Святой Один.

Когда Арне и Инги снова ступили во дворец, на их плечи опять обрушилась тяжесть стен, высокие потолки и дорогие убранства. Это уже успело надоесть молодому викингу, и тот был готов жить даже в открытом поле, лишь бы не в этом золотом ящике. Король и принц уже ждали их в обедне, но на удивление Арне длинный стол не ломился от обилия блюд и заморских сладостей. Он был пуст. Лишь золотые кубки, наполненные бордовой жидкостью стояли не тронутые губами. Король перевел спокойный взгляд на сына Конунга. Внешне правитель был совершенно спокоен, но лишь напряженная спина и сжатые в кулаки руки выдавали его недовольство и гнев. Арне опустился на один из дальних стульев, опять таки с золотыми вставками и роскошной тканью. Взгляд его насмешливо блуждал от отца к сыну, в открытую насмехаясь над ними. Будто это они его гости , и именно Арне распоряжается их жизнями. -Прославленный Арне Рагнарсон...-начал король сначала не понимая, как обращаться к сыну Конунга. Но увидев, что сказанное им не воспринялось всерьез-продолжил, не обращая уже внимания на правила тона и манеры -Один из моих воинов сказал, что видел вас вместе с этим северянином.-острый подбородок короля кивнул в сторону Инги, тенью расположившегося за своим господином, холодными голубыми глазами наблюдавшего за всем происходящем. Ему уже не нравилось подобная тема разговора. Арне же был совершенно спокоен. Он разлегся на мягком стуле, полулежа смотря на эту сцену, разыгранную королевской семьей, которая уже не знает, что предпринять лишь бы остаться победителями и взять побольше с проигравших. Такие мелочные люди раздражали сына Конунга. Если ты хочешь чего-то, так добейся этого в честном бою, что бы потом никто не смел оспаривать твое право и твою победу. Так учил его отец. -Да. Слепота не страшна вашим воинам. Я был с Инги.-совершенно спокойно подтвердил слова короля Арне, крутя золотой кубок, украшенный маленькими драгоценными камнями. И зачем это? Неужто эль станет вкуснее, если его из рога перелить в этот золотой кубок? Или он и вовсе перестанет кончаться, выливаясь из него бесконечными реками? Если же нет, то зачем губам знать, что пьют они из золотой посуды, украшенной камнями и драгоценностями? -Но я так же узнал, что Вы не храните верность своему мужу. Это противоречит нашим устоям и правилам.-после подобного Арне удивленно посмотрел на короля, быстро переводя взгляд на Людвига, который был совершенно серьезен и будто чем-то разгневан. В его взгляде не было привычных насмешек и презрения, лишь синие омуты, смотрящие прямо на Арне, желая знать всю правду. Желая поскорей закончить с подобным фарсом, молодой викинг встал с насиженного места, направляясь туда, где стоит его друг и брат. Кинув еще один презрительный взгляд в сторону королевской семьи, которая посмела подумать о гордом сыне Рагнара в таком направление, встал вплотную к своему охраннику. Одной рукой обхватил его за шею, нагибая немного вниз, и впился поцелуем тому в губы. Не было ни пошлости, ни разврата, лишь легкий поцелуй в губы, который длился несколько мгновений. Потом отстранился от спокойного Инги, который держал все чувства при себе, не позволяя пасть в глазах этих надменных людей. -Я так же могу подарить поцелуй и отцу и брату. Если у вас так не принято, то это не моя вина.-Арне пожал плечами, легко перебирая черные пряди приемного брата. Вся эта суета и наблюдение за ним утомляли. Он знает, что он в праве делать, а что нет. Он давно не ребенок и никогда не давал отцу даже возможности усомниться в его зрелости. И так же он не прогнется под этими людьми, которые упорно думают, что все моря и земли принадлежат им, а их Бог, которому они так яростно поклоняются, бережет их и отводит войны. Если бы так и было, то Арне бы здесь не было. Он здесь только потому, что Один решил дать этим надменным людям еще один шанс, поддавшись уговорам Фригг. - Ты не должен был целовать никого, как только твой отец согласился на брачный союз!