Пираты Северных Морей

В наушнике голоса на фоне помех. — Я на Шпицбергене второй раз, но сильно никогда не осматривался. Не расскажешь, что тут у вас интересного есть? Слава сжимает в кармане свою включенную на максимум гарнитуру, надеясь, что парни заметили. — Ночью тут смотреть особо нечего, — разглагольствует он аки заправский гид, оглядывая мужчину, который представился как «Нельсон». Один из тех, кто в мафии Стокгольма проверял товар по спискам. Слава запомнил, потому что стоял тогда рядом. Крупный, но не слишком. Светловолосый, но не яркий. Словно серая мышка незаметный, только черты лица отчего-то запоминающиеся: нос с горбинкой и светлые глаза чуть навыкате. Подозрительным показалось уже то, что он целенаправленно направлялся по тропинке к их дому, оставив машину у паба у подножия холма, а ещё явно узнал Славу — взгляд остановился на нём надолго, заставив передёрнуть плечами от неприятного ощущения. Ощущение не подвело — мужчина подошёл поздороваться и начал разговор, даже не пытаясь зайти в дом. Заливал, мол, как-то мелко отвлекать капитана Исэна ради местных достопримечательностей. Слава не стал его разубеждать. Зато теперь он упорно делает вид, что сам тут не только третий раз, а чуть ли не коренной житель. Рассказывает о собачьих упряжках, северном сиянии и местной пивоварне, про себя думая, не сбалтывает ли он лишнего и как стоит выведать у шведа истинную причину приезда. Что ему от меня нужно? Парни могли бы его уже повязать, но поиграть в детектива как-то поинтереснее. — М-м, а пиво местное я бы пробовал. Покажешь, где подают? Они с Кириллом многое вчера обсудили. Пираты делают вид, что не в курсе… Так, может, Славе стоит подыграть? Он побоялся кинуть взгляд на незаметную камеру над входом в дом, но понадеялся, что за ним уже присматривают. — Хорошо, пойдёмте.

***

— А ты давно с пиратами? Так, понятно. «Следи за словами» — напоминает себе Слава. — Где-то полгода. Никаких точностей, всё должно быть «где-то» и «примерно», а ещё желательно приврать в паре мест. Надо только их для начала придумать. Опыт есть — с миссии на круизном лайнере. — Молодой ещё. Чего в пираты подался? Нельсон усаживает Славу с собой за дальний столик того самого паба, у которого оставил машину, заказав им по пиву и тарелке закусок. Кроме них лишь у стойки пропускают стаканчики два туриста, непонятно что забывших на Шпицбергене в такую темень, но они хотя бы внушают Славе некоторое ощущение безопасности. Они да нож в кармане. — Дома делать нечего было. Ничего не держало. Баланс между правдой и ложью. — А вы? — Слава надеется, что выглядит достаточно глупенько. — Как в мафию попали? Последнюю фразу произносит шёпотом, доверительно наклоняясь поближе. Швед приподнимает бровь, но ухмылка его явно повелительно благосклонная. — Дурное детство, но неплохие способности. Многие так начинают. Слава кивает, притворяясь понимающим, и отпивает крохотный глоток из огромной кружки, пока Нельсон практически опустошает свою за пару залпов. — Ты откуда родом? Швед закидывает в рот парочку чесночных гренок и глядит на Славу, выстраивая доверительную атмосферу, и Слава даже на миг задумывается, а вдруг он правда просто забежал поболтать, но одёргивает себя. — Да русский я. — Ну, это понятно. Местность-то какая? Россия огромная. — А… Ну, иностранцы обычно вообще в наших регионах не разбираются. Извините, не в обиду. — А-ха-ха, да знаю я. Юг, север? Наверное что-то у моря? — Северо-восток. У моря. — Хоо… Не вытягивает, не давит. Пытается втереться в доверие. Понимает ли, что Слава делает то же самое? — А вы? — Стокгольм. Как в нём родился, так в нём и живу. — Здорово. — Ха, да так себе, на самом деле. Эй, бармен! Есть чего покрепче? Слава удивлённо замечает, что кружка собеседника уже пуста, и косится на свою — всё ещё полную. — Пей, пей, — усмехается швед. — Надо уметь пить в нашем деле. Слава кивает и отпивает уже побольше. Замечает внимательный взгляд, чертыхается про себя, и делает ещё несколько глубоких глотков и закидывается гренками, утирая губы. Швед довольно кивает. — Английский у тебя хороший. — Правда? Мне акцент не нравится. — Над этим работать надо. — Для европейцев же английский знать естественно? — Ну да. В школе муштруют. Хотя я его ну так… не очень. — А сейчас очень. — Ха. В работе вливаешься. — Ммм, ну у меня так же. — Закончил? — Что? — Школу. — А-а… Угу. Блин, соврал. Ну и ладно. Слава провожает глазами приплывшую в руках бармена досточку с шестью шотами ярко-зелёного цвета. «Меня же не отравят как Влада?» — мелькает странная мысль, но Слава сглатывает и присасывается к своему пиву, лишь бы не заставили бахать шоты. Что б ещё спросить? А швед как нарочно не хватает шот, сидит и ждёт, пока допьёт Слава. — В команде-то чем занимаешься? Тоже повар, как тот мелкий? У Славы язык не повернулся назвать теперешнего Сою «мелким». Но он кивает. — И это тоже. Помогаю со всем, что есть. Юнга типа. — И чё, в миссиях не участвуешь? — По-разному… — В людей стрелял? — Ммм… только резал. — Хо… — Я ж слабенький, сами видите, — Слава приподнимает руку, похлопывая по тому месту, где должен быть бицепс, но Нельсон качает головой. — Слабые обычно предпочитают огнестрел. С ним не надо приближаться к противнику. Слава удивлённо моргает, чувствуя себя польщённым, и снова за хвост притягивает хотевшую уже было ускользнуть подозрительность. — Давай за твою храбрость, — уже тянет ему шот Нельсон, и Слава посмеивается несколько нервно. Кирилл меня убьёт. И все остальные тоже. Но он стукается стаканчиками со шведом и залпом опрокидывает в себя алкоголь.

***

— А к капитану вы бы всё же зашли бы… Хоть привет сказать… — Ну, я так и планировал, на самом деле. Кто-то же должен будет довести тебя до дома. Слава посмеивается и разваливается на столике, подпирая голову рукой. Швед всё же разговорился о том, что путешествует периодически по Европе по поручениям босса, но не такая уж важная шишка, что-то среднего ранга. Семьи нет, ничто его не держит. Ну, Слава тоже порассказывал, где бывал. Не по порядку, да и приврал в паре мест. Но некоторые вопросы мафиози показались откровенно подозрительными. — Родители есть? — Угу… — А почему тогда ничего не держало? — …Не скажу. Нехороший прищур шведа наводит на мысль о том, что притворяться он не привык. Возможно, его действительно подослали что-то выяснить, но вот на постоянной основе такими поручениями он вряд ли занимается. — Так а город-то у тебя родной какой? — Уэлен. — Какой-какой? — Уэлен. Да никто его не знает, не парьтесь. На севере. — Ааа… Хм. — А что? — Да… Незаметный ты какой-то. — В смысле? — Ну, ты знаешь, как у нас всё работает. Новые люди когда появляются, их надо пробить по базе. — Угу… — На тебя ничего нет. Вообще. — А… Ну, потому что я из деревни, наверное. — Как раз таки, когда человек чист, о нём легко найти информацию. Когда он ни от каких органов никогда не скрывался, — то ли многозначительный взгляд, то ли количество выпитого вызывает у Славы тошноту. — Так что же ты у нас скрываешь? — Ну, как-то странно вы спрашиваете. Если бы я что-то скрывал, я бы и не рассказал. — М-да? Нож. Где там был нож? Бармен… Он же вроде тоже не простой мужик. Поможет? — А ты утверждаешь, что тебе нечего скрывать? — Конечно. — Тогда почему соврал про город? — Что?.. — Ты же из Наукана, не из Уэлена. Упс. Прокол. — А зачем спрашиваете, если и так про меня всё знаете? — Ну вот я и говорю, что не всё. Капитан твой в своё время рассказывал, что подобрал тебя в Наукане, хотя в самом Наукане про тебя ни слухом ни духом. Чего? Слава моргает удивлённо. Как в городе, в котором он прожил всю свою жизнь, могут про него не знать? — А с чего вообще такой интерес? Слава вздрагивает, но тут же чувствует прилив облегчения — рядом с ним плавно пристраивается Гарри, легонько пихая плечом, и Слава безумно благодарен ему за этот маленький жест поддержки. Прищур Гарри точь-в-точь такой же угрожающий, какой был пару минут назад у шведа, теперь явно перебирающего в уме пути отступления. Слава выпрямляется на высоком стуле, косится на Гарри, чей немигающий взгляд — словно дуло в упор. — Мы, кажется, никогда лично не общались, — швед протягивает руку для рукопожатия. — Нельсон. — В курсе, — улыбается Гарри, даже не потрудившись пошевелиться. — Как и ты о нас. Что, Слава — слепое пятно? Выкладывай, кто тебя нанял. Пять секунд бодания взглядами, и Слава удивлённо замечает, как его притягивают поближе, доверительно сжимая плечо, а Гарри продолжает зловеще, не мигая, улыбаться, прожигая взглядом мужчину напротив. Слава неуверенно кидает взгляд на шотландца, замечая, что в пабе никого, кроме них. Даже бармен куда-то исчез. Слава выдыхает с облегчением и, поддерживаемый тёплым давлением на своём плече, впервые за этот вечер устремляет свой взор прямо в глаза сидящему напротив. Нельсон вздрагивает. Разглядывает лица двух таких разных людей, таких похожих этими ледяными взглядами, посылающими по спине мурашки. Не может не усмехнуться. Обманул, значит, мальчишка. Совсем он не глупый и не трус, как можно было бы подумать о подростке внезапно подобранном пиратами для каких-то загадочных целей… Хотя стоило бы изначально задуматься, что пираты Исэна не берут к себе кого попало из чистой благотворительности. Швед вздыхает и почёсывает за ухом. — Боссу пришёл заказ. Сказали, что, раз уж мы с вами часто дела ведём, вы можете нам доверять чуть больше, чем остальным. — И как же легко вы решились это доверие разрушить. — Ничего же страшного не случится, если мы просто раздобудем для них информацию об одном мальчишке. Или здесь есть, что скрывать? — Кого — «них»? Молчание и очередной многозначительный взгляд. — Если я вам сейчас всё выкладываю, я хочу взаимного сотрудничества. — Мы тут с тобой не торгуемся. Если не заметил, ты на нашей территории. Но твоё положение можем принять во внимание. — Это мне и нужно. — Мы слушаем. «Мы». Швед усмехается, качая головой, и в следующую секунду его взгляд становится серьёзным. — Русская военная мафия была заказчиком.

