Пираты Северных Морей

— Думаю, при первой встрече мне больше всех внешне понравился Влад. Ну серьёзно, кому он вообще может не понравиться, когда молчит? Фрея разводит руками, а Влад беспомощно открывает рот, даже не зная, что на это возразить. Парни, рассевшиеся за большим овальным столом за завтраком, дружно посмеиваются. За высокими окнами пасмурное декабрьское утро: свинцовое небо да покачивающиеся на ветру верхушки деревьев, и облетевших, и сохранивших бирюзоватую хвою и медную листву. Дождь закончился ночью, но о нём всё ещё напоминают частые плоские лужи и влажный аромат мокрого дерева. Фрея обещала Тому рассказать о своих предпочтениях при всех и обещание это сдерживает. — Потом я поняла, что самый классный Кир, — заявляет беззастенчиво, и кто-то тычет смущённого капитана в бок. — Эт точно, — посмеиваются все вокруг. Управляющие отеля сами готовят завтрак тем постояльцам, что о нём просят, потому что повар в низкий сезон — слишком затратно. Высокая полноватая женщина в очках и фартуке выносит парням тарелки с оладушками с широкой улыбкой. Парни благодарят её, тут же вгрызаясь в свои порции. — Биран немного не в моём вкусе, хотя тоже красавчик, — продолжает Фрея, прожёвывая кусок. — Ты уж прямо скажи, что не красавчик, — усмехается тот, но Влад ерошит ему волосы: — Красавчик-красавчик. Просто тебя сама судьба отводит от опасных женщин. Биран смеётся и смахивает его руку. — То же самое с Гарри, — свободно продолжает Фрея. — Но глаза у тебя безумно красивые. — Благодарствую, — довольно мурлычет шотландец. Слава с любопытством стреляет глазами то в одного, то в другого, восхищаясь такой приятной и незамысловатой лестью, заставляющей парней присмиреть. Всё-таки Фрея удивительна. — Сою и Слава ещё маленькие. Но если так, то Слава больше в моём вкусе. Посмотрим, какой ты вырастешь, — она подпирает рукой подбородок и окидывает парня взглядом с головы до ног, заставив раскраснеться и захотеть спрятаться. Хорошо, что Кирилл позволяет вцепиться в его руку. Хотя кто в кого вцепился, не совсем понятно. — Но мой самый большой любимчик — Шейн! — всплёскивает руками девушка. — Чего? — появляется в дверях сонный объект обсуждения, и, кажется, тут же просыпается полностью, когда Фрея вскакивает на ноги и в одну секунду оказывается рядом, начиная тискать его за щёки. — Нравишься ты мне, говорю! Весь такой как булочка с корицей! — Эм… Спасибо? — Эй, булочка! — зовёт Влад, явно угорая. — Тебе тут уже ничего не осталось! Чего дрыхнешь так долго? Глаза Шейна округляются, и он выскальзывает из рук Фреи, тут же оказываясь на свободном стуле. — Почему не разбудили?! — надувает губы, как пятилетний ребёнок, вцепляясь в свою тарелку оладий, словно кто-то может их отобрать. — Тебя будить себе дороже, — резонно замечает Биран, и взгляд Шейна тут же перескакивает на Славу — второго соседа по комнате. — Я пытался, — искренне заявляет мальчишка. — Ты сказал «пять минут», и я тебе поверил. — И ушёл?! — Ну да. — Ну блииин… Это значило, что меня надо разбудить ещё раз через пять минут! — Ааа. — И вообще, Вис! — Шейн резко поворачивается к сидящему рядом рулевому, пофигистично закладывающему в себя завтрак. — Что? — Мог бы меня принести! Вис почти давится от такой наглости. — Я к тебе не нанимался. — Конечно, не нанимался! Друзья всё делают безвозмездно! По доброте душевной! — Я не добрый, я злой. И души у меня нет. Чего ты вообще меня просишь? Проси своего парня. — Он не такой сильный. Все взгляды тут же обращаются на миленько улыбающегося Гарри, подпёршего ладошкой подбородок. — Дорогуша. Я, конечно, всё понимаю, но может, ты ему хотя бы платить будешь? Шейн задумчиво хлопает ресницами, пока Вис приподнимает бровь: — А, то есть, для тебя нормально, что его будут таскать все, кому не лень. — Во-первых, всем будет лень. Во-вторых, ты сам сказал, что ты не добрый и не душевный. Шейн сам от тебя отлипнет скоро. — А вот возьму и не отлипну! — резко хватает Виса за плечи надувшийся канадец, и тот проносит вилку мимо рта. Дёргает бровью и хмуро зыркает на блондина. — Я тебе эту вилку сейчас в одно место запихну. — А вот это уже сексуальное домогательство, — невинно хлопает глазками Шейн. — Гарри! Забери его нахрен! — Вот видите. Его всё равно никто кроме меня не вынесет. Зачем нервничать? — Фрея, ты всё ещё думаешь, что он булочка? — поворачивается к девушке Кир, и та смеётся. — Да однозначно.

***

Сонной булочкой потом Шейна ещё долго дразнили все, кому не лень, а он дулся и требовал сладостей, так что Тому пришлось пойти с ним до ближайшей кофейни, потому что Гарри, который должен был быть на его месте, вместе с Кириллом и Владом отправился в пятизвёздочный отель на самом мысе, где отдыхают заказчики — передавать ожерелье и получить вторую часть оплаты. Слава расстроено пинает камушки на парковой дорожке — он-то тоже хотел присоединиться. Биран, конечно, объясняет ему, что «перед такими заказчиками надо выставлять нашу элиту», но Слава тоже хотел посмотреть на отель, больше похожий на замок своими белыми стенами в лепнине и колоннах, да на вид, открывающийся с самого дальнего края полуострова. Механик расслабляется на лавочке неподалёку — он сегодня приглядывает за Славой. От невесёлых мыслей отвлекает внезапный звонок. Славка распахивает свой сотовый-раскладушку и подносит экранчик к глазам. — О! И тут же нажимает на зелёную кнопку. — Деда Коля! — Ну, как делишки, казачок? — разносится весёлый голос на том конце провода. — Всё хорошо! Ты как?! — Да что у меня может поменяться? Всё так же, цветочки пересаживаю, джунгли наши в порядок привожу. Слава довольно кивает, забывая, что его не видно, но деда Коля, кажется, понимает и так. — С матерью твоей разговаривал. Рука Славы вцепляется в телефон, и все чувства обращаются в слух. — Как они? — Всё по-прежнему, говорит. Холодрыга, не то что у нас. Слава чувствует, как улыбается, но уголки губ ползут вверх так же, как печально изгибаются брови, и он прикрывает глаза. — Это точно. Но тут же берёт себя в руки: — Что с переездом? С садиком? — Всё так же ждут, — отзывается деда Коля со вздохом. — Если что и будет известно, так по весне. Говорят, Нинка обиделась, что ты с ней даже не попрощался. — Блин… — Слава морщится, но улыбается, не знает даже, как на самом деле сейчас выглядит, да ему, впрочем, без разницы. Только бы не разреветься. — Если вдруг ещё с ними свяжешься… Извинись за меня, пожалуйста. — Уже. Сказал, что ты передаёшь всем привет и очень скучаешь. Слава сглатывает и пару секунд слушает молчание в трубке. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Где вы сейчас не стоит спрашивать, да? — Ну-у… наверное. Извини. — Ничего. Берегите себя. Через месяцок позвоню, тогда уже и расскажешь, где ещё побывать успел. — Понял! Спасибо! Я сейчас готовлюсь к поступлению! У меня очень красивая репетитор по химии! — О как, — гыгыкает деда Коля, и Слава расплывается в улыбке. — Ты там точно учишься или больше глазеешь? — Учусь, конечно! Так что на следующий год у меня большие планы! — Это хорошо. Старайся там. А меня зовут уже. — Ага… — голос Славы немного тускнеет, но он вновь улыбается. — Созвонимся! — Ну, бывай! Славка крепко держит телефон и пялится на него с незаметной самому себе улыбкой ещё минуту. Биран наблюдает, улыбается, и в голову вновь лезут воспоминания о родных. Он немного завидует Славе, но зависть эта мимолётная и приятная — он всё равно рад за него. Слава плюхается рядом с ним на лавку, рассказывая, о чём ему говорил деда Коля, и Биран слушает и продолжает улыбаться. Лёгкий ветер с ароматом моря наносит ароматы мокрой земли и деревьев. И Биран рассказывает Славе о своей семье в ответ. Теперь уже можно. Теперь он даже не задумывается о том, чтобы что-то скрыть. «Как они?» спрашивает Слава, и Биран честно рассказывает обо всём, что знает. Чем занимается отец, а чем мать. Что он беспокоится. Что их снова отслеживают. И Слава глядит на него с сочувствием и лёгким оттенком вины в глазах за то, что не может подобрать слов ободрения. Но Биран улыбается и благодарен даже этому. Рассказывает, как один раз они с Владом отправили родителям деньги через посыльных. Те подкинули пухлые конверты в их почтовые ящики с запиской «со мной всё в порядке». У семейства Белых не засекли — город слишком большой, чтобы постоянно присматривать за родными каких-то беженцев. У Оске были вопросы — «что вам в последний раз приходило по почте?». Родители Бирана только пожали плечами. Его способность врать в нужный момент, наверное, наследственная. — Пошли обратно? — поднимается на ноги Биран. — Я буду заниматься с Сою алгеброй, тебе, возможно, тоже будет полезно. — Точно! — Слава подыгрывает и больше ничего не спрашивает — в последнее время начал понимать, когда нужно отпустить и промолчать. — Он говорил, что будет готовиться к поступлению вместе со мной, но я так и не понял, хочет ли он на самом деле… — Я думаю, что хочет. Вот только куда, пока не понятно. Слава бредёт по утоптанной дорожке рядом с Бираном. Над верхушками деревьев — перемежающихся округлых вечнозелёных макушек и торчащих голых ветвей, облетевших на зиму — вьются чёрными точками птицы, предвещая продолжение дождя. — Мне интересно, понимаешь ли ты, как Сою изменился после того, как встретил тебя. Слава удивлённо поднимает глаза. Биран улыбается, наблюдая за его реакцией, и Слава морщит нос, смущаясь. — Ну, он однозначно стал подружелюбнее. Биран закидывает руки за спину и смотрит на серое небо, продолжая шагать. — Благодаря тебе он понял, что может достаточно легко сходиться с другими. Когда к нам присоединился Шейн, всё было достаточно туго, но… Ты знаешь Шейна. Стоит ему улыбнуться, и все вокруг сразу становятся его друзьями. Шейн был первым человеком не из нашей команды, с которым Сою сдружился. Но потом Шейн всё равно присоединился к нам, стал, так сказать, частью семьи, и с тех пор круг знакомств Сою не менялся. Он сторонился всех, кто в этот круг не входил. Старался не показывать ни что чувствует, ни что думает. Чтобы никто ничего не понял. Но потом появился ты. А потом Том и Фрея. И только посмотри, как теперь Сою легко общается с ними. Слава пожимает плечами. — Я как-то даже не представляю… Сою всегда ко мне хорошо относился. Я бы не сказал, что он меня сильно сторонился. — Просто ты не сторонился его. Наоборот, ты его доставал, — Биран хихикает, но Славе даже не хочется дуться. — И всё же… просто хочу, чтобы ты знал, что мы все очень тебе благодарны за Сою. Теперь он больше думает о себе и о том, чего хочет. Мы пытались его научить, но, наверное, именно твой пример дал самый большой толчок. Слава разглядывает верхушки деревьев и вдыхает полной грудью свежий воздух после дождя. — Я рад. Он чувствует, как Биран улыбается. — А если Сою будет учиться со мной?.. Вы-то как будете? — А что? — Питаться. — Ааа… Как-нибудь. До Сою же как-то было. — И почему меня это настораживает? Биран смеётся и ерошит ему волосы. — Это совершенно не то, о чём тебе нужно беспокоиться. Впереди почти год, но потратить его нужно разумно. Так что подтягивай английский с Гарри и Шейном. Фрея тебе поможет с профильными предметами, а мы все готовы помогать с базой. Славка активно кивает, и Биран наблюдает за разгорающимся в его глазах тихим огоньком — привычным и приятно завораживающим. Он никогда не считал себя достаточно взрослым. Людям вообще не свойственно думать о себе в подобном ключе до самой старости. В наших душах всегда остаётся осколок детской безбашенности, и мы стремимся сравнивать себя с теми, кто лучше нас, думая, что «вот он-то, наверное, действительно повзрослел». Поэтому Биран с удивлением задумывается, что он, оказывается, уже достаточно зрелый, чтобы желать увидеть взросление кого-то другого. Желать помогать справляться с трудностями и по возможности быть наставником в жизни. Впервые это желание посетило его после знакомства с Сою, и сейчас, идя рядом с довольным предвкушающим Славой, Биран вновь улыбается, думая, как же ему повезло.

