Coucher de soleil

Чуя, слушая рассказ Дазая, делал короткие записи, как тезисы, самых значимых событий в жизни пациента, которые, конечно, имеют отношение к формированию болезни. После описания пятой попытки самоубийства через повешение, Чуя как-то позабыл о блокноте. Он внимательно слушал монотонный, временами прерывающийся на тяжёлые вздохи голос пациента, с каждой минутой мрачнея всё больше и больше. Он мотнул головой, когда понял, что завтыкал под томный тихий голос, и перевёл взгляд на шатена. Тот сидел, свесив голову вниз и спокойно рассказывал. Судя по расслабленной позе, по голосу и лицу, не выражающему абсолютно ничего, Чуя понял, что Осаму плевать на свою жизнь и на то, что в ней происходит. Обычный человек, рассказывающий о том, как резал вены и прыгал с табуретки, хотя бы пальцы ломил, ногой тряс, в общем, делал хоть что-нибудь, что выдавало бы эмоцию, что он чувствует в данный момент. Осаму сидел спокойно, ибо ни черта он не чувствовал. Чуя заметил Акико, стоящую у своей пациентки буквально в десятке метров от них, затем вновь посмотрел на Дазая. - Ну...как-то так. Ничего особенного, ничего сверхъестественного. – парень развёл руками и кивнул, мол, всё, зэ энд. – Скажете что-нибудь? Врач торопливо закрыл блокнот, чтобы Осаму не подумал, увидев недописанные тезисы, что ему плевать на него. - Дазай-кун, я думаю... - Я болен, да? – прервал вдруг он, поднимая свой пустынный взгляд и наклонив голову. Чуя вздрогнул – а глаза-то у Осаму не блестят. – Сильно? - Дазай-кун, - повторился мужчина, поворачиваясь к пациенту и мягко улыбаясь. – Не переживай, я сделаю всё, чтобы тебе стало... - Да мне плевать, - выплюнул шатен, сжимая ткань чёрных штанов до скрипа. – Почему все вокруг так хотят научить меня любить эту чёртову жизнь? Не хочу я жить! Не хочу! – он резко вскочил, пошатнувшись, поплёлся в сторону корпуса, еле передвигаясь, выжимая максимум сил из своего истощённого тела. Чуя тяжело выдохнул, прежде чем встать за ним. Он засунул блокнот обратно в карман, поднялся в полный рост и потянулся. Затем буквально за десять-пятнадцать шагов догнал “беглеца”, который, из-за вспышки негативных эмоций и скачка давления, терял силы быстрее обычного. Врач вновь подхватил пациента под руку и мягко улыбнулся: - Мне нравится солнце, - тихо сказал рыжий, закидывая голову назад. - Что в нём такого особенного? – Дазай проклинал свою беспомощность сотый раз за день, всем нутром желая отпихнуть подальше эту подставку в виде врача и, завалившись в кабинет Главврача, высказать всё что он думает по поводу всего и свалить отсюда как можно быстрее. Но...он в любом случае останется здесь. Дядя не позволит ему сорвать лечение на начальной стадии, а на побег у него просто нет сил. - Ничего в нём особенного нет, - усмехнулся Чуя. - Тогда зачем его любить? - Просто так, без причины. Солнце красивое, особенно вечером – когда его лучи пробиваются сквозь колючки леса, или утром – сквозь туман, сквозь росу. - Да Вы романтик, - болезненно простонал Осаму, когда колени не выдержали и сами по себе согнулись. Рыжий успел подхватить его под руки и кивнуть санитару, который, вообще-то, был закреплён за Акико-сан, но ничего, не подохнет от помощи другому врачу. Широкоплечий мужчина выплюнул