозг, позволяя разуму плавать где-то далеко, пока с телом творят что-то страшное. С первым клиентом прокатило. С остальными пришлось приспосабливаться. Отключая чувства, контролировать разум. Босс ясно сказал: не всем понравится бездушная кукла. И не просто сказал. Сою заморозил своё сердце и перестал надеяться. Сознание застыло где-то на уровне восьмилетнего ребёнка: без желаний, без страха, без надежд и интереса. Главное не поддаться ужасу. В борделе появились новые дети помладше, которые теперь выполняли работу по дому. Фрэнсис и компания переключились на задирание их, но иногда вспоминали про Сою. С годами, однако, характеры ребят менялись, и случаев избиений становилось всё меньше. Иногда их вывозили к богатеям, скрывающим своё грязное хобби. Сою часто выбирали из-за внешности, а некоторым нравилась его молчаливая послушность. Там он впервые увидел, как живут люди. В нормальных домах. Нормальных постелях. Ходят по улице на работу, ездят в машинах и автобусах. Сою сидел ровно на заднем сиденье автомобиля, а глаза не отрывались от пробегающих за окном картин. Возможно, тогда он и стал воспринимать мир «картинами». Но он не стремился наружу. Коллекционировал картины в своей памяти и тихонько лелеял: перед сном в холодной кровати, на разносе у администратора, на избиении у старших, во время работы… Смотрел на картинки, приоткрывая альбом сердца, и складывал обратно, запирая. Но даже мысли не возникало сбежать. Туда, на свет. Таким и встретил его впервые Влад. Он отправился на разведку в качестве клиента, давая Гарри отдохнуть от ночного дежурства, а Кириллу собраться с мыслями, и попал на Сою. Тощего мальчишку с красивыми серыми глазами, в которых почти не было жизни. Он ему и одиннадцати лет бы не дал. Чертыхнулся про себя, вопрошая пустоту комнаты, как вообще можно поднимать руку на ребёнка. А мальчишка уже начал развязывать халат. — Так, погодь! — Влад нервно ринулся вперёд, останавливая. — Я тут не для этого. Мальчик с красновато-каштановыми волосами вопросительно поднял большие глаза без эмоций. Бедняга даже не знал, что можно купить его время, а не его самого. Влад тогда вздохнул и сел на кровать, предложив парню располагаться, где удобно. Сою опустился прямо на пол, подобрав под себя ноги. Влада он запомнил с первого раза. Запомнил такие же, как у него, серые глаза, но при том совсем другие. Так на него не смотрели. Не здесь. Сою ещё не знал, что это называется добротой. — Меня зовут Влад. Тебя? Сою моргнул, разглядывая лицо нового знакомого. — … Сою, — ответил тихо, как шуршание ветерка. Влад улыбнулся, кивая. — Давно ты тут? Сою чуть склонил голову набок, а Влад тут же встрепенулся, опомнившись. — Или вам нельзя такое говорить? Сою думал. Босс упоминал, что могут заходить легавые, разнюхивая, но Сою не слишком-то понял, о чём он, да и вообще быстро забыл. — Девять лет. Глаза Влада расширились от удивления. — А тебе сейчас?.. — Тринадцать. Сделать подсчёты не сложно, и у Влада на лице моментально отразилось удивление, смешанное с жалостью и гневом. Тогда Сою ещё не понимал причин. — Можешь… рассказать о себе? Маленький Сою соображал медленнее, чем Сою теперешний. Долго думал, глядя на собеседника немигающим взглядом. Пожал плечами. — Я не знаю что. Впервые он просто разговаривал с клиентом. Впервые им интересовались, как человеком. И он бы скорее послушал о Владе, чем рассказывал о себе, искренне считая, что о себе ему говорить нечего. Влад неуверенно посмеялся, почесав макушку. Вздохнул, собираясь с мыслями. Сцепил пальцы в замок и глянул на мальчишку прямо, твёрдо оперевшись локтями о колени. — Тогда давай я поспрашиваю.

***

Впервые Сою ждал, когда к нему придут. А Влад обещал прийти. Сою рассказывал о себе без тени эмоций. Словно о ком-то другом, незнакомом. О том, как расстался с родителями, как попал в бордель, чем занимался поначалу и когда начал принимать клиентов. Всё уложилось буквально в пару предложений, но Владу было достаточно, чтобы захотеть его вызволить. Потому что дети не должны рассказывать подобные вещи как нечто обыденное. Самого же Влада Сою не просил ни о чём. Тот сам рассказал о себе: откуда он, чем занимается (ну, наврал маленько, что перевозит грузы на корабле), о своей команде. И всего на мгновение глаза мальчика, что тихо пристроился на полу, засияли. Захотели. И вновь погасли, словно опомнившись. С восьми до тринадцати лет мировосприятие Сою почти не менялось. Но лишь один разговор с незнакомым человеком подтолкнул к движению застывшие шестерёнки. Во второй раз Влад принёс ему ланч-бокс из ресторана. Ребят кормили отборными продуктами, но сами готовили они далеко не идеально, а приходящая кухарка не вкладывала в блюда душу. Свой первый пир Сою запомнил отчётливо. «Я тоже хочу так вкусно готовить». Ещё одно «хочу». Уже осознанное, и Влад тихонько улыбнулся себе под нос. Он не переставал ненавязчиво расспрашивать: интересовался внутренним строением здания, как живут тут «работники», а как — хозяин и управляющие. Взамен рассказывал о местах, где бывал. Сою не мог даже представить. Пытался создать картинку перед глазами и не мог. Он примерно представлял, что такое море, дома, города, страны. Но ему была известна лишь одна сторона из бесчисленного множества. И так появилось новое «хочу». И, придя в третий раз, Влад спросил: — Хочешь выбраться отсюда? А Сою застыл на пару секунд, как всегда. Опустил голову. — Не бойся, — Влад усмехнулся ободряюще, а Сою помотал головой. — Меня там ничего не ждёт. — Я тебя жду. Сою поднял голову, и в обычно затуманенных глазах вновь появился свет. — Хочешь? — улыбнулся Влад. Сою сглотнул. Посмотрел большими глазами. Сжал в кулаки руки. — Хочу, — и в этом хочу первые искренние эмоции за столько лет. Влад рассмеялся по-доброму и погладил по голове. Впервые прикоснулся, и впервые Сою понравились чьи-то прикосновения. — Тогда мы тебя вытащим. Просто подожди.