***

— Если бы пришёл наш капитан, ушёл бы ты как минимум с фингалом. Ты же знаешь, какой он у нас приверженец справедливости. А ты тут сидишь ребёнка нашего запугиваешь. Нехорошо. «Ребёнку» Славе очень стыдно, потому что он вспоминает сегодняшние ночные разговоры и то, как отчаянно претендовал быть «взрослым с меткой». Наверное, стоит всё-таки смириться… Потому что ему пока ещё очень приятно, когда его зовут «ребёнком». Нельсон кивает с проскальзывающей во взгляде благодарностью и покидает паб. Слава явно чувствует, как расслабляются его плечи, и он приваливается к Гарри, всё это время сидящему рядом, ободряюще приобнимая его за плечи. — Дурачок. — Ага… Ни за что бы не подумал, что станет объектом, информация о котором будет стоить таких больших денег. — Слава! Звук распахнувшейся двери и голос Кирилла. А Славка не торопится отлепляться от Гарри. Вздыхает ещё разочек, собирается с силами. — Слав? — чуть склоняет к нему голову шотландец. Подросток резко поднимает взгляд и легонько кивает. Оборачивается на своего капитана. Отводит глаза, снова смотрит, снова отводит, перескакивая взглядом по предметам. — М… Прости? — взгляд возвращается на капитана. Улыбается смущённо, и Кирилл вздыхает, впервые за этот час осознавая, что может позволить себе расслабиться, не боясь, что его мальчишку сейчас схватят за шкирняк и уведут в далёкие дали, если не чего похуже. Он протягивает руки, и Слава соскальзывает со стула к нему в объятия. — Ну сколько раз я ещё буду так тебя искать, дурак? Слава трётся носом о его шею и с облегчением выдыхает. — Я надеялся, что вы за мной присмотрите. — Ещё бы, — фырканье со стороны Виса. — Пошлите уже. Брайану тоже надо работать. Бармен за парочку хрустящих купюр согласился повесить временную табличку «закрыто» на дверь. Слава кивает, и даёт увести себя за руку обратно домой.

***

— Анализируют нас со всех сторон, — устало вещает Влад, подперев голову кулаком. — Тот, кто придумывает план, решил учесть все возможные варианты. Поначалу-то Гарри посчитал Нельсона нубом, не сумевшим даже засечь их присутствие, пока спаивал Славу. Однако основной целью шведа было дать хоть какую-то информацию заказчикам, при этом не теряя отношения с пиратами. — Зашёл сначала через Славу, решил, авось проканает. А если нет, так поговорит уже с Киром. Ну, вместо Кира пришёл Гарри, но это и к лучшему, — он посылает многозначительный зырк в сторону капитана, обещавшего кое-кому «поотрывать руки». Стокгольмской мафии заплатили отменно. С пиратами Исэна они в неплохих отношениях, но деньги были важнее во все времена. Только для Вайги это, возможно, не так, но посмотрите, куда это привело. — С их точки зрения Слава — непонятный мальчишка, — Влад делает краткую выжимку из примерно обрисованной шведом картины. — Информации на него нет, пришлось даже подключать наёмников. Но так как Слава всё ещё «мальчишка», посчитали, что он может стать нашим основным слабым местом. Из того, что сказали Нельсону, они подозревают лишь, что Славу подобрали в сентябре где-то на севере России. — По всем приметам он русский, — рассказывал швед. — Камеры в крупных портах ничего не дали, да вы туда и не заходили. Камер в маленьких городках по северу просто нет. Русские, похоже, разослали его фото по местным полицейским участкам, но заставить их шевелиться не смогли — слишком далеко, чтобы реально как-то воздействовать. Вечные проблемы большой страны. — Так что информации на вашего Славу нет совсем никакой, что весьма подозрительно. Словно кто-то стёр его из всех баз данных. Влад обводит взглядом пиратов, останавливая любые возражения: — Я его только в питерскую школу перевёл и в общагу устроил. — Тогда кто и зачем это сделал? — Эй, Слав, у тебя никаких тайных покровителей не имеется? — нервно хихикает Шейн. — Да что б я знал! — восклицает Слава, но Кирилл задумчиво потирает подбородок: — Единственная мысль, которая у меня есть… Что если это Вайги постарался? Ну, типа… Сынишка друга, всё такое. — А-а-а… — закатывает глаза Влад. — Кстати, возможно. — Мог бы и сказать нам тогда! Парни переглядываются. С Вайги они решили пока не контактировать, но вопросов к нему накапливается всё больше и больше. Нельсону они приказали так: — Скажи русским, что Слава — внебрачный ребёнок Берна. Что Кирилл о нём узнал буквально недавно, потому и забрал. Берн постарался, чтобы никто никакую информацию на него не нашёл. Нельсон смерил Гарри подозрительным взглядом: — Это правда? — Нет, конечно, — расплылся в угрожающей улыбке шотландец. Швед лишь окинул их со Славой оценивающим взглядом, но больше расспрашивать не пытался. — Договорились. Буду у вас в долгу. — Просто продолжайте нас нанимать и больше не подставляйте. — По рукам. В тот момент Слава ненадолго выпал в прострацию. Он ожидал любой истории, которую пираты придумают для Нельсона, но уж точно не «внебрачный сын Берна». Это разве не так же опасно как «возлюбленный капитана»? — Ты в любом случае наше слабое место, и целиться в него они не перестанут, — объясняет Вис. — Так пусть хоть не знают всей правды. Слава пожимает плечами. Он в любом случае уже привык к опасным неожиданностям, вот только Кирилл выглядит каким-то необычно нервным, и Слава не может дождаться, когда уже закончится это собрание, и он сможет расспросить его наедине. А Кирилл, в шоке сам от себя, стремительно пытается привести в порядок мысли, разбежавшиеся кто куда, стоило ему только подумать, что Слава там один с этим амбалом, и чёрт знает, что его сейчас заставят делать. Куда испарилась его обычная рациональность и быстрота мышления в рисковых ситуациях? Откуда этот безудержный страх потерять мальчишку, которого даже не метил? Страх, что ему причинят боль, и желание растерзать урода, что посмел тянуть к нему свои лапы. Да, Гарри правильно сделал, заставив Кира остаться в подсобке и на встречу со шведом отправившись единолично. Соврал, ведь фингалом бы дело там не закончилось. Либо фингал стоял бы у Кирилла — от того же Гарри, так ненавязчиво попытавшегося бы его образумить. Но это лирика. Теперь же Кирилл думает, что только каким-то чудом он смог взять себя в руки и придумать, что наплести Нельсону в ответ на его весьма однозначные расспросы. И сейчас, в спокойной обстановке анализируя свои чувства и действия в тот момент, он может лишь ужаснуться тому, какое влияние на него имеет один светловолосый подросток. И тому, что он почему-то ни капельки не жалеет. Кирилл выныривает из своих мыслей уже на лестнице, когда его мягко берут за руку и тянут до комнаты. Дверь тихо закрывается за их спинами, и Кирилл притягивает Славу в объятия. — Ну сколько ты ещё будешь заставлять меня волноваться? — придвигается поближе, зарываясь носом в его волосы, и Славка доверчиво жмётся к нему в ответ. — Прости… Я правда люблю тебя. — Я ведь об этом говорил, тогда, про метку. Если они будут знать, что ты мой омега, только представь, сколько ещё будет таких ситуаций. Не только неприятных разговоров или похищений, хуже… Я боюсь тебя потерять. — И это он ещё не знает, что ты мой!.. — Вы всё равно сказали, что я сын Берна. Разве это не один и тот же уровень опасности? Вздох и лёгкий чмок в висок. — Я тоже, бывает, прокалываюсь, и идея эта явно не лучшая, но легче оправдать это, чем… — «Капитан влюбился»? — Да. Всё-таки «сын Берна» не настолько привязывает тебя к нам, как «омега капитана». — Ммм… Ну, наверное. Слава пожимает плечами, что сделать достаточно трудно в крепких объятиях Кирилла, буквально обездвиживающих и заявляющих свои права. Всё-таки несогласен, всё-таки хотелось бы, чтобы они сначала его самого спросили, но, учитывая, что он-то никого не спрашивал, сваливая в паб со шведом, наверное, они теперь квиты. Он рад, всё хорошо кончилось. И даже немного не понял того, в какой опасности находился. Будь это не Нельсон, а кто-то, предпочитающий более решительные меры… И всё равно. — Но я бы хотел второе. Парни всё равно его выручат. Он верит в них, возможно, даже больше чем нужно. Потому и хочет, чтобы вера была взаимной. А Кир вздыхает вновь, растерянно и устало. Он в курсе. И, если честно, если Слава попросит ещё раз, он, наверное, сдастся. А тот, как назло: — Кир… — зовёт так тихо и невинно, куда-то в плечо, но Кир его знает как облупленного, и должно бы стать уже тошно, но капитану хочется лишь обнять его ещё крепче и наобещать даже того, что он сделать не в силах. — Ну поставь на мне метку… А Слава почти не надеется. Тихо-тихо вырисовывает пальцами круги на чужой спине, но тут же начинает тараторить, опомнившись и очевидно смущаясь: — Нет, ну если ты не хочешь, то всё в порядке, конечно!.. — Слава. Твёрдый голос перебивает, и что-то в нём заставляет Славу притихнуть и поднять глаза. — Это ведь навсегда. Я не подхожу? — У тебя всё ещё впереди. Это всего лишь я… — Кир. Я люблю тебя. Пожалуйста, пойми. Я хочу провести эту жизнь с тобой. — Не переживай. Слава надеется, что его голос не странный. Как донести? — Я всегда буду с тобой. Да, вот оно. То, что на самом деле он хочет сказать: — Поверь в меня. Не отводит взгляда. Да и как тут отвести, когда буквально на глазах в глубине карих, что напротив, расцветают, преображаясь, эмоции, и в ответ смотрят так тепло и нежно, с затаённой ласковой смешинкой, что хочется, честно говоря, наплевать на эти уговаривания, наплевать на метку и прочую ерунду, и броситься целовать и обнимать, пока все силы не покинут конечности. — Знаешь, ты очень любишь заставлять меня терять последние остатки самообладания, — усмехается Кир, и смотрит как альфа, возможно, впервые. Немного как на добычу. Как изголодавшийся волк. И Слава чувствует вниз по спине свои любимые мурашки. Счастливо улыбается. — Ага. — Если ты меня предашь, я умру. — Мы умрём вместе. — Договорились. Облажался везде, где только было можно. Проиграл по полной. Так чего теперь-то тянуть? Кирилл мотает головой, вздыхает, укоряет себя, но при том как-то поверхностно, как-то совсем не искренне, и тихий, чуть удивлённый смешок слетает с губ, когда он осознаёт, что счастлив, как напроказничавший мальчишка, которого так и не поймали. Он тянется к светлой шее, так давно уже манящей, и Слава вцепляется в его плечи, широко распахнув глаза. Кажется, его сердце ещё никогда не билось так громко. Кир смотрит в эти глаза украдкой ещё раз — в свои любимые глаза, полные решимости. Поддерживающие. Всегда его поддерживающие. — Я люблю тебя, — тихо на ушко. А зубами в загривок. Дрожь наслаждения, током пробежавшая по телу, сводит с ума от того, что зеркалом отражается в том, кто сейчас в его руках льнёт всё ближе, трётся как кот, тычется носом и губами, докуда может дотянуться, потому что тоже это чувствует: страстное желание никогда не расставаться. Одежда на пол. Поцелуи засосами. Тела друг к другу, словно стараясь слиться, раствориться друг в друге. Руки по телу. Жарко. А губы так и тянет к нему… Мой омега. Такой нежный. Мой Слава. Льнёт к рукам, смотрит из-под дрожащих ресниц, заставляя сглотнуть слюну. Ну кто бы мог подумать? Кирилл будет вечно благодарить судьбу за то, что тогда на берегу это оказался он. Когда дело касается Славы, Кир постоянно путается и тормозит. Не понимает. Не может вычислить. Придумывающий всегда успешные планы капитан Исэна — полный профан в любви, а Славка заставляет его спускаться в самые глубины ада, при этом вознаграждая своим персональным раем. — Кир… Да, вот так. Тихим голосом и сверкающим глазами, что смотрят лишь на тебя, дарят тебе себя полностью и без остатка. Разве мог он остаться равнодушным? — Ты теперь мой. Кирилл берёт его белую руку, тёплую и мягкую, оставляет на ней поцелуй и смотрит в глаза. — Не сбежишь и никуда не денешься. Не отпущу. — Угу, — довольная улыбка, сияющая в ночи. Словно только этого и ждал, и Кирилл думает, что, кажется, его обвели вокруг пальца, но может лишь усмехнуться и вновь потянуться за поцелуем. — Я твой. И внутри всё переворачивается. Словно что-то наконец щёлкает, и до мозга доходит. Теперь можно. Зачем он вообще чего-то ждал? Это чувство внутри не стоит и секунды промедления. Боже, я так люблю его. Поцелуй за ушком и вниз по шее. Каждое его маленькое движение, каждый раз, когда он вздрагивает от наслаждения, елозит ногами по простыне и хватается за его руки — как подарок. Что бы ни случилось, никогда его не покину. Кирилл думает, как же хорошо, что ночи зимой такие долгие.

