Fire and Ice.

      Тони медленно пришел в себя и ощутил мягкое прикосновение руки. Он провел большим пальцем по тыльной стороне маленькой ладони.       — Видишь ли, Таш, я знал, что тебе не всё равно.       Женщина откашлялась и повторила голосом, совершенно непохожим на голос бывшего русского шпиона.       Тони открыл глаза и увидел женщину с рыжими волосами. Но она была слишком высокой, а волосы слишком светлыми.       — Пеппер. — он смущенно улыбнулся ей. — Ой… Прости.       — Всё в порядке. — она улыбнулась ему, её беспокойство было очевидным. — Я просто рада, что ты проснулся. Как ты?       — Лучше не бывает, — заверил он её. — Кроме ужаса и унижения от того, что я в больничной рубашке.       Пеппер рассмеялась.       — В следующий раз будь осторожнее, ладно? Я очень испугалась, когда Фьюри позвонил. — Она никогда не привыкнет к чувству страха, которое испытала, когда её телефон зазвонил с идентификатором вызывающего абонента, читая «неизвестно» и серию нулей.       — Мне очень жаль. — Тони искренне посмотрел на неё. — Я постараюсь. — он не мог сказать ей, что будет рисковать собой снова и снова, если это будет означать, что это защитит Наташу от чего-то, что почти наверняка убило бы её. Он любил Пеппер. Может быть, Тони и не был влюблен в неё, как ему казалось, но он всё ещё глубоко заботился о ней и не собирался её расстраивать.       — Мне нужно вернуться к работе. Я просто зашла, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Хэппи и я принесли тебе это. — Пеппер указала на цветочную композицию у окна. — Выздоравливай поскорее, ладно? — Она поцеловала его в щеку.       — Хорошо. — он слегка потянулся и закрыл глаза. Через минуту он услышал, как кто-то вошел снова. — Забыла что-нибудь, Пеппер? — спросил он, не открывая глаз.       — Я не Пеппер. — Голос был низким, со скрытой чувственностью и намеком на веселье.       Он тут же открыл глаза.       Наташа стояла неподалеку, усталая, но, как он понял по её тону, слегка удивленная.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила она.       — Я буду чувствовать себя намного лучше, если ты наденешь сексуальный костюм медсестры и придёшь сюда.       — Ну, я бы и сделала это, но в последний раз, когда я носила свой костюм, это закончилось тем, что всё порвалось с… Активностью.       Он уставился на неё.       — Ты серьёзно?       Она наклонила голову и ангельски улыбнулась.       — Я не знаю.       Наступила тишина.       Наташа опустила взгляд на подозрительно приподнявшуюся над ним простыню и приподняла бровь.       — Это твоя вина, — обвинил Тони.       — Нет, это не так. Ты первый заговорил об этом. — она прикусила губу, чтобы не рассмеяться, когда он дёрнул довольно жалкую плоскую подушку под головой и надменно положил её себе на колени.       Она больше не могла сдерживать смех, и он вышел, тёплый и богатый.       Тони уставился на неё, думая о том, что никогда не видел её улыбки такой широкой и смеющейся так открыто. Когда она была сдержанной и отстранённой, Наташа всё ещё была соблазнительной, но как она выглядела сейчас? Непреодолимой.       — Спасибо, — сказала она через мгновение.       — Спасибо? За что? За то, что ты выглядела как школьная идиотка?       Она улыбнулась.       — Нет. За спасение моей жизни. Если бы ты не встал на пути этого взрыва… В лучшем случае у меня были бы ожоги третьей степени на теле. В худшем случае я бы умерла.       Он отмахнулся от её благодарности.       — Ты бы сделала то же самое для меня.       — И любой другой, — быстро добавила она.       — Они не так красивы, как я.       — Стив.       — Что? Он? Ты, должно быть, шутишь. Я думаю, если ты в солдатиках… Я думал, что ты была женщиной проницательного вкуса, Наташа.       — Он спас нам жизнь, а ты оскорбляешь его, — упрекнула она.       Тони засмеялся.       — Ну да.       Наташа покачала головой.       — Ты безнадежен.       — Нисколько. Впервые за долгое время я надеюсь на успех.       Шпионка посмотрела на него, недоумевая, что он имеет в виду, но всё-таки не спросила.       — В любом случае… Я просто зашла проведать тебя перед отъездом. Завтра у меня ещё одно задание.       — Что, так скоро? Твои синяки ещё не исчезли.       — Они заживут. И да, моя работа никогда не заканчивается. — Наташа улыбнулась ему. — Увидимся, Старк.       Она делала это снова, увеличивая эмоциональную дистанцию между ними. Тони понял, что она отказывалась называть его по имени, когда думала, что они становились слишком близки.       — Таш?       Она остановилась в дверях и повернулась к нему. -       Мне жаль ту испуганную маленькую девочку под кроватью, которую никто не спас. Мне жаль, что она осталась одна на свете. Я знаю, что это такое. Но, я думал, и я… Я представляю, что она выросла, чтобы быть невероятно сильной и выносливой. Той, которая не нуждается ни в ком, но, надеюсь, однажды она увидит, что можно попросить о помощи, и что не все собираются или хотят причинить ей боль. Что несмотря на сумасшедшие и неуместные вещи, невероятно красивый и сексуальный гений может сказать… Он действительно хочет быть её другом.       Наташа ошеломлённо уставилась на него.       Он улыбнулся ей, и улыбка превратилась в ухмылку.       — Друзья с льготами, да?       Вот он, Тони, которого она знала. Её глаза сузились, и Наташа фыркнула.        Я же сказала. Когда ад замёрзнет.       — Погоди, я подарю тебе в июле ледяного великана.       — До свидания, Тони.       Он смотрел, как её идеально круглая попка отскакивает, улыбаясь про себя. Ну, по крайней мере, она назвала его Тони, а не Старк. Возможно, они ползли со скоростью улитки, но всё равно двигались вперёд.

