Coucher de soleil

Дазай приоткрыл глаза и потянулся на кровати. Мда, только попал сюда, единственное, чем занимается – спит под транквилизаторами. Если дома мог сутками валяться в постели и пялиться в потолок, не в силах заснуть, то тут его отрубает на добрую большую часть суток. Шикарно, выспался, блять, на всю жизнь, хватит с него. Парень скривился, зевнул, и осмотрел комнату. Странно, он как-то и не осматривал её ни разу. Дазай поднял взгляд на незамысловатую белую люстру, что висела под самым потолком, там, где её почти нереально достать. Ага, повеситься – ну никак. Осаму сразу приметил эту странную особенность – нижняя половина стен выкрашена в бежевый, а верхняя – в белый. Кто это вообще придумал? На окне была решетка – ну конечно, а как же без неё. Большой подоконник понравился Дазаю, у него в комнате был почти такой же (только с мягкой подушкой и покрывалом), на котором он часто сидел ночами на пролёт и перечитывал весьма нескромные запасы домашней библиотеки. Осаму потянулся и встал с кровати, замечая своё аккуратно сложенное синее худи, в котором он сюда приехал. Странно, он не помнит как складывал его. Парень выглянул в окно, подмечая там лишь кромешную темноту леса, густые сосновые кроны, очертания которых были видны благодаря скорому восходу – сейчас, наверное, часов пять утра – и некоторые горящие окна в соседних корпусах, в них виднелись столы, заваленные документами, и трудящиеся над ними дежурные. Дазай вышел в коридор, тихо шаркая ногами, ведь полностью обуть кеды ему ужасно лень. Только он успел выйти, сразу встретился взглядами с явно серьёзной по виду рыжеволосой женщиной, что сидела на посту и заполняла журнал. Или это кроссворд, не имеет значения. В темноте коридора и полузаспанным состоянием лицо женщины почти не разглядеть, видны лишь красные очертания губ и...стрелок? Она недовольно хмыкнула и вскинула брови: - Куда это мы собрались? – голос у неё оказался довольно жутким. Нет, точнее, сам голос у неё был мелодичный и бархатный, что поддавало жару её жуткому тону. - О, я просто иду в туалет, ничего срочного, - отмахнулся Дазай, уже собираясь идти дальше, но медсестру этот ответ совсем не устроил. - Сейчас позову санитара. Кто твой врач? – она нахмурила брови и поджала губы. - Зачем санитара? А мой врач – та рыжуля, - Осаму был явно раздражён этими вопросами. Да, он понимал, что это не простая больница и что здесь действуют свои правила и законы, однако это его страшно бесило. - Чуя? Ты его пациент? – странно, она будто удивилась. – Ты... – она склонилась над столом и быстро пролистала журнал. – Осаму Дазай, верно? – шатен в ответ кивнул. – Ладно, иди. Чуя даёт тебе слишком много свободы. Парень цокнул и наконец двинулся дальше по коридору. Он приметил, что сил у него немного больше обычного – это либо здешний чудо-раствор, который ему пичкают вместо еды, либо чудо-транквилизаторы, которые вырубают на добрые сутки. В любом случае, идти ему легче. Дазай очередной раз поморщился, открывая кран. Этот мерзкий налёт и грибок просто ужасны. Ещё и зеркало чем-то забрызгано. Вздор. Холодная вода приятно обожгла кожу. Шатен запрокинул голову, позволяя ледяным каплям заползать за шиворот. Ему нужно взбодриться. Его бесит это туманное состояние после применения успокоительных. Так, давай, мозг, работай. Осаму мельком подумал, что хочет принять душ. Вряд ли ему разрешат сделать это прямо сейчас, но, в принципе, можно дозвонится Накахаре-сенсею и он всё порешает. Ну, наверное. А если Чуя не согласится ему потакать, то тогда можно сходить на приём к Мори-сану и высказать ему всё что думает об этой скверной больничке и её персонале. Там уже дело дойдёт до дяди, и только одного его звонка хватит, чтобы обустроить тут всё должным образом и позволять Осаму распологаться по-нормальному, а не как остальные пациенты. - Добрый вечер, новенький, - тихий мрачный голос эхом отбился от стен, заставляя Дазая резко повернуть голову на источник звука. В углу, без особой брезгливости, оперевшись на стену и сложивший руки на груди, стоял высокий худощавый мужчина. Волосы его были иссиня-чёрными, отросшими до плеч, лицо острое, худое, с выступающими скулами, будто неестественными, впалые тёмные глаза отдавали чем-то хитрым, а нечто типа улыбки вызывало лишь недоверие и