***

Тихим поздним утром Влад снова на кухне, снова на лавке за столом со своим неизменным ноутбуком, следит, как Сою готовит завтрак. Или стоит сказать, что это Сою должен следить за Владом до прихода Фреи, но не так уж это важно, потому что Влад всё равно работал и будет работать, кто бы там что ему ни говорил. Влад чувствует присутствие Кирилла, тихо спускающееся по лестнице. Это вам не Гарри, которого не засечёшь, пока тот не подаст голос, хотя отсутствие присутствия, обычно окутывающее Гарри, тоже можно заметить, если постараться, особенно в этом доме. Влад оборачивается, готовый рассказать капитану, что узнал за ночь, но удивлённо моргает, обнаруживая одного лишь Славу. Недоумённо он переводит взгляд обратно на свой ноутбук, кивнув на «доброе утро», и вновь резко оборачивается, поражённый. В недоумении Слава приподнимает бровь, Влад же закатывает глаза и качает головой, явно не одобряя. Чуть смущённо, но всё ещё вроде как недоумённо Славка ведёт подбородком. Влад проводит ладонью по лицу. Славка мнётся, явно смущаясь, но хлопает ресницами, надеясь всё-таки услышать, что в очередной раз доконало их хакера, а Влад закрывает глаза, не переставая качать головой. Он снова вздыхает. Собирается с мыслями. И резко орёт, заставляя Славу вздрогнуть: — Кирилл! Падла, ты что с ребёнком сделал?! Сою вопросительно оборачивается, а со второго этажа кричат в ответ: — Не тебе говорить! Влад захлопывает рот, и в глазах его Слава явно видит кучу лестных эпитетов, посылаемых их капитану, но, так и не выбрав, который озвучить, Влад кивает самому себе и, в последний раз мотнув головой, возвращается к работе. Сою кивает Славе с неким одобрением, ненавязчиво оглядывая с ног до головы, и тоже отворачивается обратно к плите. Слава краснеет и передёргивает плечами, подавляя желание провести ладонью по задней стороне шеи. Кирилл сказал, что укуса почти не видно, да и пройдёт он скоро, превратившись в небольшой шрамик — как у всех. Но Слава всё равно чувствует себя каким-то голым. — Что за ор? — появляется из-за угла мордочка Шейна. Глаза его натыкаются на Славу, нос на автомате втягивает воздух. — А-а-а!.. — понятливо расплывается в улыбке, а Слава краснеет заметнее. — Ну что?! Шейн продолжает лыбиться и хлопает его по плечу. Вис заходит на кухню, зевая, на секунду останавливает взгляд на Славе и продолжает путь к холодильнику. — Ясно, — комментирует, и Славка всплёскивает руками. — Это что, так очевидно?! — А ты не чувствуешь разве? Слава впадает в лёгкий ступор, а Шейн продолжает хлопать его по плечу, похихикивая. — Ты же запахи не различаешь у нас. Кто омега, кто альфа… — А… — Слава снова моргает и заливается краской. То есть он продефилировал по дому с запахом, буквально кричащим о том, что было прошлой ночью? — Да не парься, это абсолютно нормально, — улыбается Шейн. — Рад за вас. Слава сглатывает, глядя в искренне добрые глаза, и чувствует комок в горле. Словно кто-то признал достижение всей его жизни. — Что за шум? — показывается на кухне Биран и тут же кивает. — А. — Хм, — возникает из-за его спины Том, кивает и снова исчезает. — Ну хватит уже! — мучительно восклицает Слава. — И где же сам виновник торжества? — улыбается незаметно пристроившийся за столом Гарри. — Хотели всё по-тихому провернуть, а не получилось, да? — Какое уж с вами по-тихому, — вздыхает капитан, заходя в комнату, и ненавязчиво отодвигает Славу от Шейна, притягивая поближе к себе. А Славка довольный, что аж светится. — За это надо выпить, — улыбается Биран. — Неужели хоть одна пара представится нам официально? — Э? — хлопает ресницами всё ещё довольный Слава, мыслями где-то не здесь. — А разве Влад с Сою и Гарри с Шейном не?.. Гх!.. — его резко берут в захват локтём. — Замолчи, пожалуйста, — доброжелательно-вежливый голос Влада звучит действительно угрожающе. — Не, ну а что, — пожимает плечами Биран. — Все и так уже всё знают, хоть официально вы и не представлялись. — Тогда нужно выпить за все парочки в нашей команде, — улыбается Кир, помогая Сою расставлять тарелки. Влад вздыхает, отпускает Славу и хватает Тома, усаживая рядом с собой, тычет в экран и начинает что-то втирать на хакерском. — Не притворяйся, что вы работаете, — усмехается Гарри. — Вообще-то, работаем! — шипит Влад, но кто-то отнимает у него ноутбук и пихает в руки ложку. Ну, кто же ещё — конечно Фрея. Пираты смеются и рассаживаются по местам, пока Сою разливает вино. Бокал бедного Влада снова обходят стороной, потому что он «на таблетках», и парень думает по-тихому стащить бутылочку, когда все разойдутся, но вспоминает тяжёлый кулак Фреи и укоряющий взгляд Сою. Ладно, будем считать, что совесть у него всё же имеется. В зародыше. Том смеётся вместе со всеми и удивляется. Он тоже способен порадоваться за кого-то и посмеяться вместе с кем-то, а ещё — немного позавидовать. Метке альфы на омеге, например, и отношениям в целом. «Сделай шаг» — постоянно повторяет про себя, но руки трясутся. Хотел бы он поговорить с Бираном по душам ещё разок, как тогда, вечером после дня рождения Сою, когда они так много говорили об имениннике, что Тому начало казаться, что он знает их кока с самого детства, словно вместе с командой проживал каждую ступень его взросления, видел того тощего бледного мальчишку, боящегося слово из себя выдавить, а тем более — дать себя потрогать. Они с Бираном долго говорили о том, как Сою присоединился к команде, как незаметно он помогал им становиться лучше… А потом как-то незаметно перешли на собственную жизнь. Повседневность, на которую не обращали внимания до того момента, пока она не разлетелась в прах. Оказывается, им нравится одна музыка и кукурузные хлопья, которые больше не продаются. У родителей Бирана была очень добрая собака, а у Тома кот, который специально заваливался на спину, выставляя пузо, но гладить его не давал — сразу цапал. Том тоже умел мастерить бумажных журавликов — просто в детстве особо больше нечем было заняться. Как же всё это кажется теперь далеко… — Прости за такой вопрос, но… — Биран долго глядел на него, слушая простенькие истории прошлого, но всё же решился. — Каким периодом своей жизни ты считаешь… Он мялся, явно затягивая с продолжением, но Том всё прекрасно понял и так. — Тюрьму? — произнёс вроде бы легко и привычно, но Биран не мог не почувствовать себя виноватым. Этим «легко» его было не обдурить. Нифига не легко вспоминать прошлое, которого стыдишься, Биран сам знал и Тома заставлять особо-то не хотел. Хотел только почему-то услышать ответ от него самого, не от кого-то, не придумывать и не строить догадки, которые, вовремя не пресечённые, могут и обидеть. — Периодом испытаний, — улыбнулся Том с печальной ностальгией. Сейчас он мог улыбаться, вспоминая то время, не вымучивать, не гадать, какое у него выражение лица, когда приходится говорить об этом, да и вообще не думать «поскорее бы этот разговор закончился». Нет, может быть, всё дело было в собеседнике, но теперь он мог вспоминать о том, каким дураком был, без этой грызущей ненависти к себе. — А, возможно, периодом наказаний, — пожал он плечами. — Мне тогда казалось, что наказание слишком свирепое. Нет, судья всё правильно определил. За мои проступки именно столько и надо отсидеть. Наказание судьбы было жестоким. Но, возможно, без него я бы так никогда и не понял… Осознав, что ушёл в далёкие дебри собственных размышлений, он резко вскинул взгляд. Печальная понимающая улыбка сидящего напротив словно придержала дверь, готовую уже было захлопнуться. Том мог бы захлопнуть её насильно, но рядом с этой улыбкой совершенно не хотелось, и он всё же продолжил. — Я знаю, что был дураком, и больше быть таким я не хочу. У каждого в жизни, наверное, есть период, о котором не сильно-то хочется вспоминать, но без которого дальнейший рост попросту невозможен. Ну, что ж, — он вновь улыбнулся, возможно, настолько искренне, насколько был способен показать. — Это просто было. Я вынес свои уроки. Пора идти дальше. Эта искренность, возможно, появилась в нём благодаря доброте в улыбке человека напротив, от которой на самом деле просто хотелось плакать. Ещё никогда в жизни Том так ясно не чувствовал, что за него радовались, просто и искренне, желая счастья. Радовались за то, каким он смог стать исключительно своими силами. — Только… — улыбнулся неловко. — У меня небольшой комплекс остался. — Ну ещё бы. После трагедий всегда остаются шрамы. — Не люблю, когда зовут «Томми». Эти ублюдки-альфы, что вечно искали себе мальчиков на побегушках да омег на одну ночь, обожали делать вид, что они тебе покровительствуют. И в ушах так и стояло это «Томми, подойди…», и ты уже знал, чего от тебя хотят. Но Бирану он рассказывать не собирался, по крайней мере не сейчас. — Тебя там так звали? Догадливый. Но вряд ли сможет додуматься до низменных желаний заключённых. А ведь подростки в колониях могут быть куда опаснее взрослых. — Угу. Вечно как позовут… Так аж мурашки пробирают. Думаешь: «ну чего им опять надо»… Улыбка — маленькая, смущённая, заставляющая сердце Бирана сжиматься. Как бы он хотел быть с ним в те моменты… Рука потянулась сама — Биран поймал себя на мысли, что такое уже было. Но не остановился. Всё же прикоснулся к шелковистым волосам, погладил по голове. Рука дрогнула, но Том не заметил — когда тот опустил глаза, когда длинные тёмные ресницы опустились печально, Бирану захотелось прижать его к груди и защитить. Но от чего уже? Поздно. Том сейчас с ними. Так сможет ли? Сможет ли дать то, чего желает? Не смалодушничает ли? Биран не верил самому себе уже давно. Но не мог отвести взгляда — знал, что влюбился. А вообще, это преступление — быть таким красивым. — Томми… То, как Том вздрогнул, Биран всё же заметил. Да и сложно не заметить, когда на тебя резко поднимаются глаза, полные раздражения, скрывающего страх. Но Биран взял его лицо в ладони, мягко и ласково, заставил посмотреть на себя. — Не бойся. Будет ещё много людей, которые произнесут это имя с теплотой в сердце. Он готов был поругать себя за банальную фразу, но лишь пронаблюдал, как Том поджал губы. Снова опустил ресницы, и Бирану стоило неимоверных усилий не наклониться ближе… Удержался. И до сих пор немного жалеет. Ладно, после миссии. После… — Биран? Механик оборачивается на пороге кухни — сегодня он был ответственным за мойку посуды. Том подходит ближе. Выгадал момент, когда рядом никого не будет, но Биран, конечно же, об этом не в курсе. — М-м… Есть время? — Да, а что? Неловкое молчание. — Поговорить. Ничего серьёзного, просто… — На поговорить у меня всегда есть время, — улыбается Биран, и удивлённо наблюдает лёгкий румянец на мраморных щеках. Сказать «на тебя у меня всегда есть время» было бы… ещё не те у них отношения. Наверное. — Пойдём? Том почёсывает за ухом и проходит следом за Бираном. Игнорирует бешено бьющееся сердце и отчаянно перебирает в уме темы, которые подготовил для разговора. Потихоньку, постепенно… Да. Шаг за шагом.