- не выдержал Людвиг, делая шаг вперед. Поведение будущего мужа позорит его самого! Во дворах уже ходят слухи, мол Принц Людвиг не смог доглядеть за будущим муженьком. Или что этот иноземный омега уже давно замужем за этим черноволосым, и детей уже небось имеют, а приехали королевскую семью обдурить, да земель заполучить! Унизительно! Он не собирался оправдываться ни перед кем, но сами слухи и домыслы заставили его унижаться перед каждым герцогом, говоря, что все, что долетает до слуха-лишь фантазии молодых служанок, которым хлеба в миску не клади, а дай поболтать! Все понимающе кивали, смеялись, да дружески по плечу хлопали, но Людвиг видел в их глазах скрытую насмешку. Они все насмехались над ним. - Я никому ничего не должен! Я волен, и могу целовать кого захочу и когда захочу! Ни ты, ни твой отец не имеете права так говорить со мной! Я не совершил ничего такого, что позволило бы усомниться в мне, как в будущем муже. - Арне был зол. Гнев вскипел в его крови, и глаза стали цвета густой крови, насыщаясь цветом с каждой секунды. Он не должен был оправдываться перед ними! Он не должен был стоять сейчас здесь, вдали от своего отца и своего войска. Он должен стоять на поле битвы, убивая надменный саксов. Но никак не унижаться перед их королем. Эгберта такая вспышка гнева не удивила. Каким бы холодным и спокойным викинг не пытался себя показать, настоящий облик все равно выйдет. Демон есть демон. И вот сейчас он был тем, кем был всегда. Диким дикарем, не умеющим выражаться перед обществом и вести правильный спор. Тем, кого король никогда не рассматривал в качестве пары для своего единственного сына. - Я не могу ни согласиться с тобой ни спорить, потому что я не знаю, как ты жил до встречи с нами. Как ты можешь доказать то, что у тебя нет мужа в северных краях? Что ты чист и невинен, как полагает первому младшему мужу?-холодные глаза короля уставились на викинга с вызовом. Он понимал, что никакого мужа у этого юноши нет и быть не может, он слишком молод и импульсивен. Он не скрывает себя и свое поведение, ведет себя открыто и непринужденно. Эгберт поймал себя на мысли, что не уверен даже в этом. Северяне всегда отличались своими дикими традициями, и омег там выдавали замуж очень рано. Рожали омеги так же рано, чтобы успеть наплодить как можно больше потомства. Но Арне не производил впечатление ни папы-омеги, ни верного мужа. - Так вы сомневаетесь в моей невинности?- бордовые глаза зло сверкнули в свете комнаты и тут же в них промелькнул огонек веселья. Чем больше Арне слушал этих саксов, тем больше находил их странными и забавными. Их традиции, правила, убеждения, вера-все было настолько натянуто до понимания, что некоторое казалось просто невероятным и абсурдным. - Перед тем, как семьи заключают брачный договор, невесту или жениха осматривает лекаря семьи альфы. Так мы убеждаемся, что будущий муж или жена чисты перед Богом, и дети будут сильными и здоровыми.- Эгберт пытался это объяснить как можно аккуратней и понятней, потому что прекрасно понимал, что о подобном речи не шло, и Рагнар вполне мог рассмотреть это, как сомнение в его собственной честности и гордости как отца. Но король не врал. Это и вправду были правила, которые выполнялись всеми семьями, и которые вошли уже в привычную жизнь. Дамы и юноши смущались, иногда противились, но в итоге соглашались и приносили своим семьям, либо великую честь, либо огромный позор. - Мы прекрасно понимает, что вы хотите сохранить традиции и правила, но я уже говорил принцу, что никому не позволено видеть сына Конунга обнаженным. Но вы сейчас покушаетесь не только на его тело, но и на его честь. Вы можете осмотреть и проверить Онтигнира, но по наставлениям Рагнара, я должен буду убить того лекаря, ибо честь семьи будет осквернена.-Инги говорил спокойно и уверено, в то время, как рука его лежала на топоре, готовая в любой момент вытащить его и метнуть в так ненавистного принца. Арне перевел взгляд на приемного брата, и столько благодарности было в глазах его, что Инги не засомневался ни на секунду. Он выполняет свой долг. Но почему-то от такого взгляда был так приятно, что хотелось сделать что-то еще, более важное, что бы Арне смотрел на него таким взглядом как можно чаще. Король молчал, обдумывая сказанное этим черноволосым северянином. В том, что за сына Рагнар мог и убить, тот и не сомневался, слишком хорошо знал самого Рагнара, благодаря встречам и на поле боя и в более спокойных обстановках. Но и опозорить королевскую семью он не мог. -Этельстан.