Пираты Северных Морей

Небо озаряется всполохами изумрудно зелёного на бархатном чёрном холсте. Сезон северного сияния приходится на зиму — это простая истина, о которой Слава умудрился забыть впопыхах, а потому он так сейчас и стоит с открытым ртом и салатницей в руках, не донеся её до стола, что опять развернулся в гостиной. Какие же всё-таки классные эти окна — от пола до потолка. И как они их обогревают вообще? Слава умудряется забыть о том, что происходит с ним каждый год и каждую зиму. Время для него сейчас летит слишком быстро, хотя на самом деле оно всё тянется и тянется, и прошёл вовсе не год, а несколько месяцев, наполненных событиями, которых кому-то могло бы хватить на всю жизнь. Северное сияние — это подарок этого мира на день рождения Сою. Слава знает, что тот заслуживает всех северных сияний на свете, поэтому стесняется своего скромного презента, над которым ломал себе голову почти весь последний месяц. Но именинник легонько трогает его за плечо, возвращая из глубоких дум, и проходит вперёд с тарелкой мясной нарезки. По лицу Сою не скажешь, но он сдерживает улыбку радости от того, что этот день рождения проведёт в месте, которое теперь уже привык называть домом, в окружении тех, о ком привык думать как о семье. Сою удивлённо моргает, когда его любя похлопывают по макушке, проходя мимо. Эту руку он узнаёт, даже не поворачиваясь, да и сопровождает её легко узнаваемый смешок их капитана. Первым, кого Сою обнял по собственному желанию, был Кирилл. На самом первом дне рождения мальчишки, которое они праздновали все вместе. Потому что Кир всегда такой — естественно заботливый, но не чрезмерно. Если Биран больше похож на доброго учителя, доброго, но всё же учителя, Кирилл кажется немного другим. Он даёт тебе пройти через испытания самостоятельно, но поддержит, если оступишься. И осознание этой поддержки и веры в него заставляли Сою захлёбываться благодарностью, которую он не знал, как лучше выразить. В тот год Влад постепенно отучивал Сою шугаться людей. Объяснял, что обнимать можно по-разному, и что некоторые даже целуются в щёчку при приветствии близких. Целовать в щёчку для Сою было всё же чересчур, и он выбрал второе. Они тогда были в Турции — с тёплого по меркам зимних широт побережья они отправились кататься на воздушных шарах в Каппадокию, и Сою вновь захлёбывался словами благодарности, которые не мог произнести, захлёбывался впечатлениями, ощущениями высоты и ветра и осознанием, что четырнадцать лет назад он родился. Что это что-то значит. Стоит целого дня, вот этого воздушного шара и улыбок вокруг. Сою не выбирал, кого обнимать, он почему-то сразу знал, что это должен быть капитан. Он не думал, что это из-за того, что тот казался ему самым безобидным. Просто Кир всегда такой… Нейтральный. Нестрашный. Просто Кир. Сою шатался поблизости от Кирилла достаточно долго, выгадывая момент, когда тот останется один, но моменты такие случались ой как редко, а если случались, Сою не мог решиться. Но вот в тот миг, стоило им только спуститься на землю, Кирилл почувствовал, как что-то несколько раз ненавязчиво потянуло его за край расстёгнутой кофты. Обернулся, чтобы увидеть Сою, с тихой решимостью глядевшего ему в глаза. Потом взгляд этих глаз опустился, снова поднялся, мальчик сделал шаг навстречу, а Кир наблюдал, не зная, что делать. И полностью потерял дар речи, когда тот обхватил тонкими ручками его талию, прижался щекой, прошелестело тихое «спасибо», словно его и не было, словно показалось, и, не прошло, кажется, и секунды, как ручонки его отпустили, Сою сделал шаг назад, окинул его нерешительным взглядом, развернулся и потопал к Владу, чтобы незаметно спрятаться за его спиной. Ну, он надеялся, что это будет незаметно, но взгляды всей команды благополучно проследовали за ним. А Кир так и застыл с приподнятой рукой, забыв, что неосознанно хотел погладить его по голове. Он усмехнулся и позвал: — Сою. Влад глянул к себе за плечо, не в силах сдержать ухмылку. — Тебя зовут. А Сою нерешительно, с его обычным нечитаемым лицом, перебирал собственные пальцы. — Ты всё правильно сделал, — прошептал Влад, Сою поднял на него глаза и, получив кивок в ответ, всё же выглянул обратно. — Подойди, — улыбнулся Кирилл, поманив рукой. Сою всё ещё был для них как дикий зверёк, но, тем не менее, зверёк он уже был «свой». С улыбкой Кирилл чуть наклонился, чтобы мальчишке было удобнее смотреть на него и слушать. — Тебе спасибо, — произнёс, глядя в глаза. — За то, что родился. Тогда Кирилл всё-таки не решился потрепать его по волосам. Эта привычка пришла позже, постепенно, как-то естественно, изредка ему хотелось ободрить Сою именно так, и тот, кажется, был совсем не против. Как не против Сою почти всех их выходок, и только спустя время это движение Кирилла взъерошить ему волосы стало считаться чем-то дорогим сердцу, таким же как посиделки всей группой за одним столом, глупые перебранки, глубокомысленные разговоры. Как задувание свечей на торте в день рождения и получение подарков. Сою и самому бы хотелось знать, какое у него выражение лица, когда он их принимает, но все вокруг довольно улыбаются, и Сою примиряется с мыслью, что это выражение лица им в любом случае по душе. На диване рядом с Сою стопка книг о живописи, подаренных парнями, а в руках он вертит наручные часы, которые за сегодня уже несколько раз снимал и надевал обратно. Тонкий тёмно-синий ремешок из металлического плетения и золотой ободок перламутрово-синего циферблата, что в еле заметных звёздах-стразиках вместо цифр напоминает ночное небо. Если смотреть издалека, эти часы покажутся неказистыми, но вблизи их утончённость расцветает. Слава мялся и краснел, вручая подарок. Сою знает, что поначалу подарки выбирают с большим вдохновением, придумывая всё новое и новое, как Слава сейчас, но потом идеи иссякают, подарки становятся чуть более похожими друг на друга, но даже так Сою безумно благодарен и рад. — А подливка ещё есть? — радостно спрашивает порозовевший от выпивки Шейн. — Есть, — тут же поднимается на ноги Сою, но его одёргивают обратно. — Ты, вообще-то, именинник сегодня, — улыбается Биран. — Пусть остальные работают. — Боюсь, вы что-нибудь разобьёте по пьяни, — констатирует Сою, незаметно улыбаясь, и Биран удивлённо приподнимает брови, но качает головой и отпускает парня на кухню. Сою открывает крышку кастрюльки, беря в руки поварёшку, чтобы зачерпнуть ещё подливки в большой соусник в виде кита. Кто-то заходит на кухню следом, и рядом с раковиной опускается стопка грязных тарелок. Капитан улыбается: — Вообще-то, мы тебе сегодня помогаем. Сою с незаметной улыбкой пожимает плечами. — Спасибо. Не за тарелки и готовку. За то, что вы тогда пришли. Не бросили. — Тебе спасибо, — Кирилл улыбается, опуская тарелки в раковину. — За то, что ты с нами. Всё-то он понимает. И Сою улыбается себе под нос, но не может не задуматься. Ему восемнадцать. В девятнадцать его капитан уже взвалил на себя заботу о корабле и команде. Сою даже представить себе не может, если бы всего через год ему пришлось так внезапно взять на себя подобную ответственность. Он боится представить, через что пришлось прийти стоящему рядом человеку. И за это он всегда будет безгранично его уважать. Кирилл моет посуду, а Сою почему-то так и продолжает стоять рядом, оперевшись ладонями о столешницу, словно забыв о соуснице. Мгновением позже он всё же отталкивается и уносит желанную подливку Шейну, но возвращается и берёт в руки полотенце, принимая мытые тарелки. И это они тоже делают в полном молчании, неосознанно прислушиваясь к тихим голосам в гостиной. Закрывая кран, Кирилл вытирает руки и по одной принимает от Сою тарелки, складывая в посудный шкаф. Он задумчиво раскрывает рот и вновь закрывает, подбирая слова. Сою кидает на него изучающий взгляд. Даёт время собраться с мыслями, о которых примерно догадывается. — Если что случится… — начинает капитан и умолкает, а Сою всё больше убеждается в правильности своих догадок. — Я с вами до конца, — отвечает, и видит в глазах Кирилла неподдельную благодарность. «Глупости» — думает Сою. Благодарить здесь должен только он.