***

Сою ждал, искренне, пока парни готовили план. Копали доказательства, избавлялись от коррупционеров в полиции, кроющих бордель. Помогали детективам, которые в последствие стали хорошими друзьями. — Сою, нужна твоя помощь. Впервые кто-то это сказал. Ну разве он мог отказать? Я нужен. Сою стал маленьким внутренним шпионом. Докладывал о передвижениях босса, администраторов и охраны. Записывал графики. Тихо наблюдал за остальными детьми, на которых раньше ему было абсолютно плевать. Теперь он подмечал даже несущественные мелочи, помогающие лучше понять личность каждого. Он до сих пор помнит трясущий всё тело страх, когда он пробирался ночью в кабинет босса, чтобы подкинуть улику, принесённую Владом. Благодаря этому полиция смогла безбоязненно совершить налёт. Вот только мафия была наготове. Рано утром полицейские машины окружили здание борделя, и ответственный Коннолли громко зачитал ордер на обыск. Не успел он закончить, как на полицейских обрушился град из пуль. Детей заперли в дальних комнатах. Из окон второго этажа высовывались дула автоматов и винтовок. На первом у главного входа уже стояли наготове с два десятка головорезов. Полиции оставалось лишь идти на штурм. Сою слышал, как люди с криками ворвались в здание и началась резня. Полицейские и мафиози мутузили друг друга со смаком за все предыдущие обиды. Пираты же в это время словили хотевшего было сбежать с чёрного хода босса. Гарри быстро скрутил вовсю брыкающегося мужчину в костюме и позволил остальным пробежать внутрь. В куче мала почти никто не обратил внимания, как шмыгнул в подвал крупный парень с зачесанными назад чёрными волосами. Как побежал на второй этаж молодой человек с кулаками наготове. Как исчез за углом сероглазый мужчина, прячущий руку с револьвером за пазухой. А ещё никто не заметил, когда коридоры стали наполняться дымом пожара. Дети разом вздрогнули, когда раздался громкий выстрел и дверная ручка с замком задымилась. Из резко распахнувшейся двери в комнату ворвалось облако дыма. Сою задержал дыхание, а когда глаза встретили того, кого он больше всего ждал, сжатые кулаки расслабились. — Сою! — стоящий в дверном проёме Влад тут же вычислил его в толпе детей. А ещё с видимым облегчением улыбнулся, не обнаружив ссадин. Протянул руку. — Идём! Сою неуверенно протянул свою в ответ, и её тут же крепко схватили. Он пришёл. Сою показалось, что он вспомнил, как плакать. И даже не понял, как Влад легко привлёк его к себе за плечи, оглядывая остальных детей. — За мной на выход. Те привыкли не спорить.

***

В подожжённом борделе Влад подгонял детей выбираться, пока огонь не застлал выход. Пламя лизало стены, коптя обои, заставляло их сворачиваться причудливыми завитками. Повсюду дрались незнакомцы. Только по форме полиции можно было определить, кто на чьей стороне. Влада не знали ни первые, ни вторые — Коннолли не мог позволить себе вмешать их в операцию открыто. Но всё же полиция не обращала на него внимания — работали по принципу: кто первый набросился, того и вяжем. Влад успел выставить всех детей на улицу, пока Сою пугливо жался к нему под боком. Не отходил. Не уходил за остальными. Держался рядышком. Поэтому и не успел — на них обратили внимание бандиты. Какой-то придурок расплылся в сумасшедшей улыбке, завидев новых жертв. Попытался выстрелить, но лишь безуспешно щёлкал курком — пули закончились. Влад рванул из-за пазухи револьвер. Слишком медленно — мешал Сою под боком, и мафиози одним махом выбил оружие из рук. Но не кинулся на Влада в ответ — тот бы обезвредил его мигом. Бандит полоснул в воздухе перед собой ножом, заставив попятиться. Сою споткнулся, начав падать, и этим воспользовались: мужик качнулся в его сторону, и Владу не оставалось ничего, кроме как прикрыть мальчишку собой.

***

Гарри ждал их снаружи, отстреливая выбегающих мафиози. Чувство беспокойства, поднимающееся где-то в животе, он знал хорошо — интуиция, взращенная опытом. Слишком долго никого нет. «Звонить слишком рискованно. Биран бегает где-то вместе с полицейскими. Кирилл должен быть на втором этаже, а Вис в подвале…» Огонь разгорается. Пламя уже добралось до крыши. Гарри скрипнул зубами и, не выдержав, кинулся в соседний магазин. Облил себя водой из крупной бутыли, схватил огнетушитель, выскакивая на улицу. И удивлённо моргнул, когда всё перед глазами застлала обрушившаяся сверху белёсая пелена. Ливень. Самый настоящий ливень — как из ведра. Он мог потушить даже пожар, а если не потушить, то утихомирить. Но Гарри не мог ждать. «Пожалуйста, пусть с ними всё будет в порядке» Если он потеряет кого-то ещё… Гарри ворвался в горящий дверной проём с огнетушителем подмышкой. Как раз вовремя, чтобы застрелить нацелившегося на Влада и Сою бандита. Подлетел к Владу, лежащему на полу, не замечая, как дымятся влажные волосы. Оторвал кусок ткани от рубашки, заматывая рану, от которой после останется длинный шрам. Сою, испуганно сидящему рядом на корточках, объяснил, как нужно работать с огнетушителем. Помог Владу подняться, заставив опереться о себя. Улыбнулся мальчишке: — Иди. Мы прямо за тобой. Гарри придерживал его за плечо, чтобы не пугался. Сою с усилием нажал на рычаг, и вырвавшаяся белая пена затушила огонь вокруг двери. На улице парни сразу спрятались за пустующей полицейской машиной, но уши тут же уловили звук разбившегося стекла. Сою поднял глаза и навсегда запомнил этот момент: как Кирилл выпрыгивает из окна второго этажа с мальчишкой на руках — ну точно супергерой. — Где Вис?! — тут же подлетел к нему Гарри. — Он был в подвале… — пробормотал капитан, откашливаясь. Огонь полностью перекрыл второй этаж. Смог ли выбраться? Гарри срывается с места, крича, чтобы Кир следил за выходом, Владом и Сою, и тот не успевает даже возразить, а шотландец уже исчезает в огне. Кирилл накидывает на мальчишку свою куртку, оглядывает ногу Влада, понимая, что нужен доктор. Держит в поле зрения выход, но из него лишь вырываются редкие языки остуженного огнетушителем пламени. Выходит пара полицейских, держа руки за спинами какого-то мафиози. На крыше огня уже нет — прибило дождём. И Кирилл вздыхает с облегчением, когда Гарри наконец показывается вместе с Висом и пятью детьми — используемыми в качестве работников мальчиками и девочками. На обоих куртки в пятнах ожогов. Лица в саже. Кирилл подлетает, оглядывая, и Вис кидает, что в полном порядке. Кивает на Гарри, мол «ему больше досталось». И правда. Но тот отмахивается. Следит, чтобы детей забрали полицейские, а Кирилл стискивает зубы, видя в дырах на одежде обожжённую кожу. Миссия выполнена. Всего час, который показался вечностью. Владельца арестовали. Мафиози, которых не убили, тоже. Детей спасли. Сою не мог поверить. Ни своим глазам, ни ушам, ни рассудку. Может, он спит и видит чудесный сон? О добрых людях, которым не плевать. О прекрасном человеке, который пришёл за ним. Покрепче вцепляется пальцами в рукав брезентовой ветровки. Это ощущение он помнит до сих пор. Влад тогда вопросительно скосил на него взгляд и улыбнулся. Поднялся на ноги, словно и не ранен вовсе, утягивая за собой, и повёл к остальным детям, сбившимся в кучку рядом с полицейскими. Объяснил как следует, что сейчас Сою должен оставаться вместе со всеми. Их осмотрит доктор, а потом возьмут показания. Влад будет рядом — затеряется в толпе, но Сою нельзя будет с ним разговаривать. Тот кивнул и долго ещё провожал глазами уходящего пирата.