-позвал он куда-то вдаль темных штор, и оттуда вышел невысокий человек, одетый в мешковатые серые одежды, поверх которых весел серебряный крест. Этельстаном звали юношу, молодого, но старше Инги. Он был низок, но держался прямо, а глаза его смотрели со смирением и умиротворением. Бледные руки придерживали крест, будто оберегая от чужого взгляда или слова. Столько нежности было в его руках, накрывших крест, что Арне даже удивился. По рассказам брата, таких людей называли "монахами". От полностью отдавались вере, уходили от жен и детей в каменные крепости, которые гордо называли монастырями и молились. Молились, молились и молились. Долго, упорно и с верой. Таких людей Арне непроизвольно уважал, потому что в них была вера. Пусть не к его богу, пусть и странная, но которая не требовала громких слов. Монахи не бросались словами о Боге, лишь украдкой кивали и улыбались, если кто-то громко говорил о Нем. -Это монах, который отныне служит в нашей церкви Отцом. Он раньше был лекарем, и мог бы осмотреть Арне.- рука Инги снова дернулась и сжалась в кулак, чтобы рефлекторно не метнуть остро заточенный топор в голову этого короля. Он снова посмотрел своими холодными глазами в глаза короля, пытаясь донести до него их позицию - То, что он служитель вашего Бога не говорит ни о чем. Он будет так же убит, если осмелится увидеть Онтигнира нагим.- король поспешил подойти к разгневанному северянину, будто намереваясь сказать какую-то тайну, которая должна остаться только между ними. Но холодный взгляд голубых глаз, который был острее клинка, заставил Эгберта остановиться на полпути. - Такие монахи, как отец Этельстан, лишены мужских достоинств. Они не могут иметь детей и смиренно проводят жизнь в молитвах. Вера его не позволит сказать и слова. Лишь мы узнаем результаты осмотра. Никто более.-Инги все так же смотрел на короля, с каждой секундой желая его смерти все больше и больше. Он уже понимал, как это унизительно. И как это будет ужасно для самого Арне. Тот всегда был слишком горд, не прогибаясь не под одним альфой, идя впереди строя. И если сейчас он позволит случиться такому,то не сможет смотреть в глаза ни Арне, ни Конунгу. - Ragnar zal hem doden. Hij zal hem doden zodra zijn voeten voet op aarde zetten.(Рагнар убьет его. Он убьет его, как только ноги его ступят на эту землю.)- столько ярости и уверенности было в словах Инги, что Арне верил каждому его слову. Но король все также выжидающе смотрел на юного викинга, ожидая ответа. И Арне прекрасно понимал, что не мог отказать. Ему нечего было скрывать, просто потому, что его невинность не стояла на кону. На кону стояла гордость. И он сохранит ее, перенеся все, что ему нарекли Боги с гордо поднятой головой. -Хорошо. Я позволю ему себя осмотреть.-согласие прозвучало так неожиданно, что все в комнате онемели от удивления. Инги не мог поверить, что его господин согласился на это. Король же с принцем не ожидали, что согласие будет таким быстрым и особо бесспорным. Пока согласие было дано, король поспешил показать покои, в которых Этельстан сможет провести все нужным осмотры. -Ontignir, het is niet nodig! Je hoeft alleen maar te wachten tot je vader vaart en de koning probeert alles met Konung te solderen. Ragnar zal niet alles zo laten!(Онтигнир, это вовсе не обязательно! Стоит лишь подождать, пока приплывет ваш отец, и пусть король попробует согласовать все с Конунгом. Рагнар не оставит все так!)- Инги шел рядом с беловолосым, пытаясь убедить его, что ему не нужно проходить через это. В рядах викингов никогда не было сомнений в чистоте и невинности сына Конунга, иначе бы не было столько кандидатур в мужья. Но Арне для себя все уже решил. Он сделает это для того, чтобы доказать эти саксам, что его подобным не сломать. - Vader wilde vrede tussen ons. Ik probeer zijn wil te doen.(Отец хотел мира между нами. Я пытаюсь исполнить его волю. )- слава Арне были сказаны с обидной, нежели с гордостью, просто потому, что как бы Арне не убеждал себя, что это был верный и мудрый поступок отца, который был в первую очередь Конунгом, стремящимся сохранить своих людей, боль и обида за предательство, за то, что он так легко оставил своего сына среди чужеземцев задевало за живое. Король показал на еще одни широкие двери, за которыми оказалась одна из гостевых комнат. Арне бросил нечитаемый взгляд на Инги и исчез за массивными дверьми, в след за ним зашел и Этельстан, поклонившись королевской семье.