наводило на подозрительные мысли. - Здравствуй, - ответил ему шатен, вопросительно искривляя брови. - Куришь? – спросил незнакомец, вынимая из широкого кармана больничных штанов пачку сигарет. Он протянул её, склонив голову, на что парень, пожав плечами, согласился. Заядлым курильщиком не назовёшь, но, бывало, после школы с одноклассниками баловались курением. Звякнул кремень и незнакомец выпустил облачко дыма, передавая зажигалку новенькому. - Ну-с, кто такой? – вновь задал вопрос странный человек, облокачиваясь на стену. – За что здесь? - А сам-то? – Осаму не из робкого десятка, он прекрасно понимал, где он очутился, так что болтать о себе направо и налево не намерен. - Я Фёдор, - мужчина стряхнул сигарету и, зажав её между пальцами, сощурился. – Достоевский. - Дазай, - нахмурился парень, наконец затянувшись. Ужасные сигареты. - Просто Дазай? – удивился некий Достоевский, приподняв бровь. - Просто Дазай, - повторил Осаму и тоже стряхнул пепел. - Странно, ты не выглядишь как среднестатистический пациент этой больницы, не похоже, что ты “просто Дазай”, - черноволосый приподнял голову, будто смотря на парня свысока, а затем поднёс сигарету к губам. - Ты сам здесь за что? За убийство? – Осаму с нескрываемым подозрением глянул на Фёдора и сощурился. Достоевский прикрыл веки, сделал последнюю затяжку, потушил окурок о стену и выбросил его в чуть приоткрытое окно. Затем как-то странно глянул на парня, ухмыльнулся, и направился на выход: - И не только, - коротко бросил он, а затем развернулся, вновь прожигая шатена взглядом, и чуть улыбнулся. – Было приятно познакомиться, просто Дазай. Осаму остался в одиночестве. Он поморщился, выбрасывая сигарету, вымыл руки, чтоб вопросов не возникло, и вышел в коридор. Этот странный Достоевский оставил о себе весьма странные впечатления. Этот человек отнюдь не вызывал доверия и Дазай сразу подметил, что друзьями они не станут. В голове было много мыслей насчет этого Фёдора, и Осаму всё не мог понять, что вообще только что произошло. Достоевский, что сразу понятно и сам он в этом, фактически, признался, является личностью опасной и, возможно, неуравновешенной. Ещё его не устраивало, что этот пациент может вот так шататься по коридорам. Сразу видно, из палаты он вышел без разрешения, ведь если к безобидному Осаму, страдающему анорексией, хотели приставить санитара, то к этому психу этот бугай должен быть приставлен круглосуточно. Получается, Достоевский пришёл и ушёл по пожарной лестнице. А она ведь открыта – там же курилка. Хотя, на ночь её могли закрывать. Выходит, у Фёдора есть дубликат ключей. А где он его достал? Может, переубедил какого-нибудь зелёного практиканта сделать ему дубликат? Размышления оборвались на моменте, когда Дазай вновь встретился взглядом с этой самой медсестрой на посту. Точно, кажется Накахара-сенсей говорил, что зовут её Озаки. Эта самая Озаки стояла посреди коридора, сложив руки на груди и громко стуча стопой по полу. Она мигом подошла ближе к не успевшему ничего сообразить парню, глянула ему прямо в глаза, а затем выпалила: - Руки показывай. Тут-то Дазай и смог разглядеть её лицо. У неё и вправду были красные стрелки, но это, на удивление, не смотрелось вульгарно. Один её глаз прикрывала чёлка, остальные волосы были собраны в аккуратный пучок. - Зачем? – спросил он, засовывая руки в карманы. - Я просто проверю, не наделал ли ты глупостей, - выражение её лица смягчилось. – Или я позову санитара, ты же наверняка уже в курсе наших правил. Осаму недовольно цокнул и закатал рукава – чисто. Медсестра кивнула, а затем с недоверием оглядела парня. - Тогда чего так долго? Всё в порядке? – она вновь сложила руки на груди. - Ну, - да ладно, в чём смысл скрывать, - я поболтал с каким-то пациентом, да и всё, ничего страшного не произошло. - Что за пациент? – удивилась Озаки, вскидывая брови. – Я не слышала, чтобы кто-то ещё заходил. - Я его раньше не видел, но он представился Достоевским и... - С кем ты разговаривал?! – выкрикнула женщина, хватая Осаму за руки и притягивая к себе. – С Достоевским?! Сиди здесь, я звоню Накахаре! – она рывком усадила его на кушетку, а сама схватила телефон. Дазай заметил, как дрожат её пальцы, а глаза бегают. А ты, Фёдор Достоевский, весьма загадочная личность. И друзьями они, пожалуй, станут.