***

— Ну вот, тебе официально восемнадцать. Сою улыбается и опускает глаза, расстилая постель. — Угу. Влад, сидящий на стуле, наблюдает за ним с теплом во взгляде и лёгким оттенком вины: Сою прекрасно помнит, что тот обещал ему на восемнадцатилетие. Придётся отложить, здоровье Влада всё же важнее, хотя стоит честно сказать, что обещание Влад выполнил ещё до этой даты, так что жалеть тут нечего. Сою заботливо откидывает краюшек одеяла и уже переодевшийся ко сну Влад довольно потягивается, вставая на ноги. — Я частенько ненавидел судьбу. Наверное, чтобы как-то реабилитироваться в моих глазах, она дала мне тебя. Сою тихо фыркает, но комментариев по поводу пафосных речей не отпускает — ещё одно качество, которое Влад в нём обожает. Сою щёлкает выключателем, когда парень забирается в постель. Ноутбук на тумбочке тихо мигает синим. А в гостиной только закончили прибираться: Биран хлопает ладонями друг о друга, оглядывая чистенький ковёр и стопкой собравшиеся в углу подушки. — Я убрал посуду, — высовывается Том из дверей коридора. Биран улыбается и кивает. Слава увёл подвыпившего Шейна спать, Гарри отозвал куда-то Кирилла, да так они и не вернулись, а Фрея с Висом, закончив помогать убирать со стола, обосновались на кухне со стопочками ликёра. С одной стороны Бирану интересно послушать, о чём они говорят. С другой… Иногда людям стоит дать возможность поговорить тет-а-тет. А ещё Биран догадывается, по какой причине Гарри увёл их капитана «поговорить». Увёл с типичной своей ухмылкой, словно что-то задумал, словно ничего особенного в этом нет. Но по взгляду Кирилла, по не прекращающейся работе Влада и даже по его внезапному желанию впустить в свою сферу деятельности Тома Биран может понять: что-то грядет. Поэтому он так ценит моменты, подобные сегодняшнему. Моменты, когда можно побыть собой среди людей, с которыми ты хочешь быть, и расслабиться. А ещё он любит моменты, которые показывают результаты его стараний. Такие моменты ужасно редки, драгоценны. Каждый день рождения Сою — такой момент. Он доказывает, что жизнь прожита не зря, и будет продолжать доказывать, пока Сою жив и здоров. Биран не может перестать улыбаться. — Вы всегда так дни рождения справляете? Том не уходит, стоит рядышком, глядя в темноту за высокими окнами — северное сияние исчезло, словно его и не было. — Раньше было попроще, — улыбка Бирана подёргивается лёгкой пеленой ностальгии. — Да и взрослым не особо-то нужны эти дни рождения. В основном ограничивались тостом в баре. Но после того, как появился Сою… Как-то само собой стало вот так. С подарками. По-домашнему. — За всем этим наверняка стоит непростая история. Биран не может не испустить смешок: — Нюх у тебя на истории, что ли. — Вроде того. А у вас тут, прошу прощения, все пропахшие. Биран смеётся и часто кивает. Но за несколько секунд лицо его вновь приобретает выражение умиротворённой ностальгии. — Ты про Сою же слышал? Том переминается с ноги на ногу и невольно оглядывается в дверной проём. Вис и Фрея продолжают что-то тихо обсуждать на кухне. — Он упоминал, — сконфуженно бурчит. — Да и от Влада мне досталось. — А-а, помню-помню. Ну, бывает. Постепенно их истории становятся прошлым, с которым остаётся только смириться. И если Славе рассказывать не хотелось по причине его возраста и чистоты взглядов, то Том… Том, наверное, поймёт. — Могу рассказать вкратце. А получится ли «вкратце»? Но поздно — Том уже кивнул.

***

Биран рассказывает Тому, как как-то раз они с Сою ходили вдвоём за конфетами — впервые вместе выбирали подарок для очередного полезного знакомого пиратов, и Биран всё поглядывал украдкой, как мальчишка разглядывает стеллажи с разноцветными сладостями. Всё ждал, когда же Сою попросит купить и ему чего-нибудь. Но мальчик только смотрел, и человек не знающий мог бы решить, что в глазах его полное безразличие. А у Бирана на сердце скребло от этого взгляда — притворяющегося равнодушным. Опасающегося, что просто попросить конфетку — уже непозволительная роскошь. — Набери-ка нашим конфет, — улыбнулся тогда Биран. — Каких захочешь, да побольше. И не смог не умилиться засиявшим глазам ребёнка. А потом еле сдерживал смех, когда Сою, как щенок, бегал от одной стойке к другой, присматриваясь, метался между ними, потому что всего хотелось, потому что впервые в жизни надо было решать «каких он хочет». А потом он бегал от конфет к корзинке и обратно, таская горстями в ещё тощих ручонках. Один из продавцов не выдержал и с улыбкой спросил Бирана, кем он ему приходится. Биран даже опешил на мгновение. — Племяшка, — улыбнулся неловко. — А вообще ты звучишь как отец, выдающий дочку замуж, — замечает на этом моменте Том, и Биран смеётся: — Ну почти так и есть. Он продолжает рассказывать, как с Висом они водили мальчишку в кино, как Гарри учил того стрелять, а Биран был против. Как Кирилл учил Сою плавать и показывал, как правильно нырять. Как Влад один раз посмотрел историю браузера после Сою, увёл того в комнату, и они о чём-то долго разговаривали за закрытыми дверьми. А потом у Сою напрочь отбило желание трогать Владов ноутбук. — Даже так? Я думал, Сою у вас самый разумный и ответственный. — Дети на многое способны, знаешь ли. Ну, пока растут, им это прощается. Не смертельно. Они учатся на ошибках. А вот если уже во взрослом возрасте они продолжают наступать на те же грабли, стоит задуматься. «Учиться на ошибках не смертельно». Том невесело усмехается, думая, как бы несогласны были с этими словами его родители. Он украдкой кидает взгляд на улыбающегося Бирана, пристроившегося у перил лестницы — потихоньку они успели подняться на второй этаж, но так и не смогли разойтись. Опять. Том не может не вспомнить слова Эдны: он сам должен мостить дорогу в будущее, которого желает. Но господи, как же страшно. — Пошли ко мне, расскажешь ещё. Биран удивлённо моргает, переводя взгляд на парня, разглядывающего одну из картин Сою, висящую в коридоре, засунув руки в карманы. Он понятия не имеет, как сейчас у Тома вспотели ладони, и как тот кричит на себя в своих мыслях, успев перебрать все возможные (отрицательные) варианты ответа Бирана на подобное приглашение. Но тот лишь довольно кивает. — Пошли. И Том может только мысленно поблагодарить Сою, которого все так любят, за то, что сегодня он занимает мысли Бирана чуть больше обычного. Так, что он даже не чувствует никакого подтекста. Хотя, был бы Том рад, если бы он его чувствовал, он и сам не знает. А Биран готов рассказывать. Может, то влияние выпитого алкоголя или времени, которое «лечит», но сегодня ему хочется рассказать. Может, дело в том, что рассказывает он не о себе, или в том, что у этой истории счастливый конец. Хотя для Сою это совсем не конец, но пока что… пока что. Может быть, когда-нибудь Шейн напишет о Сою книгу. Потому что его жизнь — на целую серию. С кучей драмы и страданий. С лучиками надежды, переплетениями судеб. О том, как взрослеть, когда безбожно опаздываешь. Как узнавать мир и самого себя. Позволять любить. И искать цель в жизни. «Хотя, пожалуй, книгу можно написать про каждого из нас» — думает, походя, Биран. И, кинув ещё один взгляд на Тома, прикрывшего за ними дверь, он осознаёт, что совсем мало знает о нём. Что там какое-то досье? Вот книгу о Томе Биран бы почитал с удовольствием. Только позволят ли ему?