***

Кирилл достаёт из внутреннего кармана вибрирующий сотовый. На определителе номера Том. — Да? — Кирилл. Что мне с моими личными заказами делать? Я ведь теперь на вас работаю. — Отдавай Владу на проверку. Если всё нормально, будешь выполнять. — Окей. Влад же там с тобой? Как мне с ним связаться? Кирилл оглядывается. Влад и Гарри следуют за ним, выходя из кованых ворот, за которыми тянется сад с аккуратно подстриженным газоном и такими же ровно подстриженными круглыми кустами и деревьями. За садом маячит крупный белый особняк, отсюда кажущийся воздушным и лёгким в своей узорчатой лепнине и тонких колоннах. — Влад, поговори с Томом, — Кирилл поудобнее перехватывает лямку рюкзака на плече и протягивает брюнету телефон, игнорируя недовольное выражение его лица. — Чего? — Влад резко подносит сотовый к уху и слушает ответ. — На почту мне скинь. Сейчас адрес вышлю. … Ты где вообще? … Ааа. … К вечеру проверю. … Ладно-ладно. Сою с тобой? … Понял. И возвращает телефон капитану. — Что там у него? — Заказ от Ноа, который из Австралии. Переслать что-то. Позже гляну. — Хмм, — Кирилл продолжает свой путь по ровному асфальту, спускаясь по пологому холму от отеля-особняка до основной дороги. — Отплываем вечером, а пока можете развлекаться. — Шейн же тоже с Томом был? — тут же втыкается Гарри, и Влад вздыхает: — Я слышал его восторженные крики на заднем плане. Линен сказал, что они сейчас за нами заедут. — Отлично. Кир, как нога? — Да вообще не болит уже. — Ты точно монстр. — Ага, спасибо. Кирилл поднимает голову и щурится, глядя на небо. — Вис сказал, что сегодня дождя не будет, но как-то всё это подозрительно выглядит. — Ты что, Вису не веришь? — корчит поражённую мину Влад, и капитан вздыхает. — Просто не очень люблю, когда так долго пасмурно без снега. — Северный ребёнок. — А сам-то. — Я люблю дождь. Можно никуда из дома не вылазить. — Я тоже люблю дождь, но не когда вот так просто постоянно пасмурно. Уж лучше б шёл. — Мистер Ноут, ваше мнение? Гарри удивлённо моргает, переключая внимание с дороги, по которой должен прикатить минивэн Шейна, на обратившиеся к нему лица. — Мне вообще без разницы. В пасмурность легче работать. — Ааа, — разочарованно тянут оба, и шотландец улыбается, пожимая плечами. Вдали слышится мерный гул мотора, и первым из-за поворота выкатывается красный мини-купер, а за ним — серебряный минивэн. — Хотя ты давненько так не работал, — замечает Влад, пока минивэн останавливается в парковочном кармане и открывает двери. — Ты меня хвалишь? Кирилл наблюдает, как Влад морщится, словно съел кусок лимона, и как довольно скалится Гарри после его неохотного «…да». Он с улыбкой качает головой и первым забирается в машину.

***

— А, я же про тебя утром ничего не говорила. Ты мне тоже нравишься. Вис, сопровождающий Фрею за покупками, только хмыкает. Кирилл, Слава и Биран ушли по достопримечательностям, пока вся остальная часть команды прогуливается по набережной, без какого-либо плана заходя по дороге в магазины и кашефки. — Но ты ведь даже не представляешь себя с кем-то из нас. Он точно знает. Какими бы разными они ни были, Фрея отчасти напоминает Вису себя. — Ну… — девушка закидывает картонный пакет с недавно купленными джинсами за плечо. — Те, про кого я сегодня утром рассказывала, у меня на уровне «нравится». Этот уровень я не могу контролировать. Ну, нравится да нравится. А вот переход на уровень «влюбиться» я контролирую очень тщательно. Иначе можно уколоться. Про последний уровень «люблю» я вообще молчу. Точно как я. Вис выпускает воздух через нос, но не комментирует. Все вокруг потихоньку находят своё «люблю». Ему отчасти интересно, кого же найдёт Фрея. Но он совершенно не представляет кого-то рядом с собой.