пожеванную травинку и подошёл к Чуе. Рыжий перевёл взгляд на пациента – тот боязливо прижался к Накахаре и широко раскрыл глаза, шепча что-то и словно в судорогах дёргая ногами и руками. Порезы на запястьях болезненно потянули и зачесались, стоило Осаму встретиться взглядами с санитаром. - Дазай-кун, - осторожно позвал врач. – У тебя нет сил, чтобы идти самому, а я не смогу дотащить тебя самостоятельно. Он просто поможет тебе дойти до палаты, только и всего, слышишь? Он ничего тебе не сделает, - Чуя говорил мягко, тихо, будто с маленьким ребёнком, всеми силами пытаясь показать, что парня не обидят. Ну да, конечно, вчера, когда его вдавили за больные запястья в жесткий матрас, он думал только о том, что санитары – самые лучшие, самые добрые и самые отзывчивые люди на свете. Осаму трясло. Он вцепился тонкими пальцами в воротник белого халата и не мог оторвать взгляда от грузного мужчины, что не совсем терпеливо ждал приказа. Чуя аккуратно отпустил пациента, осторожно отцепляя его пальцы от своей одежды и повернулся на санитара. Врач глянул на него так, что тот вздрогнул и непонимающе оглянулся. - Если он хоть раз пискнет от боли, я сверну тебе шею, договорились? – врач ещё пуще нахмурил тонкие рыжие брови и, казалось, зарычал. Санитар боязливо закивал, прилагая сумасшедшие усилия чтобы поднять Осаму как можно аккуратнее, самому же парню показалось, что новорожденных и то, не так берегут. Он смотрел на улыбающегося врача и понимал, что ему уже и голову держать трудно, поэтому, поморгав пару раз, откинулся на плечо санитара. Раз он так реагирует на слова врача, значит, Чую стоит бояться...наверное, мало ли, шею свернёт, не умрёт, но здорово помучается. А может просто страх перед увольнением. В корпусе на третьем этаже они оказались довольно быстро. Всю дорогу Дазай смотрел на идущего впереди врача и думал, какие же у него удивительно-рыжие волосы. Интересно, он натуральный рыжий или крашеный? Если крашеный, то наверняка он прилично тратится на поддержание цвета...а хотя, врачи – народ такой, единственный тренд которому они следуют – желание завалиться и поспать хотя бы часов восемь-девять, так что, возможно, Чуя на самом деле такой рыжий. К тому же, брови у него тоже рыжие. Или брови тоже красят? - Аккуратнее, идиот, - рявкнул врач, когда санитар, опуская Осаму на кровать, случайно задел быльце. – Не хватало мне, чтобы он тут со сломанной лодыжкой валялся, а ты со скрученной шеей. Проваливай. Мужчина виновато поклонился и поспешил уйти, оставляя врача и пациента наедине. Чуя потёр переносицу, тяжело выдохнул и подошёл к шатену, быстро осмотрев его по привычке. - Может, поспишь часок-другой? – предложил рыжий, внимательно смотря в ещё более потускневшие глаза. - Я не сплю днём, - фыркнул Осаму, уткнувшись носом в подушку. - У меня есть чудесная фигня как снотворное. Ты же только благодаря нему и спал сегодня, так что, даже не знаю, придётся обкалывать тебя каждый день, - Чуя сложил руки на груди. – Давай уколю. Я вижу, ты устал. Дазай перевернулся на спину и закрыл глаза, видимо, обдумывая предложение. - Я...