Части
17 октября 2021 г., 16:53
Печально жить в мире, где ребёнок зовёт себя Королём Отчаяния. © Kekkai Sensen
— Слава, ты точно в порядке? — Ещё бы! — мальчишка поднимает вверх кулак, демонстрируя подобие бицепса на плече. Кирилл посмеивается и ерошит ему волосы. В порту Гента яркое синее небо на горизонте прочерчивается надвигающимися серебряными тучами, и солнце оттеняет их, разделяя мир на тьму и свет. На корабле парни живут уже второй день, не переезжая, после захода в черту города. Отсюда же по двое они выдвигаются на слежку. У берегов Гента спокойно — это не открытое море, а длинный глубокий канал с ровными берегами. Город вовсю готовится к Рождеству, но в порту ничего не меняется: грузовые корабли всех размеров разгружаются, загружаются, входят и выходят, изредка лязгают краны. Влад и Биран стоят в тени, подпирая холодную металлическую стену. Хакер повыше поднимает воротник, защищаясь от ветра, Биран же непоколебимо наблюдает за Сою и Славой, перевязывающими канаты у борта, словно тонкая болотного цвета кепка не пропускает холод. — Как здорово полюбить того, кто любит тебя, — улыбается он, мельком думая, что надо бы всем вынести чего-нибудь горяченького. На таком яром ветру пять градусов — вовсе не здорово. — Да… — взгляд Влада задерживается на Сою, и лёгкая улыбка медленно наползает на лицо. Но он моргает и поворачивается, заметив, как отворачивается Биран, пряча улыбку. — Что? — хмурит брови, и механик прикрывает ползущие вверх уголки губ ладонью. — У тебя сейчас такое смешное лицо было. Три секунды. И Биран улепётывает от вошедшего в режим берсерка Влада, отчего-то не в состоянии стереть с лица улыбку до ушей. Они огибают палубу раз пять, скачут через ящики, Биран теряет куртку, в которую Влад вцепился мёртвой хваткой, и улепётывает дальше — наверх по лестнице, в рубку, но Влад поджидает с другого выхода, в навигаторской. Они мечутся туда-сюда несколько раз — один по верху, другой по низу, а Слава с Сою и подобравшимся поближе к веселью Шейном делают ставки. Биран спрыгивает в верхней палубы на ящики где-то посередине, но его тут же ловят в захват и елозят кулаком по макушке — Мы должны найти тебе кого-нибудь тоже! — скалится Влад, на удивление довольный. Биран смеётся так громко и заразительно, будто его щекотят. Из дверей выглядывает Том, и картинка на миг замирает. Все трое пялятся друг на друга. Молча. Первым не выдерживает Влад. — Ну давай, скажи! — Что? — Что мы идиоты! Том думает пару секунд и кивает. — Окей, вы идиоты. На что Влад фыркает и закатывает глаза. — Ну так не интересно. Том смотрит на них, приподняв бровь, и Биран смеётся, маша рукой. — Не обращай внимания! Том смотрит ещё мгновение, окидывает взглядом, пожимает плечами и отворачивается, чтобы продолжить свой путь с незаметной улыбкой на губах. Он никому не скажет, как ему нравится смех Бирана. На заднем плане Слава дуется и не хочет отдавать Шейну свои конфетки — он-то на Бирана ставил. А Сою по доброте душевной ничего за свой выигрыш не просит. Звук шагов, поднимающихся по трапу, отвлекает, и Слава выглядывает за борт — Вис и Гарри вернулись. И судя по тому, как опасно скалится шотландец, что-то откопали.***
Узкий проулок за потемневшим от времени высоким кирпичным зданием вмещает в себя ровно один грузовик. Сегодня ночью он пуст, сегодня вечер пятницы, и по деловому району не бродит ни души, разве что редкие кошки сверкают глазами из мусорных баков. На крыше противоположного дома, серого, безликого, две фигуры. Одна лежит на животе, заграбастав винтовку, чей прицел неизменно глядит на крепкую металлическую дверь заднего хода, второй расселся на тонком покрывале прямо на бетоне плоской крыши. На его коленях ноутбук, а вокруг разбросаны в одном лишь ему понятном порядке электронные устройства различных размеров и неизвестного назначения. Оба знают, что в квартале отсюда за углом прячется неприметный старый минивэн грязно-кремового цвета. Туда надо бежать в случае неудачи. Да и в случае удачи тоже. Там сейчас делает вид, что спит, светловолосый парень в чёрной толстовке. Внизу, в лабиринте нависающих сверху домов, из-за угла выглядывают чьи-то глаза. Они внимательно сканируют тихую улочку и тёмный переулок с единственным тусклым фонарём. Глаза исчезают, а затем из-за поворота бесшумными призраками появляются трое. Плавно, но быстро, они проникают в переулок, и двое прикрывают спинами третьего, присевшего у двери. Чик — и доступ открыт. Взломщик цепко оглядывает широкий тёмный коридор, скинув на нос очки, и шмыгает вовнутрь. Раз, два, три — на всех камерах размещены датчики, и вот они уже под контролем сидящего на крыше. Сразу налево уходит вниз тёмная лестница. На удивление широкий коридор же выходит прямиком к грузовому лифту. Трое выбирают лестницу. На первом подземном этаже их встречают металлические двойные двери на кодовом замке. Один из них вытаскивает из небольшой сумки на талии что-то похожее на чёрный кирпичик и приставляет к замку. — Работай, — отзывается он дружелюбно в передатчик у уха. — Принято, — приходит ответ. Через три минуты кодовый замок озаряет коридор зелёным светом мелкой лампочки, и парни толкают двери, которые послушно распахиваются. Там их ждёт небольшой холл с диваном и компьютерным столом, экран на котором показывает видео с камер, и очередной коридор с тянущимися вдаль дверьми. — Биран, на тебе первые шесть, — обозначает главный. — Мы пойдём шарить те, на которых замки. Троица разделяется: один заходит во все открытые двери, другой взламывает простые замки, третий — сложные. Никаких следов органов ни в каком виде. Есть две операционные. Есть банки с формалином, холодильники для транспортировки, куча анестетиков, антибиотиков и прочих необходимых субстанций. Идеально стерильные инструменты и коробки одноразовых. Никаких документов кроме смет необходимого. Если не знать, можно принять за обычную подпольную клинику. Они делают несколько фотографий, чтобы наверняка, и за следующими двойными дверьми в конце коридора, чей кодовый замок тщательно и долго взламывается, обнаруживается дверь, открывающаяся только по пропускам. — Справишься или нужно время? — спрашивает главный того, что на крыше, и тот недовольно цыкает, глядя на показания на мониторе. — Сегодня точно нет. — Окей. Тогда возвращаемся.***
— А одолжить мы его не можем? — ноет Влад с привычным кругами под глазами, не отрываясь от экрана ноутбука и не прекращая печатать. — Это так запарно… — Ты понимаешь, что ты его искать и будешь? — Кирилл подходит к сгорбившемуся за кухонным столом хакера. — Выпрямись. Он мягко толкает его кулаком между лопаток, и Влад делает вид, что хнычет, но выпрямляется. Том с любопытством наблюдает из-за кружки кофе. Слава делает почти то же самое, но с блаженной улыбкой. — Я даже массаж тебе сделаю, только заканчивай уже. — Правее, пожалуйста, — Влад передёргивает плечами, по-королевски принимая доброту холопа. — Слушай, по-моему, ты покривел, — капитан поочерёдно тычет его позвонки, и Влад хмурится. — Я тебе щас дам «покривел». — Не, серьёзно. — Я ж на осмотре у Нила был недавно. Он сказал: всё нормально. — Сою, ты как считаешь? — оборачивается Кирилл, крепко держа Влада за плечи. Кок, сидящий на диване, поднимает глаза от журнала с рецептами и пожимает плечами. — Мне кажется, он просто криво сидит. — Если за столько лет сколиоз не заработал, — ухмыляется Биран. — То и потом ничего не будет. — Да ладно, я же беспокоюсь, — пожимает плечами Кирилл, и Влад вздыхает, снова выпрямляясь. — Спасибо, мам, но я в порядке. А учитывая, сколько мы с вами носимся, если с чем и будут проблемы в старости, так это с суставами, связками и психическим состоянием. — А я слышал, что те, кто много двигаются, психическими заболеваниями не страдают, — лыбится Гарри. — Типа мозги кровью омываются, и всё чики-пуки. — Вот блин. А я надеялся к старости заработать Альцгеймера и не помнить ваших бесячих рож. — Ещё раз такое услышу!.. — цедит Кирилл, и Влад шипит от резкого подзатыльника. — Какой ты противный, — скалится Гарри. — Мы все тут такие, — потирает ушибленное место Влад.***