***

Что ж, можно сказать, что пираты начинают миссию в приподнятом настроении, несмотря на полнейшую темноту за окнами Лоренса. В этот раз на месте все… десять, да, их теперь десять, и кому-то приходится спать на диване на кухне, пока трое других дежурят. На самом деле, дежурить втроём нет никакой необходимости, просто ещё одному человеку вечно не хватает кровати. Гарри утверждает, что может спать в любом положении, но его никто не слушает, запихивая в кровать, потому что полусонный снайпер ничего хорошего команде не принесёт. — Приближаемся к зоне видимости. Перехват планируется в районе архипелага Северная Земля. Слава щурится, не в силах разобрать: действительно ему что-то видится в темноте или же просто мерещится, но вскоре небо начинается казаться светлее. Оно словно светится изнутри — это облака отражают яркие огни приближающегося судна. — А вот и мы, — ухмыляется Кир. Огни ледокола, прорубающего метровые льды словно тонкую наледь на луже. Прожекторы длинными лучами рыскают по небу, и Слава отчего-то не может отвести взгляд от надвигающейся на них фантастической махины, наводящей на мысли об инопланетянах. — Все готовы? Славка оборачивается. Сою, стоящий рядом, поправляет воротник куртки. Он идёт вместо Влада, и, да, ему безумно идёт этот облегающий чёрный костюм — такой же, как у всех остальных. Материал, на первый взгляд тонкий, на самом деле тот же, что у подводников, позволяющий держать температуру, а поверх — тонкие пуховые куртки, не сковывающие движения. Том, впервые столкнувшийся с пиратами, готовыми идти на дело, не может не залипнуть на сформировавшуюся команду штурмовиков — все в чёрном. Но на Бирана он старается не смотреть. Ему уже кажется, что все и так знают о его чувствах, а если он глянет разочек на Бирана, глаз отвести уже не сможет. Вис остаётся рулить судном, Славу просто не пускают на миссию, а Фрея присматривает за Владом, неосознанно грызущим ноготь на большом пальце. Девушка вздыхает и тянет его за рукав. — Прекрати. Словно ребёнка. Влад удивлённо смотрит на собственные пальцы, чертыхается и утыкается в ноутбук. Сейчас Фрея ничего ему не говорит. — Кир? Капитан оборачивается, напяливая на голову чёрную шапку и очки. Взгляд чуть обеспокоенный, ждущий. Слава неосознанно прижимает руки к груди, и Кирилл просто не может уйти, не прижав его к себе, не прошептав на ушко «я вернусь». Всё-таки его будет ждать его омега. Гарри и Шейн переглядываются. Они рядом и в спокойствии, и в опасности, и в драйве бешеного адреналина каждой их миссии. Их отношения с самого начала были немного сумасшедшими, и, возможно, только они могут до конца понять всю их непостижимую глубину. Слава волнуется, когда Лоренс съезжает с кромки льда на поверхность воды — разбитую ледоколом дорожку для следующего за ним сухогруза. Нервничает, когда они подъезжают к самому борту, и парни один за другим выскакивают на воздушную подушку, закидывают канат, и едут по нему на автоматических троссах. Теперь Слава понимает, почему никто особо не беспокоится, что их заметят на таком большом и шумном судне — по сравнению с ледоколом они всего лишь моська, позарившаяся на слона. Пятнадцать минут, тридцать. Славе кажется, что как на иголках только он, остальные сидят со спокойными лицами. Или ему компаньоны такие подобрались, что их и не прочитаешь толком? Ему кажется, что он вообще не может успокоиться, но, вопреки ожиданиям, или же, наоборот, соответствуя ожиданиям Кирилла, миссия проходит как по маслу. Влад придерживает голову кулаком и изредка поправляет наушник в ухе, продолжая давать указания по передвижению. В его глазах — напряжение, какого обычно не бывает, а, может, Славе только кажется, потому что тот устал от вечной головной боли. Это единственное, что выдаёт во Владе какую-либо тревогу, да и то, наверное, потому что Сою там, без него. Но указания Влада стандартные, уже привычные. Парням удаётся с лёгкостью ориентироваться на корабле, не будучи замеченными, и Влад выдыхает — а с ним и все остальные на Лоренсе — когда в передатчике звучит «миссия выполнена, закругляемся». Корабль вновь подбирается поближе к борту сухогруза. Где-то на боковой лестнице мигает три раза огонёк, проходит пять минут, и он мигает уже в спасательной шлюпке, висящей ещё ниже по борту. Лоренс пристраивается под неё, Слава и Том ловят троссы, скинутые сверху, цепляют крюками за металлические скобы. Троссы натягиваются и прогибаются под весом коробок с награбленным, которые направляются к ним, а после — весом людей, по очереди скатывающихся по ним обратно. Слава выдыхает в последний раз, теперь уже точно, когда все пятеро ушедших на миссию оказываются в тепле корпуса и Вис даёт газу, увозя их как можно дальше от места преступления. — Точно всё нормально? Кирилл улыбается, стягивая перчатки и глядя на всё ещё нервного Славу. — Точно. Он манит его пальцем в каюту, где уже переодеваются остальные. Славе даже кажется, что, завидев их, Шейн пихнул Гарри в бок, и они оба быстренько покидали вещи в сумки и ретировались. Биран улыбнулся и сделал то же самое, прихватив с собой Сою. Слава смущённо почёсывает щёку, но не перестаёт разглядывать Кира: как он кидает перчатки с шапкой в большую спортивную сумку, как скидывает сапоги, вставая босыми ногами на ковролин, сворачивает в небольшой комок куртку, запихивая в сумку следом, стягивает через голову кофту… Слава разрывается между желанием продолжить пялиться и желанием отвернуться, чтобы не выдавать себя, но смешок со стороны Кирилла лишь показывает, что его спалили давным-давно. Ласковая рука нежно притягивает его поближе, и Слава послушно прижимается к оголённому торсу, кладя голову на чужое плечо. Думает: «хоть бы это не кончалось». Хоть бы стоять вот так вместе в обнимку ещё целую вечность, пытаясь расслышать биение сердца. — Страшно было? — Угу. — Прости. — Ты не виноват. Просто… Слава сжимает своего альфу покрепче, чувствует прохладу кожи под ладонями. — Не хочу, чтобы опять кого-то ранили. И бежать не хочет, постоянно оглядываясь. Но без этого никуда. — Просто будьте счастливы. Мне больше ничего не надо. Он проводит по этой коже руками, гладит, чувствует, как его обнимают в ответ, дышат в висок. — Угу. Постараемся. Славка улыбается, но от игривого шёпота прямо на ухо бегут мурашки: — Но, Слава… Ты мой омега. Куда я, туда ты. Будь вокруг море подстерегающих опасностей или вялая житейская рутина. Можно было бы испугаться, но Слава не может сдержать улыбки. — Ага. И посмотреть прямо в глаза, обезоруживая. Мой омега… — Кир, — отрезвляющий голос разума, и альфа сглатывает, понимая, что Слава, кажется, почувствовал кое-что у своего бедра. — Так, я сейчас успокоюсь. — Мда? — Да. Точно. Тут всё-таки люди за дверью, все дела. Смешок. Кирилл чувствует, что краснеет, и Славка не может удержаться, разражаясь смехом, что смывает всё накопившееся напряжение. Он счастлив. Прямо здесь и сейчас. Несмотря ни на что.