я не знаю. Обычно, я не устаю так быстро, - парень нахмурился. - Смена обстановки, плюс, свежий воздух, плюс, вспышки сильных эмоций, типа страх, плюс, у тебя давление скачет. Мне перечислять дальше? – врач приподнял бровь и развёл руки в стороны, мол, что, такой тупой, сам додуматься не мог? - Э-э, - протянул Дазай. – А что у меня с давлением? - Я утром просмотрел твою карту – Акико-сан измеряла ночью и утром. У тебя утром повышенное, и вот раз, тебе плохо, нет сил. Сейчас принесу тонометр, посмотрим, что у тебя там, - Чуя вышел из палаты и прошёл к посту дежурного. Йосано здесь не было – вот тварь, не предупредила что уходит. Врач пошарился по ящикам, вспоминая, где вообще этот чёртов тонометр, так как в этом корпусе на третьем этаже он бывал крайне редко. В итоге нашёл его в нижнем ящике, а заодно прихватил с собой аптечку. Ну чтобы вдруг два раза не ходить. Вернувшись в палату, Чуя застал Дазая свернувшегося на кровати лицом к стене. - Что за поза? – усмехнулся врач, доставая аппарат из коробки. Что за дурацкая привычка хранить медицинские приблуды в коробках, в которых они же и продаются? - Калачик, - буркнул шатен, поворачиваясь к мужчине и, сглотнув вязкую слюну, закатил рукав. Чуя замер, смотря на кровавые бинты в районе предплечья. Он положил тонометр рядом на постель и взял тонкую кисть в свою руку. Затем глянул на пациента, который отвернулся, и принялся разматывать бинт. - Знаешь, тут некоторые раны не мешало бы зашить, они очень глубокие и не хотят затягиваться. - Я... – тихо начал Дазай, но быстро осёкся, сильнее прижимая колени к груди. - Что? – Чуя чертыхнулся про себя и подумал, что, возможно, с отбитым на всю голову ядерным шизиком было бы гораздо легче, нежели с шизотипическим расстройством. - Ничего, всё хорошо. - Ты начал, так продолжай, - нахмурился Чуя. Осаму молчал (партизан нашёлся), а врач, не теряя времени, поблагодарил себя за то что взял аптечку и, теперь уже спокойно, без всяких нервов, нашел в чемоданчике вату и перекись. Пациент вздрогнул, когда холодная мокрая вата коснулась израненной кожи и ещё сильнее сжался. Рыжий заметил, как он схватил простынь. - Ну, что ты там? – Чуя всё не унимался, продолжая обрабатывать раны. - Ничего. Забудьте, это неважно, - Дазай повернул голову и смотрел в окно. - Всё, что касается твоего здоровья – важно, - Чуя грустно вздохнул, проводя пальцем по старым белым полоскам шрамов. – Я же твой врач. - Но Вы психиатр, а не терапевт. Зачем Вам моё давление? – спросил Осаму, когда врач натянул на его руку специальный браслет. - Это тоже важно. Дазай-кун, - Чуя остановился и поймал взгляд пациента. – Ты калечишь себя. Это неправильно. Я обязан вылечить не только твою душу, но и тело. - Вот как... – парень опустил взгляд. Врач затянул браслет и накачал воздух. Спустя минуту, после получения результата, записал его в бланк и улыбнулся. Осаму сидел на месте и смотрел куда-то в окно. Всё ясно – кататонический ступор. Чуя тяжело вздохнул и сел рядом на кровать. Всё равно Дазай сейчас не слышит его и не видит – улетел куда-то вглубь сознания, в общем, далеко и, возможно, надолго. Кататонический ступор – вещь довольно смешная, но это нифига не прикольно, когда человек улетает прямо посреди разговора или какого-нибудь значимого события. Было бы прикольно, если бы жених впал в ступор прямо под венцом. Врач не спеша сложил тонометр обратно в коробку, выбросил вату и закрыл