***

Слава трёт замёрзший нос и невольно вспоминает, как упал в ущелье посреди полярной ночи, как было холодно до жути и как тепло потом было рядом с Кириллом. Впрочем, с ним под боком и сейчас тепло, и к чёрту его вечно низкую температуру. Вагонетка едет по подземному тоннелю в полной темноте, прерывающейся редкими фонариками под неровными сводами, чей свет на миг ослепляет, выхватывает лица сидящих рядом и вновь погружает в беспросветную тьму, чтобы потом всё повторилось вновь. — Вы что, нормальный свет здесь сделать не можете? — А смысл? Всё равно редко пользуемся. Только электричество тратить. — Хм-м. Шейн посмеивается недовольно насупившемуся Славкиному лицу, проглядывающему из капюшона, и добродушно хлопает того по макушке. Вагонетка крытая, но без окон. У руля, как обычно, Вис, но рулём это назвать сложно — штык, торчащий из пола, либо даёт газа, либо тормозит. На лавках вдоль стен пристроились Кир, Гарри, Сою и Шейн. Дома остались Влад, Том, Фрея и Биран. Последний — чтобы присматривать за остальными тремя. Вот только Влад всё равно постоянно на связи. Ну не могут они и шагу ступить без его проверок. Особенно сейчас. Перед вылазкой Кирилл созвал всех в кабинет на втором этаже. — Некоторые из вас уже в курсе, но за нас в этот раз взялись по-крупному. То, что случилось с Владом — только начало. За нами активно следят и готовятся к действиям. — Кто? — Точно пока неизвестно, но в состав явно входят русские и французы. Тишина, в которой слышно тиканье часов — достаточный индикатор серьёзности происходящего. — И, что более интересно, нацелены они в первую очередь на Вайги. Шейн приподнял бровь, протянув «тааак». — То есть, большой босс нас подставил? — Грубо говоря, мы попались потому что часто с ним зависали. Но, — Кирилл обвёл взглядом присутствующих, и Слава невольно передёрнул плечами. — Может быть, это только предлог. Прихлопнуть разом всех неугодных. — То есть под прицелом мы и Вайги? А нужнее-то им кто? — Влад разбирается. — Я лично пока думаю, что Вайги, — отозвался хакер, уныло утопая в кресле. — Мы исполнители, не более. Мозг — это босс группировки. — Проблема в том, что у нас этот мозг тоже иногда просыпается, и мы встреваем не туда, куда стоило бы, — Кирилл постучал кончиком пальца по столу. — Может быть, накопилось. — Настолько, что решили убрать вместе с Вайги? — Пока вырисовывается такая картина. — И? — Мы не в курсе, знает ли Вайги, потому что на него лично пока никто не покушался. Решили, видимо, отработать на нас. — И мы полностью опрофанились, побежав к нему за помощью, когда меня траванули, — фыркнул Влад. — Ну а что нам было делать-то? — поморщил нос Шейн. — Все свои связи используют. — Давайте уже не будем про «а что если», — вернул разговор в прежнее русло Кирилл. — Пока моя стратегия — сделать вид, что нам ничего не известно, и продолжать потихоньку под них копать. К сожалению, рассчитывать мы можем только на Влада. — Тому я передал кое-что по мелочи, поэтому будет чуть легче. — Чуть, — заметил Том, вблизи видевший, как русский хакер работает с огромными завалами информации. — Совсем чуть-чуть. Влад лишь отмахнулся. — Ну вы поняли. Если получится опередить их хотя бы на шаг, сможем не только из хватки вырваться, но и атаковать в ответ. «Как именно?» — хотелось спросить Славе, но он промолчал, пытаясь не обращать внимания на странные неприятные мурашки от всего происходящего. — То есть миссию всё равно проводим? — Да. По моим догадкам, если проблемы и возникнут, то только на моменте, когда нужно будет получить оплату. Но, тем не менее, я, конечно, хочу, чтобы каждый из вас всегда был настороже. Ходить минимум по двое. Желательно уже по трое. Пистолет и нож всегда при себе. Если вас схватят… — По регламенту, — прервал его Вис. — Думаю, все и так помнят. Я расскажу Славе и Тому попозже. Славе и Тому. А Фрея? — Фрея, ты можешь уйти, — словно прочитал мысли. — Про тебя они ещё не знают. — А вы откуда знаете, что не знают? — окинула капитана взглядом девушка, и его секундная заминка в ответе выдала чуть больше, чем нужно. — Они уже наблюдают за всеми нашими родственниками, — неохотно поведал Кирилл. — Но ни за кем, связанным с тобой, мы пока такого не заметили. Что значило: она может выпутаться без проблем. Но ответом являлось молчание. Славка окинул взглядом парней, что все, как один, наблюдали за реакцией девушки, задумчиво подперевшей подбородок рукой. Когда же она вновь подняла взгляд, решение отражалось в её глазах и без слов. — Я с вами. — Ты можешь навсегда отрезать себе путь назад, — мягкий тон Кирилла не соответствовал пронзающему взгляду, но Фрея лишь улыбнулась. — Я больше люблю неожиданности, чем жизнь, в которой каждый твой шаг продуман заранее и повторяется вновь и вновь. — Чего ж тогда раньше не соглашалась плыть с нами? Девушка пожала плечами. — У каждого в жизни наступает момент озарения. Никто не знает, когда он придёт и по какой причине. Иногда кажется, что причин нет и вовсе. Но что-то просто меняется как по щелчку. А потом ты понимаешь, что всю жизнь шёл к этой точке ради этого самого «щелчка», разворачиваешься на 180 градусов и стартуешь вновь. Кирилл лишь вздохнул, устало зачесав пальцами волосы. — Подумай до того момента, пока мы не вернёмся с разведки. — Как скажешь. Но я уже решила. В голове капитана и без того пыталось состыковаться слишком много мыслей. Например, стоило отметить, что и за Славкиной семьёй никто не следил. Можно было бы списать на удалённость Наукана или хорошо состряпанную предысторию, но Кирилл привык быть начеку. Поэтому на Влада свалилась ещё одна задача помимо кучи прочих: по возможности выяснить, что враг знает о Славе. — И… — последовал очередной вздох. — Может прийти момент, когда нам нужно будет бежать. Он не хотел им об этом говорить. Не хотел даже мельком затрагивать из-за вмиг насторожившихся глаз и окаменевших плеч. Но долг капитана приказывал не уходить от ответственности. — Не просто затаиться на время, а бросить полностью. Если это будут противники… того уровня, что от них нигде не спрячешься, не такой толпой и не на узнаваемом корабле… Тем более, если что-то случится с Вайги, помочь он нам не сможет. Он по очереди посмотрел на каждого члена своей команды, постепенно обретая уверенность. Казалось бы, груз ответственности может заставить занервничать любого, но их взгляды, не подвергающие сомнению ни одно его слово, дарили поддержку. — Прослушайте план на такой случай. Это вовсе не значит, что когда-нибудь его придётся реализовывать, но я хочу, чтобы он был. — Да понятно, что уж, — пожал плечами Гарри. Кто-то кивнул, но выражения их лиц оставались спокойны и внимательны, словно во время инструктажа к очередной миссии, после которой можно опять рвануть на тёплое море, и ни о каком плане на случай экстренной ситуации речь не идёт. Слава передёргивает плечами, потому что в темноте холод кажется ещё осязаемее, ещё холоднее и проворнее — просачивается и под пуховик, и под толстый свитер, стремясь раствориться в клетках кожи. Но Слава послушно помогает парням перетаскивать снаряжение из вагонетки на корабль — уже не Исэн, да и, честно говоря, на корабль это похоже мало, скорее непонятная конструкция, напоминающая огромную тракторную кабину, поставленную на надувной батут. Вот только в тракторе места обычно на одного человека, а тут… тут махина почти тех же размеров, что Исэн. — Лоренс, — знакомит Славу с кораблём Вис. — Так звали собачку Шейна, а судно мы приобрели как раз, когда он к нам присоединился, так что право дать имя отдали ему. — А ты что-нибудь называл? — Нет. Таким идиотизмом не страдаю. — Да ну-у… А как же «как назовёшь, так и поплывёт»? — Ну плывёт же. — Скучно. Под сводом пещеры ярко горит далёкий фонарь-прожектор, но Славе всё равно кажется, что он находится в холодильнике — так же леденяще холодно, сыро, и сам запах пещеры напоминает о чём-то, что долго складировалось на холоде. Он старается не смотреть туда, куда уходит плавным изгибом выход. Знает, что, несмотря на сияющий свет фонарей, в конце тоннеля будет непроглядная тьма. Слава уже заранее планирует зажмуриться, когда они будут выходить в открытое море. Лоренс — судно на воздушной подушке, но вовсе не маленькое, какое обычно используют для перевозки туристов, а крупное, почти размером с настоящий корабль, готовый бороздить моря. — Русская военная разработка, — замечает Кирилл, благополучно умалчивая, почему эта «разработка» оказалась в руках пиратов. Может, поэтому русские и хотят уже от них избавиться. Надоели тырить всё подряд. Лестница по типу пожарной выдвигается с верхнего края воздушной подушки до низу. Сама подушка Славе где-то на уровне глаз — и правда как очень плотный и жёсткий надувной батут, совсем не прогибается под ногами, когда Славка залазит на подушку и делает два шага, чтобы забраться в овальную дверцу корпуса. Потолки Лоренса низкие — Вис помещается, но периодически приходится пригибаться, чтобы не удариться о какой-нибудь выступ. Если Исэн кажется уютным, почти как дом, то Лоренс — создание железа и стали. В нём только рубка впереди у лобового стекла, перетекающая в мизерную кухоньку с парой диванов и столом, а за ней спальня на шестерых, кажется, использующаяся в том числе как склад. Всё минимально, всё для миссии. — А как он двигается? — Видишь турбины сзади? — подскакивает Шейн, видя, что Вис уже готов закатить глаза. — Мощные потоки воздуха толкают эту махину. Минус — они громкие. Не как у самолёта, но принцип схожий. — А на миссиях тогда как? — В темноте толком не понятно, откуда идёт звук, а с высоты ледокола он ощущается ещё расплывчатей. Успеваем подобраться. Поэтому и используется наш друг только в полярную ночь. Слава протягивает понятливое «ааа», позволяя Вису предоставить объяснения канадцу и незаметно сбежать заниматься более полезными делами, нежели присмотр за детьми. Слава провожает его понимающим взглядом, но натыкается на стоящего на самом краю воздушной подушки Кирилла, оглядывающего их секретную пещеру. Руки в боки, капитан знает своё дело «Мой парень» — довольно думает Слава, расплываясь в улыбке, заставившей Шейна покоситься на него с подозрением. «Его парень», кажется, имеет или глаза на затылке, или слишком хорошее чутьё, чтобы обернуться и посмотреть ему прямо в глаза. Слава машет рукой, ему улыбаются, и Кирилл покидает свой пост на носу Лоренса, чтобы подойти ближе и спросить, о чём же они болтают. — Рассказывал ему о корабле, — с улыбкой Шейн хлопает ладонью по металлической внутренней стене корпуса. — А, кстати… Кирилл и Шейн вопросительно переглядываются, когда Слава внезапно замолкает, а затем поднимает на них неуверенный взгляд. — Ты тогда говорил что-то о родственниках… На их утреннем собрании. Кирилл коротко кивает, но на лице отражается чувство вины. — Да. Гарри раздобыл инфу. — Не делай такое лицо, — усмехается Шейн, хлопнув капитана по плечу. — Рассказывай, не стесняйся. Как мне. Конечно, Шейн уже успел подойти к капитану сразу после общего сбора. Потому что про свою семью он обязан знать, обязан защитить и сделать всё, чтобы не стать обузой. Кирилл вздыхает и оглядывается на Виса, что-то прикручивающего ближе к корме. Сою, что разбирает коробки на земле, тоже их разговору помешать не должен. Пара минут до отхода есть.

***

По своим каналам информаторов, через которых обычно работал, Гарри выяснил, что не так давно были размещены заказы на слежку за родителями Бирана, отцом и братом Влада, близкими родственниками Шейна, мамой Гарри и даже ребятами из борделя Сою. — Я не хочу пугать, но… — начал он, отведя Кирилла в сторонку на дне рождения Сою. Гарри ничего не стоит нажать на курок, но когда дело доходит до общения с близкими на важные темы, он на удивление деликатен, а потому и Кир выслушивает его со всей серьёзностью. — Кое-каких парней, которых поставили на слежку, я знаю. Договорился, что о моей маме и родителях Бирана будут подавать ложную информацию. Семья Шейна всё же слишком большая, за всеми не углядишь, да и они чисты, как стёклышко, а дядя там или кто, не помню, в крупном банке всё же работает по юридическим вопросам. Так просто их не возьмёшь. А вот семью Влада в клещах держат уже очень давно, там никто лишний не подберётся, к сожалению. Тут я ничего сделать не смог. — Да ничего с ними не будет, — подал голос пошедший за ними следом Влад. — Столько лет без меня жили, ещё проживут. Гарри на это лишь пожал плечами, а Кирилл задумчиво склонил голову. — Что насчёт Славы и Тома? — Ничего. Тома сам Вайги отследить не мог, наверное, они пока про него не знают. А вот Слава… Надо проверить получше. Что-то меня это напрягает. — Будет сделано, — зевнул хакер. — Не в первую очередь, — одёрнул Кирилл. — Да знаю. Слежка означает две вещи. Первое: заказчикам нужно узнать, контактируют ли пираты с родными. Второе: знать, кто из родных где и когда находится, чтобы иметь к ним доступ в случае, если нужно будет применить угрозы. И второе, пожалуй, самое страшное, ведь противник может оказаться любителем ходить по трупам. Изучили, взяли на мушку всех, кого только можно… — Это уже слишком далеко заходит, — скрипнул зубами Кир. — Сконтактируй с Фредом. — Не опасно? — Странно, наверное, слышать это от меня, но он всё-таки свой человек, — ухмыльнулся Гарри. — И пора уже предупредить всех. Ты же не зря меня просил найти новые симкарты. — То есть, мама, Олег и Нина… за ними не следят? — приподнимает бровь Славка, и Кирилл кивает. — Похоже на то. Но, как по мне, немного подозрительно то, что ты с нами уже почти полгода, а на тебя ноль внимания. — Хм… Влад и этим заниматься будет? — Да, но не в первую очередь. — Ясно. Здесь стоило бы сказать спасибо, но Слава лишь смущённо потирает нос под хитрым взглядом Шейна. Догадаться, что что-то сдвинулось с места в отношениях капитана и его любимчика, было и без того совсем не сложно, но после фотографий, которые Гарри не преминул слить всем остальным членам команды, данное событие казалось вполне себе закономерным. — Спасибо, Кир, — улыбается Шейн вместо Славы. — На тебя всегда можно положиться. Капитан лишь передёргивает плечами. — Сильно не полагайся, я тоже человек. — Именно поэтому мы все здесь. Если бы в нём не было ни капли человечности, всех этих людей вокруг тоже бы не было. Они не следовали бы за ним с уверенностью, не желали бы помогать и… защищать его так же, как и он их, что уж греха таить. Улыбка Шейна ободряющая, словно он точно знает, что всё будет хорошо, и Слава замечает, как начавшая было зарождаться в душе тревога постепенно утихает.