***

-Как я могу к Вам обращаться?-голос молчавшего до этого монаха был неожиданно звонким и спокойным. Он учтиво и заботливо, расправлял заправленные покрывалами кровать, что бы омеге было удобно на мягких шелках, нежели на более грубой ткани покрывал. -Арне.- Арне не сводил глаз с фигуры в темных длинных одеяниях, которые больше походили на скромные женские туники, нежели на одежду служителя Богу. Тот, закончив с огромной кроватью, промыл руки в огромной посудине, которая была похожа на таз, но более плоская. Викинг уже избавился от штанов и белья, что прикрывало его мужское достоинство, оставшись лишь в длинной рубахе, доставшейся по наследству от брата. Этельстан учтиво показал на кровати, и терпеливо подождал, пока северянин ляжет на спину. Бледные руки, которые все равно казались более загорелыми на фоне рук Арне, аккуратно развели худые ноги в стороны. -Бог посылает Вам много испытаний.-сказал священник, видя исчерченные длинными и короткими шрамами ноги и бедра. Арне приподнялся, смотря на коротко стриженного юношу с насмешкой в алых глазах. Какой бы образ молчаливого священника он не производил, но все они любили поговорить о Боге. Причем в любой ситуации. -Мой Бог посылает мне не испытания, а славу, которую я добываю в боях. И за каждую победу награждает меня знаками война, которые впиваются в мою кожу.-начал спорить с ним беловолосый викинг. Спор с этими святошами был очень интересен, потому что те вечно сводили разговор либо к библии, либо к сказаниям, которые им рассказывали их отца, а отцам деды. - Вашего Бога нет, как и нашего. Есть общий Бог, которого мы называем разными именами.- парировал молодой монах, растирая в руках масло, услужливо стоящее на одном из комодов, опять таки украшенным витыми золотыми вставками. Арне приподнялся на локтях, и внимательно вгляделся в черты этого служителя. Его ответы были не такие, какие привык слышать викинг. Где же привычные речи о том, что язычники ничего не понимают? Что Бог есть один, и Бог этот их, а не северных дикарей. Этот монах был мудр не по годам и Арне с интересом спросил. -Сколько тебе лет?-Этельстан поднял свои серые глаза, смотрят без тени страха в алые, продолжая размазывать масло по рукам. Сколько лет ему было он не знал. Еще ребенком его отдали в приют при церкви, а сколько тогда ему было он не помнил, а священники узнать и в помине не могли. Этельстан был мал и худ, низок ростом и слаб здоровьем. В тот момент ему могло быть 2 года, а может и все 5. Но в монастыре он решил, что скорей всего его возраст не больше 25. -Мне 25 лет. А сейчас, пожалуйста, лягте на спину и расслабьтесь.- Арне медленно опустился, обдумывая ответ на свой вопрос. Он никак не выглядел на 25 лет. Максимум на 20, но речи его были мудры и полны смысла. Впервые он встречает такого человека. Вдруг теплые руки прикоснулись к нему там, раздвигая плоть в стороны. Было неприятно. Никому еще он не позволял себя там касаться, оберегая для единственного альфы, который завоюет его сердце и который станет отцом его ребенка. Один смазанный маслом палец аккуратно проник в тугое отверстие, и Арне весь съежился от неприятных чувств и от осознания того, что именно делают с ним эти саксы. Палец нежно прошелся по стенкам, ощупывая каждую, надавливая на отдельные места. Потом к одному пальцу присоединился второй и священник развел их в стороны, внимательно вглядываясь в омежье нутро. Но там все было так, как положено невинной омеге- тонкая пленка покрывала стенки внутри, не пуская пальцы внутрь. Увидя все, что требуется, он больше не хотел мучить этого омегу, быстро, но аккуратно вытаскивая пальцы. Арне со вздохом облегчения опустил ноги, как только почувствовал, что из него пропали скользкие пальцы. Он пережил самое страшное. Его гордость не задета. Он понимает и принимает все, что ему уготовили Боги. -Почему ты лишен возможности иметь детей?