аптечку, затем умостился обратно на крае кровати и сложил руки на коленях, ожидая “пробуждения” своего пациента. В итоге ему в глаза бросилось то самое синее худи, в котором Дазай был вчера, видно, проснувшись утром, скинул его и всё. Чуя оставался на месте, лишь кротко вздохнув. Нельзя. Чуя, нельзя. Чуя-чистоплотный-ублюдок-Накахара, нельзя, мать твою, трогать чужие вещи! Врач чертыхнулся и вскочил с места, сгребая синее худи с пола и, аккуратно сложив его, повесил на спинку стула. Сел обратно на место и выдохнул. Вообще, нельзя трогать вещи пациентов, так как это может их здорово разозлить, но что-то подсказывало Накахаре, что Осаму будет как-то до лампочки на то, что его вещь сложили и аккуратно повесили. - Так что там у меня с давлением? – Дазай резко повернул голову в сторону рыжего и тот от неожиданности вздрогнул. - Повышенное, - выдохнул тот, подмечая про себя, что нужно чтобы парня обследовал местный терапевт и, вообще-то, у него надо взять кровь на анализ. – Сколько минут прошло с момента как ты отвернулся к окну? Хотя бы примерно? Дазай непонимающе моргал, потом нахмурился и выдал: - Секунд десять, разве нет? - Минуты четыре. – вздохнул врач, поднимаясь с места. – Ладно, отдыхай. Если что, обращайся к санитарам, они всегда по этажу дежурят, я скажу им, чтобы они тебя не трогали, хорошо? На посту...так, если Акико-сан ушла, то сегодня на дежурстве...так, кого там со мной в пару ставили? – рыжий зажмурился, пытаясь вспомнить список дежурных, что вывесили на стенде в коридоре главного корпуса в понедельник. – Да, точно, сегодня я в паре с Коё... Она должна подойти часам к двенадцати, то есть, - он глянул на наручные часы, - через двадцать минут она будет на месте, на посту, обращайся к ней “Озаки-сенсей”. А я, если на то вдруг, в главном корпусе, у себя в кабинете, дорогу найдёшь, ты там вчера был. Да что там! Тебя одного не выпустят – проводят. Ладно, у меня полно бумаг. – Чуя открыл дверь и повернулся к пациенту, - Дазай-кун, только без глупостей, хорошо? Осаму вдруг поник. Он как-то странно дёрнул плечами, затем обратно уткнулся носом в колени. Оставлять его одного не хотелось. Суицидников, вообще, сразу в изолятор по прибытию, или скрученными держали да под постоянным надзором, но Осаму...его не хотелось связывать и бросать в “одиночную камеру”, его хотелось пожалеть и сказать, что всё будет хорошо. Но Чуя не может. Чуя не может обнять его, не может поддержать. Он может прописать ему таблетки и сказать, что сделает всё, чтобы ему стало лучше. Это всё было странным. Обычно, смотря на пациентов, Чуя ничего к ним не чувствовал. Он молча отходил, давая санитарам скрутить буйного. А вчера, когда санитар схватил Осаму, внутри новоиспечённого врача что-то сломалось. Сердце кровью обливалось, когда шатен кричал от боли, когда шептал что-то, просил остановиться. А когда он смотрел в эти коньячные мёртвые глаза, внутри всё сжималось – то ли страх, то ли грусть, то ли сожаление. Он хотел сделать всё, лишь бы эти глаза блестели, лишь бы в них горели искры, лишь бы на дне плескалась жажда жизни, лишь бы эта мёртвая тьма, безразличие и пустота отступили. Чуя поднимался по ступенькам в главном корпусе, пытаясь утрамбовать все бумажки в эту синюю папку с именем