***

Отчётливо Сою помнит удивительно яркое голубое небо той осени, когда он вышел из здания суда, сопровождаемый Коннолли. Ветер колыхал волосы и остужал щёки. Всё действительно закончилось. Он перевёл взгляд к подножию ступенек и удивлённо моргнул — его ждали. Влад с улыбкой помахал рукой. Стоящий рядом шатен по-доброму улыбнулся, кивнув в приветствии, и что-то в его глазах показалось Сою родным. «Он достоин доверия». — Меня зовут Кирилл, — протянул руку капитан Исэна, и Сою неуверенно пожал её в ответ. Он помнил, что рассказывал ему Влад. О команде, о капитане. А Кирилл смотрел ему прямо в глаза и улыбался. Сою раньше так никто не улыбался. Без предубеждений. Без оценки. Почти ласково. Чуть сдавило сердце, но он тогда не понял, от чего. — Поплыли с нами? Сою похлопал ресницами. Кинул вопросительный взгляд на Влада и после его уверенного кивка вновь посмотрел на Кирилла. Теперь так же — в глаза. И кивнул.

***

Слава сам не понимает, когда по щекам скатывается первая слезинка. Сою глядит на него чуть удивлённо, а Слава только кусает губы и цепляется за рукав его куртки. Шмыгает носом и приобнимает. Вздыхает, опуская голову — прячет лицо на тёплом плече. Сою похлопывает его по спине чуть виновато. Накопилось. Слава молчит, лишь подрагивают плечи. Глубоко дышит, чувствуя смущение от собственного ребячества и облегчение. Понимает, что держал в себе слишком много. Что ему было просто необходимо прореветься. За потери Кирилла и Виса. За страхи Шейна. За разорванную душу Гарри. За вину Бирана и недоверие Влада. За Сою… и несправедливость мира. И за глупых людей, на которых почему-то всё ещё не упал метеорит. Сою продолжает держать ладонь на его спине. Думает о том, что боялся, что Слава не примет его. Что почувствует отвращение. Но, как ещё несколько людей до этого, он совсем не оправдал ожиданий, и Сою даже немного стыдно. Он ведь уже знает — Слава не связан предрассудками. И хочется сказать спасибо. Ради него ещё никто не плакал. — Фрэд хотел, чтобы ты подарил ему свою картину в следующий раз, — шмыгает носом Слава, всё ещё пряча лицо. — Угу. Под ладонью Сою тепло, и он опускает глаза. Он всегда считал, что не особо-то что-то чувствует, вспоминая прошлое. Только лёгкое отвращение и боязнь того, что могут подумать важные для него люди. Но сейчас, чувствуя рядом тёплого уязвимого Славу, искренне открывающего своё сердце, Сою понимает, что был обижен. На родителей, на жизнь. Но обида прошла и осталась печаль. Слава поднимает голову, утирая лицо, но всё ещё держится за рукав. — Ты как? — спрашивает его Сою, и Слава кивает. — Нормально. Он глубоко вздыхает и выпрямляет спину. Смотрит на Сою, и тот неуверенно отводит глаза. Слава тихонько улыбается себе под нос и шутливо щиплет парня за щёку. — Спасибо, что рассказал. Сою жмурится, а потом переводит на него удивлённый взгляд. Улыбается в ответ. Официант направляется к ним с напитками на подносе, а Шейн, подслушивающий из-за угла, выдыхает и, улыбнувшись, выходит к ребятам.

***

Поначалу Влад пытается отцепить от своей руки довольно посвистывающего хитрожопого Гарри. Перекидывается с Бираном подозрительным взглядом. Но смиряется — хватку шотландца можно сравнить разве что с гидравлическим прессом. А Гарри продолжает тащить парней всё дальше от центра города. — Ну колись уже, чего тебе надо, — закатывает глаза Влад, уже послушней топая следом. — Выпить, — добродушно отзывается Гарри, и Влад фыркает в ответ, пока Биран похихикивает себе под нос. — Ты нахрена ко мне Славу отправил? — недовольно глазеет Влад, и Гарри пожимает плечами. — Ко мне его тоже кое-кто отправил, пусть и не нарочно, — он подмигивает Бирану. — Мы в замкнутом треугольнике, господа. Биран удивлённо моргает, а Влад вымученно вздыхает, начиная кое-что понимать. — Моё время дорого стоит, — предупреждает, на что Гарри посмеивается: — Моё тоже. Сочтёмся. Биран оглядывает своих сопровождающих и только тихонечко вздыхает.