Биран от Тома не отходит, как и было приказано. Впрочем, ему это даже нравится: Том тихий и спокойный, вместе они совершенно друг другу не мешают, иногда дополняя. Пока Слава с Фреей петляют по пасмурному Генту, они их сопровождают. Бредут тихонечко на шаг позади. Такой приятной тишины с кем-то помимо Влада и Кира Биран давно не чувствовал. — Как думаешь, почему подпольная продажа донорских органов так процветает? Слава удивлённо моргает на вопрос Фреи и задумывается. Он уже спрашивал Кирилла, когда они только получили этот заказ. — Потому что добровольная передача не так распространена? Плюс, сложно найти совместимых. — Именно. А когда ты не связан законом или какими-либо обязательствами перед людьми, открывается гораздо больший выбор. Просто бери любого человека и вырезай у него… что надо. А измученные горем семьи готовы отдать любые деньги, чтобы их любимые выжили. Семьи… Слава шмыгает носом, и в груди вновь ворочается чувство вины и стыд. Кирилл связывался с мамой… Но что именно он ей сказал? Почему она поверила? Он не говорил. Словно избегал. Или это Слава избегал того, о чём говорить стыдно? И если бы у него вдруг обнаружилась смертельная болезнь, пожертвовали бы мама с Олегом всем, чтобы купить ему орган? А он сам? Переступил бы закон ради их жизней? Да. Он прекрасно это понимает. Понимает и то, что прикрыть эту лавочку тоже будет правильно. Но как сделать так, чтобы людям легче было? Слава тяжело вздыхает и ерошит на себе волосы. В хирурги пойти или в психиатры? — Нам сюда. Слава поднимает глаза от асфальта. Белое угловатое здание расползается во все стороны, окружённое кованой оградой, за которой на пожухлой траве валяются огромные кленовые листья облетевших на зиму деревьев. Фрея уверенно проходит в открытые ворота, Слава — гуськом за ней, за ними же охрана — Том и Биран. Влад долго орал на Кирилла, заставившего его взломать базу заказов. — Смерти моей хочешь, больной ублюдок?! И всё в таком духе. — Меня на кол посадят из-за твоих хотелок! Но всё-таки взломал. И даже, кажется, не попался. Покушаться на святая святых — подпольную базу заказов — немногим пришло в голову. А кому пришло, того уже нет. Криминальные элементы, как ни странно, любят порядок. Неписанное правило: база заказов — нейтральная зона. Никаких, пожалуйста, хакерских атак. Те, кто хочет остаться анонимами, ими остаются. Но Владу удалось найти следующего заказчика поблизости и узнать название группировки: «Heart». Не слишком ли милое название для тех, что вытаскивают из людей органы, не спрашивая разрешения? «Сердце» обещало найти сердце для пятнадцатилетнего пацана. — Сердце?! — воскликнул тогда Кирилл. — Но это однозначно надо трупы перебирать. Причём свежие и примерно того же возраста. Он неосознанно прикрыл рот ладонью. — И как, вашу мать, они собираются это провернуть? — А то ты не догадываешься, — хмыкнул всё ещё злой Влад. Тогда Кирилл и решил, что надо семью, с которой связались торговцы, навестить. Как-нибудь разузнать, что да как. — Можно я? — вызвался тогда Слава, на что ему было дано моментальное: — Нет. Пойдут Биран и Том. — Почему?! — И я пойду, — поднимает руку, улыбаясь, Фрея. — И Фрея, — кивает Кирилл, пытаясь не встречаться взглядом с обиженным Славой. И делает вид, что не замечает, как девушка тихонько хлопает Славку по плечу и подмигивает, показывая большой палец. «Это может быть тяжело» — Кирилл не знает, почему не может просто сказать это вслух. — Кир, — уже шепчут ему на ухо хитрым девичьим голоском. — Почему ты так активно ограждаешь Славу от тягот жизни? С Сою ты так не поступал. Он даже знает, какое у неё сейчас выражение лица аля «я победитель и я всё про тебя знаю». — Ладно, идите, — отмахивается капитан и старается оказаться как можно дальше. Умеют вот некоторые наступать прямо на больные мозоли.***
Ветер гонит по прибольничным ровным полянкам сухие листья и качает тонкие голые ветви. Фрея и Биран будут разговаривать с родителями парня, которому нужно сердце. Слава без понятия, что они им скажут и что вообще хотят услышать, но его оставили в зале ожидания и сказали не мельтешить. Тому от Бирана отходить нельзя, поэтому Слава остался один. Но «не мельтешить» он всё-таки не может. «Вернусь через десять минут» — думает он с улыбкой и ускакивает в соседний холл. А через пятнадцать минут, окидывая взглядом очередной, абсолютно идентичный предыдущему коридор, признаётся себе, что забыл, откуда пришёл. Мимо снуют люди в белых халатах, изредка с подозрением поглядывая на Славу. Тот активно вертит головой. О, запасной выход! Он кидается к небольшой двери, которая оказывается открыта. Лучше с улицы обойду. Он думает, стоит ли позвонить, но решает пока телефон не трогать — вдруг помешает. Слава бредёт по отколотой по краям бетонной дорожке, идущей вдоль здания. Разглядывает голые деревья в отдалении и ближайшие кусты. На одной из лавок сидит группка: пациент и окружившие его друзья и родственники. Всё-таки холодновато для посиделок на улице, а летом тут оккупировали бы даже лужайки. Слава всё продолжает идти. С сомнением останавливается и смотрит вверх. Три этажа больницы, а выше — грязно синее небо. И ни намёка на вход или ворота, в которые они заходили. Слава надеется, что уж снаружи он не потеряется. Не потеряется, да же? Он шмыгает носом и решительно ступает на травяной покров, отходя от стен больницы. Через десяток шагов под ногами уже насыпь широких дорожек, по которым летом гуляют пациенты и их посетители. Слава упирает руки в боки и изучающе глядит на здание. Он что, на заднем дворе оказался, вместо переднего? Слава вздыхает и вновь вертит головой. На лавчонке неподалёку откинулся на деревянную спинку мальчишка, задрав голову и разглядывая небо. Слава чешет головушку и неуверенно направляется к нему. — Эй, ты по-английски говоришь? Парень в тёплой коричневой куртке поверх больничных светло-синих штанов переводит на него удивлённый взгляд. — Говорю, а что? Слава улыбается и плюхается рядом. — Я потерялся, и мне скучно. Подросток ухмыляется и дружелюбно делится лавкой. — Хех. А ты откуда? — Из Норвегии. — А. А выглядишь, как славянин. — Разбираешься, — впечатлённо тянет Слава. — Мама русская. — Ооо. — А ты местный? — А то. — Чего лежишь тут? — Слава кивает на здание больницы, и мальчишка передёргивает плечами. — Сердце больное. Жду пересадку. Славка округляет глаза. — Ничего себе! Ты разве не должен постоянно в палате сидеть с трубочками?! — Такие тяжёлые пересадку не переживут. У меня состояние более стабильное. — Ты точно из палаты не сбежал? — Да иди ты! — Я Слав, кстати. А ты? — Я — Призрак. Хотя можно Зомби. — Почему? — смеётся Слава. И тут же покрывается холодными мурашками от ответа. — Потому что врачи говорят, что я одной ногой в могиле. Если не дождусь сердца… Ну, всякое бывает. Он пожимает плечами, а Слава не находится с ответом. Мальчишка глядит куда-то вдаль, и глаза его, холодно-голубые, как сегодняшнее небо, подёргиваются печальным принятием неизбежного. Почему он так легко рассказывает об этом? Потому что мы не знакомы? — А лет тебе сколько? — спрашивает всё-таки Слава. — Пятнадцать. — Э?! — Плохо выгляжу, да? — Я бы… ну… лет тринадцать тебе дал. — Все силы идут на выживание, на рост ничего особо не остаётся. А тебе сколько? — Шестнадцать… — А, ну я так и думал. А день рождения когда? — В феврале. — О! У меня тоже! Двадцать седьмого! — И у меня двадцать седьмого! — Серьёзно? Круть! Они смеются в унисон, и Слава думает мельком, как же давно не общался с ровесниками. Обычными пацанами. Сою, как ни посмотри, обычным не назовёшь. — Давно тут? — Третий месяц. До этого дома сидел, но случился приступ, и упекли сюда. В школу нельзя, учился дома помаленьку. Где-то раз в полгода клали в больницу недели на две. Приступы бывали, но не такие ужасные, как этот. Теперь уже точно ясно, что моё сердце, — он неуверенно хлопает себя по груди. — Работать на меня не хочет. Он умолкает и снова смотрит на облака. Потом на опустившего голову соседа и улыбается. — Да не парься. Это врождённое. Ты-то тут по какому поводу? — Ааа… — Слава теряется в словах, когда издалека раздаётся обеспокоенный женский голос: — Фил! Парни синхронно поворачивают головы. — А, это за мной, — замечает мальчишка-призрак, поднимаясь на ноги, и удивлённо моргает, когда его чуть ведёт в сторону. Слава поддерживает его за локоть, невольно ужасаясь его тонкости. Кажется, на его руке, что спрятана за пухлым рукавом куртки, Славкины пальцы с лёгкостью сойдутся в захвате. Подбежавшая мать бросает на Славу нахмуренный взгляд, но ничего не говорит, принимая своё чадо под опеку. — Ну, пока, — машет ему на прощание Фил. До Славы доносятся лишь приглушённый ветром причитающий женский голос: «чего же тебе в палате не сидится?», «холодно же!», «предупредил бы хоть». «Всё-таки сбежал» — думает Слава. И ёжится, невольно представляя на его месте себя.***