его пациента. Итак, ему стоит вообще найти среди этих гор книг ту самую, где описаны способы лечения шизотипического, а то он в первую очередь расчитывал на шизика или параноика, поэтому, чтобы освежить в памяти всю нужную информацию, не мешало бы и перечитать парочку параграфов. - То есть как вы потеряли его медицинскую карту?! – послышался разъяренный крик Мори-сана из коридора второго этажа. Чуя сразу замер. – И где мне её теперь искать?! Сестринская – ваша территория! Это всё равно что пустить вас в мой кабинет и попросить найти мою карту! Мне нужно выписать ему новую дозу препарата, но моя голова – не жесткий диск, я, мать твою, не Шерлок, чтобы помнить прошлую дозу! И как мне, прикажете, выписать ему лекарство?! А?! Чуя вытянул губы в трубочку и осторожно попятился назад. Но, блять, ему в кабинет нужно, а Мори может орать на тупоголовых медсестёр вечно. Интересно, может врач не заметит рыжего в порыве гнева? Мужчина глубоко выдохнул и, мотнув головой, вышел в коридор. Кажется, бог существует, ибо Огай стоял спиной к нему. Аккуратно, словно мышь, ступая, Чуя дошёл до своего кабинета и, пошарив рукой в кармане, достал ключ. - Накахара! – бога всё-таки нет. - Да? – натянул улыбку врач, поворачиваясь к мужчине. - Скажи мне, откуда берутся такие медсёстры, которые не могут найти мне карту пациента, который тут уже как год находится! – казалось, ещё чуть-чуть и Огай зарычит. - Не знаю, не я принимаю на работу. Мори-сенсей, мне нужно в кабинет, мне нужно заполнить документацию... – Чуя растянул виноватую улыбку шире. - А, ладно, я... – он резко вскинул брови. – Документация по твоему пациенту? - Ну, да, - рыжий недоверчиво глянул по сторонам. - Так, а ну заходи в кабинет. – Огай толкнул мужчину и оглянулся на медсестёр, которые, недоумевая, переглядывались. – Быстрее. Чуя вопросительно приподнял бровь, но кабинет всё же открыл. Он глянул на ужасную зелёную лампу, которую он хотел заменить на фиолетовую. И эти шторы тоже, наверное, надо поменять, а раз лампа фиолетовая, то шторы, может, тоже? - Какая документация, умник? – усмехнулся Мори, как только дверь закрылась. – Он же незаконно тут находится, а ты хочешь его документы в город отправить? - Блин, точно, - Чуя ударил себя по лбу. – А, подождите, с таблетками что? На несуществующего пациента нам их не выпишут. - У меня была похожая ситуация, мне тоже, где-то, как тебе было, около тридцати, - Мори облокотился о стол и сложил руки на груди. – Я выписывал часть таблеток на одного пациента, часть на другого, ещё часть – на третьего. А отдавал их тому, кому они реально нужны, а не на кого выписаны. Понял концепцию? – врач приподнял уголок губ. - Да, понял. Так как у меня, по идее, ещё нет пациентов в принципе, то я могу попросить Вас выписать на Ваших пациентов кое-что? - Да без проблем, - улыбнулся Огай, отталкиваясь от стола. – Принесёшь мне список нужных препаратов, а я потом придумаю, на кого и выписать. Только не в большом количестве! А то странно будет, если на одного пациента будет двойная доза успокоительных или ещё чего. - Конечно, Мори-сенсей, спасибо за помощь! – улыбнулся Чуя и, как только врач покинул его кабинет, сел за стол, выписывая на небольшом листочке препараты, которые необходимы для лечения.