-спросил Арне, натягивая на себя кожаные штаны и зашнуровывая их в области паха. Этельстан посмотрел на него печальными глазами и снова принялся мыть руки, насухо вытирая их грубым куском ткани. -В монастыре так нас учат смирению и полной вере, что бы похотливые мысли не дурманили нам разум, а омежье тело не оказалось важнее молитв.- голос его был тих, но даже так Арне уловил сколько боли, но опять таки смирения было в них. Как спокойно говорит он это, понимая, что никогда не продолжил свой род, обрекая на смерть. Ужасный народ и ужасная вера, которая не приносит ничего кроме боли и страдания. Подождав пока викинг завяжет кожаный ремень, на котором зазвенело оружие, они вместе вышли из покоев, где в коридоре их ждали все те же лица. Этельстан снова учтиво поклонился королю и принцу, шепнув что-то, еле разомкнув свои тонкие губы. Но никакого эффекта сказанные слова не произвели. Эгберт был все так же молчалив и лишь редкий взгляд его темных глаз был направлен прямо в душу молодого викинга, пытаясь найти там что-то, что было нужно лишь ему одному. Король кивнул священнослужителю, благодаря за проделанную работу и давая знать, что тот свободен, но Этельстану не дали ступить и шага от короля, повалив одним быстрым движением на мраморные плиты пола. Молодой священник даже ничего не успел понять, как над ним, словно сам Люцифер, стоял молодой черноволосый викинг, уже занося топор длся совершения своего умысла. -Инги!-звонкий, но суровый голос сотряс стены и заставил всех обратить внимание на беловолосого юношу. Взгляд того был зол и суров и не обещал ничего хорошего. Инги опустил топор, но не поднял ноги с узкой груди сакса, с помощью которой придавил того к полу. -Отпусти его. - приказ раздался так неожиданно, что даже Людвиг удивленно смотрел на будущего мужа, будто желая переспросить, правильно ли он расслышал. Черноволосый воин сузил свои глаза и внимательно посмотрел на спокойного священника, смиренно ожидающего своего конца. В глазах его не было ни страха смерти, ни страха от огромной фигуры викинга. -Но Онтигнир, по закону я должен убить его. Конунг все равно узнает об этом и будет в гневе, если узнает и то, что я сохранил ему жизнь. - мощные руки в нетерпении сжимали рукоять топора, ожидая пока будет дано согласие, и Инги с наслаждением утопит холодную сталь в горячей крови. Тогда он с гордостью сможет предстать перед Конунгом с осознанием того, что он выполнил наказ приемного отца и смог защитить брата. Только вот решение Арне ему совсем было непонятно. Он так яростно ненавидел саксов, а тем более тех, кто толковал об их Боге, а сейчас защищал священника, посмевшего узреть и докоснуться до него, когда он был нагим. -Отпусти его. Я не желаю его смерти. А ты подобными смертями не проложишь свой путь в Вальхаллу. Сказав это, Арне больше не собирался терпеть это и, развернувшись, поспешил в комнату, которые великодушный король выделил ему. Инги, увидев уходящего брата и господина, зло рыкнул и рывком встал со священника, подняв того за шкирку перед собой. -Видимо твой Бог тебя очень любит, раз смерть обошла тебя сегодня.- глаза Этельстана удивленно смотрели в злые голубые омуты, искренне не понимая, чем вызвал такой гнев и ярость. Этот беловолосый викинг казался очень мудрым человеком, но вот его сопровождающей, казалось, яростно желал смерти каждому здесь. Черноволосый викинг еще раз презрительно окинул каждого взглядом и развернулся, уходя в сторону покоев брата, надеясь понять необычное его поведение. С Арне что-то происходило. И это начинало пугать Инги.