***

Нордвик — поселение куда меньше Наукана, просто деревня, и Слава вообще не представляет, как они здесь выживают. Если в Наукан всё равно можно было добраться по земле, то тут зимой — лишь вертолётом. Славка обводит взглядом такой знакомый пейзаж: белая степь, в ночи становящаяся иссиня-чёрной, словно кем-то засыпанная мукой, с бурханами, округлыми, как кругляши мороженого, и чёрные острые палки облетевших спящих деревьев, изредка чередующихся невысокими сосенками с почти такими же чёрными лапами мохнатых ветвей. Моря не видно. Словно белизна окутала землю навечно, протянувшись тенью до самого края вселенной, а та в ответ окрасила её красками вечной ночи. Слава стоит на твёрдой земле в темноте, разглядывая горящие у домишек фонарики, пока Кирилл и Биран общаются с главой посёлка, пытаясь мягко разузнать, а не объявлялась ли в их краях девочка… — Стойте! «Она бежала сотни километров» сказала Эдна. И, глядя на малышку в пухлой дублёнке, именно эти слова приходят на ум. Меховая шапка, явно больше её головы, округлые щёки с высокими скулами, которые должны бы быть пухлыми в силу возраста и расы, словно приплюснулись, выдавая регулярное недоедание. — Заберите меня с собой! Но голос на удивление звонкий. Так это ты. Кириллу хочется улыбнуться, пусть на душе скребут кошки. Не должны дети так выглядеть. — Откуда ты? Он всё же улыбается насколько может мягко. Девочка, ростиком не больше полутора метров, оглядывает его неуверенным взглядом. — Юрюнг-Хая… Это в Якутии. Нордвик оттуда вверх по реке Анабар. Одна. Зимой. Что подтолкнуло? Или заставило? Славке становится стыдно за свой собственный такой простой побег из дома, и он невольно передёргивает плечами, когда замечает на себе пронзительный взгляд карих глаз исподлобья. Почти как у Эдны. Что она там видит? Или… слышит? — Как звать? — Арюна. — Ты знаешь, кто мы? Девчонка поджимает губы, но выдаёт тихонько: — Хорошие люди… Гарри разбирает смех, но он очень старается промолчать. — Ты из шаманов? Молчание и чуть недоверчивый взгляд. Слово «да» может повлечь за собой последствия как приятные, так и совсем нет. Но девочка всё же верит голосам, что иногда гуляют в её голове. — Да, — тихонько, а взгляд как у зверька: даст дёру при малейшем намёке на опасность. — Ничто тебя здесь не держит? Мотает головой даже слишком активно, и Кирилл думает: да зачем этот фарс, если они точно увезут её к Эдне. Но прежде чем пригласить хоть кого-нибудь на борт своего судна он обязан проверить, что это за человек. Поэтому он вздыхает и манит рукой: — Пошли, послушаем твою историю.