***

В какой-то момент впереди начинает виднеться стеклянный вращающийся купол здания котельной Перлан. Помимо выполнения своих прямых функций, котельная ещё и является музеем, выставочным центром и элитным рестораном. Гарри зовёт парней подняться за собой на верхний этаж и вежливо приветствует встречающего их официанта. Тот кивает и проводит их к забронированному столику. — Вау, подготовился, — комментирует Влад, и Биран вздыхает, надеясь вернуть друга в доброжелательное русло: — Сегодня-то тебя что укусило? — Да тут не меня укусили, а его, — кивает на Гарри, на что тот ядовито ухмыляется. — Забей, Биран. Этот покусанный с самого дня своего рождения. Механик закатывает глаза. Возможно, из-за похожести характеров Гарри и Влад иногда начинают подобные перепалки. Он демонстративно усаживается на своё место за столиком у панорамной стены. Лицом к окну и спиной к остальным гостям. Знает, что и Влад, и Гарри любят наблюдать за обстановкой и всё держать под контролем. Парни усаживаются за круглый столик идеальным треугольником, и Биран не может сдержать смешок, прикрываясь меню. Они заказывают еду — дорогие блюда под стать виду из окон. Официант разливает по бокалам вино. — Сегодня можно нажираться? — интересуется Влад, и Гарри кивает. — Угощаю. — Охренеть. Я этот день на всю жизнь запомню. — Прошлый-то помнишь хоть? — Какой? — Когда я вас угощал. — А такое было разве? — Ну вот, а говоришь — на всю жизнь. Биран довольно глядит на своих напарников, отпивая из бокала. — Эй, погодь, а тост? — прерывает его Гарри, и Биран удивлённо останавливает бокал у самых губ. — Например? — играет вином в бокале Влад. — За возвращение в Исландию, например. Влад пожимает плечами и одобряюще хмыкает. — Ну ладно, сойдёт. И поднимает бокал вместе с Гарри в ожидании Бирана. Тот тихо смеётся, и лёгкий звон бокалов растворяется в тихом гуле разговоров.

***

— Думал установить грузовой лифт на Исэн, — делится Биран. — Эй, а это уже не чересчур? — приподнимает бровь Влад. — Я посчитал, и оказалось чересчур, — смеётся Биран. — Но таскать эти коробки уже, честно говоря, достало. — Ты же там придумывал что-то через задний отсек. — И продолжаю думать. Но не везде уровень пристани необходимый. — Ребят, давайте хоть сегодня без этого. Гарри откидывается на стуле, снова разглядывая меню. Бутылка вина на столе пуста. — Айда по коктейльчикам. — Поддерживаю, — тут же отзывается Влад. — Халявщик, — бурчит Биран. — Как будто сам не любишь, когда угощают, — ухмыляется Влад. Гарри поднимает руку, подзывая официанта. Парни получают по коктейлю и оборачиваются на виды за панорамным окном: убегающие вдаль коричневато-зелёные горы со снежными макушками и разверзшееся тучное небо над сине-серебряным морем. Гарри отпивает из высокого бокала и смотрит на спокойно сидящего рядом Бирана. — Скажу честно: меня к тебе Слава заслал. — Как он тебя охомутал, а, — вновь фыркает Влад, но к его характеру и Биран, и Гарри уже привыкли. Только думают изредка: «что в нём нашёл Сою?». Или скорее: «как он его вообще терпит?». А ещё: «как мы его терпим?». — И что ты ему нарассказывал? — Гарри смотрит на Бирана чуть прищуренными глазами. Влад подносит бокал ко рту, следя глазами за другом. Биран пожимает плечами. — Как меня в спецотряд приняли. Чем мы там занимались. Про тебя ничего не говорил, — смотрит на Влада. — И про Берна тоже. Влад протяжно хмыкает, отводя глаза. Гарри вздыхает. — А ко мне Слава приходил на тебя жаловаться. Биран неуверенно посмеивается и отпивает из бокала, ничего не отвечая. Гарри выливает в себя остатки и заказывает ещё. На всех. — Вот этот вкусный, — объясняет. Влад пожимает плечами, разом допивая свой коктейль, и тянется к новому. Биран вздыхает вновь. — Я никогда не сортировал заказы. Биран удивлённо поднимает глаза на шотландца, спокойно потягивающего напиток. — Так что нечего рассказывать, будто я какой борец за справедливость. Биран неловко улыбается, опуская глаза. — Извини. — И извиняться мне тут не надо, просто не думай, что ты чем-то хуже. Биран перебирает пальцами на холодной поверхности бокала. Влад глядит в окно, чуть отвернувшись. Помалкивает. — Мы все уже об этом говорили, но в этот раз у меня есть новые аргументы, — улыбается Гарри, и остальные переводят на него глаза. — Знаешь, что мне Слава сказал? «Ты ненавидишь себя даже если кто-то тебя любит?». Биран удивлённо моргает. Гарри переводит взгляд на пейзаж за окном. — И я как бы… Подумал, что он прав — нехорошо так поступать с людьми, которым ты небезразличен. Даже Влад не ехидничает. Молчаливо потягивает свой коктейль. А потом резко опрокидывает его в себя, поднимая руку, и заказывает подошедшему официанту сет из шотов. Гарри с Бираном глядят на него вопросительно. — Слава у нас интересный человечек, — бурчит Влад, и остальные довольно улыбаются. — За это надо выпить.

***

Гости за соседними столиками успели смениться. — По-моему, тебе надо кого-нибудь себе завести, — позёвывает Влад, вертя в пальцах пустую рюмку. — Собаку, что ли? — смеётся Биран, и Влад одаривает его усталым взглядом. — Да не… — машет рукой, вспоминая, какой Биран на самом деле простофиля. Тот лишь недоумённо приподнимает бровь, а Гарри переводит взгляд с одного на другого и начинает ржать. За что получает тычок от Бирана. — Да понял я про что вы! — дуется механик, чуть краснея. — Не надо мне, как у вас с Шейном! — А ты откуда знаешь? — Не трудно догадаться. — Да все уже знают, — хмыкает Влад. - Откуда? — кидает на него Гарри говорящий взгляд, но Влад лишь качает головой. — Это не я. У нас, между прочим, все неплохо соображают. Гарри закатывает глаза. — Что, теперь меня обсуждать будем? — Почему бы и нет? — улыбается Биран, в тайне радуясь, что объект обсуждения сменился. — Вот по чесноку, — Влад выпрямляется, опираясь локтями о столешницу и вперивает в Гарри приправленный алкоголем взгляд. — Вы встречаетесь или это просто разрядка? Биран думает, что никогда бы не смог спросить такое в лоб. Но, во-первых, это Влад, а, во-вторых, алкоголь делает его смелее. Или лучше сказать — наглее. Хотя куда уж тут. Но при этом он никогда не напивается до потери памяти. Никогда. Гарри подпирает подбородок ладонью и подносит к губам бокал с виски. Ему плевать, что они напиваются в самый разгар дня — для того он их сюда и привёл. — Мы секс-партнёры. — Ааа, — Влад протягивает, кажется, разочарованно. И Биран его немного понимает. Потому что надо быть слепым, чтобы не заметить их заботу друг о друге. И при этом всего лишь «партнёры». — Уверен, что не влюблён? — настаивает Влад, и в глазах Гарри на миг мелькает раздражение. — Тебе-то какое дело? — Хочу, чтобы ты был счастлив, — издевательски посылает ему воздушный поцелуй брюнет. Биран в очередной раз вздыхает. Если Гарри не хочет о чём-то говорить, вытянуть из него это сможет разве что Слава. А это идея. Биран какое-то время размышляет, стоит ли рассказывать что-то подобное ребёнку вроде Славы, пока Влад и Гарри продолжают препираться. Но решает, что будет смотреть по обстоятельствам. — Влад, у тебя-то как? — вновь меняет тему, понимая, что издеваться друг над другом они могут бесконечно. Тот как бы невзначай кидает взгляд на часы. — Пошлите уже домой, а? — невинно хлопает ресницами, но Биран и Гарри обмениваются понимающими взглядами. — Неееееет, — хитро протягивают с обеих сторон, и Влад вымученно вздыхает. За всё бывает расплата. — Теперь ты ответь честно, — Гарри пронизывает хитрющим взглядом. — Как у вас началась эта история с Сою? — Ты разве не в курсе? — Влад устало откидывается на спинку кресла. — Я думал, уже все знают. — Ты ведь только Киру и мне рассказывал, — мягко улыбается Биран. — А мы не болтаем просто так. Влад оглядывает приготовившихся слушать друзей. Да, друзей. В этих парней он действительно может поверить. Как бы ни боялся. Какие бы чёрные мысли ни посещали. Он сказал Славе: «Не, я хороший». Да кому ты врёшь… Ведь всё ещё не научился считать своё недоверие естественным. Влад вздыхает и заказывает ещё выпивки.