***

Том подсаживается за маленький круглый столик к Владу, сосредоточенно выпечатывающему что-то в своём неизменном ноутбуке. Шейн, Сою и Гарри у стойки заказывают огромные высокие стаканы латте с приторно-сладкими сиропами и облаками взбитых сливок, покрытых драже и печеньем, почти вываливающимися за края. — Ну что? — спрашивает у не обращающего на него внимание брюнета. Тот делает неуверенно движение ладонью куда-то в сторону. — Так-то нормально. Он просто хочет, чтобы ты взял посылку на квартире у этого парня и дошёл с ней до офиса частной доставки. По всей видимости, какие-то подписанные документы. Если бы это была наркота, мы бы тебе сразу запретили. — Ноа больше недвижимостью и алкоголем балуется, а не наркотиками. — У него официальный бизнес по производству мясной продукции. Поставляет в страны Юго-Восточной Азии. — Ага, знаю. Тогда я ему отвечу и, пока мы здесь, забегу. — Мы будем на парковке в центре, а ты, пожалуйста, арендуй-ка велосипед. — Хмм… Хорошая мысль. Том кивает, а Влад манит пальцем и тычет в экран. — Карту запомнишь? — Конечно. Том сканирует двухмерную плоскость карты города — обычное для него дело, но кидает взгляд на удивительно спокойного Влада. Он принимает свой стакан с кофе у Шейна и решает не мутить воду в тихом омуте и ничего не спрашивать, пока хакер добрый. Но когда они отойдут достаточно далеко, надо будет узнать у Шейна, какое его состояние всё-таки считается нормальным: вот такое тихое или резкое и нервное, как прежде. «Ты же всё ещё с нами работаешь? Надо переслать кое-что из Ниццы в Ларнаку» Так звучало СМС от Ноа. Том уничтожил все свои телефоны, кроме двух, и один из номеров всё-таки оказался у австралийца. Почему он так резко доверился Тому после одной единственной встречи лицом к лицу, он не знал, но, возможно, именно из-за этого доверия неосознанно не стал обрывать с ним связь. Том потягивает свой кофе через трубочку, кидая взгляд то на смеющегося Шейна с милыми ямочками на щеках, то на расслабленного Гарри, то на тихого Сою, незаметно жмущегося боком к такому же тихому Владу. С этими парнями ему нужно будет провести два года, которые, он уверен, пролетят незаметно. Хотя всё то же самое он думал про фальшивомонетчиков. Он думал, что жизнь наконец-то пойдёт размеренно. Глупец. Как будто в этом мире хоть что-то может быть достаточно размеренным для человека.

***

— Тебе что-нибудь надо купить из одежды? — Да у меня же всё уже есть! Слава смущается, когда Кирилл задаёт такие, казалось бы, простые вопросы, ненавязчиво показывающие, как он на самом деле о нём заботится. И старается не обращать внимания на блаженно улыбающегося Бирана, наблюдающего за ними из-за их спин. Славка моргает, когда Кирилл хмурится и внезапно притягивает его поближе, не давая пройти слишком близко от идущих навстречу людей. Два парня и девушка о чём-то недовольно переговариваются на незнакомом Славе языке. Кирилл явно стреляет им взглядом в спину, но ничего не говорит, и Слава оборачивается, чтобы увидеть, как вздыхает Биран. — Что случилось? — вертит головой Славка, но Кирилл упорно молчит. Дуется, что ли. На помощь приходит Биран. — Эта троица ляпнула что-то вроде «Блин, опять эти русские». Славка хлопает ресницами. — Кир, а ты-то чем недоволен? — смотрит на капитана. Уж кому-кому, а ему должно бы быть всё равно. — Просто не люблю, когда люди отзываются так, не думая о последствиях. — Он не любит идиотов, — втыкается Биран. — Да даже не в этом дело, — Кирилл вздыхает, отмахиваясь. — Каждое слово может ранить. Ни о чём нельзя судить предвзято и глядя лишь с одной стороны. Всё слишком сложно, чтобы отзываться о целой нации, видя только нескольких её представителей. И дело даже не в предрассудках по национальному признаку, а в общих стереотипах и как легко поддаются им люди. Не думая. Даже не стараясь. — Ты всегда думаешь о слишком высоких вещах, — пожимает плечами Биран. — Поэтому я называю это просто: ты не любишь идиотов. Кирилл жуёт губы и вздыхает, проводя пятернёй сквозь волосы. — Ладно, ты прав. Просто обычно мне нет до них дела, мне не нравится сам принцип. — Тебе не нравится, как устроен наш мир. — Как бы глупо это ни звучало — да. Слава не перестаёт вертеть головой, глядя то на одного, то на другого. — Но согласись, у большинства русских есть общие черты. Не самые приглядные. Как и у других наций. — Я полностью с тобой согласен, и это легко может сойти за шутку в разговоре, но это точно не должно быть основой ненависти. Слава может не признаваться, но ему нравятся такие разговоры. Хоть и не всегда он может всё в них понять, но знает, что ему объяснят, если он спросит. И что это обязательно отложится где-то в его сознании и ещё когда-нибудь пригодится. Но сейчас он моргает и тычет пальцем на другую сторону улицы. — О, Том. Кирилл и Биран оборачиваются, чтобы заметить, как датчанин стартует на зеленый сигнал светофора на допотопном велосипеде с пооблупившейся красной краской и исчезает за углом. — Ааа… — вспоминает Кирилл. — Наверное, Влад разрешил ему взять работу. Меня только настораживает, как этот Ноа понял, что Том сможет выполнить заказ в Ницце, когда по идее он должен быть в Осло. — Мне кажется, то, что он сбежал из Осло, все уже и так знают. — Значит, он пытался выяснить, где он, по тому, возьмётся он за заказ или нет. Дай-ка я Владу звякну. — А разве нормально вот так оставлять его одного? Кирилл умолкает на мгновение, глядя перед собой. — Биран, глянь GPS. Если это рядом, добежим следом. Если нет… — Возьму такси. Кирилл кивает, и в трубке раздаётся ленивое «алло». — Влад, что там с Томом?

***

Узкий подъезд, по неровным ступенькам лестничного пролёта которого поднимается Том, не вызывает доверия. Откуда-то сверху из маленького окошка струится тусклый свет, и кажется, будто солнце наконец показалось из-за туч. Кое-где порушенные кованые перила — единственное, что не даёт посетителю свалиться вниз. На третьем этаже Том останавливается у квартиры под номером шесть, оглядывается и прислушивается и, лишь не заметив чужого присутствия, тянет руку к массивному дверному звонку. Белая пошарканная квадратная крышечка с кнопкой легко отходит от стены, открывая маленькую полочку с миниатюрным простым ключом буквально в два сантиметра длиной. Том забирает ключ, приставляет на место коробочку звонка и спускается обратно на второй этаж к почтовым ящикам. Открывает тот, что под номером три. С некоторой неуверенностью. Разглядывает пухлый персикового цвета конверт А4 — внутри явно какие-то бумаги. Том снова оглядывается, забирает конверт, оставляя ключ на его месте, закрывает дверцу ящика, не запирая, и быстро сбегает по лестнице, выныривая из подъезда. На его арендованный за два евро побитый велосипед никто не зарится. Он запрыгивает на сиденье и отъезжает в сторону офиса сомнительной частной компании по отправке грузов — пятнадцать минут, и он будет на месте. Телефон в кармане ветровки начинает вибрировать, когда Том уже подъезжает к арке, скрывающей тёмный дворик, в котором находится офис. Ни таблички, ни опознавательных знаков. Том щурится, но достаёт из кармана сотовый, прикладывая к уху, другой рукой же продолжает вести рядом с собой велосипед, заходя в тень двора. — Уходи оттуда! Резкий звонкий голос из динамика заставляет вздрогнуть и в миг обернуться, в панике сканируя обстановку, но сидящих в засаде парней он всё равно уже проглядел. Велосипед откидывается в сторону, ударяясь о побитый асфальт и звеня старомодным металлическим звоночком. Молнией Том кидается обратно к арке — единственному выходу, даже если это значит приблизиться к зияющим дулами стволам направленных на него пистолетов. Он забывает, что у самого за пазухой припрятан такой же — никогда не приходилось использовать, привычки нет. Он резко пригибается, надеясь, что это помешает прицелиться, и пуля свистит мимо, и эхом разносится грохот от столкновения её с каменной кладкой. — Дебил, а глушилка тебе на что?! — орёт его напарник. Они прятались в углах у самого входа арки, чтобы их невозможно было увидеть с улицы. Том может только слышать, как сердце бьётся в ушах, и нестись под тёмным неровным арочным сводом к свободе, словно загнанная лань. Затылком чувствует на себе прицел. Спрятаться абсолютно негде, и проносится мысль «ну всё», когда кто-то крепко хватает его за воротник откуда-то сбоку, заставляя на миг задохнуться, а в следующее мгновение оглохнуть от двух прозвучавших одновременно выстрелов. Он может только быстро нервно дышать и хвататься пальцами за чью-то куртку, пропитанную теплом тела. Тем же теплом, что обнимает его крепкой рукой, держа за плечи. Он поднимает глаза и думает, что впервые видит у Бирана такие глаза — ясные, без тени сомнения, без толики улыбки. В них нет клокочущего гнева или паники. В них точный просчёт и уверенность с решимостью защищать. И Том впервые за всю свою жизнь чувствует себя в безопасности. — Биран, Слава! Том на вас! — Кир!.. — Биран резко поворачивает голову, но силуэт капитана уже скрывается за углом, где только что исчезли преступники. Биран поджимает губы, но ему ничего не остаётся, кроме как послушаться. В любом случае один из них ранен — подстрелен Бираном — и далеко не уйдёт. — Ты в порядке?! Том поворачивает голову уже в противоположную сторону. Слава с глазами, полными беспокойства, оглядывает его со всех сторон. — Ага. Кажется, — Том всё ещё не может осмыслить происходящее и поднимает взгляд на крепко держащего его в своих руках парня. — А ты? — В полном, — улыбается Биран уже знакомой улыбкой, отражающейся в глазах, и в этот раз Тому хочется на неё смотреть. Рёв мотоцикла проносится мимо них следом за Кириллом. На нём два всадника в шлемах, но жёлтую куртку водителя — Шейна — Том узнаёт сразу, а чёрную кожанку пассажира уже потом. Гарри он узнаёт даже больше не по кожанке, а по тому, как неподвижна его рука с матово-чёрным пистолетом, нацеливающаяся на кого-то, кого Тому уже не видно. Рядом останавливается серебряный минивэн. — Эй, вы как? — из-за опущенного стекла Влад мигом оценивает картину, но даже в его глазах Тому чудится беспокойство. Может, всё-таки, кажется? Сою открывает им двери, и Том на автомате переставляет ноги, поддерживаемый Славой и Бираном с разных сторон. — Вис ждёт на корабле, — сообщает хакер. — Готов забрать нас прямо отсюда. Вещи из гостиницы они перетащили. Том хлопает ресницами и делает глубокий вдох, когда минивэн отъезжает, забирая их всех подальше от места перестрелки. Теперь есть время подумать. Кто-то с верхних этажей прячется за окном — зеваки, разбуженные выстрелами. — Готовы, — звучит голос Гарри по рации, и Сою диктует Владу, куда ехать, ориентируясь по их координатам. Когда они заворачивают в очередной двор, Том наблюдает из окна двух связанных парней, рука одного из которых нещадно кровоточит. «Это Биран его тогда» — проносится мысль, и он кидает взгляд на сидящего на соседнем кресле сосредоточенного механика, снова с этим его немного непривычным острым взглядом, превращающим его глаза из привычного тёплого каре-зелёного в какой-то серый металл. — Я связался с Мишель, — первым делом отзывается Кирилл, завидев выпрыгнувшего из машины Влада. — Они позаботятся. — Отлично. Что-то опасное? — Нет. Позже поговорим. Поехали. Шейн вновь напяливает шлем и зачем-то меняется куртками с Гарри, который, в свою очередь, запрыгивает в минивэн вместе со всеми. — Он всё-таки арендованный, — поясняет Кирилл на вопросительный взгляд Славы. — Вернёт, и обратно. Мальчишка кивает, оглядывая немного нервных, ещё не отошедших товарищей, и наконец выдыхает.