***

Когда двигатель заводится, Слава нервно передёргивает плечами: гул турбин эхом отдаётся в тишине большой пещеры, перелетает от стены к стене, становясь всё больше. Но буквально через пару минут Слава привыкает и удивляется, что тот уже совсем его не напрягает, превратившись в словно бы незаметный шум на фоне, как иногда мы не замечаем тиканья часов. Судно плавно съезжает с деревянного помоста на лёд, в который превратилась пещерная вода, и движется по нему с лёгким шуршанием. Слава сглатывает и всё-таки зажмуривается, когда Лоренс проплывает в огромную чёрную пасть. Разве бы кто догадался, что в той непроглядной тьме, на самом-то деле, открывается мир куда больший, чем под ярким светом пещеры? Это ещё не миссия, пока это лишь экспедиция — прощупывание льда и рельефа, что меняются каждый год, тают и затвердевают по новой. Зимой, в полной темноте и в холоде, такие вылазки опасны даже для бывалых полярников, и Слава поражается полному спокойствию и даже некоторой расслабленности пиратов. Шейн зевает, потягиваясь. Гарри, снова на диване со своим кроссвордом, закинул ноги на стол, а Сою приютился рядышком с книжкой. Вис, как всегда, за штурвалом. Их сегодня всего шестеро, несмотря на сложность задуманного. А кажется, что их всего шестеро в этом мире — полной темноте и невероятной тишине, пугающей до чёртиков, они пробираются куда-то по дороге без начала и конца. — Нам… надо ещё и на лёд выходить в этой темнище? — Слава кидает на капитана взгляд, полный растерянности, и старается говорить потише, потому что в этой гулкой тишине любой шорох кажется слишком громким. Кирилл посмеивается и ерошит ему волосы. — Радары Лоренса сканируют поверхность и составляют карту локации. Толщину льда, высоту бурханов и даже количество сломанных глыб на пути, которые стоит обойти. Поэтому и сходить не так уж обязательно. Только в подозрительных местах, в которых даже радары могут ошибиться. По ним же достаточно легко определить, где можно сойти, а всё оборудование, которое мы грузили, обеспечивает безопасность. Но ты, конечно, можешь не выходить. Даже лучше, если не будешь. — Хм-м-м… Экспедиция займёт четыре дня, может быть, больше: до планируемой точки пересечения с целью и обратно. Возможно, придётся проезжать по одному и тому же месту дважды, так как на технику редко можно положиться со сто процентной точностью. — Лёд тает, — Кирилл вглядывается в карты и экраны радаров по правую руку от Виса. — Каждый раз понемногу, а последнее время всё больше и больше. Места, которые раньше были покрыты вечной шапкой, теперь открывают водную гладь под летним солнцем. — Представляешь, какие изменения это может повлечь во всём мире? Без холодной арктической воды остановятся все течения. Вода ведь двигается от холодного к тёплому и наоборот. Я не то чтобы специалист, Сою, наверняка, знает побольше, но страшно представить, как может измениться мир с течением времени. И, опять-таки, ничего не стоит на месте, изменения — это более чем естественный процесс, к которому мы, люди, привыкаем с трудом. Слава передёргивает плечами от неприятных мурашек, которые в последнее время посещают его слишком часто. Свежи воспоминания об инструктаже Виса, устроенном для Славы, Фреи и Тома, «как вести себя в ЧС». И хочется ещё раз пощупать, на месте ли подаренный Киром нож и вновь одолженный револьвер. — Хотел я в Питер на новогодние праздники… но уже не получится. Слава удивлённо моргает и поднимает взгляд на виноватое лицо капитана, глядящего в беспросветную темень за окнами. Оглядывается. Другие члены команды словно бы не слышат, о чём они говорят. — Ничего, — улыбается Слава, но говорит всё равно тихо, словно пытаясь не разбудить спящего. — Работа важнее. А Кир думает, что этой фразе он, наверное, у матери научился. По северному морскому пути ходят редко, особенно зимой да в непроглядной тьме, дай бог, если раз в месяц кто объявится. Поэтому парни расслаблены, поэтому, на самом-то деле, вылазка эта даже скорее скучная, нежели опасная. Почти всю работу за них будет выполнять техника, радары и сканеры, а потом Вис с Киром простроят оптимальный маршрут для миссии, чтобы можно было быстро добраться до цели, быстро спрятаться, а потом так же быстро ретироваться. Через пару часов ничего не деланья Слава понимает, почему Гарри и Сою сразу нашли себе занятие. — Твои учебники у Сою в рюкзаке, — улыбается Кирилл, и Слава благодарно дёргает его за рукав. Взять за руку или обнять на глазах остальных всё же стесняется. Судно на воздушной подушке продолжает пробираться в самую гущу тьмы, и Славе интересно, как они смотрятся со стороны. Как маленькая светящаяся точка? И что будет, если полностью выключить свет? Он мотает головой, отгоняя глупые мысли, и погружается в учёбу. Кирилл незаметно облегчённо вздыхает: он бы не хотел, чтобы Слава зацикливался на непростой ситуации, в которой они оказались. Достаточно того, что нервничают все остальные, а больше всего он сам. Влад более самоуверен, да и просто привык уже ходить по ниточке над пропастью. Гарри всегда готов разрешить все проблемы одним простым способом. Шейн, Биран и Сою не настолько близко знакомы с проблемой, чтобы она заставляла их не спать по ночам. А Вис… Вис обожает надумывать. Он относится к тому типу людей, что немногословны, но очень много думают перед тем, как что-то сказать или сделать. Поэтому все их поступки максимально эффективны, хоть со стороны могут казаться медленными в сравнении с остальными. Кириллу иногда интересно знать, о чём он думает и как приходит к своим выводам. Ещё ему хочется, чтобы тот делился своими мыслями почаще, а не переживал в себе. Но просто сказать об этом Вису он не может — как-то неподобающе. Спустя ещё часок двигатель Лоренса, который мчал судно на максимальной скорости, наконец затихает. Пока Кирилл разбирается в картах, которые составляют радары, у Виса есть полчаса на отдых. И всё же он не перестаёт думать. Даже сейчас за ними может вестись слежка. Даже с учётом глушилок, которые никогда их прежде не подводили, они находятся на территории Российской Федерации, страны, не раз и не два вставлявшей им палки в колёса. Хотя, стоит отметить, традиция вставлять палки у них взаимная, ведь для России использование северного морского пути другими государствами — дело весьма прибыльное. Им совсем не нужны на нём пираты, которые будут отпугивать потенциальных клиентов. Но они даже не могут завести на них дело, не имея никаких доказательств. Только ФСБ могло догадываться, что это дело рук когда-то сбежавших Оске и Белого. Так что же внезапно изменилось сейчас? Откуда столько информации и желания сотрудничать с другими странами, лишь бы уничтожить пиратов? Ладно, не совсем пиратов, скорее Вайги, а пираты идут как приятный бонус. И всё же Вису вся эта ситуация ой как не нравится. Желание Кирилла «защитить» он прекрасно понимает и понимает, откуда взялся план на случай провала. Но где на этой планете теперь есть для них место, когда даже пятнадцатилетний мальчишка у них уже убивал? — Мутит, — поморщился Сою, когда впервые попал в человека и подошёл поближе убедиться, по какой причине тот больше не двигается. — Словно себя застрелил. — Это значит, что ты тоже живой человек, — буркнул тогда Вис, а теперь думает, что в первую очередь не должен был вообще позволить ребёнку чувствовать подобное. Но они считали, что такая жизнь — навсегда. Что Сою теперь один из них, а значит, ничего страшного не случится. Наивно. — Ой, звёзды, — удивлённо-радостный Славкин голос, и Вис поднимает взгляд на тьму за окнами, внезапно ставшей не такой уж тёмной. Густая непроглядная темень сменяется тёмной туманностью с фиолетовым отливом. А где-то наверху тускло сверкает нечто похожее на дешёвые блёстки: редкие звёзды — те, чей свет может пробиться через вечный зимний покров арктического неба. Мир остаётся прекрасным, какое бы дерьмо ни происходило с людьми. Думать нет смысла. Если бы Вис мог взламывать правительственные базы данных так же, как Влад, возможно, он бы сейчас так не нервничал. — Гарри, Шейн, помогите с английским. Вис переводит взгляд обратно на подсаживающегося к парням Славку со стопкой учебников, прижатых к груди. Всё-таки что-то хорошее в этом мире ещё осталось. Что-то, что нужно защищать. Вис лучше всех знает, что хорошие люди уходят первыми. Что когда ты начинаешь надеяться на лучшее, уже предвкушаешь ваше будущее, жизнь изо всей силы бьёт в твоё слабое место. Он боится этого. Снова потерять тех, чьё будущее хочет увидеть. Но он старается верить. Да и надежда — удивительная штука, не отпускающая даже в самые тяжёлые времена.