***

В свою вторую ночь на корабле Сою пришёл к нему в каюту. Хотел отблагодарить. Только вот способ ему был известен всего один. — Напугал меня жесть. Полез к нему на кровать — Влад даже не знал, как от него отбиться, чтобы не обидеть. А оказалось… что мальчишка взаправду влюбился. И впервые глянул по-настоящему обиженно, когда Влад извинился и отверг его признание. — Думаешь, он действительно принял благодарность за любовь? — Гарри слушает, подперев подбородок рукой. Влад пожимает плечами. — Без понятия. Он с тех пор не сильно… проявлял себя. Только Биран знает, что Влад дал тогда Сою одно простое обещание. «Вот исполнится тебе восемнадцать, тогда и поговорим!» — прокричал почти отчаянно, не зная, как вести себя с таким «взрослым» ребёнком. А Сою похлопал ресницами и согласился. «Когда мне исполнится восемнадцать, ты больше не будешь считать меня ребёнком?» «Я ещё не знаю. Но да. Пожалуй. Ты же совсем вырастешь.» «Обещаешь, что выслушаешь меня тогда?» «Обещаю. Выслушаю и подумаю.» «…спасибо.» Сою опустил голову. Печально и виновато, и Влад не сдержался, похлопав его по макушке. Сою удивлённо поднял взгляд, и Влад отругал себя за радость, которую ощутил при виде надежды в глубине серебряных глаз. — Но если он тебе признался… Как это вообще соотносилось с его боязнью прикасаться к людям? Влад фыркает на вопрос, почти разваливаясь на столе. — Он думал, что я его не люблю, потому что он грязный. Нет, вы как себе это представляете вообще? Влад не хочет думать о том, что это из-за него у Сою развилась фобия прикосновений. Ребёнок, ещё не понимающий, как работает общество и как строятся отношения в нём, решил, что человек, который ему нравится, отказал ему из-за его прошлого. Сою начал шарахаться от всех, словно одно прикосновение могло раскрыть им его тайны. Бедный ребёнок, осознав, чем на самом деле его заставляли заниматься, начал презирать себя. Но Влад же и помог ему это преодолеть. Постепенно, шаг за шагом. — А что, была бы у тебя сейчас молодая красивая жена, — ухмыляется Гарри и получает тычок. — Я отчётливо помню момент, когда он впервые улыбнулся, — вспоминает с улыбкой Биран, и Влад с Гарри кивают. Это произошло в один из дней, когда настала очередь Сою готовить. Когда он уже прекрасно читал и ему накупили поварских книг, как он и просил. Мальчишка закатил пир, тихонько пробормотав, что хочет отблагодарить. Парни рты пооткрывали — чего на столе только не было: салаты, закуски, горячее и несколько видов десертов. А когда попробовали… — Вкуснотища! — Сою, ты просто супер! Маленький повар только шаркал ножкой, опустив голову, непривычный к такой похвале. А Кирилл не выдержал и с широкой улыбкой взъерошил мальчишке волосы. — Молодец! Сою тогда всё ещё не любил прикосновения. Но на Кирилла поднял удивлённые глаза. Покраснел легонько и улыбнулся. Впервые. Для кучки парней, никогда не имевших дело с детьми, это было сродни откровению. Вряд ли кто-то когда-то задумывался, что дети — это мило. Но своё — всегда милее, чем чужое. — Может всегда будешь нам готовить? — расплылся в улыбке Кирилл, и Влад уж было хотел его одёрнуть, но не успел. — А можно? — тихий голос, полный надежды. Так Сою и занял своё постоянное место в команде. — Только Кир так может, — с улыбкой бормочет Влад отпивая из бокала. — Ревнуешь? — хитро ухмыляется Гарри. — Наверно. Биран и Гарри удивлённо переглядываются, а Влад знает, что краснеть Сою научился ещё раньше, чем улыбаться. Когда он похвалил его первую картину. Впервые обосновавшись на корабле, Сою частенько просто зависал, сидя на носу и глядя вдаль. Когда его не учили письму и математике. Первым занимался Гарри, вторым — Биран. Влад помогал с чтением. Кирилл с Висом просто объясняли какие-нибудь моменты из остальных наук. Сою словно сплотил их. Вытащил. А рисовать Сою предложил Влад, когда заметил, как парень глядит на краски в магазине. Предложил, потому что на собственном опыте знал, как важно чем-то занять себя, когда не знаешь, куда двигаться дальше. Как важно продолжать любить этот мир. В случае с Владом, ему, как ни странно, помог Гарри: он просто однажды притащил на Исэн фотоаппарат. И Сою стал рисовать. Сначала набросками. Ещё плохо контролируемыми мазками. Но учился он просто поразительно быстро. У Влада тогда близился день рождения. И Сою спросил, что бы он хотел в подарок. — Лучшим подарком была бы твоя улыбка, — заявил брюнет, надеясь, что это как-то подстегнёт мальчишку к новым эмоциям. Но Сою тогда ещё не умел улыбаться. Попробовал потянуть пальцами щёки, но как-то не получалось. Влад только помахал рукой, мол «да ладно». И в итоге в подарок получил картину. Выполненную словно мастером-живописцем картину морского берега, открывающегося из доков, с раскинувшимся вдали городом, скрытым верхушками деревьев. Влад разглядывал картину, осторожно проводя пальцами по холсту. Кажется, будто он это уже где-то видел. Бывал когда-то. Может быть, в прошлой жизни. — Сою, ты гений, — Влад поднял глаза на мальчишку. — Спасибо! И улыбнулся. От всего сердца, потому что маленький Сою умудрился забраться прямо туда. Влад не знал, что ещё ни разу никому так не улыбался. А потому Сою поражённо округлил глаза и залился краской. Чувства прорастали в Сою свежими ростками. Медленно, но уверенно. Как, например, однажды Кирилл с Висом и Владом привели его в горы Шпицбергена. Путь к остроконечной вершине был трудным и долгим, но стоил того. С огромной высоты открывался вид уходящего из-под ног острова, разбегающегося во все стороны пастельными красками тундры, и тянущееся до куда хватает глаз серебряное море. Сою глядел. Глядел и глядел. Не мог поверить в безграничность мира вокруг. В его красоту, что не описать словами. И в проникающее в каждую клеточку чувство свободы, заставляющее осознать — я жив. Тогда впервые после долгих лет из глаз Сою вновь полились слёзы. И Влад прекрасно видел каждое изменение, каждую заново открытую эмоцию. Не мог понять лишь одного — как умудрился стать объектом любви тринадцатилетнего пацана. И даже спустя четыре года не может понять. Потому что иногда кажется, что Сою забыл об этом маленьком обещании. Но иногда кажется… — Ты собираешься ему признаться? Влад вздрагивает и глядит на Гарри как на идиота. — Нет конечно! И Биран с Гарри смеряют его точно такими же взглядами. … придурок. — А примешь его, если он снова признается? — мягко спрашивает Биран, и Влад опускает глаза в полупустой бокал. На лицо почему-то набегает улыбка. — Скорее всего. — Ну ты блин эгоист. — Какой уж есть. В отношениях самое трудное — кто первый признается. Ведь если откроешь своё сердце и тебе откажут, оно разобьётся. Ты проиграешь. А никто не хочет проигрывать. — Смотри, может стать слишком поздно. Влад смотрит на Гарри чуть удивлённо. Вздыхает, усмехаясь. — Знаю. Хотя толком не понимает: любит его ещё Сою, или детская влюблённость уже прошла. Не раз Влад, заснув на диване, обнаруживал потом себя укрытым, а рядом — Сою. Иногда наблюдающего, иногда посапывающего, иногда занимающегося своими делами. Несколько раз замечал редкий румянец на щеках, оказываясь слишком близко. Вот и что тут думать? Влад мотает головой. — Гарри. — М? — Слушай внимательно. Второй раз я тебе этого не скажу. Шотландец заинтересованно хлопает ресницами, и Влад улыбается. — Спасибо за фотоаппарат. Гарри моргает, а Биран улыбается себе под нос. Он тоже знает, что Гарри в этой команде значит гораздо больше, чем он сам о себе думает. А шотландец фыркает, усмехаясь. Скрывает, что польщён. — Всегда пожалуйста. И было бы неплохо, если бы ты почаще был таким милым. — Иди в зад. — Биран, он меня обижает. — Как я понимаю Виса сейчас. — Почему? — Детский сад.