***

— Ноа просто решил тебя сдать, — фыркает Влад со своим уже знакомым и более привычным нахальным тоном. — Скорее всего, решил, что раз уж ты в бегах, можно использовать тебя как закладную овечку. — Жаль, — пожимает плечами Том. — Мне он казался ещё более-менее в сравнении с остальными. Но он тоже прекрасно знает, что людям свойственно носить маски. И что он до сих пор не умеет видеть лица за ними. — Это документы о незаконных сделках по купле-продаже дорогих вилл в Ницце, — продолжает Влад зачитывать отчёт, пока Исэн отходит от берегов Франции, направляясь дальше по своему маршруту. — Но тут даже невооружённым глазом видно, что поддельные. Он кидает на стол пачку бумаг с напечатанными договорами и заявлениями, подписанными от руки. — Скорее всего, Том был нужен, чтобы отвести подозрения от основного способа перевозки. Такие важные вещи обычно возят лично подмышкой, а не отправляют по почте, даже частными компаниями. — Хотя раньше он что-то подобное и через меня проводил, — вспоминает Том. — Похоже, в этот раз, его уже взяли за одно место. — Именно. И ты стал простой приманкой. — Гад. Мог бы сказать, я бы всё равно согласился, но я хотя бы был бы готов. Кирилл качает головой: — Ноа не глупый, хоть многого и не видит. Решил, что раз ты в бегах, тебя скоро в любом случае прижмут, и есть вероятность, пусть и маленькая, что ради спасения своей шкуры ты выдашь всю известную тебе информацию, в том числе про группировки, на которые ты работаешь. Том передёргивает плечами, но не перечит. — Никогда не думал, что буду так популярен, — вздыхает. «Среди киллеров» он не добавляет. — Влад, на всякий случай мониторь базу заказов на Тома, — продолжает Кирилл. — Вдруг ещё кому взбредёт в голову то же самое. — Понял. Ещё один вопрос. Будем его «наказывать»? Славка хлопает ресницами и оглядывается на капитана. Как и Том. Остальным, похоже, это абсолютно не в новинку, даже Фрее. — Хмм… — капитан задумчиво подносит руку к подбородку. — Всё-таки он покусился на одного из нас. Есть предложения? Слава аж вздрагивает, когда Влад расплывается в хитрой ухмылке. — Ещё какие.

***

— Когда дети вырастают, они могут исправиться. Но иногда всё может стать гораздо хуже. Когда детские мечты и обиды переносятся в мир взрослых, масштабы меняются, а они не замечают. Кирилл скрещивает на груди руки и смотрит вдаль, облокотившись спиной о стену навигаторской. — Так было с Марсом. Ноа из Австралии рос в очень богатой семье, поднявшей на добыче золота. Но в один миг они обнищали, когда азартный отец вложился в акции, чьё падение не смог предсказать. Всё своё детство мальчик смотрел на ругань родителей и пережил побег из дома собственной сестры, не говоря уже о том, что ему приходилось собирать каждую копейку, а в школе его дразнили нищим вонючкой. Тогда у паренька и развился комплекс быть первым во всём, показывать себя только с лучшей стороны и никогда не чураться использовать шанс. Он усвоил из воспитания своих родителей только одно: деньги делают человека. Тогда и появилась мечта о несметных богатствах: пентхаусе в центре Сиднея, вилле в Мельбурне и апартаментах в Канберре; горах дорогой одежды и реках алкоголя; свите восторженных последователей. И Ноа нашёл к этому кратчайший путь: он вступил в преступную группировку, а затем создал свою собственную. Был ли он прав, сделав этот выбор, никто уже не скажет. — Но он точно совершил ошибку, покусившись на мою команду. Кирилл не хмурится. Он продолжает смотреть вдаль, но лицо его темнее этого пасмурного неба, а глаза — темнее штормового моря. Том никогда не ощущал себя частью целого, даже рядом с весёлыми ребятами из банды. Поэтому он не может передать словами то, что чувствует в этот момент. То, как о нём заботятся, словно это естественно. И то, как он за это благодарен. Влад демонстративно прикрывает крышку ноутбука, закончив с отчётом по Ноа. — Предлагаю выбить клин клином. Он недавно вложился в очень рисковый бизнес по продаже крепкого алкоголя, плюс приобрёл несколько вилл на Капри. — Обанкротить? — Именно, — Влад почти светится. — Легче лёгкого, правда? — Ты так любишь пакостить, — вздыхает Биран. — Неправда, просто хочу воздать по заслугам. — Ну конечно. Кирилл прикрывает глаза, незаметно выдыхая, и вновь смотрит на Влада уже другим, привычным взглядом капитана. — Дай угадаю, у тебя уже и план готов. — А то!

***

Ноа грыз ногти, когда акции всех его компаний внезапно обвалились, а в договорах покупки вилл обнаружились подозрения на коррупцию. Пришлось срочно избавляться от них по дешёвке, а в бизнес вливать огромные средства, ради чего понадобилось продать все квартиры в Мельбурне и Аделаиде, оставив только несколько в Канберре и одну виллу в Сиднее. Все сделки по недвижимости в Европе тоже пришлось приостановить. О том, что наёмникам не удалось завалить приманку-Тома, он даже не задумывался — в его жизни настали тяжёлые времена, чтобы вспоминать о чём-то настолько мелком. — Биран, если ты не против… Я бы хотел, чтобы следующие пару месяцев ты от Тома не отходил. Биран удивлённо моргает на просьбу капитана, но кивает. — Да мне не сложно. Особенно вспоминая его растерянное бледное лицо, когда он неосознанно жался к нему, чудом избежав пули. — Тогда я ему скажу. Биран кивает, глядя, как капитан спускается вниз по лестнице, пожимает плечами и вновь утыкается в ноутбук Влада, продолжая составлять модели и схемы для своего нового изобретения.