***

Под дублёнкой ватник. А под ним меховая жилетка. А потом вязаный свитер и под ним хлопковая рубашка. Знатно подготовилась девчонка к длинным зимним переходам. — Так, Арюна, — Кирилл усаживается за стол, сцепляя пальцы рук в замок. — Почему ты хочешь с нами плыть? Знаешь, куда и зачем? Девочку усаживает напротив него Биран, все остальные стоят-сидят вдоль стен, с любопытством подслушивая. А малышка лишь чуть склоняет голову набок, не отводя взгляда от капитана. Словно на ухо ей что-то нашёптывают. Пусть на Славу не смотрят, но ему не по себе от этого взгляда, а Кирилл, кажется, вообще не беспокоится, словно со сверхъестественным каждый день дело имеет. — Вы ведь уже знаете меня? Все дружно смотрят на только что встреченную девчонку. — Э-э-э, нет. Кирилл не может скрыть усмешку, но взгляд девочки пронзительно-серьёзный. — Знаете… Что меня надо взять на корабль? Что ж, стоит отвечать тем же. — Ну, в общих чертах, — сдаётся Кирилл. — А как ты вообще такую информацию получаешь? — втыкается любопытный Шейн, и Славе почему-то кажется, что атмосфера мигом разряжается. Канадец оглядывает болтающее ножками маленькое существо, в котором, похоже, помещается информация, многим абсолютно неизвестная. Или скрываемая. — Ты ведь с «необычным» частенько дело имеешь? — продолжает докапываться, и девочка опускает глаза. — Я… слышу. — М? — Шейн невинно хлопает ресницами и улыбается. — А у нас Эдна есть, она видит. Арюна удивлённо поднимает глаза. — Хотя, может, и слышит, — бурчит Влад, так и не вылезший из своего ноутбука. — Чёрт её знает. — А лет тебе сколько? — продолжает расспрашивать Шейн. — Десять… Десять? Да, по ней самой видно, что ещё совсем ребёнок, не подросток даже. Но слышать об этом… Девочка тушуется ещё больше, но, кажется, краснеет, когда Шейн легонько гладит её по голове. — Молодец. — Имя-то у тебя не якутское, — замечает задумчиво Биран. — Не знаю… — смотрит в стол девочка. — Мама дала, говорят. — Бурятское, — кивает Кирилл. — Наверное, с юга переехали. Сою ставит перед Арюнкой тарелку сладкой каши с маслом и маленькую плошку салата. — Спасибо, — кивает девчонка, усаживаясь поудобнее и крепко хватаясь за ложку. — Ты сама-то готова с нами плыть? — Кирилл, сидящий напротив, смотрит в упор, пусть и улыбаясь, и девочка поднимает глаза в ответ. Снова слушает? Или просто раздумывает? Но кивает. — А вы… кто? — Хех, не с этого ли стоило начинать? — широко улыбается Шейн и плюхается рядом с девочкой. — Я Шейн. Родом из Канады. Русский для меня неродной, поэтому, если буду что-то непонятное говорить, переспрашивай. — Угу, — чуть удивлённо кивает Арюнка, всё ещё держа ложку с кашей во рту. — А я Кирилл. Тут главный. Капитан судна. Не знаю, в курсе ли ты, но мы пираты. «А мне ты так прямо об этом не говорил» — думает Слава, но почему-то хочется улыбнуться. — Пираты?.. — Арюна словно пробует слово на вкус, и Кирилл кивает — девочка заставляет умиляться своим действиям. — Ты — наш заказ. Доставим отсюда до Норвегии, где тебя встретит такая же «волшебница» как и ты. Старенькая бабушка, которая научит тебя, как управляться с тем, что ты слышишь. Поедешь? Девчонка хлопает чёрным ресницами и легонько кивает. — Поеду. Не зря же она проделала этот путь, доверившись непонятным голосам в своей голове. — Ну вот и славно, — улыбается Кирилл с облегчением. Всё-таки не так уж легко иметь дело с людьми, которые видят и слышат то, что не могут другие, да ещё и не пытаются это скрыть. Зато Шейн, кажется, полностью в своей стихии: — Как будем дома, закатим пир, раз уж ты с нами, — заявляет уверенно. — А потом отвезём к той шаманке, про которую говорил Кир, к Эдне. Она тебя всему, что надо, научит. Маленькими ручками Арюна обхватывает кружку молочного чая и делает аккуратный глоток, словно сама не верит в происходящее. — Угу, — кивает, опустив взгляд, и почему-то Кирилл боится спрашивать её о том, как она попала на берег Северного Ледовитого. Одна. Ах, чёрт, надо бы её осмотреть и отправить на отдых. Кирилл думает о том, как же давно не общался с детьми. Он ждёт, пока девочка доест, а ребята из его команды потихоньку начинают заниматься своими делами, только Шейн и Биран продолжают сидеть рядом, наблюдая за новой знакомой, готовые что-нибудь рассказать или ещё чем-нибудь помочь. Кирилл улыбается себе под нос и просит Фрею отвести Арюнку в каюту и осмотреть на наличие травм. — Так… и кого бы ещё к тебе приставить в слуги? — с лёгкой усмешкой капитан оглядывает своих подчинённых. Арюна легонько отодвигает от себя пустую тарелку и обводит вопросительным взглядом членов команды. Вис даже не поворачивается, продолжая рулить. Влад не поднимает головы от компьютера. Биран мог бы вызваться, но ему скоро сменять их рулевого на посту. Шейн уже готов поднять руку, но Арюна внезапно указывает маленьким пальчиком в сторону Славы и Фреи, уже готовящей аптечку. — Я буду с ними. Кирилл моргает удивлённо, а Слава не может не отвести взгляда и не повести плечом от холодных мурашек — тёмные глаза девочки глядят на него пристально, не отрываясь. Словно ей на ушко кто-то что-то нашёптывает в это время. Рассказывает. — Ну… Как скажешь. Фрея отводит девочку в каюту, Слава заходит следом, прикрывая дверь. Всё ещё недоумевает, почему вдруг выбор пал на него. Стоит неловко у двери, разглядывая потолок, пока Фрея помогает Арюнке стянуть все слои одежды, оглядывает её со всех сторон, слушает лёгкие и задаёт вопросы на тему «не болит ли чего». — Живот… дуется, — бурчит девочка. — Это, скорее всего, потому, что ты наелась после того, как долго ничего не ела, — улыбается Фрея, прощупав тощий живот. — Ничего страшного. Но если совсем невмоготу будет, скажи, дам таблетку. Она помогает Арюне забраться в кровать, накрывает одеялом, и Слава думает, а что он вообще здесь забыл. — Расслабься и спи, — мягко убаюкивает Фрея. Не заставляет ничего рассказывать, да и Слава помалкивает, хотя так и подмывает. А девочка приоткрывает глаза и оглядывает своих «охранников». — А вы… родственники? Фрея и Слава удивлённо переглядываются. — Да нет, вроде… — Хм, — снова склоняет голову набок Арюна, прислушиваясь, но больше ничего не говорит. Только соглашается с голосом в голове: «Они хорошие». — Наверное, чувствует, что Фрея да Славка среди нас единственные безгрешные, — улыбается себе под нос Биран, глядя на закрытую дверь каюты. Парни вразнобой кивают, продолжая заниматься своими делами. Всё равно девчонка не останется с ними навечно. Всего лишь несколько дней в путешествии из России в Норвегию. Единственное, о чём они должны позаботиться — чтобы эти несколько дней оставили у неё приятные воспоминания. — Ускориться можем? — недовольно бурчит Влад. — Нас тут, как бы, ищут. И угадайте кто опять за этим стоит? Театрально разводит руками: — Шеин. Кирилл закатывает глаза, принимая в руки отчёт, а Шейн обиженно хмурится: — Мне не нравится, что у нас этим придурком похожие имена! — передёргивает плечами. — У него это фамилия, а у тебя имя, — фыркает хакер. — И вообще он мудила обдолбанный, а ты солнышко. Шейн только и успевает что похлопать ресницами и расплывается в улыбке: — Влад, я тебя люблю! — Не надо меня любить, это плохо заканчивается. На фоне похихикивающего Шейна Кирилл пробегает взглядом лист бумаги. Разведка России отслеживает движения Исэна, но бездействует. Почему? Потому что иногда лучше понаблюдать. Зачем отказываться от фигур на доске, которые ещё могут принести пользу? Кирилл скрипит зубами. С Вайги нужно скооперироваться, и чем быстрее, тем лучше. Но как не оказаться в дураках или случайно не угодить к нему в подчинение? Как же хочется обнять Славу… Кирилл мотает головой и снова сосредотачивается на отчёте. Есть ли у них вообще время на какие-то миссии? Он поднимает глаза на прикрытую дверь. Нет. Кто, если не они, забрал бы девчушку из промёрзлой серверной деревни, где у неё нет ни одной живой души, готовой помочь? В другой ситуации он бы обязательно поговорил с ней. Рассказал о них, попробовал утешить, помочь как-то ещё. Но не сейчас, когда любая связь может оказаться роковой, навлекая опасность не только на них самих, но и на ни в чём не повинных людей. Он лишь надеется, что Слава — его любимый добрый Слава — сможет сделать пребывание Арюны на корабле легче для неё, а Фрея — такая же девушка — придаст уверенности.

***

И он прав: через пару дней Арюна начинает улыбаться. Кириллу не хочется признавать, но он в некотором роде уже эксперт по общению с детьми, пережившими слишком много трудностей слишком рано. Шейн развлекает её рассказами об их путешествиях, Слава делится книжкой, Биран завлекает игрой в карты, а Сою — вкусняшками. Девочке, как выяснилось, очень нравится всё шоколадное. В отличие от Славы она совершенно не любопытная, но и в отличие от Сою не скрывает своих желаний. Конечно, велика вероятность, что «голоса в голове» рассказывают ей обо всём, что ей нужно, но, тем не менее, Арюна предпочитает сидеть в уголке дивана всю их поездку, молча слушая других или уткнувшись носом в книжку или карты. Поэтому улыбка её так притягивает взгляд. Поздно вечером, когда Арюнка тихо сопит на верхней койке, а Слава на нижней, Фрея прикрывает дверь в каюту и натянуто улыбается, подсаживаясь за стол к остальным. — Она мне рассказала. Что голоса слышит, сколько себя помнит. Что у неё был мама-омега в поселении на северо-западе Якутии, но отца своего она не знает. Может, учуяла схожие истории у Фреи и Славы, попросив их к себе в сопровождающие. — Сказала, что в посёлке было страшно. Потому что ребёнок ещё не понимает, как работает мир и что в нём может оказаться странным, подозрительным или пугающим для обычного, ничем не примечательного человека. Например, девочка, заявляющая, когда кто-то придёт, уйдёт, умрёт, сломает себе что-то… Угадывающая, кто ел на завтрак суп, а кто булку. Указывающая, в какой стороне леса охота пройдёт успешнее. Девочка знала слишком много, а потому вызывала два чувства: страх и благоговение, разделив посёлок на два лагеря. Одни верили, что девочка посланник богов, другие считали её чокнутой. Но она была всего лишь девочкой, и лишь через пару лет поняла, что иногда лучше помалкивать, но было уже поздно. Шаманские обычаи были истрактованы не в её пользу: оба лагеря согласились с тем, что нужно принести её в жертву. Одним было выгодно избавиться от странной девчонки, другим — умаслить богов. — Мама отправила её на юг. Собрала по полной: и еды надавала в котомку, и нож у неё есть, и топорик. Вот только голоса в голове сказали Арюне разворачиваться и бежать на север. Сказали, что там будет ждать помощь. Что же сейчас с её мамой?.. В тишине за столом отчётливо набирает мощь мотор Лоренса. Жужжат турбины, неся навстречу скалам Шпицбергена. — И такое бывает, — бормочет Шейн, помотав головой. Нам только кажется, что мир современный, весь такой понимающий, что все всё уже видели и готовы судить непредвзято. Чушь. Если даже ребёнка могут пустить под нож из-за того, что она «не такая». — Я рад, что ты с нами, Фрея, — выдыхает в сцепленные у лица пальцы Кирилл. Девушка пожимает плечами. Слава вполне мог выяснить всё то же самостоятельно. А Сою кидает на капитана вопросительный взгляд и с удивлением встречается с лёгким покачиванием головы: «нет». Не в этот раз. Они помогут ей и довезут до Эдны. Это их заказ. Брать же ответственность за ещё одного ребёнка в такие времена они просто не могут себе позволить. Сою легонько склоняет голову: «я понимаю». Да и, в конце концов, есть своя прелесть в том, чтобы быть единственным «сыном полка».

***

Слава довольно похихикивает, когда Арюнка задирает голову, незаметно для себя приоткрыв рот, и глазеет на теряющиеся в вышине своды пещеры пиратов. Он протягивает ей руку, и она послушно хватается за неё, давая увести себя к вагонетке. Все дети любопытны по своей природе, а не видевшие ничего кроме северных земель особенно. Арюнка держит одной рукой ладонь Славки, другой — ладонь Фреи, пока вагонетка, потряхивая, везёт их по тёмному тоннелю домой. Впервые за их долгое путешествие Слава видит Влада спящим — привалился к плечу Сою на противоположной скамье и, кажется, тот держит его за руку точно так же, как Арюнка их с Фреей. Слава думает, что девочке тоже стоит поспать, всё-таки ехать без пейзажей за окнами почти целый час, но Арюна послушно сидит с открытыми глазами, лишь изредка поглядывает на остальных парней да болтает ножками. С сияющими удивлением глазами она следит, как лифт поднимает их из шахты в подвал. Фрея тянет её за руку в свою комнату — переодеться, да разложить свой скарб, пока парни таскают коробки. Завтра они повезут оба заказа — и девочку, и награбленное — в Осло, Шейн заранее всё уладил с самолётом. А потом парни разбредаются по своим комнатам, и в доме на какое-то время вновь наступает затишье, лишь Том, сегодня ответственный за ужин, ставит на плиту кастрюлю с водой. Он любит тишину в этом доме, не мертвую, а ту, в которой чувствуется чьё-то теплое дыхание за стеной. — Том, поди-ка сюда. Но тишина никогда не длится вечно. Влад, снова с ноутбуком, снова за обеденным столом. Мало ему, что ли, на миссии было? Но Том чуть убавляет огонь и подходит ближе. Влад недовольно проводит пятернёй сквозь копну волос. — Я задолбался, но выспался. Наверное, пожалею, но расскажи-ка мне о некоем семействе Гилберт. Том моргает, а сердце куда-то ухает. — Я обещал молчать. — Я и так уже всё знаю, всего лишь подтвержу догадку, — Влад хмурится, явно уставший, что бы он там ни говорил, а потому недовольный. — И пользоваться этим не собираюсь, не бойся. — Тогда зачем?.. — Скажешь или нет? Молчание. Вздох. — Ладно. Куда теперь деваться-то с подводной лодки?