***

Гарри звонит Шейну, сообщая, откуда их нужно забрать. Слава с интересом наблюдает за чуть пьяной троицей, выплывающей из дверей Перлана на парковку. И отсаживается подальше. — Чем вы занимались? — недовольно спрашивает с заднего ряда, надеясь не надышаться перегаром. — Взрослыми делами, — ухмыляется Гарри, и Слава приподнимает бровь, больше не спрашивая. Замечает, как клюёт носом рядом с ним Сою. Вздыхает, пожимая плечами, и они едут в порт.

***

Заметив на причале у Исэна знакомую фигуру, Слава выскакивает из остановившегося автомобиля. Подскакивает к задумчиво разглядывающему горизонт парню. — Кир, ты где был? Тот поворачивает к нему голову, легонько улыбаясь. — Секрет. Слава смеряет его недовольным взглядом, но Кирилл посмеивается и ерошит ему волосы. — Иди вовнутрь. И спать пораньше ляг, утром рано выедем. Слава недоумённо разглядывает их капитана. Сейчас Кирилл выглядит обычным парнем. Немного проблем, немного волнений, горстка удовлетворённости, щепотка усталости. Слава опускает глаза. Поднимает вновь. Кирилл поглядывает на него вопросительно, но Слава знает, что сейчас ему ничего не расскажут. Поэтому вздыхает, похлопав парня по руке, и плетётся на корабль следом за всеми. Кирилл глядит ему вслед и не может не рассмеяться. — Вис, ты знаешь, куда Кир ходил? Рулевой курит на корме. Чуть недовольно поворачивает голову, оглядывая Славу с головы до ног. Вздыхает. Ещё раз затягивается. — Без понятия. Но не даёт Славе вставить и слова. — Ему иногда надо побыть одному. Заберётся куда-нибудь в горы и сидит там. Глазеет сверху вниз и, наверно, ни о чём не думает. Медитирует, что ли? Не знаю. — Я тоже хочу. — Ну попросись с ним. Только сразу пообещай, что будешь там молчать. И обещание сдержи! — Вис смеряет Славу строгим взглядом, и тот кивает. — Понял. А ещё знает, что не надо Кириллу говорить о том, что это Вис его сдал. Рулевой тушит сигарету. — Пошли. Ужин на столе. — Ты готовил? — Заказал. Хотя, похоже, в троицу пьяниц сегодня уже ничего не влезет. — А вот и неправда! — доносится голос с кухни. Слава следует за Висом в дверной проём и глядит на рассевшихся за столом парней. Влад демонстративно закидывает в рот суши. — А где Гарри? — Этот точно перебрал, — бурчит Вис. — Я чаёк попью, — объясняет, улыбаясь, Биран. Сою тихонько сидит рядом, макая ролл в соус. Шейн запихивает в себя еду со скоростью пулемёта, при этом умудряясь нахваливать в перерывах. — Вкусно-то как! Чавк-чавк-чавк. Слава улыбается так же, как довольно подперевший подбородок ладонью Кирилл. Он держит пальцы на ручке кружки, но не стремится уплетать ужин. Просто наблюдает. — Куда завтра поедем? — плюхается рядом Слава, и Кирилл словно выныривает из своих мыслей. — По золотому кольцу Исландии. Природные чудеса посмотришь. Водопад и гейзер. — О, классно. — Ты суши-то хоть раз пробовал в жизни? — Пробовал, конечно! — чуть краснеет Слава. В Наукане был один единственный японский бар. Но попробовать ещё раз Слава не отказывается.