***

— А кто такая Мишель? Слава валяется на кровати Кирилла ранним утром, беззастенчиво наблюдая, как тот переодевается. — Зам руководителя французского конгломерата Же Сви, включающего в себя многие модные дома. Тоже промышляет тёмными делишками, так что и с нами в хороших отношениях. «Ещё один друг» — думает Слава. Он всё ещё помнит нападение на Тома, помнит, как нервы сжались в тугой клубок, но он продолжал бежать следом за Бираном и Кириллом, надеясь, что всё обойдётся. Обошлось. И остался лишь лёгкий след от того неприятного чувства, и вновь всё возвращается на круги своя. Так было после гонки на гидроциклах, после неудачной миссии на корабле, когда их ранили, после натянутого разговора с Вайги. И почти как тогда, в этот раз Кир спросил «Испугался?», и Слава честно кивнул, получив в ответ печальную, немного виноватую улыбку и поглаживание по голове. Слава опускает голову на одеяло и боком, снизу вверх глядит на Кирилла, складывающего одежду на стуле. Проводит взглядом по изгибу плеч, почти ощущая их под ладонями. Жмурится. До Бельгии пойдут без остановок около пяти-шести суток, и Слава уже знает, что будет продолжать заниматься с Фреей и другими ребятами из команды, и благодарен даже не за сам факт, а за то, что они отвлекут его от ненужных мыслей. А ведь он так и не выяснил, намеревается ли Сою получать высшее образование. Пойдут ли они вместе по этому пути или разойдутся? Стоит ли вообще на что-то надеяться, если в один прекрасный момент всё может легко и просто перевернуться с ног на голову? И способен ли человек жить с осознанием этого? Слава мотает головой и поднимается на локтях. Ещё раз смотрит на капитана, переваливается с кровати на пол и топает к дверям. Ему надо успеть заглотнуть таблетки, пока никто не видит. Почему-то ему всё равно не очень уютно делать это перед кем-то. Он привычно уже закидывает в рот две маленькие таблеточки и запивает стаканом воды. На вахте дремлет Влад, и Гарри скоро придёт его сменить. За окнами тёмное небо, слегка подсвеченное золотом рассвета, да такие же тёмные воды, идущие мелкой рябью. Слава стягивает с крючка в навигаторской свою ветровку — она теперь всегда тут висит, и выходить на холод так быстрее и легче. Кажется, что подошвы шлёпанцев прилипают к палубе, но он всё равно топает до самого края, вцепляясь в холодные перила. Вдыхает полной грудью солёный разреженный воздух, готовящийся к очередному дождю. Где-то впереди уже знакомый Гибралтарский пролив, а за ним — волны куда круче, и шторма, и ливни, а потом снег. Знакомый и привычный декабрьский снег. Как и должно быть. — Одевайся теплее. Простынешь. Слава оборачивается и улыбается при виде мнущегося Тома, кутающегося в тонкую кофту с капюшоном. Его волосы нещадно треплет ветер, и ровные пряди встают гребешком. — И не стой тут так долго. — Я и не знал, что ты такой заботливый, — лыбится Слава. — Ты бы тоже куртку надел. — Я не заботливый. — Мда? — У тебя уже лицо красное. Том подходит ближе, и Слава с любопытством наблюдает, как он трогает его лоб. — Эй, у тебя температура! — восклицает парень, и Слава удивлённо хлопает ресницами. — Ну-ка пошли мерить! — Странно… Мне просто тепло. Ну и слабость какая-то… вроде. Том хмурится и вдруг застывает. Округляет глаза, глядя на Славу, а тот глядит в ответ. — Подожди, ты же не… Слава продолжает наблюдать и чуть склоняет голову вопросительно. Том пялится на него, и палуба Исэна под ногами покачивается на волнах. Том вздыхает и проводит ладонью по лицу. — Ты что, совсем не понимаешь? Слава хлопает ресницами, отводит задумчиво глаза и вертит головой, отрицая. И Том, как бы неуютно ему ни было, замечает: — Ты пахнешь. Слава моргает, и мысль пока плавает где-то на периферии, не проникая в мозг. — Чем? — Омегой. Но всё-таки доходит. Слава резко вдыхает, жмурится и выдыхает. — Жарко стало что-то… Он ничего особо не чувствует, разве что свербит желание стянуть ветровку и постоять на холодном ветру. — Пошли, — Том хватает его за руку, и Слава совершенно не сопротивляется, пребывая в странном подвешенном состоянии, пока мозг отказывается принимать действительность. Гарри, мимо которого Славу протаскивает Том, поднимает брови, провожая их взглядом. Слава не хочет думать о том, показалось ли ему, что его зрачок расширился. Но по рации почти сразу же объявляют: — В Славкину каюту не заходить. Поняли, альфы? Слава краснеет и опускается на кровать, закрывая лицо руками, стоит только Тому закрыть за ними дверь. — Это он, между прочим, правильно сказал, — вроде как оправдывает Гарри Том. — Я знаю, — бормочет Славка в свои руки. — Но стыдно-то как! — И всё? — Том оглядывает его с ног до головы. — А что ещё? — удивлённо поднимает глаза Слава. — Ты что, и этого не чувствуешь? Слава смотрит на него с абсолютно искренним недоумением, и Том вздыхает. Он не боится. — Как же я тебе завидую. Он обычный, нормальный парень без извращённых понятий. Все они такие. Ему не надо их бояться. Слава только чуть удивлённо склоняет голову, глядя на Тома, дышит глубоко и размеренно, и тот снова трогает его лоб. — Где аптечка? — На кухне. Стук в дверь доносится ровно в это время. — Том, возьми лекарства. Слава сглатывает, чувствуя, как от одного только голоса Кирилла бегут мурашки. Приятные и предвкушающие, и Слава снова краснеет, не зная, что он и так весь красный от жара. Том приоткрывает дверь, кидает «спасибо» и вновь закрывает. На внутренний замок. Шарится в прямоугольном коробке аптечки, суёт Славе подмышку градусник. — Обычно сильного жара не бывает, но в первый раз может, — объясняет и толкает мальчишку улечься под одеяло. — И ты вообще у нас нестандартный, так что не могу даже предположить, какие у тебя будут симптомы. Подавители есть? — Есть… — бормочет Слава, чувствуя, как тело медленно тяжелеет, и всё это напоминает вовсе не течку, а обычный грипп. — Я что, правда пахну? — Очень. Так и должно быть. Том глядит на приунывшего парня и вздыхает. — Три дня, и всё придёт в норму. Не парься. Слава кивает, натягивая одеяло до самого носа. Тому хочется погладить его по голове, но он знает, что лучше лишний раз не трогать. — В первый раз лучше сразу подавители не принимать, — продолжает рассказывать. — Дадим телу привыкнуть. И только если совсем невмоготу будет, съешь. Слава тяжко кивает и ёрзает — между ягодиц непривычно тепло и как-то… Хочется потрогать и проверить, нет ли там чего. Но он стесняется. — Тридцать семь и пять, — смотрит датчанин на градусник. — Ещё нормально. Будем периодически мерить. А мы когда мимо Гарри проходили, ты что-нибудь чувствовал? — Вообще ничего. — Хм. — А тебя… я должен чувствовать? Том замолкает. Славе кажется, что думает, и он не придаёт особого значения его молчанию. — Меня ты не почувствуешь, — отвечает через какое-то время. — Но других омег, по идее, должен. Слава моргает удивлённо, но в голове мягкая вата, поэтому он не цепляется за эту странную фразу. — А это… под меня ничего там… подстелить не надо? — А тебе кажется, что надо? — Не знаю! Том посмеивается, и Слава недовольно прячется за одеялом. — Извини. У парней ничего сильно не отходит, чтобы прямо прокладку надо было, как девушкам. Задерживается внутри и просто промывается после. Слава рад, что его лицо и так красное, поэтому слушает внимательно, делая вид, что вот он ни капельки не смущён. — Но, опять-таки, всё индивидуально. Если почувствуешь, что потекло, что-нибудь придумаем. Слава угукает, прячась за одеялком. — И если мне надо будет выйти, ты так и говори. Слава вновь недоумевает. Зачем Тому выходить, когда он за ним присматривает? А потом снова заливается краской, фыркает и переворачивается на бок. А потом думает, что зря это сделал, потому что явно чувствует что-то склизкое в заднем проходе, и спереди тоже становится как-то странно — ещё не встаёт, но уже на изготовке. — Том… — М? — А может, подавители всё-таки? — Не бойся. Говорю же, в первый раз всё должно пройти максимально естественно. Том сидит на стуле, оглядывая комнату. Шкаф, кровать, тумбочка, узкий письменный столик и шкафчик над ним. А на стене над кроватью — пробковая доска с кучей фотографий, нагромождённых одна на другую, но общую тему легко распознать — это команда Исэна в их путешествиях. Иногда по одному, иногда по двое-трое, иногда все вместе. И Том непроизвольно улыбается, а потому удивлённо переводит взгляд на отвернувшегося к стенке Славу, когда тот бормочет: — Тогда выйди минут на десять, пожалуйста… Том разглядывает его узкие плечи и вздыхает с лёгкой улыбкой, поднимаясь на ноги. — Если что-то будет не так — зови. Я буду в гостиной. Подойду через двадцать минут. — Хорошо, — Слава накрывается почти с головой, но всё-таки думает, что появление Тома на корабле — однозначно хорошее событие.