— Ты глянь, как Том к Бирану прикипел. А поначалу всё ходил с недовольной рожей. Гарри поигрывает набором отмычек, облокотившись о борт, и кидает хитрый взгляд на сидящего рядом на коробках Влада, продолжающего горбиться, впечатывая коды в ноутбук. — Неудивительно. К Бирану прикипеть раз плюнуть. — А, по опыту знаешь, да? Гарри уворачивается от кулака и хихикает. Влад выдыхает, распрямляется и оглядывает порт. Затем вновь смотрит в ноутбук, кивает себе и отцепляет провода, тянущиеся от платы размером с ладонь. — Эй! Идите сюда! — он машет рукой возвращающимся и прячется в тепле навигаторской. — Всё готово. Сегодня ночью второй заход. Кирилл удовлетворительно кивает на его слова. Зашедший следом Биран докладывает о состоянии мальчишки, которому «Сердце» ищет донора: — Всё совсем плохо. Без пересадки никак. Он из комы месяц назад вышел, что уже вроде как чудо. Комы? Слава невольно сжимает пальцы в кулак, вспоминая тонкую руку под курткой. — Родители на контакт особо не шли, но по некоторым фразам понятно, что готовы уже на что угодно. Кирилл медленно кивает, погружаясь в свои невесёлые мысли, и навигаторскую на какое-то время окутывает тишина. Пока Том не поднимает руку. — Я тут это… — на него стремительно перескакивают взгляды всех присутствующих. — В полицейскую базу залез. Пара секунд тишины на осмысление сказанного. — Как? — скрипит зубами Влад. — Ну, не ты один такое умеешь, — пожимает плечами датчанин. — Следы замёл?! В воздухе повисают разряды молний, и раздаётся нейтрализующий вздох капитана. — Влад, не кипишуй. — Хочешь — проверь, — спокойно отзывается Том. — Я кроме этого ничего и не умею. — И что интересного нашёл? — примирительно улыбается Кирилл. — Заявления по потере внутренних органов, принятые за шутку. Парни как один удивлённо моргают. — Некоторые так и не приняли к рассмотрению. Некоторые всё же взялись проверить, но оказалось, что у всех заявивших подписано добровольное согласие, хотя они говорят, что не помнят, когда делали операцию. — Как-то это всё слишком бредово, — приподнимает бровь Влад. — А как по мне — подозрительно, — хмурится капитан. — Проверь в ближайших клиниках жалобы на потерю памяти. Том кивает и поворачивается к Фрее попросить ноутбук. Влад чешет репку и вздыхает. Знает, что даже самые бредовые, нереальные догадки могут оказаться явью.***
Тишина ночи разливается по тёмным переулкам. Дверь в конце первого подземного этажа взломана фальшивым удостоверением, а за ней кроется очередная лестница вниз и большой лифт. Второй подземный этаж не указан даже на чертежах здания, раздобытых Владом, а потому всё та же троица взломщиков в очках ночного видения осторожно крадётся, переступая по ступеньке в секунду. Внизу их снова ждёт просторное помещение с длинным столом и стульями, наподобие переговорной, но и здесь нет никаких документов. — Кажись, основная база у них всё-таки не здесь. Кирилл не может не согласиться, но впереди у них ещё две двери. Та, которую открывает Гарри, ведёт в раздевалку: шкафчики-кабинки выстроены в ряд вместе с лавочками, одна дверь ведёт в душевую, другая на склад, полный полок с коробками и склянками, подписанными на латыни. Третья дверь… — Стой, не открывай! — врывается к нему Кирилл, который вместе с Бираном инспектировал соседнюю комнату. — Сюда. Он манит за собой, и Гарри пожимает плечами, но выходит в короткий коридор и заходит следом в соседнюю дверь. Тут же стягивает очки — комната озарена приглушённым флуоресцентным фиолетовым светом. И не может не поёжиться. В просторной комнате два огромных окна — направо и налево — этакие витрины, под которым выстроились столы с переговорными устройствами. Огромные комнаты за окнами — вот откуда проникает свет. Справа куча столов и шкафов с приборами — Гарри может различить микроскопы, несколько весов, как электрических, так и простых механических, мензурки, ряды колб. Лаборатория. А вот слева… — Они тут марихуану выращивают или что? Длинные ряды грядок, иногда многоэтажных. Пышная зелень, подсвеченная розовато-фиолетовым, выглядит чем-то пугающе-инопланетным, особенно крупные трубовидные цветы, свисающие гроздьями, и фиолетовые, усыпающие тонкую ножку снизу вверх, словно мухи, пытающиеся имитировать лаванду. Кажется, продолжи ты наблюдать, и листики зашевелятся, вытягивая руки в надежде схватить жертву. — Сомневаюсь, — отзывается Биран. — Значки над дверьми ясно указывают, чтобы без защитного костюма не входили. — Но нам нужно взять образцы, — Кирилл задумчиво прикладывает пальцы к подбородку. — Похоже, в лаборатории работают учёные, а отсюда за ними наблюдают. — В раздевалке наверняка что-то есть. Парни переглядываются и возвращаются в соседнюю комнату. — А, тут ещё склад. Мне кажется, можно пошариться. — Биран, обыщи эти коробки и банки. Если будет что более менее интересное, забирай. Гарри… — О, нашёл. Шотландец уже успел пооткрывать кабинки и вытащить что-то серое, напоминающее защитный комбинезон. — Тут и шлем есть. — Фильтры чистые? — Да, он, похоже, запасной. — Но тогда они могут вычислить, что тут кто-то побывал. — Так что? Все взгляды устремляются на капитана. Он вздыхает и думает пару мгновений. — Надевай.***
— Это бурунданга. Фрея машет перед носом парней прозрачным пакетиком с белёсым порошком. Разбор улик полностью предоставили ей, знакомой со специальностью. — Используется в так называемых сыворотках правды мировых спецслужб. А сам по себе — отлично промывает мозги. Ты кому угодно все свои секреты расскажешь и деньги отдашь, не говоря уже о внутренних органах. Слава хлопает ресницами и прикладывает руку к неуютно съёжившемуся желудку. Парни, стоящие вокруг, хмурятся. — А растения, которые вы притащили — почти все из семейства паслёновых. Белена вот, например. А это — латиноамериканская, подобна ангельским трубам. Этот наркотик из них выводится. Лаборатория синтезирует наркотики и… вот в этих баночках — яды. Самые разнообразные. Но судя по вашим фотографиям, делаются они как раз из этих растений. Например, вот это, — она раскрывает ноутбук, показывая фотографию, сделанную Гарри. — Опиумный мак. Хотя его в больших количествах производят в других странах… Видимо, решили, что иметь своё лучше. — Только начни копать… — вздыхает Кирилл. Думали, отделаются контрабандой донорских органов, а влезли в наркоторговлю и изготовление ядов. — Так всё обычно и бывает, — хлопает его по плечу Вис. — Хорошо тебе, отсиживаешься тут, — бубнит капитан, и Вис резко дёргает его за ухо. — Ай! Кирилл потирает разболевшееся ушко, а Вис зевает и облокачивается о стену. — Лаборатория крупная, хорошо оснащённая, — продолжает комментировать Фрея, глядя на фотографии. — И ведь не боятся, что надо будет срочно бежать. — Значит, верят, что не найдут, — хмыкает Гарри. — Значит, есть крыша, и не маленькая, — заключает Кирилл. — На складе был журнал, кому и когда выдавали и кто когда вносил что-то новое, — сообщает Биран. — Без имён, конечно, сплошные букво-цифры. — Я соотнёс с датами известных нам сделок и операций, — продолжает Влад. — Одно и то же наименование выдавали в одинаковом количестве. Полагаю, что вот эту штуку. — Думаешь, они давали людям наркотик, чтобы они соглашались подписать добровольное согласие на донорство или по своей воле приезжали на операцию? — округляет глаза Шейн. — Пока других идей нет. И если верить Тому, те, кто обращался в полицию, не помнят, чтобы им делали операцию по вытаскиванию органа, но его у них действительно нет. То часть печени, то почка, то ещё что. — Как говорится, не зря у человека всё в парном комплекте, — пугающе улыбается Гарри. — Не зря, но вовсе не для того, чтобы отдавать другим, — ворчит Влад. — А чтобы в случае отказа одного, второе продолжало работать. — А если человеку позарез донор нужен? — восклицает Шейн. — Не давать, что ли? — Так, давайте в философские вопросы углубляться не будем, — пытается усмирить их Биран. — Это дело лично каждого. — Пусть у трупов берут, — жёстко отрезает Влад. — Они ведь наверняка и этим пользуются, — поднимает глаза Кирилл. — Сердце ведь у живого не вырежешь. Если есть наркотик, легко заставить человека подписать поддельное согласие, а после смерти забрать к себе и… ну… — Выпотрошить. — Влад! — Что? Называй всё своими именами. — Это не так называется, — потирает переносицу Кир. — Чего ты опять в плохом настроении? — вздыхает Биран, и Влад фыркает. — Отвали, — он складывает руки на груди, демонстративно отворачиваясь. — Найти бы журнал с датами операций… — бурчит себе под нос задумчивый Кирилл. Фрея, до этого разглядывающая пакетик с бурундангой, мягко кладёт его на стол и обводит глазами присутствующих. — Мы пойдём туда в третий раз. Да, мы, — повторяет с усмешкой, заметив недоумение на лицах. — Я иду с вами, потому что вы мне полную химическую картину дать не сможете. Чем выписывать все названия или фотографировать, я лучше сама посмотрю. Приготовьте защитные костюмы. И в оранжерее, и в лаборатории наверняка немало ядовитых паров. Парни переглядываются и синхронно глядят на капитана. Тот хмурится, вздыхает, качает головой и, наконец, кивает. Гарри расплывается в ухмылке и отвешивает шутливый поклон. — Yes, my lady. Фрея стреляет в него укоризненным взглядом. — А ну цыц.***