***

Четыре дня. Ещё четыре дня на грани странного, почти нереального спокойствия и натянутых нервов. Достаточно времени для того, чтобы Влад нашёл интересующую его информацию, но недостаточно, чтобы составить полноценную стратегию контратаки. И всё же он не перестаёт работать. Ладно, перестаёт ровно на приём пищи и на пятнадцать минут, которые Фрея заставляет его отдыхать, упрямо усаживаясь рядом и сверля взглядом его ноутбук, словно это главное зло во всём мире. Тому и Фрее не сказали про тайный ход под домом, а потому для них половина пиратов словно просто исчезла, даже не хлопнув входной дверью. Влад потом ещё долго издевался над ними по этому поводу, пока не пришёл Биран и не пригрозил ему пальцем. — Ты разве не хотела закончить исследования? Зачем оставаться? Фрея неуверенно улыбается на впорос Тома, не глядя ему в глаза, и греет руки о пухлую кружку чая. — Может быть, иногда даже полезно полностью развернуть свою жизнь… Увидеть новые горизонты и возможности без сковывающих тебя рамок. Иногда хочется сломать всё и построить заново. Том прекрасно её понимает. И, даже связавшись с пиратами, он не думает, что «ввязался на свою голову». Он благодарен за шанс. Ведь иногда лучше рискнуть, чем жить в трясине. Фрея подпирает голову рукой и проводит пальцем по ободку чашки. — Я отлично вижу, что в этом мире не так. Я прекрасно знаю, как изменить к лучшему нашу систему образования, медицину, бизнес… Я даже не знаю, откуда начать, потому что слишком много делается «не так». Слишком многим людям просто всё равно, им лень, они не хотят лишний раз шевелиться. Им и так нормально. Я решила начать с медицины или полиции, потому что близко сталкивалась с отсутствием какой-либо помощи с их стороны. Ты знаешь, наверное, что мою подругу изнасиловали, и она подхватила ВИЧ. Да, сама дура — шляться ночами по тёмным переулкам. Но каждому надо как-то выживать. Если деньги с неба не валятся, приходится работать допоздна даже подросткам. Том кивает — он слышал — но всё равно кидает взгляд на сидящих рядом за столом парней. Влад продолжает впечатывать что-то в ноутбук. Биран хмурится, но молчит, слушая их разговор. — Так ты над лекарством от СПИДа работаешь? — Не напрямую, но исследование может помочь и этому в том числе. Щёлканье клавиш наполняет тишину кухни. — Людям нужен результат, — бурчит Влад. — Мало кто может работать ради работы. Фрея кивает. Влад сразу зрит в корень. — И всё же, всё зависит от конкретного человека. Мы слишком разные, чтобы подстраивать всех под одну систему, и то, что нам нужно, различается настолько, что одному человеку никогда не понять до конца другого. — Людские желания — штука сложная, — Влад откидывается на спинку стула, массируя переносицу. — Не всегда можно разобраться, что из чего следует и откуда вообще взялось. Особенно нереально разобраться в этом сразу. Но желания для людей — это как инстинкты для животных. Это то, ради чего мы живём. Потакая желаниям. — Какое желание у тебя? — Устроим сеанс психотерапии? — Почему бы и нет. — Тебя и такому в медицинском учили? — Ну, была прикладная психология, да. — Лучше не стоит. И без того голова болит. — А о ядах-то ты откуда знаешь? — подаёт голос Биран, и Фрея передёргивает плечами. — Мамино хобби. У богатых свои причуды. Когда не надо беспокоиться о деньгах, об уборке, о продуктах, о том, что одеть, что посмотреть, куда пойти… Становится слишком скучно, и начинаешь придумывать себе либо проблемы, либо неординарные хобби. — Говорит, что это у неё со студенчества. Вообще не стеснялась мне показывать. Учила даже кое-чему. Но маленькая Фрея боялась невкусно пахнущих склянок и висящих на стене противогазов в подвале их дома. С возрастом страх превратился в отвращение, что разрослось ещё больше, когда мать попыталась отравить отчима, узнав об измене. — Подожди, это же… Недавно было? — Да. Фрея хмурится. — Думаете я просто так к вам в Вену сбежала? Атмосфера дома была… Кое-как удалось маму отговорить. Всё равно она любит яды намешивать. Никуда их не девает, сидит и мешает, как коктейли. Лучше б уж коктейли, честное слово. — Точно никуда? — Эдна подтвердила. Наверное, каждый раз, создавая очередную убийственную смесь, она представляет, как уничтожает какого-нибудь своего врага. Уж поверьте, чем выше ты на социальной лестнице, тем их больше. Но куда больше Фрею насторожили те слова, что мать проронила в порыве отчаяния. — Меня бросают… Опять! С отчимом отношения не складывались уже какое-то время, и мама Фреи прекрасно понимала необходимость развода. Но он же и стал последней каплей. — Я, что, для них, расходный материал?! Чего им не хватает? Или им слишком много того, что я могу справиться со всем сама? Неужели нужно быть тупой и беспомощной, чтобы тебя любили?! Осторожно, лишь бы не потревожить старую рану, Фрея положила руку ей не плечо. — То же самое было с моим отцом? Мать прикусила губу, словно запирая рот на замок. — Скажи! — Не могу. Фрея даже не успела спросить «почему». — Я подписала договор о неразглашении, — перебила её всё ещё красивая женщина пятидесяти лет. — Даже тебе нельзя знать. Ничего такого уж страшного, просто… Правда, будешь ты знать или нет, значения не имеет, поэтому не думай об этом. Биран опускает глаза на чай в своей кружке. Пальцы Тома нависают над клавиатурой на мгновение, а затем вновь продолжают печатать. Фрея щурится — подмечает. Но их спрашивать, наверное, всё-таки бесполезно. — Влад, ты что-нибудь знаешь? Уж он-то наверняка должен знать. Должен был просмотреть всю информацию ещё в тот момент, когда они начали работать вместе. — Я, конечно, ничего не подписывал, — вздыхает хакер, упорно пялясь в экран ноутбука. — Но прекрасно понимаю, почему об этом не стоит болтать. — И что мне сделать, чтобы ты рассказал? — Сам не знаю. Пока вот не горю желанием. По лицу его и правда можно сказать, что загружен он сейчас проблемой куда важнее, чем какие-то там родственные отношения посторонних людей. Фрея поджимает губы. Подавит на него позднее, когда голова у парня так болеть не будет в прямом и переносном смысле. — Мне кажется, у меня ляжки толстые. Биран резко относит кружку ото рта, поперхнувшись. — Какая резкая смена темы, — усмехается Том. Биран качает головой, утирая губы: — Нашла о чём беспокоиться. — Мог бы сказать, что это не так. — Биран никогда не врёт, — хихикает Влад. — Я б тебе вдарила, не будь ты больной. Как Сою вообще с тобой может? — Просто у Сою ляжки в самый раз, — замечает Том и получает тычок в рёбра: — А ты на чужие ляжки не заглядывайся! Во всеобщем смехе не слышно лишь одного голоса, и Фрея настороженно переводит взгляд на склонившуюся над клавиатурой макушку. — Влад? Но нет ответа. Взгляды всех присутствующих устремляются на черноволосого хакера, но тот лишь прижимает ладонь ко рту и словно сжимается. Биран тут же подлетает, кладя руку на спину, а Фрея хватает ближайшую миску, опрокидывая печенья из неё на стол. Какой может быть смех и какая работа у человека, не восстановившегося после отравления? Фрея устала ругать себя за беспомощность. — Это не просто, — повторяет она вслух скорее для себя, чем для Влада. — И отнюдь не быстро. Пожалуйста, имей это в виду. Я ведь не просто так тебя заставляю отдыхать. — Я знаю, — тихий голос, совсем не такой нахальный, как мгновение назад. — Знаю… — Влад, дай мне больше работы, — Том тоже старается помочь по-своему. — Пока не справишься. На обучение времени нет. Фрея стреляет в Тома взглядом, мол «не до того сейчас», но тот не сдаётся. — Не надо меня учить. Я хорошо следую и обычным инструкциям. Не пялься в экран сам, говори мне, что делать. Уже легче будет, так ведь? Сидящие за столом молчат, ответ требуется лишь от одного из них. Влад глубоко вымученно вздыхает. Он ненавидит быть слабым, ненавидит свою недальновидность, непредусмотрительность, то, что позволил сделать себя таким. Но раз уж позволил, теперь решения нужно принимать быстро. — Пошли тогда на диван, — поднимается на ноги. — Я буду лежать, а ты садись ко мне спиной, что б я видел, что ты там делаешь. Биран с облегчением вздыхает. Так ненавязчиво Том заставил Влада признать свою слабость и принять помощь. Стоит потом сказать ему спасибо.

***

Голова на подушке раскалывается, и Влад периодически прикрывает глаза, не меняя положения, а затем выдёргивает себя из сна и снова смотрит на экран за Томовым плечом. За три дня такой работёнки у него побаливает шея, но что там какая-то шея, когда кажется, что взрывается мозг? Датчанин почти механическим голосом задаёт вопросы. Задаёт довольно часто, но это и показывает, что что-то он соображает, что не будет лезть в неизвестные дебри по собственному хотению. Судя по молчанию после некоторых Владовых ответов, даже не видя выражения Томова лица, хакер может осознать, когда тот чего-то не понимает. Но, даже не понимая, он не задаёт лишних вопросов, не пытается тратить время на то, чтобы разобраться, ведь не об этом они договаривались, и Владу отчего-то безумно приятно с ним работать. Наверное, потому что его приказы исполняются чётко, а Том не словами, а действиями, показывает, что на него можно положиться и что, если уж он что-то пообещал, он это выполнит. Фрея сидит рядом с градусником и тонометром, периодически предлагая Владу малиновый морс из большого кувшина, ждущего на столике своего часа. Биран тоже рядом — с большим блокнотом и ручкой, записывает выводы, и его лицо Владу видно отлично. Например то, как его глаза стекленеют на мгновение, столкнувшись с информацией, которой не ждал, да и знать которую не сильно-то хотелось. Но спустя это мгновение он перехватывает в пальцах ручку и строчит в блокнот. Вечно всё выполняя в одиночку, Влад никогда не думал, что его работа однажды может оказаться «командным проектом», в котором каждый дополняет друг друга. «То-то Кирилл удивится, когда вернётся» — ухмыляется он про себя. — Переключись-ка на Лоренс, — командует Тому в очередной раз, и тот послушно щёлкает вкладки. На корабле, уже движущемся обратно к Шпицбергену, и вокруг него всё в порядке. — Обратно, — командует вновь. И замечает, когда парень берёт небольшой перерыв на обед: — Что ж, учишься ты не быстро, но инструкции и правда выполняешь идеально. Том кивает немного обречённо, поднося кружку к губам. — Заходим, — звучит в наушнике Бирана, сегодня вместо Влада выполняющего роль связного. — Приплыли, — с улыбкой сообщает механик остальным. — Скоро будут здесь. И снова обращается к наушнику: — На ужин карбонара. Славкино «Ура!» явно слышится на заднем фоне.