***

— Сою хочет принести тебе завтрак, — заглядывает через полчаса Том. — Нормально? — Ну, его, кажется, омежьи феромоны не сильно смущают, — бурчит Слава, пытаясь сделать вид, что всё это время он тут просто в кроватке лежал и ни-и-ичего не делал. Вообще. Сою заходит к нему через пару минут с подносом в руках. Том придерживает ему дверь и снова запирает, когда они оказываются внутри. Слава благодарно улыбается, садясь в кровати. Старается не морщиться от одновременно пугающих и смущающих ощущений в нижней части туловища. На тарелке перед ним идеально круглая яичница, два жаренных хлебушка и листья салата, политые маслом и бальзамическим уксусом. В кружке дымится сладкий какао, а в миниатюрной миске ждут своего часа две конфетки в яркой обёртке. — Сою, ты лучший. Кок заметно вздыхает, немного потирая нос, и Слава улыбается, беззастенчиво вгрызаясь в тост. — Ничего не болит? — спрашивает Сою, наблюдая и продолжая словно бы удивлённо трогать свой нос. — Да нет, вроде. — Я почитал немного… Как это обычно проходит. Слава старается не поперхнуться какао. — Вы меня сейчас прям в конец засмущаете, — бурчит, не переставая закладывать в себя еду. — Но это же важно. Слава не думает о том, что почти позабыл о всех прочих ощущениях, довольно уплетая свой завтрак. Ему просто хорошо. — Если что, аптечка у тебя, — продолжает своим ровным голосом Сою, но темп его чуть быстрее обычного. «Волнуется» — думает Слава и улыбается. — Там обезболивающие. И давай положим твои подавители поближе. Они в тумбочке? — Ага, — почти не слушает его Слава, наслаждаясь вкуснейшими шоколадными конфетами. Сою открывает ящик и какое-то время разглядывает содержимое. — Я не думал, что ты такой аккуратный. Стопочка к стопочке. Только несколько вещей валяются сверху, закинутые в спешке. — Это ты слишком… — Слава подбирает слово, продолжая жевать. — Творчески всё раскидываешь. Он смеётся, и Сою качает головой. — У тебя всегда есть, чему поучиться. Последние капли какао стекают по горлу, оседая теплом внизу живота, и Слава выдыхает. Вновь смотрит на парней. — Сою, а как тебе мой запах? — В смысле? — Мешает? Кок задумывается на мгновение и снова трогает нос. — Нет. Он довольно приятный. Слава чуть склоняет голову набок. — Ну, и я всё-таки бета, — поясняет Сою. — Запах того мальчишки из Лонгйира был гораздо более мешающим. Как резкие духи. Знаешь, бывает, кто-нибудь набрызгается с ног до головы, и за ними прямо шлейф тянется. Вот для меня омеги в течке такими представляются. — Очень хорошее сравнение, — кивает Том. — Вот только обычно для меня их запахи, как духи, которые мне не нравятся. Просто надо потерпеть. А твой другой. Он сам по себе не очень слышен, наверное потому что это твоя особенность. Может, со временем изменится. Но и аромат… мне вполне нравится. Слава моргает и теребит одеяло в руках. — Спасибо. Сою незаметно улыбается и забирает поднос с пустой посудой. — Будет скучно — зовите. Слава благодарно кивает и, только когда за Сою закрывается дверь, задумывается, а знает ли Сою, что вообще такое «скучно», и когда он начал использовать это слово.

***

Когда Слава открывает глаза, в его комнате никого. Часы показывают два часа дня, а значит: он проспал три часа. Он рад тому, что не пришлось проживать их, думая, нормально ли так часто… Хотя он и читал о течках, но всегда думал, что проще простого закинуться подавителями и не переживать эти дурацкие приливы возбуждения. С чего Том взял, что в первый раз надо так? Хотя кажется, что Слава и сам где-то подобное слышал, а потому возразить не может. Он вздыхает и прислушивается к ощущениям. Кажется, после сна стало лучше. Совершенно ничего не болит, как не болело, только огромная слабость, жарко и хочется откинуть одеяло. Но на собственное «ниже пояса» смотреть сейчас не очень хочется, поэтому он терпит. И вздрагивает, когда раздаётся стук в дверь. — Слав? Кир! — Проснулся? — обеспокоенный, любимый голос. — Да! — старается звучать как можно бодрее Слава, но абсолютно не уверен, что получается. — Ты как? — в голосе Кирилла слышно улыбку, и Славе безумно хочется его видеть. По телу снова бегут мурашки, и ягодицы инстинктивно поджимаются. Потому что он мой любимый альфа? — Странно… Ты когда-нибудь встречал омег в течке? — Пару раз. — И как? Кирилл молчит пару мгновений. — Странно, — подтверждает, и Слава не может сдержать смех. И уже не может остановиться, когда слышит точно такой же за дверью. Боже, как я его люблю. — Я могу для тебя что-нибудь сделать? — голос Кирилла почти виноватый, и Славе хочется выбежать к нему прямо сейчас и обнять. Вполне могло бы сойти за соблазнение альфы, но Слава достаточно скромный и честный для подобного. — Нет, наверное, — он улыбается, представляя его лицо, но спохватывается. — Я тебя не напрягаю? — Нет, конечно! — доносится тёплый, немного смущённый голос из коридора, и Слава не может перестать улыбаться. Не знает, как Кирилл вздыхает, прижимаясь лбом к двери, и как краснеют его уши, потому что он всё равно чувствует его запах. Но он правда не напрягает. Просто манит, вызывая желание укутать в объятия. И оба они не знают, как Том, хотевший было вернуться проверить Славу, подслушивает за углом. Немного завидует. Ведь у Славы есть альфа, который его защитит. Всё для него сделает. Такие альфы всё-таки существуют. Том вздыхает и знает, что теперь из-за Кирилла Славу точно надо оставить одного ещё эдак на часик. Он отталкивается от стены и поднимается по лестнице, чтобы одолжить у Гарри кроссворд.

***

Слава вытирает пот со лба и глубоко вздыхает. Думает, когда же ему можно будет, наконец, залезть в душ, и тихонько молится, чтобы симптомы спали поскорее. У некоторых, между прочим, течка и в один день укладывается. Слишком много свободного времени привлекает в голову непрошеные мысли, и Слава успокаивает себя, уверяя, что его не высадят на первой же остановке, потому что своим запахом он довёл до белого каления какого-нибудь Влада. Том стучится в дверь где-то через час после Кирилла и с согласия Славы зовёт Сою принести ему обед. Том сам не понимает, как так вышло, но самые младшие в команде, сидя на кровати, с глубоким любопытством в глазах слушают рассказы о его погружениях. Может, количество мест, которое он видел, не такое уж и большое, но каждый раз, опускаясь под воду, Том не может сказать, что именно там встретит. И это чувство предвкушения манит его нырять вновь и вновь. Чувство, в его серой повседневной жизни отсутствующее. Поплавать с акулой. Или дельфином. Подержать в ладонях морского конька. Разогнать стаю рыб или же попасть в самую их гущу и потерять из вида что-либо кроме их блестящей серебром чешуи. — Мне тоже нравится, — делится Сою, напоминая Тому одного мальчишку из его старой банды — тринадцатилетнего Демиана. Он тоже почему-то послушно слушал рассказы тех, что постарше, с такими же глубокими глазами, заставляя задуматься, что за мысли приходят ему на ум. Эти разговоры отвлекают Славу от самого главного — лёгкого, но не проходящего возбуждения. Даже когда Том в очередной раз трогает его лоб, он старается не выдавать гиперчувствительность своей кожи. Хотя Том-то, наверное, и так в курсе. — Сою, ты всё-таки будешь со мной поступать? Кок поднимает глаза и пожимает плечами. — Не могу придумать, куда хочу. — Художественный! — моментально восклицает Слава, поднимая вверх палец. — Я, вроде, и так этим занимаюсь… — Хочешь чего-то нового? Сою кротко кивает и вперивает взгляд в пол. — Может… что-то связанное с морем? Или… охрана окружающей среды? Я не уверен. — А это какой факультет-то? — Биология?.. Экология? — Хммм. Том, ты знаешь? — поворачивается к нему Слава. Датчанин, до этого молчаливо слушавший их диалог, складывает на груди руки. — Факультет экологии много где есть. Вот только чем именно ты хочешь заниматься? Как ты это себе представляешь? Сою переминается с ноги на ногу и перебирает сцепленными пальцами. На Исэне раздельный сбор мусора, инициатором которого был Сою. Откуда он вообще узнал о мировых экологических проблемах? Кирилл, наверное, даже не догадывается, что, однажды рассказав мальчишке о загрязнении окружающей среды выхлопными газами и о том, как работает канализационная система, разбудил в том интерес. Что Сою сам спрашивал Бирана о выбросах кораблей, а Виса — о погибающих во время разливов нефти животных. Не знал, что Сою на свои карманные купил несколько дисков с фильмами BBC и сам поначалу не замечал, как прорастает в нём сочувствие к нашей планете. — Как-то… ну… посодействовать тому, чтобы планета жила. Сильно по-детски, да? — Сою бросает взволнованный взгляд на Славу и снова утыкается в пол. — Прямо вся планета — это мощно, — комментирует Том. — Желательно ещё до поступления определиться со специализацией. Ну, хотя… — А если море? Слава впервые слышит, как Сою кого-то перебивает. И улыбается, глядя, как в его обычно спокойных глазах пробиваются лучики света. — Если не хочешь уходить из команды, то тебе бы морской эколог подошёл. Но это всё равно с биолога начинать. — О, так мы можем вместе биологию штудировать! — тут же подключается Слава и переглядывается с Томом, обмениваясь схожим чувством удовлетворения при виде смущённого Сою. — Я… — кок подбирает слова, глядя в пол, и тут же поднимает глаза. — Время уже. Пойду ужин готовить. Подумаю. И ретируется из комнаты. Слава с Томом вновь переглядываются и довольно посмеиваются. — Я и не знал, что Сою о таком думает, — протягивает Слава, снова укладываясь на спину и зарываясь в одеяло. — Да по нему вообще не скажешь, думает ли он о чём-нибудь. — Как и по тебе. — Ну да. Том кидает взгляд за круглое окошко. Корабль качает сильнее, и брызги налетают на чуть мутноватое стекло. — Хорошо держишься. Слава морщит нос, прекрасно зная о своём красном лице и только смутно догадываясь о масштабах распространения запаха. Ну, если это называется «хорошо держаться», пусть будет так. — Наверное, потому что я дефектный, — замечает. Том пожимает плечами. — Кто знает. — А у тебя как обычно бывает? Слава поглядывает на единственного омегу в своём окружении и думает, что такие вопросы задавать, наверное, всё-таки не очень тактично, потому что Том думает как-то ну очень долго. — У меня обычно, как у всех, как и у тебя потом будет. Поначалу лёгкий жар и возбуждение. Потом принимаешь подавители и миришься со странными ощущениями в пятой точке. И всё, в общем-то, потому что подавители сейчас очень эффективные. Предлагаю тебе попробовать поспать без них, но если совсем невмоготу будет, то выпей сам. А если нормально, то уже утром. И будешь как огурчик. Никто из парней и не поймёт, что у тебя всё ещё течка. Слава думает. Том тоже. Немножко о другом. Рассказать или нет? Если это Слава, то, наверное, можно. Но почему же так стыдно? Может, всё же не стоит? — Если ты дефектный омега, то уж не знаю, кто тогда я. Слова вырываются сами собой, но Том не даёт собственному удивлению отразиться на лице. Он мягко улыбается и поднимается на ноги, не давая задать вопрос. — Пойду проветрюсь. Зови, если что. Он игнорирует Славкин поражённый взгляд и выходит из комнаты. Он ещё не готов к тому, чтобы в этих искренних невинных глазах отразилась жалость.