***

Дазай с трудом приподнялся на локтях и осмотрелся. Кажется, он действительно заснул. Чёрт...как голова болит. Безжалостное вечернее солнце жгло глаза, и Осаму проклинал всех и вся, потому что на окне висела тонюсенькая занавеска, а не нормальные шторы. Он аккуратно сел на постели и схватился за голову. Виски ужасно сдавливало, затылок ныл, плюс, в ушах звенело. Ему срочно нужно обезболивающее. Осаму поднялся с места и потянулся. Вдруг рядом с кроватью он заметил торшер, которого не было, перед тем как он заснул. Парень чертыхнулся и закатил рукав – на изгибе локтя красуется пластырь. Прекрасно, он обедал, пока спал. Надо будет повозмущаться Накахаре-сенсею, но пока что к нему нужно сходить за чудо-таблеткой, которая избавит его от головной боли. Что там Накахара-сенсей говорил? Его проводят? Но почему тогда на этаже пусто? Тихо – в палатах никого нет. На посту тоже. И ни одного санитара. Что ж, Осаму, вообще-то, взрослый мальчик, и может позволить себе пройтись по небольшому парку метров триста до главного корпуса, потом подняться по ступенькам и найти кабинет Накахары-сана, а если его не окажется там? Ох, нет, Осаму не настолько сильный. Ну да ладно, он на территории психушки – не пропадёт. Дазай шёл по коридору к лифту, шаркая ногами. Глухой звук отбивался от стен, резал уши, но сил поднять ноги выше не было. На улице, казалось, очень хорошо, пока парень не вышел из корпуса. Сегодня было холодно, а вечером похолодало ещё больше. Да что ж такое? Почему даже на улице никого нет? Только...из окон первого корпуса на него смотрели десятки глаз. Осаму приходилось останавливаться каждые несколько метров, ибо сил просто не хватало. И вот, спустя минут двадцать пять, шатен был на месте. В главном корпусе было шумно и тепло, что, несомненно, обрадовало Осаму. Пока он вспоминал, в какой стороне лестница, прошёл мимо большой арки. Арка вела в кафетерий, в котором и было, как раз-таки, шумно. Столы и стулья сдвинули, а сумасшедших усадили смотреть какой-то фильм. Санитары стояли по периметру, даже несколько врачей сидели за отдельным столом и, попивая кофе, о чём-то болтали. Дазай повернул голову и заметил у прилавка Накахару-сана. Тот переговаривался с буфетчицей, пока она что-то заворачивала ему в бумажный пакет и заваривала чай. Осаму всё это время стоял и наблюдал за ними. Вскоре врач, крикнув что-то на прощание, развернулся и чуть не уронил стаканчик. - Дазай-кун? – он быстро подбежал к пациенту и ошарашенным взглядом осмотрел его. – Как ты здесь оказался? - Вы сказали, что меня проводят если что, но в корпусе никого не оказалось, - улыбнулся парень, облокачиваясь о стену. - Что случилось? Как ты себя чувствуешь? - Голова болит, - скривился Осаму, вспоминая, зачем вообще пришёл. - Идём в кабинет. Ты сам дошёл? Не устал? – врач шёл рядом с ним, взяв бумажный пакет и стаканчик в одну руку, а другой помогая пациенту идти. - Есть немного. А что там происходит? - Сегодня вторник, а вторник у нас – день кино, то есть, мы сгоняем сюда самых адекватных, чтобы хоть как-то развлечь их, - Чуя перехватил горячий стаканчик. – Я хотел позвать тебя, но ты так мило спал, что будить тебя не хотелось. - Ох, - Осаму закатил глаза и тяжело выдохнул, прежде чем собрать все свои силы и подняться по ступенькам, врач помогал ему идти. Они замерли, послышалось из коридора тихое насвистывание. Рыжий прекрасно понимает, что бежать бесполезно – у него пациент с анорексией на руках. Удерживая кучу разноцветных папок, Мори вышел из-за угла и столкнулся взглядами с Чуей. - Кто это тут у нас? – Главврач перехватил поудобнее папки и вдруг посмотрел на шатена. – Давно не виделись, Дазай-кун. Как у тебя дела? - О, Мори-сенсей, добрый вечер, - криво улыбнулся Осаму. – У меня всё прекрасно. Вы общаетесь с дядей? - Да, конечно, а что? - Тогда передайте ему “привет” от меня. Огай улыбнулся и спустился вниз: - Обязательно. Чуя вопросительно глянул на Дазая, на что тот лишь передёрнул плечами и двинулся дальше. В кабинете было тепло. Осаму сразу же упал в глубокий стул и скрючился, а Чуя сел за стол и внимательно ещё раз осмотрел пациента. Врач удивлённо хмыкнул, когда Дазай вдруг покосился на бумажный свёрток, который Чуя принёс из кафетерия. Парень осторожно принюхался, затем пододвинулся ближе. Потом поднял взгляд на рыжего и приподнял брови: - Это дынная булочка? - Да, хочешь?