***

Влад садится на диване, но изображать здорового совсем не планирует: тянет руки к только-только зашедшему в гостиную Сою, успевшего лишь стянуть куртку после того, как попал в дом. Сою послушно подходит ближе, даёт Владу обхватить себя за талию и уткнуться головой в живот. Владу вообще плевать, что на них сейчас смотрят — ему нужны тепло и запах Сою. А тот оглядывает его с незаметной тревогой и поглаживает по голове. — Аж завидно, — бурчит Фрея, и удивлённо поднимает глаза, когда чувствует чью-то тёплую ладонь уже на своей макушке. Вис косится на неё с каменным лицом, но не выдерживает и ухмыляется. Девушка закатывает глаза, но руку не скидывает. — Так, садитесь есть, а я пока расскажу, что нашёл. — Мы нашли, — поправляет Том, и Влад закатывает глаза. Но не сильно. Аккуратненько так, что б ничего не заболело. — Мы, мы… Короче, пошли. Слава с удовольствием слушает тишину, не нарушаемую гулом мотора. Тишину, в которую вплетаются людские голоса, словно согревающие сам воздух. Тишину маленького городка, в котором где-то там есть ещё люди, животные, взлетают и садятся самолёты да дымят торопливые грузовички. Всё что угодно, лишь бы не эта дрянная тишина зимнего северного моря, когда уже начинает казаться, что ты слышишь, как работает твой собственный мозг, словно процессор старенького компьютера. Наверное, так ощущают себя космонавты. Слава закладывает в себя пасту, жмурясь от удовольствия. Прерывается оно лишь не совсем приятными новостями. — За дело взялись русские спецслужбы, как я и думал, — докладывает Влад. — Кое-что поменяли в своей системе, но удалось залезть. Скорее всего, не ожидали, что я в более-менее нормальном состоянии для того, чтобы сидеть за компом. — Про «нормальное» я бы поспорила, — хмыкает Фрея, но Влад не обращает внимания. — Русские действительно решили устранить тех, кого не удалось убрать когда-то: Вайги, а заодно и меня с Бираном, да наследника Берна. Поначалу решили, пусть живут, пешки на доске нужны всегда. Но, кажется, партия подходит к концу, пора играть по-крупному. Если всё сделать правильно, затравить можно любого, даже Вайги. Проблема в том, что с Вайги никогда не получается «правильно». Монстр он какой, что ли. Слишком много власти, слишком «правильные» понятия и отказ сотрудничать с теми, кому эти понятия не нужны. — Думаю, русские на него в глубокой обиде из-за пары дел, в которых получили от ворот поворот. Поэтому решили заходить с другой стороны, через тех, кому он доверяет. Заодно и мух прихлопнут, которых уж очень много накопилось. Типа пиратов. Вот у них и зреет большой план. — Добрался до него? — У них у самих этот план ещё в разработке, пока никакой конкретики. В зависимости от первой пробной стадии они будут строить последующие ходы. Так легко назвать «пробной стадией» чьё-то отравление. — Заходят ещё и с другой стороны — британской. Вайги и им не сильно-то нравится. Плюс, у них есть свои рычаги давления, и, судя по всем предпосылкам, в следующий раз они нацелятся на Гарри. Шотландец презрительно фыркает. Да, соединённое королевство отпустило его из своих лап в свободное плавание не для того, чтобы он ему мешал. Влад закрывает глаза, словно давая себе передышку, и открывает, продолжая вновь: — Можем и позже это обсудить. Просто будь начеку. Да, я знаю, что ты всегда начеку, — перебивает, не давая Гарри и рта раскрыть. — Просто есть ещё один неприятный факт. Не смертельно, но неприятно. Шеин жив. Помните такого? Полковник, по чьему приказу убили предыдущую команду. Кирилл хмурится, Гарри приоткрывает рот, а Биран сжимает кулаки. — И не просто жив: он — одно из ответственных лиц по делу нашей с вами банды. Гарри кладёт локоть на стол, наклоняясь ближе. — Не может этого быть. Я лично… — Гарри, фу. Бывший киллер обиженно замолкает, сам прекрасно понимая, что о таком вслух лучше не распространяться, а Влад вздыхает и продолжает: — Жив-живёхонек, скрывается где-то на Балканах. Могу предположить, что в «дружественной» Сербии, но не факт. Хотя управлять из тени твёрдой рукой ему это не мешает. Похоже, что «убийство» ему даже на руку было. — Я ему в голову стрелял, — не сдерживается Гарри, нервно откидываясь на спинку стула. — Двойник, — спокойно оповещает Влад. — Убит был двойник. — Не слишком ли он расходная пешка, чтобы иметь двойников, умирающих за него? — морщится Вис. — Вот это я и собираюсь выяснить. — Слишком много тебе всего надо выяснить, — вздыхает Шейн. — Да. Но мы же теперь в команде работаем. — А, раньше ты у нас гордым волком-одиночкой был? — Не нуди. Биран вкратце рассказывает, как они работали вместе, пока остальные были в плавании. — Значит, если коротко, Вайги допрыгался, его захотели убрать русские, британцы решили помочь… — И французы. От них же яды были. И та подпольная лаборатория, которую мы отрыли недавно. Мы исполнители, тоже им насолили, но основным заказчиком, без чьего вмешательства мы бы не пошевелили и пальцем, был Вайги. — Россия, Англия, Франция. Ещё кто-то? — Вполне возможно, но нужно время. Кирилл задумчиво кивает, входя в уже знакомое всем состояние активного мыслительного процесса. — Не иметь дел с Вайги мы не можем, да и некуда уже метаться. — Моё предложение пока такое, — приподнимает руку Влад и оглядывает команду. — Миссию выполняем. В это время я ищу зацепки. Потом, если Вайги всё ещё будет жив — не надо на меня так смотреть — надо с ним кооперироваться. Вместе лучше, чем по отдельности. Но не стоит забывать, что и он может в любой момент всадить нож в спину. Неприятно, конечно. Разве Вайги им не доверяет? Но такой это мир: никогда не знаешь, кто и когда ударит исподтишка, или когда тебе самому придётся сделать выбор в пользу кого-то, бросая при этом другого. — Так что твой план на крайний случай стоит держать в уме. Кирилл кивает, всё ещё задумчиво. Слава более чем уверен, что сегодня ночью лампа на прикроватной тумбочке снова будет гореть до самого утра. — Стоит ли постучаться в ISS? — задаёт лишь один вопрос капитан. — Можем раскрыть о себе больше, чем получим от них. — Тогда оставим как крайнюю меру. Теперь кивает Влад, вздыхает, словно выпуская пар и наконец-то расслабляясь, и оглядывает стол. Его карбонара уже остыла, но он заглатывает таблетку, которую нужно принимать перед едой, и начинает трапезу.

***

— Кир к тебе не приставал? Только эта фраза вырывает капитана из пучины раздумий следующим утром. Слава мотает головой и довольно улыбается на вопрос Влада. Кир уже понял, что по какой-то непонятной причине хакер стоит на страже Славкиной невинности, и может многое ему сказать по тому же поводу уже в отношении Сою, но решает помалкивать. Даже не потому, что Влад вроде как болеет, а потому что проблем на голову в виде вечно припоминающего ему Влада лучше не прибавлять. И всё же. — Почему вы о Славкином благополучии так беспокоитесь? — дуется, скрещивая на груди руки. — А я?! — А что ты? — Он меня домогался, может? — Да кто тебе поверит, — бурчит Слава, довольно чавкая овсянкой, и Кирилл закатывает глаза от тщательно скрываемого хихиканья со всех сторон. На таком корабле как Лоренс интима не дождёшься — одна общая комната, в которой все спят, плюс кухня, плавно переходящая в рубку, не предоставляют вообще никакого личного пространства, что уж говорить о романтике. Но Слава терпеливый, Слава знает, что всё ещё будет. Только поглядывает на Кира украдкой: сейчас тоже нельзя? Слишком серьёзные дела творятся, слишком задумчив их капитан, и никто его беспокоить не смеет. Ну, кроме Влада. Но разве не лучше лечь вместе в обнимку и обговорить всё, что волнует? Слава водит ложкой по дну тарелки и вздыхает. Днём он помогает осматривать корабль и готовить тот к будущей миссии с Висом и Бираном. Почти всегда помогает готовить тому, кто стоит по расписанию (теперь в нём есть Том и Фрея и временно вычеркнут Влад). Но спустя всего два дня он не выдерживает постоянно включенной прикроватной лампы в то время, когда все должны спать. — Кир… Расскажи, о чём думаешь. Слава старается не отводить взгляда, наблюдая, как резко моргает его альфа, словно выныривая из своих мыслей, и смотрит на него в ответ. Снова вечер, снова они в кровати, и Кирилл обнимает Славу немного рассеянно, но всё равно обнимает, не оставляет в одиночестве. — Ммм… — Слава тушуется и всё же опускает глаза, боясь, что мог помешать важной мысли. — Помочь я вряд ли смогу, но, вроде, говорят, что, если проговорить вслух, можно быстрее понять, что именно тебе нужно… Однако, когда он вновь решается поднять взгляд, его встречает ласковая улыбка, и Кир посильнее сжимает его в объятиях. — Спасибо. Кирилл прижимается носом к его виску, втягивает воздух, и Слава улыбается неловко от смущения и от того, что хочется поговорить с ним о серьёзном, но, кажется, сейчас всё опять превратится в вечер поцелуев. Здорово, конечно, но… Слава прекрасно понимает, что не может быть Киру равным, но хотел бы, чтобы ему можно было хотя бы довериться. На сердце становится легче, когда прилетает внезапный вопрос: — Ты же в курсе, что я не идеальный? Всё-таки услышал, всё-таки расскажет. Пусть Слава и моргает удивлённо. — Правда, что ли? — сам не знает, издевается или нет. — Слава… Кирилл качает головой, и в ней резко становится так по-приятному пусто, стоит только увидеть эту улыбку и услышать его лёгкий смех. Но почти в тот же миг груз на плечах начинает давить ещё ощутимее. Защитить. Слава не должен пострадать, ни в коем случае. — Ну и к чему это было? Искренность в больших любопытных глазах полностью обезоруживает, и Кирилл хочет ответить искренностью в ответ. — Да всё о том же. Хочу всё сделать идеально. Чтобы мы смогли остаться командой, продолжать стабильно зарабатывать и, только когда кто-то сам придёт к тому, что захочет уйти из подобного бизнеса, мы бы расстались. — Не надо «расстались». Купим дома рядом друг с другом и будем постоянно ходить в гости. Кирилл посмеивается, качая головой. Да, было бы здорово. Но шутки шутками. — Опасно всё это. Теперь думаю, а может, бросить эту миссию и скрыться пока не поздно… Но девочка, о которой Эдна говорила… Да и найдут нас в любом случае, если не дадим отпор и не продумаем всё как следует… — Кир. Мягкое прикосновение к щеке, заставляющее туман в голове развеяться. — Мы справимся. Улыбка, в миг занявшая все мысли. — Как уже решили. Давай обговорим ещё раз. Я же не в курсе, что конкретно вы там придумали с Владом и Гарри. Давай, выкладывай. Слава улыбается, и Кирилл знает, что пленён полностью, и уже совершенно не хочется возвращаться в суровую реальность, чтобы заново вспоминать все трудности, что ждут их впереди. Но он улыбается и мягко проводит рукой по светлым волосам. — Ладно.