***

— Когда у тебя становится такое нечитаемое лицо, это означает, что ты пытаешься что-то скрыть. Влад вымученно закатывает глаза и оборачивается на капитана, что окидывает его тем самым многим ненавистным взглядом, мол «а я-то всё знаю». — Что ты там опять откопал? — улыбается Кир, но Влад только хмурится, и лицо его становится ещё серее обычного. — Потом расскажу. — Нет уж, давай-ка… — Кир. Серьёзно. Давай закончим с малявкой, потом возьмёмся за это. — Я так только нервничать буду. — Господи, пять часов в самолёте. Это что-то изменит? — Ну вот в самолёте и расскажешь тогда. «Как бы самолёт не рухнул от таких новостей» — думает Влад, но помалкивает. Их грузовик стоит у заднего хода здания аэропорта. Здесь нет камер и охраны. Возможно это единственный аэропорт в своём роде. Все взгляды, до этого скучающе глазеющие на завывание вьюги, моментально переносятся на щёлкающую замком дверь, и оттуда показывается улыбчивая мордочка Шейна. — Забегайте, — машет рукой. С «забегайте» он, конечно, погорячился, всё-таки вовнутрь надо перетащить ещё и груз, но это дело у ребят отработанное, по цепочке они быстро перекидывают коробки и исчезают за дверью. Фрея стоит неподалёку, наблюдая и держа Арюну за руку. Сегодня в аэропорту тихо, самая движуха тут всегда по утрам, парни же будут отправляться после обеда. Огромные помещения, обычно наполненные жизнью, теперь безмолвно пустуют, наводя на мысли о склепе. Пираты нестройной вереницей пересекают склад, проходят в другую дверь, штампуют паспорта у лишь разок лениво взглянувшего на них сотрудника, и за следующей дверью их ждёт нещадный леденящий ветер асфальтового поля. Почти бегом они устремляются к небольшому самолёту, кто-то активно толкает перед собой тележки с коробками. Снова погрузка, и с выдохом облегчения парни наконец-то плюхаются в кресла самолёта. Совсем не такие мягкие и широкие, как у Вайги, ну да им не привыкать. Арюне тем более. Она тихонько разглядывает внутренности летающей машины и слушает объяснения Фреи о том, как происходит взлёт. Влад бесцеремонно тычет Кира пальцем и пихает ему под нос свой ноутбук. — На, прочти. Я пока посплю. Капитан удивлённо приподнимает бровь, сам не зная, удивляется больше тому, что ему доверили ноут, или тому, что Влад собирается спать. Шейн показывается из кабины пилота, проверяет, что все пристегнули ремни, просит отложить ноутбук на время взлёта. Кир кидает взгляд на уже сопящего Влада и пожимает плечами. Крепко держит девайс на коленях, пока самолёт гудит как ядерный реактор, трясётся как стиральная машинка и наконец отлепляется от земли. Кир кидает взгляд на Арюну. Она крепко держит руку Фреи и её узкие в силу расы глаза кажутся на удивление круглыми. Напугалась, бедняжка. Кир не может не улыбнуться себе под нос и дождаться, пока самолёт выровняется, а Шейн буркнет в рацию, что можно отстёгиваться, но по салону сильно не бегать. Хотя какое там бегать, тут вообще какое-то сонное царство — Кирилл оборачивается — может быть, полярная ночь обманывает инстинкты, заставляя всех отключиться в моменте. Только Арюнка всё ещё сидит с огромными немигающими глазами, но к ней подходит Слава, садясь на корточки, улыбается и о чём-то рассказывает. Кирилл кивает самому себе: можно оставить девочку на него, а пока заняться некоей наверняка драгоценной информацией в ноутбуке. Кирилл до сих пор помнит своё исказившееся в неверии лицо, когда в прошлый раз Влад откопал у Вайги ребёнка. Не внебрачного, между прочим, а очень даже законного. Поэтому Кирилл вполне может представить, какое у него выражение лица сейчас. Он держит ладонь у рта и понимает, что не моргает, по усталости глаз. Закрывает веки. Вновь открывает. Вздыхает, оглядывается, ёрзая в кресле. Все спят, теперь даже Арюна и Слава. В самолёте тишина за пеленой тихого гула. Кирилл подавляет желание прогуляться до Шейна и Дюка — сегодняшнего второго пилота. Эти там наверняка какие-нибудь байки травят, у них повеселее. Пилоты умеют себя развлекать. И всё же капитан устало разминает затёкшие плечи и вновь утопает в кресле. Что ж, можно сказать, что теперь он знает о Вайги всё. В сложившейся ситуации сильно им это не поможет, но хотя бы вычеркнет очередной пункт из списка того, что нервирует своей неизвестностью, а это, в свою очередь, освободит немного времени и сохранит с дюжину нервных клеток. — Мир — одна большая деревня, — заявляет он Владу, проснувшемуся ровно за пять минут до посадки. — И я так думаю, — кивает хакер, принимая обратно свой ноутбук.

***

Заказчики налёта на ледокол — алжирцы. Не то чтобы у них там своих пиратов мало, но на север они предпочитают не соваться. Договорённость передать товар в Осло у них была заранее, удобно оказалось и тем, и другим по разным причинам, в которые никто решил не вдаваться. Профессиональная этика. А потому по завершению привычной работы, парни продолжают работу не совсем привычную — отправляются к Эдне, в который уже раз за последние месяцы. Арюна глядит на пейзажи, пока Биран тихонько рассказывает ей про Норвегию и про Эдну. Сейчас его очередь побыть нянькой, но он, кажется, это дело любит. Влад нервно пялится в окно микроавтобуса, постукивая пальцем по скрещенным на груди рукам. Да, у них уже не минивэн, не помещается такое количество внезапно привалившего народу. Возможно, Владу не нравится это, возможно сложившаяся ситуация с властями разных стран, а может быть, просто настроение паршивое из-за вечно серого зимнего неба. В другой ситуации могли бы уже кайфовать где-нибудь на другом конце земного шара, где тепло и светит солнце на ярко-голубом небосводе. Обычно по поводу большого количества народу возбухает Вис, но он, словно чувствуя атмосферу, не возбухает, когда недоволен кто-то другой. Потому что если плохое настроение будет и у Влада, и у Виса, всех остальных ничего хорошего не ждёт. Знакомый холм, знакомая хижина, и даже дымок из трубы как будто подхватывает всё тот же самый ветер. Словно время застыло в этом месте, и Эдна всегда была вот такой вот морщинистой старушкой, долгие-долгие годы, и ещё долгие-долгие годы она останется такой же на этом самом месте, даже если вокруг всё поменяется на сотни раз. Так Славе кажется, но он пытается уверить себя, что и Эдна когда-то была ребёнком. В голову забираются мысли, а как это вообще было, как раскрылись её способности, почему она сейчас здесь, а не где-то ещё. Было ли у неё как у Арюны или?.. Смысла нет гадать, да и времени спрашивать тоже, потому что на Эдну планы почти у половины приехавших к ней сегодня, а вообще нужно успеть на обратный самолёт вечерочком. Слава наблюдает, как Кирилл подводит к шаманке Арюну — ту, ради которой всё это и затевалось. Пираты топчутся чуть позади, пока капитан и девочка-заказ первыми проходят в тёплый дом. Их снова запихивают на кухню, которая кажется ещё меньше обычного, что, впрочем, верно, ведь людей стало больше, пока шаманка разговаривает с девчонкой. Почему-то парни стараются друг на друга не смотреть, возможно сказывается атмосфера этого места, в котором ты всегда как будто не в своей тарелке, как будто голый, пусть и в своей одежде, а на голых друзей смотреть как-то не очень хочется и особенно показывать им себя. Только Фрея тихонечко ждёт рядом с дверным проходом, всем своим видом показывая, что она следующая в очереди на разговор с шаманкой. Когда же девушку всё же зовут в главную комнату, она расходится в узком коридорчике с Киром, что подбадривающе кидает ей улыбку, и предстаёт перед старухой — владелицей необъяснимых сил. Арюна сидит в кресле качалке с большим плюшевым зайцем в руках. Он почему-то очень органично вписывается в интерьер ведьминской избушки, такой же немного несуразный, серо-чёрный, словно видавший виды и тоже слегка постаревший как Эдна, с колдовским блеском в чёрных глазах-бусинках. Арюна тискает зайца, болтает ножками и изредка отпивает травяной чай из большой кружки, не обращая внимания на разговоры, которыми в этой же комнате занята Эдна — её новый член семьи. — Обещала рассказать — расскажу, — заявляет шаманка, и Фрея кивает, зная, что не нужно ничего объяснять. Эдна не церемонится, начинает сразу по делу: — Йон… Так его друзья часто звали. Остальное вижу расплывчато. Закрыт он, на самом-то деле. Ходил к кому-то, чтобы закрыли от таких как я. Чтобы всякие экстрасенсы вычислить не могли. По полной подготовился. Но кое-что даже они закрыть не могут. Поэтому слушай: он тебя сам найдёт. Знаю, ждать сложнее всего, но жди. А как объявится, тогда задавай все вопросы, ответит. Фрея может лишь удивлённо похлопать глазами да переступить с ноги на ногу. — Правда?.. — Тогда всё уже от тебя зависеть будет. И это всё? Так просто? Но она почему-то боится спросить, словно это «просто» разлетится на кусочки и внезапно станет «слишком сложно», если она сейчас начнёт возражать. — Поняла. Спасибо большое. Йон. Имя уже кое-что значит. Дальше она будет искать сама. — Зови Тома, — как дежавю произносит шаманка. — Пришло время поболтать с каждым ещё раз. Начнём с него. Фрея вновь кивает, с одной стороны чуть удивлённо, с другой — отрешённо, уже мыслями где-то в собственных проблемах. Том и сам хотел кое-что спросить у Эдны ещё раз, но открыть рта не дают, светлые глаза стреляют из-под нависших бровей, и скрипучий голос вещает: — Вам по судьбе было встретиться вновь, и точно так же по судьбе узнать друг друга. Просто время для тебя ещё не подошло тогда. Том делает вид, что понимает. — Чувствуешь же, как изменился? Из того самого замкнутого мальчишки, не доверяющего даже себе, считающего своё существование всего лишь переменной в общем уравнении, ужасно сложном и, возможно, неразрешимом, в того, кто готов учиться, совершенствоваться, надеяться и любить. — Знаешь, кому говорить спасибо? — Честно говоря, не уверен. Потому что таких людей слишком много. Стоит ли поблагодарить Вайги, что оставил маячок на просторах интернета и начал преследовать, когда Том попался? Стоит ли поблагодарить Влада, что искал его так усердно, или Шейна, что никогда не терял в него веру, хотя, честно сказать, не то чтобы Том на самом деле её заслуживал. Однозначно стоит поблагодарить Кирилла, потому что его ход мыслей Том даже сейчас не может понять. Зачем он ему сдался? Почему надо было помогать? Почему взял к себе не просто бесплатной рабочей силой, а частью команды? Можно поблагодарить Виса, что тогда первым подошёл в большом обеденном зале круизного лайнера, и говорил так спокойно и немного лениво. Что делился сигаретами. Можно — Гарри, за молчаливую понимающую улыбку. Спасибо за солидарность Сою, чья история чем-то похожа на его собственную. Спасибо искренности Славы и поддержке Фреи. Подсказкам Эдны. И Бирану… За то, что он такой есть, словно из сказки вышедший. Эдна кивает. — Знаешь, — утверждает. — Ты не чистый лист, но впереди чистая дорога. Не стесняйся выбирать. Бросать, если что-то не нравится. Пробуй. Времени будет достаточно. «Значит, быстро я не умру» — думается Тому, и он усмехается. Но тут же на сердце тяжелеет от следующих её слов. — Всё то, что у тебя в блокноте, перенеси на электронный носитель. Желательно что-нибудь поменьше. Том удивлённо поднимает брови. Думал об этом и прежде, но слишком любит писать от руки, так мысли выстраиваются в одну линию как-то сами собой. — Может пригодиться, — щурится Эдна, и Том не может не кивнуть. Не так уж это и сложно — переписать с бумаги на компьютер. Вот только о смысле этого поступка думать не хочется. — Нормально у тебя всё будет. Свои испытания, но такого, как было, уже не будет. — Это самое главное, — Том сам слышит нервные нотки в своём голосе. Может, поэтому Эдна улыбается ободряюще и просит позвать следующим Сою.