— Да они этот костюм, походу, вообще не трогают. Гарри с некоторым удивлением пялится на запасной защитный комбинезон, которым он пользовался в прошлый раз, валяющийся в шкафчике второго подземного этажа точно в том же виде, в каком они его оставили. — Поэтому и проникновение не заметили, что нам на руку, — замечает Биран. — Как они вообще с такой «внимательностью» такие делишки проворачивают? — Не все могут быть такими, как ты. Гарри довольно скалится, молча принимая комплимент, и оглядывается. Фрея рассматривает склянки на складе, изредка беря их в руки. Некоторые она открывает и нюхает, некоторые брезгливо избегает, лишь пробегаясь взглядом по названию. Затем она забирает из рук Кирилла защитный шлем и направляется в оранжерею, чтобы потом перейти в лабораторию. Капитан следует за ней тенью точь-в-точь в таком же угольно-чёрном комбинезоне. Гарри и Биран, синхронно сложив руки на груди, наблюдают за их плавным перемещением по кругу. Фрея делает какие-то записи в блокноте, затем кивает Кириллу, и оба выходят обратно в раздевалку. — Ну что? — интересуется Биран, принимая их шлемы и запихивая в непроницаемый пакет, чтобы потом запрятать в рюкзак. То же самое происходит и с их комбинезонами. — Как и думала… Фрее не удаётся закончить. — Шухер! — пронзает тишину подвала зов в наушниках. — Подъехал чёрный рэндж ровер. Команда переглядывается, готовая стартовать. — Выходят трое, вытаскивают четвёртого, — продолжает докладывать Влад. — Он плохо стоит на ногах. Сейчас будут заходить. Все взгляды устремляются на Кирилла. Капитан принимает решение. — Биран, защищай Фрею. Мы с Гарри пойдём вперёд. Как будет просвет — вы выбегаете наружу и ждёте у Шейна. Мы же попробуем проследить за этими. — Мы с Висом готовы заходить следом, — доносится из наушника. Кирилл хмурится и молчит секунду. — Пусть Вис заходит и докладывает нам об их перемещениях. Так будет легче сбежать незаметно. Ты сиди на месте. Сою наизготовку. — Понял.***
Вис незаметной тенью прошмыгивает в дверь. Крадётся вдоль стены, выглядывает с лестницы. Указывает передвижения прибывших хозяев по GPS карте, наспех склёпанной Владом из чертежей подвалов. Один стоит у выхода, остальные укладывают привезённого «пациента» на кушетку в комнате перед операционной, помогая переодеться в зелёный балахон. «Это девушка лет тридцати» — пишет Вис в чат GPS устройства. «Скорее всего под бурундангой» — вторит ему Фрея. — Вы могли бы пробежать, если бы не этот парень на выходе, — комментирует Гарри, напоминая, что у Фреи другая задача. — Транквилизатор у вас с собой? — шепчет она в наушник. — Один укол, и охранник вам не помеха. Кир вздыхает и зовёт: — Вис? Молчание. Вздох. — Окей. Специальный хрупкий пистолет он всегда носит за пазухой вместе с гораздо более опасным револьвером. Прицеливается. С лёгким «пиу» дротик вонзается в открытую бритую шею, и охраняющий вход мужчина хлопает себя по ней, словно убивая комара, но тут же его ноги подкашиваются, и Вис аккуратно подхватывает его тяжёлое тело перед тем, как оно рухнет на пол. Он тихо усаживает спящего мужчину на стоящий в коридоре диванчик. Ну точно для посетителей. Будто это обычная клиника. — Бегите, — хлопает Бирана по плечу Кирилл. — Вис, охраняй вход. Две тени прошмыгивают по коридору, пока третья остаётся стоять истуканом. Гарри и Кирилл переглядываются и начинают движение к операционной. Вис отмечает на карте, что двое остаются оперировать, пока третий наблюдает из соседний комнаты за стеклом. Гарри и Кирилл плавно перемещаются к её открытой двери, располагаясь по обе стороны от прохода. Осторожно заглядывают вовнутрь. Наблюдающий стоит к ним спиной, уверенный, что охранник у входа сообщит, если что-то пойдёт не так. Гарри достаёт камеру, умещающуюся в ладони, и тихо, незаметно, направляет объектив на прозрачное стекло, за которым двое быстро и умело орудуют скальпелем и зажимами. — Биран и Фрея в машине, — докладывает Шейн. Ему никто не отвечает, хотя не так уж это важно. Капитан, нахмурив брови, сейчас наблюдает операцию по удалению почки. — Подъезжает микроавтобус, — очередное объявление в наушнике, и Кирилл закатывает глаза. Ну куда ещё-то? Он мягко, как кошка, отходит вглубь коридора и шепчет в приёмник: — Вис, или прячься, или имитируй охранника. Сомневаюсь, что они их всех в лицо знают. — Кого-то на каталке вывозят, — продолжает голос Влада. — Четверо, не включая тело. — Прям тело? — уточняет капитан. — Фиг знает. Не двигается и, насколько отсюда видно, кажется, в крови. Кирилл прикрывает глаза. Вдох-выдох. Знаком приказывает Гарри сворачиваться, и они ныряют в одну из дверей. — Новенький, что ли? — доносится на чистом британском от входа. — Дрыхнуть тут вздумал. Судя по GPS, Вис решил спрятаться на лестничной клетке, пока новоприбывшие используют лифт. Один, по виду — бандюган бандюганом, остался у входной двери. Двое в спешке толкают кушетку ко второй свободной операционной. Последний, с британским акцентом, цыкает языком, оглядывая спящего на диване охранника, но почему-то не будит — проходит в комнату наблюдения. Пожимает руку тому, что уже там. Проходят напряжённые пять минут, и Вис сигналит, что Гарри и Кир могут снова вылазить. Две операции идут параллельно. — Ни рендж, ни микроавтобус не уехали, — докладывает Влад со своей наблюдательной точки на крыше. — Ждут. Удалось более-менее заснять лицо трупа. — Точно трупа? — вновь уточняет Кирилл, заглядывая в открытую дверь, и явно слышит, как на другом конце цокают языком. — Уже точно. В базе происшествий автомобильная авария: парень не справился с управлением и вылетел за ограждение. Подъехавшая скорая констатировала смерть мозга и увезла разбирать «на запчасти». Двадцати четырёхлетний безработный оказался добровольным донором. Полагаю, скорая была подставная. И не факт, что авария не была такой же. Что они у него забирают? На минуту воцаряется тишина. — Видно? — торопит Влад. — Что-то в грудной клетке, — придавленный голос Кирилла наводит на не самые приятные мысли. И подтверждает их. — Твою мать. Сердце. — У них пять часов, прежде чем оно придёт в негодность, — тут же отзывается в наушнике Фрея. — Думаете, для того парнишки? — Вероятнее всего. — Мы можем их уже накрыть, — комментирует Влад. Кирилл качает головой. — Надо найти базу. И прерывать операции сейчас опасно. Лучше глянь, что на камере. Можешь поискать инфу на тех двоих, что наблюдают? — Со спины? Издеваешься? — Если повернутся. Кирилл вздрагивает, когда Гарри резко хватает его за руку и затаскивает обратно в комнату, где они прятались до этого. — Он выходит. В тишине подвала, сопровождаемой тихим гулом вентиляции и призрачными движениями людей в операционных, высокий жилистый британец, поправив галстук и пиджак, как у себя дома проходит в ту дверь, что напротив. — В тубзалет пошёл, гадёныш, — беззлобно комментирует Гарри, меняя настройки на камере и направляя на выход. — Аккуратнее, — шепчет Кирилл, зная, что это вовсе не обязательно. Звук сливного бачка, и через минуту мужчина лет сорока снова показывается в дверях, зевая. Кирилл наблюдает, как палец Гарри бесшумно жмёт на кнопку «сделать снимок». И британец поднимает глаза. Он пялится на чуть приоткрытый дверной проём