***

— Простите, что так неудобно получилось! Блин, мне так стыдно! Слава готов кланяться, извиняясь, но только цепляется за подол своей футболки и поджимает губы. — Да ладно, — машет рукой тот, от кого Слава никак не ожидал — Влад. — Не в последний же раз. Утром Слава принял подавители, как и наказывал Том, и словно по мановению волшебной палочки, все симптомы — жар, возбуждённость и слабость — как рукой сняло. Да, такое ещё будет происходить. Потому что он омега. Он хотел им стать. Слава кидает взгляд на Кирилла. В нём смешивается стыд, благодарность и странное лёгкое счастье, какое бывает, когда то, что казалось прежде ужасно сложным, разрешается в одно мгновение. — Я вообще думаю, что тебя надо с этим поздравить, — улыбается капитан, встречаясь с ним взглядами. — Организм ведь пришёл в норму, значит, можно не беспокоиться. — Спасибо, — Слава почёсывает за ухом, пока Сою ставит перед ним тарелку с пышным омлетом — его поздний завтрак, наконец-то в компании остальных. — Я бы хотела тебе помочь, но я ведь тоже альфа, — виновато вздыхает Фрея. — И не смотри, что женщина. Феромоны воздействуют на людей именно по темпераменту, а не по полу. Никто не заостряет внимание на том, что малейшее дуновение ветерка приносит его запах, и даже сейчас, на подавителях, Славой пахнет больше, чем до течки. Хотя стоит отметить, что до течки он не пах вообще никак, поэтому и уровень его воздействия практически нулевой. Влад изредка замечает на периферии сознания, что весь нижний этаж корабля, так или иначе, пропитался лёгким ароматом омеги. Но, как ни странно, вопреки Владовым ожиданиям, неприязни это не вызывает. Что-то вроде неплохого освежителя воздуха? Сою спрашивал его, не раздражает ли его запах Славы, и Влад пожал плечами. — Нормально. Сою это, по всей видимости, успокоило. Но не Кирилла. Капитан Исэна прекрасно умеет скрывать свои эмоции и выдавать на поверхность лишь те, что не обидят его окружение. Окружение об этом тоже в курсе, вот только зачастую Кирилл действительно пребывает в хорошем расположении духа, чтобы об этом задумываться, а потому улыбка его кажется немного натянутой лишь Вису и Гарри, что знают его дольше других. Я хочу его. Кирилл первым поднимается на ноги, хлопает Славку по спине и, убрав свою посуду в раковину, спускается этажом ниже. Его движения будничные, размеренные, и он спокойно открывает дверь своей каюты, плавно закрывает её за собой и пару секунд держится за ручку, словно потерявшись в мыслях. На его двери есть щеколда, вот только он никогда ею не пользуется — парни вольны заходить к нему, кода понадобится, он им полностью доверяет. Да и из соображений безопасности на корабле лучше держать двери открытыми. Но только в этот раз Кирилл сомневается, ругая себя, не в силах отогнать будоражащий страх: а что если Слава опять забежит, дурачок? Невинно, радостно запрыгнет к нему на кровать и начнёт ластиться? Кирилл оставляет щеколду нетронутой и с тихим вымученным вздохом откидывается на подушки. Знает, что на него одного так влияет этот мягкий, тихий аромат. Вытаскивает на поверхность желания, о которых Кирилл предпочитал не задумываться. Зато теперь он знает точно — Слава ему больше чем нравится, и он готов ревновать его к другим. Вот только что с этим делать, он так и не определился.