***

Слава вызывается вымыть посуду, выгоняя всех с кухни. Хочет внести свою лепту. Сделать для них хоть что-то. Он вытирает кружки, выставляя в шкаф над раковиной. Ноги уже сами встают в нужную стойку, игнорируя покачивания волн. Слава улыбается ярко-жёлтой кружке Шейна с рисованным цыплёнком. Ну точно солнышко. Кружка Влада кремовая с рыжим ободком и надписью «home sweet home». У Виса — белая с якорем. У Кирилла — абсолютно прозрачная. У Бирана — пузатенькая с кокосовым орнаментом и белая внутри. У Сою высокая, но узкая, чисто красная. У Гарри снова с мультяшной синей акулой, которая держит гитару. Он от неё фанатеет, что ли? Слава улыбается и, поставив последнюю, оборачивается к окнам на другом борту. Моргает. Шейн с Гарри стоят на корме, глядя на разлившийся ярко-оранжевым по плоским тучам закат. О чём-то разговаривают, но за стеклом совершенно не слышно. — Воркуют, голубки? Слава поворачивает голову к вошедшему. Кирилл глядит, улыбаясь, на парочку за окном. Слава кивает, приподнимая уголки губ, и тоже переводит взгляд на море. Стоит, слушая плеск волн за бортом. — Слава, ты как? Парень удивлённо моргает. Кирилл глядит на него чуть обеспокоенно и неуверенно посмеивается, когда Слава недоумённо склоняет голову набок. — Выглядишь… — пытается подобрать слово. — Хреново? — Нет… — Кирилл мягко улыбается и проводит рукой по светлым волосам, словно ненароком зачёсывая прядку за ухо. — Устало. Слава понимает и с улыбкой опускает глаза. — Я сегодня поревел. Кирилл удивлённо моргает, и Слава смеётся. — Сою мне рассказал. Про себя. — Ааа… — И… — Слава вздыхает, умолкая на пару секунд. — Просто будьте уже счастливы, а. Он глядит Кириллу в глаза. И правда немного устало. И тот отвечает улыбкой. Протягивает руку, прижимая спиной к себе. Смеётся на ухо: — Ну ты же сделаешь нас счастливыми. И Слава не может не рассмеяться в ответ. Щекочущему ухо дыханию. Смущению. Необъяснимой тёплой прохладе, что исходит от крепких рук. — А то. Осторожно дотрагивается до чужой руки, что крепко, но нежно держит поперёк груди. — Кир, возьми меня с собой в следующий раз. Кирилл удивлённо моргает. И не скажешь же, что он от него подальше сбегал. Но Слава так смотрит… Что он может только посмеяться и вздохнуть. — Ладно. И Слава расплывается в улыбке. Довольной и облегчённой, и Кириллу даже стыдно. — Так и куда ты ходил? — Зачем ты просишься со мной, если даже не знаешь? Слава довольно смеётся, а пришедший за водой Влад фыркает, подпирая стену у двери на кухню. Думает, когда же эти двое уже свалят. А ещё: «и кто тут голубки».

***

Первым делом утром команда едет на кратерное озеро Керид. Славе кажется, словно воронку от упавшего метиорита наполнила волшебная бирюзовая вода. Ровное круглое озерцо обрамляют отвесные склоны из красной земли, покрытые редкими островками уже пожухшей травы, напоминая иллюстрации к научно-фантастическим рассказам о Марсе. — Тут почти всё вулканического происхождения, — объясняет Кирилл. — И на этом месте под землёй образовалась пустота, а потом провалилась. Получилась воронка, в которую набежала грунтовая вода. — Надо всем говорить, что метиорит упал, — бурчит Слава, не переставая щёлкать фотоаппаратом. Он оббегает озеро по периметру, то приседая, то поднимаясь на носочки, не отнимая прицел камеры от глаз. Влад вздыхает, заявляя, что придётся покупать ему внешний диск для всей этой тучи фотографий. Следующее место назначения — водопад Факси, где парни устраивают пикник-обед. Шейн достаёт из багажника большой плед, расстилая на траве. Биран помогает Сою подтащить корзины с едой, и Слава не может не сфотографировать их, расставляющих контейнеры с бутербродами. А потом и сам принимается помогать: разливать по пластиковым кружкам горячий чай из термоса. Водопад Факси шумит, сбрасывая с порога тонны бурлящей воды. Слава удивлённо оглядывается, не замечая людей. — Этот водопад не такой популярный, как Гулфосс — на этой же реке повыше, — замечает Влад. — Поэтому и людей здесь немного. Плюс, сегодня будний день. — Наверное, отойти от такого образа жизни очень трудно, — кидает взгляд на разбредшуюся по берегам реки команду Слава. — Ага. Не представляю, как это — работать шесть дней в неделю. Влад усмехается и усаживается рядом с Сою, протягивая руку к своей чашке. Слава машет рукой остальным и плюхается с другой стороны от кока. Разглядывает стоящие на пледе салатики, кучи разнообразных бутербродов, которые они с Сою успели налепить с утра, а ещё пожаренные вчера свиные наггетсы в кляре. Не может выбрать и хватает сразу по два бутерброда в разные руки. Откусывает от одного, потом от другого и расплывается в довольной улыбке. — Вкуснота… Сою кидает на него растерянный взгляд, но продолжает тихонько цедить чай. — Сою, смотри! Парень почти давится, когда его резко хлопают по спине. — Тупики! Слава тычет пальцем в скачущих у водопада чёрно-белых птиц с крупными оранжевыми клювами, чем-то напоминающих пингвинов. — Вау, они обычно на скалах да поближе к морю, — Кирилл прикладывает ребро ладони ко лбу, чтобы разглядеть арктических птиц против солнца. — Сою, ты в порядке? — тихонько спрашивает Влад, подавая салфетку. Кок кивает, и Влад наблюдает на его лице улыбку совсем уж непривычную — будто он не может сдержать смех. Все удивлённо поднимают глаза на Славу, когда он издаёт странный звук, напоминающий одновременно кашель и писк — его резко ткнули в рёбра сзади. — Гарри! — Слава возмущённо оборачивается, слыша знакомое хихиканье. — Как легко тебя отвлечь. Гарри, хитро улыбаясь, хочет уже опуститься на плед, когда Слава кидается на землю, закрывая руками и телом место рядом. — И не смей садиться со мной рядом! — Эээ, Слава меня не любит. — Если так посмотреть, то кто вообще тебя любит? — ехидничает Влад. — Шейн. — Да-да, конечно, — отзывается канадец. — Где твой энтузиазм? Слава улыбается, снова принимая сидячее положение, и манит к себе Кирилла. Тот удивлённо приподнимает бровь, но пододвигается ближе. — Чего? — Так и сиди, — довольно заявляет Слава, снова вгрызаясь в бутерброд. — Я тебе стена, что ли? — Сою, а что это за штука? — полностью игнорирует его подросток, показывая на зелёную мякоть на бутерброде. — Авокадо. — Ааа. Биран с удовлетворённостью оглядывает оживлённую компанию. — Удивительно, как легко Слава сдружился с Сою и Гарри — нашими самыми нелюдимыми ребятами, — улыбается Вису. — Посмотрим, сможет ли он раскусить Влада, — бурчит рулевой, уплетая бутер. Бирану остаётся только вздохнуть. И тебя.