***

Почему он вообще никогда не задумывался о том, чтобы рассказать Славе? Обсудить? Получить поддержку, пусть даже просто моральную? А ведь в итоге он получил куда больше. Они проговорили полночи. Кирилл излагал варианты, а Слава задавал вопросы, иногда поражая абсолютно очевидными мелочами, о которых Кир умудрился забыть в водовороте событий. Он бы ни за что не обратил на это внимания, не поговорив со Славой… — Ну вот куда я без тебя? — вновь гладит он мягкие светлые волосы. Если бы не полярная ночь, в окно их спальни мог бы скоро забрезжить рассвет. — А не надо без меня, и всё будет хорошо, — самодовольно улыбается Слава, ластясь к его руке, и Кирилл смеётся. — Ну точно. Смеётся даже больше той лёгкости и чистоте мыслей, что принёс простой разговор по душам. Иногда ведь нужен просто правильный слушатель, и Кирилл боится собственного счастья, ведь, кажется, его слушателю посчастливилось оказаться его возлюбленным. Небезответным… — Я так люблю тебя. Слава похихикивает, скрывая залившееся краской лицо, а Кирилл, как назло, притягивает поближе, проводит ладонью по щеке, чмокает в лоб. Слава медленно тает в его объятьях, и даже все возможные варианты развития самых ужасных событий, о которых они говорили буквально мгновение назад, не могут заставить его чувствовать себя даже чуточку несчастнее. Но один вопрос они всё же породили. — Эм, Кир?.. Мужчина удивлённо разглядывает светлую макушку у себя на груди — голос недавно бывший таким радостным внезапно стал неуверенным. Стоит ли сейчас поднимать эту тему? Но если не сейчас, то когда? — Пометь меня? Кажется, слишком уж неуверенно вышло, и Слава сжимает губы без какого-либо желания поднимать взгляд. Ждёт и сам не знает, почему боится. Кир ведь сам сказал, что любит. И Слава знает, что любит. Но это вопрос слишком деликатный. Это больше чем предложение руки и сердца. Можно ли вообще просить о таком? — Слава… Сердце сжимается от чуть усталого вздоха в этом голосе. Значит «нет». Он боится спросить «почему?». — Давай ещё повременим, а? Вот как знал. Но голос Кирилла мягкий и осторожный, и оттого почему-то ещё больнее. — Метка — не единственный показатель верности. Беты вообще не способны оставить метку или быть помеченными. И что? Это не значит, что они более ветреные. Да знаю я. — Но метка может стать ошейником, — Кирилл поглаживает Славу по спине, гадая, какое у того сейчас лицо. Ему тоже немного страшно, но он хочет попытаться выразить свои мысли. Слава наверняка поймёт. — Можно навеки связаться с пьяницей или садистом. А в нашем с тобой случае — с пиратом. — Уже связался, — бурчит Слава, и Кирилл улыбается, понимая, что его всё-таки слушают. — Пока на тебе нет моей метки, враги не узнают, как ты мне дорог. Это важно. Я не хочу подвергать тебя лишней опасности. Но я тоже не узнаю, что я тебе дорог. Слава помалкивает. Что бы он сейчас ни выдал, звучать будет глупо. Он понимает, о чём он. Понимает, но… — Побудь пока свободным. Я всё равно с тобой. Точно? — Найди свой путь. Я не хочу тебя сковывать. Это не оковы. Это поддержка. Словно кто-то крепко держит тебя за руку и подталкивает в спину «иди, я с тобой». Неужели он не понимает? Слава тоже может быть робким, особенно когда это касается того, что кто-то может его «не хотеть». Может быть, это комплекс из-за отсутствия отца, а может быть, из-за вечно занятой матери, содержащей их обоих, но в некоторых вещах он предпочитает помалкивать. Сам прекрасно знает, что можно поговорить, понять или хотя бы постараться. Но страшно в итоге узнать, что думаете вы о разных вещах. Он приподнимается на руках с опущенным взглядом, отворачивается на другой бок, и у Кирилла сжимается сердце. Он ведь не отталкивает, он лишь хочет для него лучшего… А вдруг «лучшее» — это не он? Вдруг придётся расстаться? На своём пути Слава может встретить кого-то, кто даст ему стабильность при том же объёме любви. Ведь «лучше» не быть повязанным с преступником. Он ведь сказал… Слава же понял… Да? Но Славе больно от другого. Неужели Кир не верит, что он полностью осознаёт, на что идёт и чего желает? Да, пытается защитить… Но не даёт права выбора. — Слава, ты ведь понимаешь меня? — аккуратно притрагивается к плечу отвернувшегося к двери мальчишки. — Угу… А ощущение, как со стеной разговариваю. Как в первые дни их знакомства. Как когда Слава пытается держаться на расстоянии и не показывать своих чувств слишком сильно. — Нужно подумать о будущем, — Киру кажется, что уверяет он только себя. — Мы ведь как раз сейчас про это говорили. Слишком опасно. А когда будет не опасно? — Но я ведь хочу быть с тобой… — голос тихий, обиженный, и Кирилл хочет сказать что-то, вразумить. Как достичь, как подобрать слова? — Всё, что угодно, лишь бы с тобой… — его спина кажется ещё меньше обычного, Слава сжимается в клубочек, и Кирилл совершенно не знает, что делать. Профан он в любви, что тут скажешь. — В будущем мы даже в тюрьме оказаться можем, — господи, как же глупо звучит. — Или меня могут убить. Или придётся побыть порознь какое-то время. А там… Как же Слава не понимает, что метка капитана Исэна — как смертный приговор? — Да и чувства ведь меняются. Не будет ли тебе тогда лучше найти альфу, с которым будет спокойнее? Я не говорю расставаться ни в коем случае! — спохватывается. — Я люблю тебя! Но просто если… на всякий случай… ничего ведь страшного, если мы просто немного подождём… Взгляд, полный обиды. Оборачивается резко, пронзает насквозь. А ведь Кир такой уже видел. Господи, только бы он опять не сбежал… А Славка уже подрывается с кровати, и Кирилл рывком пересекает комнату, хватая ручку двери до того, как к ней потянется Слава. — Слав… Ну чего ты?.. Рука застывает протянутой к двери. Лицо Кирилла близко, над самым ухом. Не отпускает. Но и не держит ведь. Не обнимает. Ждёт ответа. Слава открывает рот, а звуки не выходят. Потому что иначе расплачется. Пять секунд, десять. А сердце всё не успокаивается, и простая мысль о том, что именно нужно произнести вслух, заставляет слёзы застилать взор. — Почему ты не веришь мне? — как можно тише и размеренней, но голос всё-таки выдаёт, и Кирилл вздрагивает. — Почему ты не веришь, что я всегда буду любить тебя? Но я же не об этом говорил… Он же ему про опасность. Про то, что впереди много времени и торопиться некуда. Он же объяснял! Что верит! Что любит!.. Господи, да в чём проблема-то?! — Да я даже себе не верю! — повышает голос в сердцах Кирилл, впервые абсолютно не следя за тем, что говорит, и тут же прилетает ответ: — Ну так верь в меня! И яростный взгляд, полный решительных слёз. А Кирилл зависает. Сам для себя незаметно. Может только думать о том, какой же он, чёрт возьми, сейчас красивый. Всегда, всегда умудряется зацепить так, что не оторваться. Манит к себе, зачаровывает. Он один такой. Пленил навеки. Тут и без метки всё понятно. Но взгляд этот вдруг опускается, тускнея. Слава прячет кулаки в карманах. — Ладно, я понимаю… Что это опасно и всё такое. Он не может заставить альфу поставить метку. Нельзя так делать — когда хочет только один. — Сла… — Но сегодня я посплю в гостиной! Хвать за ручку, дверь рывком, и был таков. Воспользовался секундным замешательством. — Слава, да ладно тебе!.. Кирилл хватается за голову и вымученно стонет. Приплыли. Ссоры влюблённых. Говорят, если ссоритесь, значит, вам не наплевать на мнение друг друга. Но это уже чересчур сейчас было, нет? А может, стоит всё-таки дать ему побыть одному и всё обдумать? Не будь трусом, Кир. Капитан Исэна вздыхает и запрещает себе разговаривать с самим собой. Пока что.