***

      Наташа прошла к себе и села на узкую кровать, мысленно перебирая его речь. Медленно он прорывался сквозь каждую её защиту, и самым безумным было то, что… Наташа хотела, чтобы он это сделал.       Романофф не станет, не сможет, облегчать ему задачу, потому что ей нужно знать, что всё это реально, а не только основано на страсти и сексуальной химии, которая вспыхнет и так же быстро умрёт, обратится в пепел.       В дверь постучали. Единственным, кто приходил к ней, был Клинт, поэтому она не потрудилась встать, чтобы проверить.       — Войди.       К её удивлению, внутрь нерешительно вошел не Клинт, а Стив.       — Что-то не так, капитан? — спросила она, решив, что единственная причина, по которой он захочет её видеть, будет связана с каким-то заданием.       — Нет, я просто… Немного устал от того, чтобы быть пойманным на вещах на историческом канале и пытаться понять всё на MSNBC* и CNN*. — Кроме того, даже ему в конце концов надоело разбивать боксёрские груши.       Она улыбнулась, чувствуя симпатию к солдату, который, вероятно, чувствовал себя так же неуместно, как и она. Стив был милым, и она чувствовала себя почти его защитницей. — Ты, наверное, ещё больше запутался, чем раньше, а?       — И всё-таки это слишком. — он потёр глаза. — В любом случае, я устал от пребывания на базе, но я недостаточно хорошо знаю дорогу снаружи, так что… — он замолчал. Теперь, когда Стив действительно стоял перед ней, напуганный её красотой, он чувствовал себя таким же неловким, как маленький тощий ребёнок, которым он когда-то был. Даже при том, что она не интересовала его, не в этом смысле… Но жало отказа было слишком свежо в его памяти.       — Я буду рада показать тебе окрестности. Мне тоже пришлось изучать Американскую историю, и это довольно сложно. Я постараюсь ответить на твои вопросы и все уладить, — предложила она.       Наташа не могла знать, как трудно ему было дотянуться до кого–то, или как его маленькая часть хотела быть рядом с ней, потому что Наташа напоминала ему Пегги — не во внешности, но в некотором отношении — и это заставляло Стива чувствовать себя менее одиноким.       — Я бы с удовольствием, если ты не против и не устала. Спасибо!       — Я в порядке, — заверила она его. — Я тоже была модифицирована, так что я быстро исцеляюсь и могу выдержать много повреждений.       — Похоже, твоему росту это не помогло.       Она засмеялась.       — Нет, я всегда была маленькой. Вот почему я должна быть быстрой. Нельзя убить то, что не можешь поймать.       Он улыбнулся, расслабившись, так как мог видеть в ней солдата и союзника.       — Теперь пойдём?       Наташа кивнула, вставая и доставая из шкафа жакет.       Это было забавно.       Она верила, что Клинт был её единственным другом, но, возможно, она ошибалась.       Может быть, у нее, как и у Тони, есть надежда.