склада. Фыркает. — Нет чтобы двери по-нормальному закрывать, — бурчит, приближаясь. Он, как ни в чём не бывало, берётся за ручку и плотно прикрывает дверь. Разворачивается и заходит обратно в комнату наблюдения. Кирилл и Гарри, в темноте прилипшие к стенке, синхронно выдыхают. О том, что было бы, загляни он комнату, лучше не думать. — Фотка получилась, — сообщает Гарри в передатчик, разглядывая маленький экран камеры. — Получил, — отзывается Влад. — Ищу. А тебе, Гарри, может, в фоторепортёры пойти? Для жёлтых газетёнок чьи-нибудь интрижки снимать. — Иди в зад. — Обернись, я уже тут. — Фу, я аж испугался. Вздох капитана прерывает обмен любезностями. — Вы можете не флиртовать по общей связи? — Ты это так называешь? — с сомнением в голосе отзывается Влад. — Работай молча. А то прикажу Сою состряпать тебе кляп. — Тогда малышу Сою придётся тебя предать, кэп. — Ну какие вы, а… Никто меня не любит. — Слава тебя любит. Правда, Слава? — Э? — раздаётся удивлённо и немного нервно в наушнике, и Кириллу кажется, что у него только что выросли крылья. — А… Угу. «Смутился» — он почти улыбается. Славка сидит на соседнем с Шейном сидении. Несмотря на то, что их стало слишком много, Кирилл сегодня взял с собой всех. — Как разговор вообще зашёл в это русло?.. — он качает головой, но его прерывает Влад. — Эй. Этот мужик… Если смотреть лицевую сторону монеты, то входил в предвыборную команду британского депутата Палаты Общин Доунсона, потом работал на лорда Найта. Вроде как простую работёнку… Потом уволился по собственному желанию и сейчас числится простым работником Парламентской библиотеки. Удобно, однако. Можно делать всё, что пожелаешь, если тебя прикрывают нужные лица. Никто и не узнает, ходишь ли ты на самом деле на работу и чем вообще занимаешься. Например, не приторговываешь ли изредка дурью. — Британцы, мать их, в каждой бочке затычка. — Ты как бы тоже… — Я шотландец, — резко обрывает. — Ааа. — Значит, прикрытие у них англо-французское, — потирает подбородок Кирилл. — Хотя какой смысл делать яды здесь, когда у каждой страны этим занимаются компетентные органы? — Не факт, что этот перец до сих пор связан с верхушкой. А если и связан, просто отстёгивают долю. К тому же «компетентные органы» клепают составы исключительно на благо нации. Кто же будет этим добром снабжать подполье и зарабатывать денюжку? Ммм? Кирилл снова вздыхает. — Надо их оранжерею к чертям повыдёргивать. Сомневаюсь, что обращение в полицию принесёт нужный результат. Если только позвать журналистов… — Нет, — внезапно отзывается Вис. — Тут пусть полиция разбирается, а нам надо найти базу и откуда ноги растут. И с журналистами я согласен. — Хорошо. Сначала просто проследим за ними. Думается, что у этих двух — наблюдающих — в руках именно то, что нам нужно. Журналы с историей операций. — Они заберут их с собой. Но где-то же они должны храниться. Как и книга доходов. Секундное молчание. — Вис, скажешь, как операции закончатся. — Окей. — А пока мы тут сидим, Фрея, что можешь сказать про то, что видела? — Кхем, — лёгкое покашливание в интеркоме, и девушка начинает лекцию. — Склад у них действительно под завязку набит ядами. Мышьяк. Опиум. Много различных алкалоидов. К примеру, пять-десять из них однозначно добываются из чемерицы, которую тут же и выращивают. Аконит. Скорее всего, из-за него в оранжерею нужно входить в спецзащите — у него отравляет и запах, и простое прикосновение. Атропин, которому легко противодействовать, но который невозможно найти в трупе, если всё сделать правильно. Берут из белладонны. Синильную кислоту — из клевера. Хотя она в огромных промышленных масштабах производится, достать для использования не по назначению достаточно трудно. Бурунданга же тут просто в огромных количествах, и, судя по лаборатории, именно её здесь в основном и синтезируют. — Могу я узнать, почему ты знаешь столько о ядах? — Нет, не можешь. Что меня напрягает, так это вакуумный трёхслойный контейнер в самом дальнем углу под кодовым замком. Судя по всему, зарин. Оружие массового поражения. Ещё Гитлер хотел им пользоваться, но так и не… В общем, это жидкость, легко превращающаяся в газ. «Газовая атака» — это вот про него. Без запаха. Страшная штука. Что она делает у ребят, балующихся с растениями, я не понимаю. Ладно — мышьяк — его каждый на рынке купить может тараканов травить. Но это… — Кто-то проспонсировал. Возможно, отдал на хранение. — Британцы или французы? — Британцы вероятнее. С их-то разведкой и длинными загребущими ручками иметь в Европе собственную базу ядов, которую не нужно отражать в официальных документах — весьма удобно. — Первая операция, кажется, завершена, — зовёт Вис. — Девушку вывозят к лифту. Меньше минуты на подъём. — Загружают в микроавтобус, в котором приехал парень со смертью мозга, — докладывает Влад. — Сою? — зовёт Кирилл. — Всё сделал, — тихо отзывается кок. — Молодец. Сою время даром не терял: сбегал и установил на обе машины датчики слежения. — А теперь слови такси и проследи, где они оставят эту девушку, — даёт инструкции капитан. — Дальше можешь не ехать, по GPS всё равно найдём конечную стоянку. — Понял. — Нож с собой? — Да. — Пистолет? — Да. — Влад… — Экипировал, отправляю, — отзывается тот. — Отлично. Гарри тычет пальцем в закрытую дверь. — Теперь нам надо выйти отсюда, чтобы проследить дальше, и, чёрт возьми, закрывать за собой двери. Кирилл вздыхает в очередной раз. — Вис? — Они внутри. Можете подглядывать. — Угу. Кирилл берётся за ручку и приоткрывает дверь, когда в наушники раздаётся нервное «стоп!». — Они, кажется, закончили и с сердцем. Наблюдатели выходят. Чёрт! Дверь уже открыта на два сантиметра. Медленно… медленно закрыть обратно… — Не двигайся! Он смотрит туда! — громкий панический шёпот в наушнике. Кирилл разжимает пальцы и даёт Гарри оттащить себя к стене. Он может лишь представлять, как британец пялится на дверь, которую не так давно лично закрыл. Как в его голове крутятся шестерёнки. И как он резко разворачивается, подбегая к компьютерам у лифта — они показывают записи камер. Замирает на мгновение, впиваясь взглядом в спящего на диване охранника. Влад успевает составить камеры в режим реального времени, но подкорректировать записи — уже нет. — Эй! — громко зовёт британец, нервно щёлкая мышкой. Охранник на диване даже не шевелится. А записи камер показывают, будто за последние два часа никто не входил. Вообще. — EMERGENCY! Кирилл выскакивает из комнаты с пистолетом наготове секундой позже оглушительного крика. Звенят кинутые прямо на пол хирургические инструменты, и топот ног гулом отражается в коридоре, перекрываемый оглушительным грохотом выстрелов этажом выше — Вис сцепился с охранником, который помчался на крик от входной двери вниз по лестнице. Подстрелил, выскочил на улицу и запрыгнул за мусорные баки. Секунда — и следом за ним из дверей, подгоняемые выстрелами Гарри и Кирилла, выскакивают остальные шестеро. Хирурги запрыгивают в рэндж ровер, а наблюдатели — в припаркованную на углу совершенно ничем не выделяющуюся тойоту, стоящую на этом месте уже третий день. — Сою, ты же ещё там?! Помнишь, я тебе кое-что дарил, когда домой возвращались?! Используй сейчас! — Это ещё что за намёки?.. — готов разозлиться Влад, пока шотландец меняет магазин своего FN57, но Сою отвечает, тихо и твёрдо: — Понял. И лезет в кармашек с пулями. Шины трещат от резкого старта, раздаётся звон битого стекла — пуля Гарри врезается ровно в плечо одного из хирургов, а винтовка Сою настигает надзирателя. Не британца, второго, но пуля заседает у него в лопатке. Тойта уносится прочь под леденящий душу вой боли, рендж ровер мчит в противоположную сторону. — Шейн, перехват седана! — кричит в наушник кэп, но… — Стоооооп!!! — возглас Гарри мог бы показаться кому-то даже весёлым. — Чего?! — Можно не торопиться. Сою ведь попал в кого-то? — Да. — Это пуля с GPS. Он достаёт из внутреннего кармана небольшой коммуникатор, на экранчике которого мигает красная движущаяся точка. — Блин, а сразу по-человечески ты сказать не мог? — рычит Влад. — Я тебе их не для того находил, чтоб ты с ними игрался, — вторит Кирилл. — Ну так сейчас как раз ситуация подходящая, — разводит руками шотландец, закидывая руку на плечо Кирилла и спокойным шагом направляясь в сторону их машины. — Вот я и говорю: нормально объясняй! — Каковы наши действия? — показывается