***

Кирилл и сам понимает, что нервничает, когда Эдна зовёт его самым последним. С чего эти вызовы по очереди, как на допрос? Хотя допросы тут, скорее, должны устраивать ей, но попробуйте представить хоть кого-нибудь, допрашивающего Эдну. Кишка тонка. — Кир, — кивает она, сидя в кресле качалке. Арюна, устав от непонятных ей разговоров, освободила место старушке и теперь тихо сопит на кровати в углу в обнимку с зайцем, накрытая узорчатым покрывалом. Кирилл никогда особо не задумывался, что шаманка говорит членам его команды, но теперь его просто раздирает любопытство. И, кажется, Эдна готова его в какой-то мере удовлетворить. — Ты знаешь, я не могу говорить всего. Нет, пусть лучше не удовлетворяет, а то от этого слишком серьёзного тона бегут мурашки — для Кира вещь очень редкая. — Даже за это предупреждение мне, наверное, прилетит, — сообщает она, и Кирилл передёргивает плечами. — Ну и не надо тогда. — Надо. Ты драгоценное дитя Берна. Эдна смотрит ему в глаза, продолжая вызывать мурашки и что-то странно ноющее в области сердца. — До этого момента твоя жизнь шла по вполне определённому сценарию, — голос её кажется долетающим с той стороны реальности. — У всех людей так. Судьба — это как многополосное скоростное шоссе. Ты не можешь свернуть. Но можешь выбирать полосы, по которым хочешь ехать. Кир в курсе. Почему-то очень давно уже представляет так жизнь. — Но скоро это изменится, — Эдна чуть склоняет голову набок, не отводя взгляда, словно посылающего информацию прямо в мозг, минуя слова. — Именно для тебя. На твоём шоссе исчезают полосы, и оно выводит в открытое поле. Безграничное. Огромное. Даже я не вижу, что за ним. Поэтому выбор только за тобой — куда дальше класть дорогу. И куда бы ты ни направился, это будет финальным решением. Снова на это поле ты не вернёшься. Будет лишь один путь — дальше по шоссе. Кирилл представляет это поле так явно, и оно ему очень нравится своей свободой и невообразимостью, но вместе с тем вызывает страх. А что там, дальше, за ним? Да, с воображением у него всегда было неплохо. — Что же касается их судеб, — Эдна кивает вбок, туда, где за стеной в маленькой кухоньке приютились его парни. — Они все связаны с тобой. А потому помни, что сделанный тобой выбор потянет за собой ещё девять человек. Раньше я не видела этого так чётко. Ваши нити судьбы. Кир моргает и перебирает пальцами, словно нити эти привязаны к каждому, не к мизинчику и не к безымянному. Кто вообще придумал эти истории про красную нить на пальце? — У Шейна они все золотые кроме одной красной. У Гарри — изумрудные с переходом в бирюзу. Впрочем, стоит сказать, что по красной нити есть у вас всех, — она усмехается, но продолжает. — У Виса фиолетовые, а у Сою нескольких оттенков синевы. Ну да не буду перебирать всех. Вот только у Славы куда интереснее — все цветные. Наверное, потому что вы все на него влияете в равной мере. Но его красная нить в твоих руках, а твоя — у него. Поэтому не накручивай так уж сильно. Эдна подмигивает, а Кирилл может лишь поражённо рассмеяться. — Вайги не предаст. Словно молотком по затылку. Кирилл отгоняет прочь надоевшие уже мурашки. Пытается вернуть себе серьёзность и сосредоточенность, перестав представлять нити на своих пальцах. — Он не предавал вас никогда. Ни разу. Кое-кого — да. Получилось так, у многих так получается. Но если будешь сомневаться, то не стоит. Спрятать он хочет многое, но сам поймёт, что толку от этого никакого. Но Вайги тоже человек, а людям свойственно ошибаться. Можешь с ним спорить, если тебе кажется это необходимым. Говорят, в спорах мы приходим к верным решениям быстрее, чем просто перепробовав всё подряд, чтобы никого не обидеть. Кирилл сглатывает и тихо запоминает. Возможно, это самая важная информация из всего слышанного за сегодня. — У меня всё, — наконец отводит взгляд Эдна, устало тянется за кружкой чая и находит, что она пуста. Вздыхает. — Сбегай за чаем, а. Кирилл кивает, но с места не двигается. Глядит перед собой чуть задумчиво. — У ребят… Всё получится? — Не бывает так, — отрезает Эдна. Кирилл со вздохом мотает головой. Да, неправильный он вопрос задал. «Всё» в этом мире не получается никогда. Только то, что действительно нужно. — Они будут довольны? Эдна глядит на него укоризненно, и Кирилл вспоминает, что должен ей чай. Поднимает перед собой ладонь и бежит на кухню. Члены команды, все как один, поднимают на него вопросительный взгляд, но и им капитан показывает лишь останавливающую ладонь, мол, погодите ещё минутку, наливает чай из заварника и спешит обратно. Эдна принимает кружку с поистине королевской выправкой, учитывая, что у неё больная спина. Конечно, она умеет себя подлечить, но с возрастом ничего не поделать, всё возвращается. — Поначалу мало кто будет доволен, — отхлёбывает из кружки Эдна. — Что бы ты ни выбрал. Кажется, она успела подумать над ответом, пока Кир отсутствовал. — Но в конце… Да, вполне. Некоторые будут даже счастливы, но это уже зависит и от тебя, и от них самих. — Это самое главное, — кивает Кирилл и подавляет очередной вздох. Эдна кидает на него свой любимый пронзительный взгляд. — Говорю тебе сейчас просто как бабушка, не как шаманка: у тебя всё получится. Кирилл удивлённо глядит на неё в ответ, и тонкая прорезь старушачьего рта довольно растягивается в улыбке. — Вперёд и с песней, пираты. Йо-хо-хо и бутылка рома.

***

— Влад, чего такой недовольный? — Эдна заладила, что мне машину нельзя водить! — фыркает тот, развалившись на сиденье. — Ну я ж мужик, в конце-то концов! — Раз говорит, что нельзя, значит надо прислушаться. — Так объяснила бы хоть! Ну что я, помру, если водить буду? — А может и помрёшь. Ей ведь тоже всё говорить нельзя. — Хмф! — демонстративно фыркает брюнет, хмурясь. — Вис, стрельни сигаретку! — Нет. — Жадина, блин. — Он о твоём здоровье беспокоится. — Нихрена он не беспокоится! Жалко просто! — Если знаешь, зачем каждый раз просишь? — А вдруг в тебе совесть проснётся? — Ну в тебе чёт не просыпается. Минивэн сотрясает от смеха. Лишь Кирилл задумчиво смотрит в окно. На Осло вновь падает снег, такой белоснежный, что его прекрасно видно на фоне этого серого неба. Капитан пиратов думает, как было бы здорово, если бы выбор, который нужно сделать, было бы видно так же чётко. Он чувствует вибрирующий во внутреннем кармане телефон. Тянется за ним, зевая, смотрит на пришедшее сообщение. Поднимает глаза на вопросительно притихших ребят. — Вайги хочет встретиться, — сообщает. Кажется, их «самолёт вечерочком» только что накрылся медным тазом.