***

Фрея поднимает голову, прислушиваясь. Кто-то этажом выше мягко перебирает струны гитары, и их перезвон сплетается в единую, незнакомую прежде мелодию. Она прячет в карман сотовый новейшей модели и поднимается в навигаторскую, поустойчивее расставляя шаг — как только вышли в Атлантический океан большие волны пошли одна за другой. Наверху обнаруживается дежурящий Шейн, с довольной улыбкой и прикрытыми глазами слушающий устроившегося рядом с гитарой Гарри. Он никому не говорил, но временами ненавязчивая, приятная музыка шотландца словно таинственное заклинание отгоняет от него морскую болезнь. — Что-то знакомое, — высовывается с кухни Славкина мордочка — его уже подпустили помогать с ужином. — Русское? — Ага, — улыбается шотландец. — Только спеть не смогу — ужасный акцент. Хочешь попробовать? — Ээээ… — Слава косится сначала на гитару, потом на него, потом опять на гитару. Шейн оживляется, выпрямляясь на стуле: — Я, кстати, никогда не слышал, чтоб ты пел. — И не надо. — Совсем всё плохо? — Угу. — Но голос у тебя приятный. — А что с той песней, которую ты на Мальдивах сочинял? — отводит глаза Слава, и Гарри ухмыляется. — Уходишь от темы? — но всё-таки подыгрывает. — Мне пока не очень нравится. Чего-то не хватает. — Сыграй! — Слава вздёргивает голову и вперивает в него взгляд, надеясь передать своё желание послушать, но Гарри продолжает хитро щурится — прекрасно видит его бессильные попытки избежать необходимости выставить на показ своё корявое пение. И всё же вздыхает — он не такой изверг, как Влад. Поудобнее перехватывает гриф гитары и проводит пальцем по струнам, не замечая, как в ту же секунду всё на корабле словно бы затихает в ожидании. Что-то мягкое, но решительное. Чьи-то воспоминания струятся по воздуху, заставляя вслушиваться, плотнее сжимая веки. Какие слова смогут поддержать это наваждение, лечь на мелодию и идеально дополнить? И когда музыка затихает, пришедшая ей на смену тишина нарушается звонким «круууто!» от Славы, сопровождаемым активными кивками Шейна и аплодисментами Фреи. Гарри смущённо потирает затылок. Фрея же спрашивает, а почему бы Шейну не написать слова. Мол, книжки же пишет. — Вообще, у меня была такая мысль… — тянет Гарри, стреляя глазами в канадца. А тот только хлопает ресницами и внезапно тянется в карман джинс — к завибрировавшему телефону. Слава делает в уме пометочку, как можно безболезненно избежать смущающего разговора — схватиться за сотовый. Шейн пялится пару секунд в пришедшее сообщение и резко вскидывает лучащееся широкой улыбкой лицо. — Опубликовали! Книжку пришлют на Шпицберген! Восторженное «ООО!» разносится со всех сторон. Кажется, даже сверху. Фрея улыбается и кивает, не особо вникая в разговор. — А где Кирилл? — задаёт, наконец, вопрос, ради которого сюда и пришла. — В комнате его не было. — А, у Виса, по-моему, — тычет в потолок Шейн. — Они с Владом уже начали обсуждать подготовку. Фрея кивает и направляется к лестнице наверх. Что ей особенно нравится, так это что никто не провожает её вопросительными взглядами. Хотя Слава с любопытством хлопает ресницами, но это же Слава. И уже на первых ступеньках она слышит доносящиеся сверху голоса. — Отследить их и вообще найти какую-либо информацию по ним очень сложно. Кто-то налепил им неплохую охранную систему. Если заходить с общего сайта рынка, где тусуются посредники… Перед глазами Фреи предстаёт рубка, где за штурвалом неизменно высится Вис, устремив вдаль свой взгляд. В кресле за его спиной развалился с ноутбуком Влад, а на спинку облокачивается Кирилл, поглядывая в тот же ноутбук из-за его плеча. — Короче за все эти дни я смог найти только двоих, что предположительно работают с поставщиками в Бельгии помимо того, что нам дал Вайги, — рассказывает Влад, показывая что-то на экране. — Ему я написал, что нужна почка, а он сразу запросил полное имя пациента, дату рождения и в какой больнице тот находится. Без проверки не работают. Через два часа после того, как я предоставил ему данные одного мужчины в Генте, меня заблокировали и попытались отследить. Значит, и информационная сеть у них слишком уж хорошая. Влад стреляет взглядом в капитана. — Я бы запросил оплату повыше. — Нам всё равно Вайги как следует отвалит, — улыбается Кирилл. — Вайги? Парни оборачиваются на стоящую у лестницы Фрею. Она уверена, что они заметили её ещё раньше, но оба задумчиво переглядываются. Вис же кажется неподвижной частью пейзажа. — Вайги нам ту же работу заказал, так что по оплате можешь не беспокоиться, — улыбается Кирилл. — Нет, как раз таки по оплате тебе надо подумать как следует! — протестует Влад. — Тут вообще всё ни разу не просто! Он так и знал, что Кирилл добросовестно выдаст всё Фрее, а потом, может, и Вайги. Мог бы и промолчать! Оплату бы в двойном размере получили! Влад дёргается и фыркает, когда капитан добродушно похлопывает его по плечу с безмятежной улыбкой. — Ну, раз я один из заказчиков, интересно послушать, что ты там нарыл, — Фрея подходит ближе, и Кирилл кивает. — Влад, продолжай. Влад мог бы ещё много чего им сказать, но вздыхает. Лучше побыстрее вернуться к работе, нежели бороться с баранами. — Зайдя через пациентов, про которых рассказывала Фрея, я тоже не сильно-то продвинулся. Но идеи есть. Одному из Брюсселя купить донорскую почку предложили неизвестные по телефону. Сейчас ищу концы. Естественно, никакой полиции муж женщины, которая нужна была пересадка, не сообщал, поэтому всё сам, всё сам. Влад картинно разводит руками и продолжает. — Во втором случае отследить реальнее. С отцом мальчика, которому нужно было лёгкое, переговорил какой-то доктор, намекнув, мол, для ускорения процесса, можно за кругленькую сумму прикупить орган нелегально, зато точно. Имя на бейдже, которым он представился, конечно, было фальшивым. В штате мужик не состоял. На сайте больницы, это был Брюгге, я нашёл недавние изменения, словно кто-то полазил, но уже всё удалил. Скорее всего, ненадолго вставили фальшивую информацию про нашего «доктора». Док был в форме, говорил уверенно, выражался терминами и про болезнь был прекрасно осведомлён, судя по рассказам отца, который, конечно, тоже в полицию не заявлял. Что мальчик с новым лёгким, что женщина с почкой, в итоге живут себе припеваючи. Жаловаться не на что. Но с Фреей я согласен: поставщики спелись с врачами. Не знаю, проворачивают они делишки вместе или просто нанимают каждый раз новых, но без медицинских знаний таким заниматься достаточно тяжко — многие органы не выдерживают долгое время вне тела человека, и каким бы опасным путём они их ни доставали, всё может оказаться зазря, если не знать нюансов. — Согласен, — кивает Кирилл. — Большая вероятность, что «заготовки» где-то держат в живом виде. — Значит, надо прошарить недавние исчезновения. Мужика этого из больницы отслеживать тоже не очень-то весело — скрывается не хуже малыша Тома. Так что ещё пару дней, и я что-нибудь добуду по номеру телефона и по этому челу тоже. — Понял. Ждём. И кстати о Томе. Возьми его к себе, пусть помогает. — Я не умею в таких случаях руководить людьми и раздавать задания, — спокойно сообщает Влад, словно ждал вопроса. — Я лучше сам всё сделаю. — Тебе лень просто. — Нет, он не верит другим, — вставляет свои пять копеек Вис, даже не оборачиваясь. — А, — закатывает глаза капитан. — Ну да. Тогда задание ему дам я, если Его Высочество позволит. Влад снова фыркает и рывком поднимается на ноги. — Фрея, ты что-то ещё хотела? — переводит на девушку взгляд Кирилл, и та кивает. — Заказ пришёл. Ничего, если приму? — Если что опасное — пусть с нами это никак связано не будет. — Это противоядие для людей босса Пьера. Как сойду на сушу — передам. Должны успеть. — Ааа. Ну ладно тогда. Они хорошие ребята. — Ты серьёзно называешь их хорошими? — приподнимает бровь Влад. — Да, у них странные методы, но, по крайней мере, они никогда не пытались нас убить. — Интересные у тебя критерии «хорошести». — Ночью и, скорее всего, завтра, будет хорошая погода, — снова подаёт голос Вис. — Поведу на максимуме, можем и раньше добраться. — Ну и отлично. — А пока Бирана позовите. Пойду посплю. Кирилл машет ему рукой, спускаясь по лестнице. — Том, — зовёт вынырнувшего с нижнего этажа послушать бренчание Гарри датчанина. — Покопай-ка с другой стороны. Поищи в Бельгии новостные сводки с исчезновениями людей или убийствами, при которых у тех отсутствовали внутренние органы. Что Вайги, что Фрея отметили, что исчезновений достаточно много в Бельгии и соседней Франции. Можно расширить территорию поиска. Возможно, ещё какие-нибудь странности нароешь. — Понял. — Фрея, введи его в курс дела. — Так точно, капитан, — шутливо салютует та и манит Тома пальцем. — Ноут одолжу. Слава довольно наблюдает за знакомой и почти полюбившейся атмосферой подготовки к миссии, кивает себе под нос и снова исчезает на кухне, тихо радуясь, что на корабле стало ещё оживлённей и что он на самом деле никому не мешает. Чудеса.

***

— Это Гент. Можно сказать, повезло, что на Исэне до самого места добраться можно, а не пилить от берега. С обеденного стола уже убраны все тарелки, кружки с чаем остались только у Шейна и Фреи. Влад во главе стола зачитывает свои находки. — Номер телефона был зарегистрирован в Антверпене, но связывались с покупателем из придорожного кафе с трассы между Брюсселем и Гентом. Приобретён на фальшивые документы, и дальше я лезть не стал, так как разыскал мужика из Брюгге. Как бы он ни старался исчезнуть со всех камер. Влад самодовольно ухмыляется и продолжает. — После провёрнутой сделки поехал напрямик в штаб, провёл там два часа, потом ушёл ночевать домой — квартирка у него неподалёку, арендует нелегально. Имя по документам на аренду: Карл Лихтенген. Фальшивое. По фотографии — бывший хирург небольшой частной клиники в Хасселте, Максимилиан Дю Грант. На данный момент официально безработный. Здание, в которое он входил, принадлежит компании под названием Лингенберри, занимается финансовыми услугами. Дочерняя компания Гальяно Интернешнал, принадлежащей жене французского политика Патрика Буаселье. — Они, блин, ещё длиннее цепочку придумать не могли? — фыркает Шейн. — Дело даже не в этом, а в том, что нижние этажи Лингенберри не использует, судя по всему. Там отдельный вход без каких-либо опознавательных знаков, но периодически туда заходят и оттуда выходят люди, а к заднему входу, у которого нет камер, подъезжают грузовики. Сказать, что именно они туда возят, невозможно. Обыватель мог бы подумать, что это какой-то груз для нужд компании. — Окей, — кивает Кирилл. — Первым пунктом слежка, затем проникновение с целью изучения. — Ещё могу предположить, что у них неплохая крыша, — добавляет Влад. — Скорее всего в госструктурах, учитывая их уровень недоступности и кому принадлежит покрывающая их компания. — Тогда это похоже на то, с чем столкнулась миссис Даглас, — хмурится Кир. — Зарабатывают на горе других. — Разве так было не всегда? — пожимает плечами Гарри. — На счастье зарабатывать гораздо сложнее — там у людей есть время подумать. На мгновение воцаряется понимающая тишина. Фрея отсюрпывает из кружки. — Том собрал все исчезновения по Бельгии за последние полгода, — продолжает доклад Влад. — Убийств с похищением органов было только одно. — Подтверждает теорию, что жертв держат на месте, — кивает Кирилл. — Но я проверил кое-что ещё, — подаёт голос Том. — Количество добровольных доноров в Бельгии за последний год увеличилось аж на пятьдесят процентов. Не знаю, связано ли это как-то. — Хм… — Кирилл чуть хмурится, но кивает. — Пока будем просто иметь в виду. На этом всё? Влад поднимает руку. — И немного не по делу. Если вас вдруг интересуют новости о Ланелли. — Как там поживает наш старый друг? — ухмыляется Вис. — Факт кражи подтвердили, улик — ноль. — За это надо выпить, — лыбится Шейн. — Почему вам обязательно за всё надо выпить? — вздыхает Слава. — Мы и просто так пьём, без повода, — скалится Гарри. — Алкаши. — Ну не так уж и часто, знаешь ли! — обижается Биран. Кирилл громко вздыхает. — Биран, Гарри, Влад, готовьте план слежки и список необходимого. В том числе для последующего проникновения. По результатам решим, выдавать это дело полиции или ограничиться собственными каналами. В любом случае, Вайги дело замнёт, если попросим. Парни кивают, и Кирилл поднимается из-за стола. — Завтра прибываем, — он оглядывает замершую и внимающую ему команду и усмехается. — И давайте со спиртным всё-таки поменьше.