Вис, ранее прятавшийся за баками. Он специально дал сбежать преступникам, хотя мог схватить их на месте — они приведут их на базу. Кирилл задумывается и подносит руку к наушнику, включая поток связи. — Сою, лови такси и проследи, куда микроавтобус увёз пациентку без почки. И если сможешь — выясни, кто она. — Понял. — Вис, Биран, сообщите в полицию про это место и созовите журналистов. В первую очередь позвоните Ле Гоффу. Проконтролируйте, чтобы эти гады не уничтожили улики. — Да там и нет никаких улик, если подумать. — Им может прийти в голову сжечь все травы или взорвать здание. Тогда плохо будет всему населению города — дым разнесётся и начнёт медленно, но верно травить. Мы с Гарри и Владом отследим раненого. Все остальные — в машину к Шейну и следите за ровером с хирургами. Эти наверняка скоро бросят машину и кинутся врассыпную. Надо хоть одного выловить. — На подстреленном мною тоже пулька с GPS, если что. — Гони карту. — Сейчас-сейчас. — А сердце?!.. Кирилл почти прокусывает себе губу. Славкин голос настолько ясный, мягкий и добрый, словно сон. Такой голос не должен доноситься из передатчика в разгаре миссии. — Оно же ещё там?! — Они успели положить его в контейнер для перевозки, — словно с неохотой отвечает Вис. Хотя мог бы и промолчать. — Можно мы его доставим, а? — искренний, полный надежды голос в этой злой и тёмной ночи, наполненной свистом пуль и трением шин об асфальт. — Кир? Капитан скрипит зубами и выдыхает. — Слава, Вис, это на вас. Хватайте контейнер и такси. — Понял, — ровный голос рулевого. И не поймёшь, одобряет или нет. — Том, тогда ты на пару с Бираном. Вылазь. — Окей. — Пистолет? — С собой. Влад выбегает из подъезда здания напротив вместе с Сою одновременно с тем, как Том подходит к Бирану, а Кирилл отдаёт Шейну коммуникатор с маячком раненого хирурга. Вис показывается из подвала с крупным контейнером, похожим на переносной холодильник, и высыпает Владу в ладонь его жучки, помогающие взламывать камеры. Сою запрыгивает в словленное на трассе такси с чехлом от скрипки за плечом и GPS-передатчиком в кармане. Биран звонит журналистам, Том — в полицию. Вис хватает Славу за шкирку, направляясь к дороге. В больнице наверняка уже всё готово к операции по пересадке, ждут только орган. Они могут доставить его, выдав себя за простых наёмных рабочих. Шейн устанавливает у лобового стекла передатчик с сигналом от рэндж ровера. Фрея на соседнем сиденье держит в руках коммуникатор от GPS-пули Гарри. Если разделятся — они сразу узнают. Их машина — Хонда Пайлот с сиденьями на месте багажника. В ещё одну арендованную машину — синий Форд — сейчас запрыгивают Кир, Гарри и Влад. — На слишком большом расстоянии связь перестанет работать, — сообщает Кирилл по наушнику. — Используйте чат в GPS, в крайнем случае — сотовые, но поставьте на беззвучку. Мало ли что. — Принято, — звучит одновременно со всех устройств, пока раздробленная команда удаляется на собственные миссии.***
Слава стоит в больничном коридоре. Наблюдает издалека, как знакомого мальчишку, уже под наркозом, увозят в операционную. Вспоминает его холодные глаза. Его родители ждут, стоя, игнорируя стулья и взявшись за руки. Смотрят, как лампочка «идёт операция» загорается над дверью. «Как там остальные?» думает Слава, но крепко сжимает кулаки, считая, что принял верное решение отпустить Виса и остаться здесь. Фил ему никто, даже имени своего сам не назвал. Ну и что, что день рождения один? Но почему-то хочется досмотреть до конца. Слава кидает взгляд на экран GPS. Из новых строчек: W: Я с SH и F. SL в больнице, сам приедет к И. K:!!! W: Не засоряй чат. Слава не может не испустить смешок. Но тут же лицо его мрачнеет. S: Пациент донор почки — Клара Скосси, 29 лет, офисный работник, живёт одна в таунхаусе. Двое на микроавтобусе увезли её обратно домой и уложили в кровать, оставив на тумбочке необходимые лекарства и инструкции. K: Езжай к И. Следи, до куда поедет автобус. B: Полиция и журналисты на месте. Хозяев не видно. Следим. W: Бросили ровер и разделились. Преследуем раненого. VL: Вышли на базу. Нам не звонить. Пятиминутное затишье, и Слава начинает нервничать. Может, стоило ехать с Висом? Ну и что бы он сделал? Он вновь поднимает голову на горящую надпись над дверьми операционной, вздыхает и идёт к автомату с напитками, когда на экране GPS появляется новое сообщение. B: Один из полицейских оказался подставным и попытался устроить поджог. Его скрутили, пожар остановили. Сгореть успела только половина растений. Как и предполагал Кирилл. SH: Скрутили хирурга у него дома. Мэттью Воллер, 43 года. Официально работает помощником хирурга в госпитале святого Петра. Отдавать полиции? И снова пятиминутное молчание. K: Да. S: Я на месте. VL: У нас на руках журналы операций с именами, адресами, затратами на них и прочим + очень информативные журналы покупателей. Кто, что, когда, по какой стоимости и в какой больнице. Британца с напарником передаём полиции, делаем копии журналов для Вайги. K: Собираемся на И. K: SL, ты ещё в больнице? SL: Да. K: Жди.***
Тёплые объятия родных и слёзы радости. Слава со смаком втягивает в себя китайскую лапшу из коробочки, подглядывая в палату Фила. Он просидел здесь всю операцию, а потом и всю ночь, стараясь не попадаться на глаза. Сам не понимает, почему так проникся чувствами родителей, ждущих органы на пересадку своим детям, и тех, что смогли добиться операции. Он знает, что пациент, которого оперировали там в подвале — двадцати четырёхлетний парень, которого, вполне возможно, убили за сердце для этого мальчишки. Двадцать четыре года и пятнадцать. Не такая уж большая разница. Кто был вправе судить, кому из них жить? Но жив сейчас именно Фил. И будет жить дальше, пусть, возможно, не так долго, как некоторые. И Слава доволен. Интересно, почему людям так нравится творить добро? Но к чувству облегчения примешивается скребущая душу обида на самого себя. Почему я просто сбежал? Они могли переехать все вместе. Просто взять и начать новую жизнь. Всей семьёй. Почему им даже не пришло это в голову? Неужели Слава действительно так хотел убежать от всего? Неужели на самом деле не доверял? Кирилл, приехавший за ним с пакетом еды из ближайшей забегаловки, нежно берёт его за руку. — Ты молодец. Слава удивлённо хлопает ресницами и усмехается, сжимая его руку в ответ. — Может быть. Он вновь переводит глаза на отца и мать, хлопочущих вокруг только что проснувшегося после операции сына. — Почему-то я очень за него рад. И даже немного завидую, хотя знаю, что не стоит. — Тоже хочешь обнимашек? Славка резко поднимает на него глаза, полные ожидания, и Кирилл смеётся. — Лапшу сначала доешь, дурень.***
— А с мамой… Точно нельзя связаться? Они стоят в обнимку в одном из коридоров, но на них совершенно не обращают внимания шныряющие туда-сюда медики. Здесь и не такое увидеть можно. Кирилл задумчиво поднимает глаза над светлой макушкой. — Попробуем ещё разок в Питер. Оттуда и позвоним. Слава поднимает глаза, и Кирилл улыбается, находя в них всё то, что так любит: искреннее ожидание светлого будущего. — Спасибо, — расплывается в улыбке Слава и покрепче сжимает вокруг Кира руки, утыкаясь носом в его плечо. А тот улыбается мягко и ласково, проводит ладонью по его шее снизу вверх, останавливаясь на кромке мягких волос, зачёсывая против шерсти. И поворачивает голову — чуть ниже, чуть ближе, так что светлые волосы щекочут нос и позволяют вдохнуть кружащий голову аромат, что стал лишь ярче, ещё ласковей, чем прежде. Идиллию прерывает вибрирующий в кармане куртки сотовый. Кирилл удерживается от вздоха и подносит раскладушку к уху, другой рукой всё ещё держа Славу при себе. — Ну скоро вы там, нет? — сонный, привычно недовольный голос Влада. — Вайги приехал. — А, — вспоминает капитан и встречается глазами с понимающим взглядом Славы. — Ну, тогда выдвигаемся. Кирилл жмёт на кнопку отбоя и удивлённо наблюдает, как Слава поднимает вверх палец. — Я сейчас вернусь, — заявляет. И ушлёпывает обратно в сторону палаты, у которой продежурил всю ночь. В палате всё ещё голоса: родители Фила разговаривают с врачом, пока сам он неподвижно лежит на кровати, и грудь его под простынями вздымается вверх-вниз. Краем уха Фил слушает разговоры. Не может и не хочет прислушиваться или вникать, чувствует лишь, как внутри грудной клетки бьётся новое сердце, словно некий чужеродный орган, которого прежде он не ощущал. Он дышит глубоко и размеренно. Голова в вате, но он разлепляет глаза и разглядывает потолок. Хочется зевнуть. Он чуть поворачивает голову. В его палате только он. Родители могут себе позволить, как и могут позволить купить новое сердце у контрабандистов, вот только об этом мальчик не знает. Родители с врачом стоят где-то у изголовья, и Фил не старается задирать голову, чтобы их разглядеть. Взгляд натыкается на открытый дверной проём. Парень с тем же днём рождения, что и он, незаметно машет ему рукой, выглядывая из-за косяка. Фил удивлённо хлопает ресницами, медленно соображая, бредит ли он, пока тот, кого он видел один раз в жизни, показывает ему большой палец, широко улыбается и вновь исчезает где-то в коридоре.***