***

Накатывающий шум Слава слышит издалека. Как будто что-то непреодолимое становится всё ближе и ближе. Бушующие потоки воды обрушиваются лавиной куда-то в глубины земли. Неподвластная человеку мощь, сметающая всё на своём пути, прорубила скалистый каньон. Слава крепко держит в руках фотоаппарат, впитывая ветер и аромат реки. Кажется, что брызги водопада Гуллфосс сейчас достанут до лица. — Почти на уровне с Ниагарой и Игуасу, — улыбается Кирилл, и Слава кивает, хотя без понятия, о чём он. В просветах солнечных лучей за пушистыми тучами играет над широким водопадом лёгкая радуга. — Почти все реки в Исландии текут от ледников, — рассказывает Биран, а Слава наконец-то подносит камеру к глазам. Вокруг прогуливаются туристы. Кто-то отдыхает у кованых перил, любуясь водопадом. — Поехали дальше, до темноты всё успеем, — зовёт Кирилл, и Слава неохотно топает следом, продолжая оборачиваться на водопад. Шейн довольно мычит себе под нос какую-то песенку, пока ведёт минивэн по ровным исландским дорогам, петляющим по долинам меж холмов. Заворачивает на очередную парковку, где уже стоит парочка туристических автобусов, а впереди разворачивается широкое земляное поле: жёлтая грязевая почва смешивается с бурым и коричневым, перемежаясь белыми кругами и тонкими вкраплениями бирюзы, словно в драгоценном камне. — Долина гейзеров, — объявляет Кирилл. — Тут немало действующих, но самый частый — Строккур. Каждые 5-10 минут. Запах серы. Дымящаяся почва. Слава хлопает ресницами, большими глазами оглядывая всё вокруг. — Исландия как с другой планеты. — Да, есть такое, — улыбается Шейн. Часть туристов из автобусов разбрелась по территории долины, небольшая же кучка собралась вокруг круглого кратера с водой. Тихий гул откуда-то из-под ног. Словно что-то сейчас вырвется. Слава покрепче сжимает камеру и щёлкает затвором одновременно с восторженным гулом туристов: толстый столб горячей воды с брызгами устремляется к небу, но, обессилев, падает вниз. — Афигееееть… Слава забывает зафотать. Спохватывается, глядит на то, что получилось. — Блин, смазалось! Когда следующее? — резко оборачивается, замечая, что рядом остались только Кирилл и Сою. — Минут 5-10, говорил же, — улыбается капитан, а Сою зовёт посмотреть другие гейзеры и кратеры-озерца. Слава ступает ботинками по твёрдой почве, обходя лужицы и грязь. Фотографирует дымящийся пейзаж. Фотографирует членов команды. И снова возвращается к гейзеру, когда ухо улавливает знакомый гул готовящегося извержения. — Слава, поедем? — зовёт его Кирилл. — Подожди, я хочу заснять извержение, — Слава сосредоточенно смотрит на мир сквозь объектив камеры. — Научить тебя? — подходит ближе Влад. — Не, я сам. — Это будет долго. Дай сюда. Слава недовольно ворчит, когда Влад забирает фотоаппарат из его рук. — Смотри, вот в этом режиме делается куча кадров в секунду. Резкость подкрутим слегка. Потом можно выбрать самые лучшие. — О, тут и такое есть. — Сейчас будет, давай жми. Мощная струя с водой и паром вырывается в небеса. Слава пытается не трясти руками. Только чувствует, как камера делает снимки и прекращает в то же время, когда вода вновь исчезает в кратере. Быстро открывает галерею. — Получилось! Глядит сияющими глазами, пролистывая снимки. — Тут вообще много что есть, — кивает Влад на камеру. — Хотя человек, который эту штуку покупал, был без понятия, что умудрился отхватить. — А разве не ты его покупал? — Разве я когда-то об этом говорил? — Но все говорят, что это «фотоаппарат Влада». — Ну, фотоаппарат мой. Слава поднимает глаза. — …я запутался. Влад гадко хихикает, и Слава недовольно хмурится. — Почему ты так любишь оставлять меня с вопросами?! — Люблю издеваться над людьми. Не понял ещё, что ли? — Влад, это называется цундере, — влазит с хитрой улыбкой Кирилл. — Как? — наивно переспрашивает Славка. — А не заткнуться бы тебе?! — взвивается брюнет. Кирилл полностью его игнорирует. — Слава, ты когда-нибудь анимэ смотрел? — Не подсаживай его на эту дрянь! — Смотрел парочку. Влад прижимает ладонь к лицу: — Ты потерян для общества. Кирилл поднимает перед собой палец: — У японцев «цундере» означает человека, который делает вид, что равнодушен или недоволен, а на самом деле пытается этим скрыть смущение. — Аааа, — протягивает понятливо Слава, но его резко оттягивают за плечо. — Да твою-то мать, Кир. Влад вымученно потирает переносицу, держа Славку при себе. Сначала стреляет недовольными глазами в младшего, затем смеряет укоряющим взглядом капитана. — Что происходит? — с любопытством подходит ближе Гарри. — Влад обиделся, когда Кир назвал его цундере, — выдаёт Слава. — Пффф. — Я вас всех когда-нибудь застрелю, — тихо рычит Влад. — Меня не сможешь. — Да-да. Тебя я вот этими руками задушу нахер. — Влад, тут же дети! — восклицает услышавший его Биран. — Что, эти дети матов никогда не слышали, что ли?! Влад заметно дуется и сваливает к машине. — Что это с ним сегодня? — недоумённо глядит ему вслед Шейн. — Нервишки шалят, бедняга, — хихикает Гарри, а Слава думает, что это, вообще-то, они его довели. А Биран, наблюдая за этим балаганом, думает немного о другом. О том, что Влад и сам не понимает, что наконец-то может открыться стольким людям. Что тех, кому он может довериться, уже семеро. И это огромный шаг вперёд для того Влада, что впервые взошёл на борт Исэна шесть лет назад.