***

В гостиной темно, а в доме тихо. Все ещё спят, в четыре-то утра. Только замысловатые тени отбрасывают далёкие фонари главных улиц Лонгйира. Кирилл спускается по лестнице тихо, как кот. Щурится, разглядывая силуэт на диване. Подходит ближе, протягивает руку, садясь рядом на краюшек, гладит по голове. А Славка, как истукан, лежит, не шевелится, уткнулся носом в спинку, закутался в одеяло. Кирилл не хочет, чтобы он плакал, надумывая себе в одиночестве. — Двигайся, — пихает его бочком, тянет за край одеяла. — Тут и без тебя тесно! — впервые реагирует Слава, дёргаясь и возмущаясь. Ну, вроде, хотя бы не плачет. — Тогда пошли в спальню, — улыбается Кир, нагло залазя под одеяло и прижимаясь к тёплому Славе поближе. Молчание. И снова как камень. — Ну и лежи тут, — недовольное бурчание спустя пару секунд. — Свались во сне. Вот смеха-то будет. Ах, ну точно обиделся. — Я хочу метку, — бурчит тем же тоном, как если бы кто-то заявил, что он хочет пиццу. Главное, что не молчит, но Кирилл не знает, смеяться ему или принять всерьёз. Вот только взгляд так и соскальзывает на оголённую шею. Тонкую, белую. Слава ведь подстригся недавно. Нет-нет-нет. Даже не думай. — А может, м-м-м, как Сою поступим? До восемнадцатилетия? — продолжает обращаться он к белой шее. — А там, обещаю, помечу. — Что ж вы так на возрасте зациклились! — продолжает недовольно бурчать Слава куда-то в спинку дивана. — Да потому что взрослые несут ответственность за младших. — И трахаются с ними, ага. — Слава, — угрожающий голос, заставляющий всё-таки передёрнуть плечами даже камень. — Ещё раз такое услышу… — Ну, извини, но это правда. — Господи… — Связался на свою голову, да? — Ага. Люблю тебя, не могу. Тишину комнаты прерывает тихий смешок, тут же заглушённый — опомнился. Но Киру хватает. Значит, обида потихоньку стихает. — Слав, ну пошли в спальню. — Иди. Руки лезут под футболку. — Эй! Чмок. В шею. Ту самую. — Кир… Ну не здесь же… — Ну тогда пошли, — хитрая, довольная улыбка. Кирилл заглядывает за каменное плечо, и Слава обиженно косится в ответ. Всё-таки смотрит в глаза. И не может устоять перед поцелуем. Долгим и сладким. Любит всё-таки. А его обнимают покрепче, и Слава в шоке покрывается краской и мурашками — кое-что трётся о его ягодицы. — Вот ведь… кобель. — Хах, вот уж от тебя я этого услышать не ожидал. — Наши скоро проснутся. — Тогда поторопись. Слава почти рычит от негодования, но ему не дают опомниться. — Слав… — поцелуй, и ещё один. — Ну давай… В восемнадцать? Обещаю, помечу. С твоего согласия, конечно. Слава помалкивает, но Кирилл чувствует, как он думает. — Целых два года терпеть… — бурчит. — Один. Тебе же уже скоро семнадцать. Славка моргает. А ведь точно, в следующем месяце. Как они, интересно, будут справлять его день рождения? Так, стоп, не отходим от темы. — М-м-м… — задумчиво. — Слав? И вздох. Тяжёлый-тяжёлый. Затем ещё пара секунд молчания и: — Ладно. И только посмей забыть. Он щиплет альфу за ногу, и теперь вздыхает Кирилл, снова чмокая в шею. Вздыхает с облегчением, хотя недовольный взгляд Славы так и старается затащить обратно камень, который снял с души. — Пошли наверх? — зовёт вновь с виноватой улыбкой. Его встречает пятисекундное молчание. Фырканье. Пихание в живот. — Вставай давай, — кряхтит Славка, всё ещё недовольно, выбираясь вместе с одеялом из тёплых объятий дивана, и Кирилл не может сдержаться: — По-моему, у тебя характер портится. — Ах, так, да? Ой зря он это сказал. Потому что Слава отпихивает его обратно на диван и гордо возвышается над ним, задирая нос. — Вот и лежи здесь. А я пошёл наверх. И только попробуй прийти — не пущу. — Сла-а-ав… Ну я же не говорю, что это плохо… — пытается снова встать несчастный капитан Исэна. — Ты что, мазохист, любить людей с плохим характером? — Ты Влада с Висом видел? Гарри тоже то ещё чудовище, а болтливость Шейна пережить иногда невозможно. — Пхах, я им всё расскажу. — Рассказывай, они в курсе. Уже топающий к лестнице Слава всё-таки украдкой кидает взгляд за плечо и снова сдаётся во власть настигших его поцелуев, а потом ойкает и крепко вцепляется в плечи своего альфы, когда его поднимают над полом и несут как на троне до спальни. Ладно, сегодня Слава ему простит. Только сегодня.

***

— Что ты творишь, а? Кирилл составляет в шкаф последнюю чистую тарелку после позднего завтрака. Кто бы мог подумать, что если ложиться спать в шесть утра, проснёшься ты точно не в девять. И даже не в одиннадцать. — Ничего? — Вот и я о том же. Вис хмурится, подпирая дверной косяк. — Почему вы вечно заставляете их ждать? Будь у меня омега… Ну, ты понял. Нашёл время раздумывать. Кирилл поджимает губы с неприятным осознанием, что кто-то в доме тогда всё же не спал. И чем же Вис, интересно, сам занимался в четыре утра? — Ты меня слышишь? Раз взял на себя ответственность, так, будь добр, не отлынивай. Точно. Ответственность. Если бы Кирилл так боялся этой самой «опасности», о которой твердил Славе, он бы в первую очередь не стал признаваться в своих чувствах. Держал бы рот на замке. Дал ему настоящую свободу. От себя. Но он приманил, приручил, а теперь… Но я же не отталкиваю… Ага, как же. Мы ведь договорились… Чёрт, Вис. Всё ведь уже решено было. Зачем опять бередить? — Кир, тут утром, оказывается, швед прилетел, — объявляется на пороге Биран, отвлекая от мыслей. Он теперь постоянно таскается с блокнотом и ручкой а-ля личный ассистент Влада. Швед — мужик из той банды, которой они доставляли товар в Стокгольме. — Зачем? — массирует переносицу капитан. Лишних проблем им только сейчас не хватало. — Явно не к нам, поехал сначала к контрабандистам. Но чувствую, что может наведаться в гости. — Уже, — зовёт Том из гостиной, и парни перемещаются к работающему там Владу. — Чёрт знает что, — пыхтит хакер, отпивая какао и вручая пустую кружку Сою. — И так работы по горло, ещё и этот припёрся. — Так, что там было про «уже»? — отмахивается от его нытья Кир, обращаясь к Тому. — Едет в нашу сторону. Похоже, закончил дела у тех ребят, всё-таки навестит нас. — Хм… — Он не может не знать, что у нас тут камеры везде, — рычит Влад. — И зная, что мы знаем, как-то некрасиво не позвонить и не предупредить, — расшифровывает Биран. — А у него номер-то твой есть? — оборачивается на капитана Вис, и тот пожимает плечами. — У очкарика есть. У этого не знаю. Вряд ли. — Хм. Пару секунд на раздумья. — Так, если он попросится в дом, — Кирилл оглядывает присутствующих уже знакомым взглядом, меняющим атмосферу. — Том, прячься в комнате и не высовывайся, даже если будут звать. Я потом сам за тобой приду. Влад, пойдёшь с ним и будешь продолжать работать. Швед может слить информацию о твоём состоянии, а это пока наш козырь. Фрею с собой заберите и все нужные лекарства. — Окей. — Гарри, Вис, Биран, будете со мной. Сою пусть дежурит в кабинете, никогда не знаешь, куда он может сунуться. Шейн, сторожи подвал. — Принято. — Где Слава? — оглядывается капитан, думая, что не видел мальчишку после завтрака. Да и выглядел он почему-то всё равно печальным. Хоть бы не удумал чего… — На улице, — отзывается Шейн. — На крыльце сидел. — Опять на улице?! — не может не воскликнуть Кирилл. — Я же сказал по одному не ходить! — Дежавю, — бурчит Вис, прикуривая сигарету от спички. Обычно он себе курить в доме не позволяет. Но такая уж сейчас ситуация. — Это же просто крыльцо… Не надо было отпускать? — тут же начинает нервничать канадец. — Так, ладно. Позови его в дом. А если он ушёл за него, может это и к лучшему. Со шведом не пересекутся. — Но его же все видели в Стокгольме. — Если за его семьёй нет слежки, значит, о нём мало известно. Пусть так и остаётся. Кирилл пристраивает в ухе гарнитуру, пока Шейн хватает куртку, а парни расходятся по местам. — Ляяяя… — звучит загробным голосом в наушнике. — Влад, давай по делу. — Швед встретил Славу на улице. Они о чём-то болтают. — А Шейн где?! — На крыльце. А Слава в десяти метрах впереди. Трёхсекундное молчание. — Тааааак, — засучивает рукава Кирилл и тянется за курткой. — Щас я им руки-то поотрываю. — М-м-м, первый раз вижу тебя таким страшным, — довольно протягивает Гарри и получает тычок в щёку от Виса. — Пошли в сторону паба, — комментируют в наушнике. — Точно урою, — кивает сам себе капитан. — Кир, стой. Слава включил передачу. Послушаем, что говорят. Вдруг он из него что интересное вытянет. Слава? Нарочно, что ли? Решил отвадить от дома? Глупый мальчишка… Кирилл мотает головой и машет рукой. — Вис, Гарри, за мной. Будем поджидать их у входа. У Шейна гарнитура с собой? — Надевает и параллельно бежит за Славой. Кирилл выдыхает, останавливаясь на секунду перед тем, чтобы сделать шаг за порог. Ладно, прорвёмся. — Влад, Том, рассказывайте, что там.