Хирурги повязаны, яды и наркотические средства изъяты, растения ждут официального приказа на уничтожение. Наблюдатель допрашивается. Да, только один, потому что британец умудрился принять заныканную где-то в рукаве отраву и откинуться. Главных организаторов всё ещё ищут. Как и людей, которые входили в здание утром и выходили оттуда вечером, как на работу ходили. Вот эти, скорее всего, и есть химики, выполняющие львиную долю работы. Что за эксперименты они тут ещё проводили? Свои журналы наблюдений они наверняка таскают с собой. Пока химики на свободе, такое место может вполне появиться где-нибудь вновь. — Я более чем уверен, что ты не хочешь просто так отдавать это дело полиции, но нам платят за искоренение торговли донорскими органами, а вовсе не за пресечение наркооборота, — пытается вразумить капитана Вис. Кир недоволен, но Вайги в любом случае приплачивает ему сверху, так что, по идее, можно было бы уже и успокоиться. — На базу всё равно больше никто не вернётся, так что главного мы упустили, — отчитывается ему при встрече Кирилл. Вайги спокойно качает головой, попивая кофе с виски в отдельной, заранее забронированной комнате европейского ресторана. — С остальным я сам разберусь. Всё-таки это уже больше по моей части. — Влад может покопаться в камерах, если хочешь. — Он будет в бешенстве. — Хм. — Ха-ха, да ладно, не стоит. Вайги улыбается почти расслабленно, заставляя Кирилла удивлённо приподнять бровь. — А ведь изначально всё это именно врачи затеяли. С благими целями — чтобы те, кто здоров и будет жить ещё долго, не скупились жертвовать свои органы. Тогда больным будет счастье, а донорам — плюсик в карму. Никаких минусов. Якобы. У каждого своя справедливость, конечно. Может, они что-нибудь дельное и придумали бы, если б с бандитами не связались. Вкусили роскошной жизни. — Так они разговорились? — Ага, — Вайги разглядывает поверхность своего кофе. — Указали на местного криминального авторитета Ханса. Я его недолюбливаю. Ханс их связал с какими-то ребятами из Франции, у кого были опыт и идеи для контрабанды органов. Там-то всё и увязает. «Ребят из Франции» вычислить никак не могут. Предполагают лишь, что именно они связаны с британцами, поставляющими им часть опасных растений. Ну, и кое-что ещё. Британцам, скорее всего, нужны были яды. Французам — наркота и органы. Хирурги подвернулись как нельзя кстати. Вот и спелись. — Но это только в теории? — замечает Кирилл. — Как по мне, вполне близко к правде. Только без имён. Пока. Кирилл отпивает свой сладкий чай со вспененным молоком. — Напрягает лишь один момент, — поднимает глаза голландский волк, и Кирилл щурится. — Со склада пропал зарин, о котором вы докладывали. В полицейских отчётах о нём ни слова. Возможно, поджог был устроен всего лишь с целью отвлечь внимание. — Тогда здесь точно замешаны серьёзные люди. — Поэтому я и говорю вам дальше в это не лезть. Кирилл смотрит в глаза, что напоминают голубые льды Арктики под вечно пасмурным небом. «У Славы светлее» — думает почему-то, но взгляд не отводит. Вайги смотрит в ответ долго, то ли намекая на что, то ли что там выискивая. Но вздыхает и качает головой. — Кажется, я старею. — Ещё чего. — А вот того. Вайги вновь отхлёбывает свой кофе, а Кирилл забирает с блюдца брецель, отламывая кусочек и закидывая в рот. — О, он уже с маслом. — Вкусы у тебя как у Берна. — А у тебя, как будто, другие. Вайги улыбается себе под нос. Но улыбка эта пропадает почти мгновенно. — Так ты про отца Славкиного в курсе? Кирилл делает вид, что вот только что совсем не подавился. — Получилось так, — побыстрее запивает сладким пряным напитком. — Ну-ну, — фыркает Вайги и замолкает, словно одного этого ему достаточно. И Кирилл неуверенно потирает шею, но решается. — Разозлишься, если задам вопрос? — Зависит от вопроса, — Вайги на него не смотрит — выбирает пироженку с трёхэтажного подноса. — Это был несчастный случай? Его рука замирает на мгновение, почти незаметное, но продолжает своё движение к песочной корзинке с огромным количеством апельсинового крема. — Я не знаю. Кирилл моргает удивлённо, и вот теперь Вайги на него смотрит. Прямо, как и всегда, по-королевски. Но отчего-то немного устало. — Долго не копал. Желания не было. Вроде похоже на несчастный. Просто ухватился за шанс скинуть с себя это бремя. Пусть это и было проявлением слабости. — Но давай по-честному, — он откладывает корзинку на блюдце и сцепляет перед собой пальцы в замок. — Когда он жил в России, я с ним уже никак связан не был. По большему счёту, я лишь чувствовал себя обязанным приглядывать за ним. Убивать его у меня, тем более, причин не было. Всё, что Кирилл может на это ответить: — Ясно. Он знает Вайги почти столько же, сколько знал Берна. Мужчина со шрамом на лице приходил и уходил, когда ему вздумается. Иногда ночевал на Исэне. Иногда отсутствовал месяцами. Один раз жил с ними недели три. Кирилл так до сих пор и не знает, почему. Им, маленьким, тогда знать не положено было. А сейчас спрашивать уже вроде как и не хочется. Но постепенно Вайги всё отдалялся. Расширял свои владения, строил империю. Захаживал всё реже, всё больше по работе. Но никогда не отказывал команде Исэна в помощи. И почему-то Кириллу так ни разу и не пришло в голову в чём-то его подозревать. Лишь тогда, после взрыва. Но мысль эта принадлежала Гарри, Кирилл же мог лишь беспокоиться, ведь Вайги тоже задело. Пришлось прислушаться. Пришлось покопаться и в его биографии. До прихода Влада они не могли найти ничего кроме того, что и так лежало на поверхности. Какие-то слухи, домыслы, вероятности. Странно, но зацепилась в памяти одна: мол, голландский мафиози тайно приглядывает за каким-то омегой в России. Уж не семья ли у него там? Дальше слуха пробился лишь Влад. Почему потянул именно за эту ниточку из множества? Кто теперь скажет. Вайги действительно часто запрашивал информацию о неком Леонарде Адамиди — греке русского происхождения, исследователе русского севера. По официальной информации родился тот в Ярославле от мигрировавшего грека и русской девушки. Родители рано погибли, воспитывался в приюте, ходил в школу. А как стал совершеннолетним — уехал поступать в университет в Санкт-Петербург на деньги от продажи квартиры, которую выдавали каждому сироте. Окончил факультет геологии и географии, работать пошёл по специальности в исследовательский институт. Не совсем понятно, что именно он там исследовал, но на одном из выездов группы в тундру случился инцидент: машина с четырьмя сотрудниками и инструментом ушла под землю — грунт провалился на семь метров, обнажив неисследованные ранее пещеры, полные опасных сталагмитов. Трое погибло, а Адамиди получил амнезию, которая так и не прошла до самой его смерти десять лет назад. А ведь прилично времени прошло с того несчастного случая. Он успел весь русский север объездить, засветиться в десятке научных работ, провести разгульную жизнь. А погиб в автомобильной аварии на скоростной трассе, когда собирался прикупить квартиру в Москве. Зачем Вайги нужно было что-то о нём знать? Кириллу было уже не интересно. Он не связан со взрывом. Он не только хотел в это верить, но и интуиция подсказывала: не там копаешь. А Влад, которому нужно было тогда чем-то занять руки и мозг, всё равно полез глубже. Останавливался, делал долгие перерывы в поисках, но всё равно лез, из упрямости. Как этакое хобби. И ведь добрался. Пришёл и рассказал, хотя Кирилл его ни о чём не просил. — Вот здесь, где случилась амнезия, самое подозрительное место, — ткнул он тогда пальцем в строки на бумаге. И официальная биография полетела к чертям. Но даже так, даже зная, что связывает Вайги и исследователя с амнезией, они вырвали лишь неизвестные им фрагменты с двадцатилетия будущего голландского босса, с прихода его в подполье и до смерти Леонардо Адамиди — человека, который его туда и привёл. Тогда Кирилл стал понимать его чуть больше. Вайги помогал команде Исэна, и не важно, из кого конкретно эта команда состояла, был капитаном Берн или Кирилл. Наверняка знал, что Влад лазил, но молчал. Не давал невыполнимых миссий. Но и не давал только лёгкие. Всегда точно знал их пределы, иногда лучше, чем они сами. Вот и сейчас. Слишком опасно, и он старается их уберечь, словно они и правда часть его огромной семьи. Назвать Вайги отцом у Кирилла язык не повернётся. Но вот дядей — вполне можно. Молодым таким дядей, которого все твои друзья обычно принимают за твоего брата. Тем, у кого опыта однозначно побольше, кто даст совет в трудную минуту, но с кем можно вести дела, не думая, что тебя примут за мелюзгу. — Не сказал бы, что Слава горит желанием что-то узнавать, — подаёт голос Вайги, прожевав последний кусочек пирожного. — И я не горю желанием ему рассказывать. Узнает — судьба. Но и ты, пожалуйста, сильно не лезь. Кирилл улыбается. — Я так и собирался. И ты ведь знаешь: чужие секреты мы просто так не рассказываем. Но в свете последних событий не может не добавить: — Вот только многое может совершенно от меня не зависеть. Вайги безразлично пожимает плечами и снова отхлёбывает свой кофе. Всё, что когда-то откопал Влад, уже надёжно стёрто и подчищено. Человека, что мог быть ниточкой к прошлому, которое Вайги открывать не собирается, уже нет в живых. Только его сын зачем-то взял и притащился, по собственной воле, якобы совершенно случайно. Вайги Кириллу верит. Но ведь что-то это совпадение да должно значить.***
— Неплохо сработались. Точно не хочешь к нам? Сегодня последний раз, когда Фрея ночует на Исэне. Кирилл улыбается, подавая ей стакан горячего глинтвейна — иногда диету можно и нарушить. Например, на Гентской рождественской ярмарке. — Уверен, Слава бы оценил твою дальнейшую помощь, — кивает капитан на мельтешащего неподалёку у латков со сладостями и ёлочными игрушками Славу, не отпускающего от себя Сою, рядом с которым почти зеркально мельтешит воодушевлённый Шейн. Фрея мягко улыбается в ответ, но качает головой. — Ты ведь знаешь. Мой мир не здесь. У неё есть цель. Мечта, если можно. — Я выбирала между медиком и полицейским, — она отсюрпывает из стакана, над которым поднимается пар. — Решила всё-таки в медики — они не так зависят от приказов сверху. Вокруг толпы народу — и туристов, и местных. Все готовятся к празднику, что подошёл так незаметно за подготовкой к миссии, розыском улик и погоней за подозреваемыми. — Поэтому переквалифицироваться в пираты для меня немного… — Не в ту степь, — вздыхает с улыбкой капитан. — Я понял. Под пасмурным небом, что уже в обеденное время напоминает о приближении ночи, горят яркие огоньки гирлянд и вкусно пахнет свежими булочками. — Но с вами весело, — улыбается Фрея, поднимая стакан. — Если на короткую работёнку, то зовите. — Обязательно, — Кирилл легонько стукает своим стаканом в ответ. — А, да, — вспоминает девушка, вновь отхлёбывая напиток. — Вы же, наверное, у Вайги ещё какое-то время поживёте? Потом домой? — Ну да. Рождество точно здесь проведём, а вот новый год… Я, вообще, планировал Славе с Сою новогодний Венский бал показать, но если не получится, то посмотрим. — О! Здорово! Можно мне с вами? — Конечно! — Кирилл улыбается её загоревшимся глазам. — Тогда ближе к дате спишемся. Если всё-таки соберётесь, я тоже приеду. — Договорились. Фрея довольно улыбается и потягивает свой глинтвейн. Тянется в карман за сотовым и удивлённо глядит на пришедшее сообщение. Открывает. Кирилл стоит боком, облокотившись о высокий барный столик, каких тут, на ярмарочной площади, как грибов. Он смотрит на своих ребят, разбредшихся по ближайшим лавчонкам. Гарри и Влад ведут дискуссию, стоя рядом с вырезанными из дерева игрушками. Шейн вручает Тому и Бирану по огромному прянику. Слава с Сою уже жуют свои, о чём-то переговариваясь. Вис свалил покурить в специально отведённую зону. А Фрея очень тихо вздыхает, надеясь на гул голосов в округе и сжимая телефон в руке. Греет руки о свой стакан и опрокидывает в себя остатки. — Пойду тоже куплю, — бросает она Кириллу, направляясь к лотку с вафлями. — А, мой стакан не отдашь? Она протягивает его капитану, и тот улыбается благодушно, и Фрея улыбается в ответ. Кирилл глядит на её спину, когда она теряется в потоке людей. Он жалеет её. Неужели все в твоём окружении настолько поверхностны, что не замечают того, что скрывается за такими улыбками? — Кир! — радостно подскакивает к нему Слава. — У меня деньги кончились! — И чего это ты такой довольный тогда, а? — ухмыляется тот, грубо ероша светлые волосы. — И где твоя шапка? — Ну что ты как мама?! — Быстро надел. Слава бурчит, но вытаскивает светлую шапку из кармана, напяливая. Кирилл улыбается, а мальчишка уже тянет его за рукав к стойке с красивыми, вручную расписанными шарами. Кирилл уже точно знает, что он ему здесь что-нибудь купит, но не может не улыбаться. Лишь кидает взгляд туда, где только что стояла в толпе людей Фрея. Что ж, возможно, ей просто нужно время, чтобы побыть одной.***
— Фрея. — М? — девушка, стоящая на палубе, поворачивает голову. Не может не улыбнуться виду растрёпанных ветром волос Виса: его чёрные пряди торчат во все стороны и падают на глаза. — Поможешь вещи стащить? — она опирается о перила борта. — Помогу. Когда тебя забирают? — В два. — Тогда рано ещё, — Вис зачёсывает пальцами волосы со лба, но ветер тут же скидывает их обратно. — Не мёрзни тут. — Ладно-ладно. Ещё маленько. — Не хочешь попадаться Славе на глаза? — Да нет, почему? — Он будет рыдать и просить тебя не уходить. — Да ладно тебе! Фрея смеётся, а Вис пожимает плечами, пряча руки в карманы пухлой куртки. Смотрит внимательно. — Что случилось? Фрея затихает и кидает на него подозрительный взгляд. Вис смотрит в ответ: как обычно, чуть безразлично, чуть пугающе — словно и не на тебя вовсе, а на что-то внутри. Фрея вздыхает с усталостью. — Какой наблюдательный. — Ну и? Фрея потирает ухо. Смотрит вдаль на огромные грузовые корабли, стоящие в порту. — Отец будет разводиться. Погрузчики кричат в отдалении, лязгает кран. — Хочет забрать Кейли. Не хочет, чтобы она жила с нами. Больнее всего, когда предают родные. Когда человек, которого ты принял в семью, которому доверился, чьи сильные и слабые стороны знаешь, всю подноготную… Вдруг бьёт под дых. — Надо же было додуматься прямо на Рождество об этом сказануть! — Разве она уже не достаточно взрослая? — голос Виса ровный, но не безразличный. — Да, но у неё ещё нет своей семьи. И она переходит из резидента в полноценную практику. Это очень важное время, когда ей нужна поддержка… А он!.. Фрея громко цокает языком и сжимает в кулаки лежащие на борту пальцы. — Теперь надо помогать маме с документами, ограждать Кейли от поползновений этого придурка, да ещё и на работу выходить. «Поддерживать здоровый моральный дух в семьё», чёрт бы его побрал. Она хмурится и явно злится. Много на что. — Он ведь и силу применить может. С такими-то деньжищами заставить Кейли жить с его новой семьёй — раз плюнуть. — По-моему, вы и сами разводу рады были бы. — Да, но не на праздник же! И больше всего меня бесит, что он думает, будто всё ещё является хорошим отцом и имеет право распоряжаться её жизнью! Вис наблюдает, как Фрея дуется, сложив руки на груди и поджав плечи, как нахохлившаяся птица. — Я не особо-то умею подбадривать и помочь могу только делами, но ты, наверное, и сама уже знаешь, что делать. — Да, — Фрея улыбается, оглядываясь. — Просто хотела пожаловаться, как меня всё это достало. — Ну, тут я всегда к твоим услугам. — Хах, всё-таки ты мне нравишься. — Ты мне тоже. Большая тёплая ладонь хлопает её по макушке, и Фрея тихо-тихо смеётся, чуть опуская голову к плечу. Она продолжает улыбаться, пусть в глазах мелькает печаль. И удивлённо моргает, когда ей на голову внезапно натягивают капюшон. — Холодно, — объясняет Вис. А ещё не видно лица. И можно не стараться улыбаться. И можно даже поплакать. Она всё это знает, но она сильная. И они ещё долго стоят так бок о бок на холодном ветру, пронизанном запахом рек.