***

Чуя усмехнулся, когда его новый знакомый по переписке прислал очередное сердечко. Да, он, как и замышлял, посидел по сайтам знакомств, и всё-таки подцепил себе некоего 33-летнего Иоши, который работал в детском отделении хирургии, имел неплохой заработок, а главное – любил детей. Чуя не раз представлял, как по их с Тачихарой дому будет бегать малыш. Но, с Тачихарой покончено, а значит, ребёнок у Накахары появится не скоро. Поэтому сейчас он битый час переписывался с этим Иоши, обсуждая всё на свете, и даже как-то забылся.

Чёрт, ты такой милый

Ответил Чуе Иоши после того как рыжий прислал ему очередное короткое видео, где он просто любуется собой как какая-то школьница.

Так бы и схватился за эти волосы

Так, а это что-то новенькое. Накахара удивлённо вздохнул, не ожидая такого от нового знакомого.

Уже представляю, как ты будешь запрокидывать голову, когда я буду драть тебя.

Ну не-е-ет, ну только не это. Чуя разочарованно отбросил телефон, заблокировав Иоши и откинулся на спинку кресла, устало прикрывая глаза. Ну почему все знакомства приводят к такому? Безусловно, Накахара любил секс, любой, но не когда он происходит слишком быстро. Для него это было проявлением любви, а не простым грешком в туалете бара, он не любил, когда к нему пристают с подобными предложениями. Поэтому настроение упало просто под плинтус. Внутри всё тряслось, наружу просились слёзы. Конечно, Накахара не придумывал себе счастливую долгую жизнь с этим Иоши, не представлял, как познакомит его с родителями или как они сыграют свадьбу где-нибудь на берегу моря, он ведь уже взрослый человек и вполне оценивает реальность происходящего, но всё равно Чую охватило дикое отчаяние, потому что у него было достаточного общего с Иоши, чтобы надеяться как минимум на личную встречу...они бы сходили в ресторан, Чуя удивил бы его своими познаниями в области вин, после ужина они бы прогулялись по набережной, обсуждая какую-то чушь, рыжий бы, наверное, оставил бы лёгкий поцелуй на прощание в надежду на скорую встречу, но... Телефон зазвонил как-то слишком неожиданно. Чуя подорвался, прогоняя нахлынувшую грусть и глядя на экран – Коё. Неужели Дазай проснулся? Странно, она бы позвонила на стационарный, как обычно, разве произошло что-то серьёзное? - Алло, - только и успел сказать он, как послышался тихий, но ужасно обеспокоенный голос медсестры: - “Быстро сюда. Твой Дазай говорил с ним.” – и она отключилась. Чуя бегом вылетел из кабинета, забыв закрыть его, и надел по пути халат, который висел на спинке кресла всё это время. На улице оказалось холоднее чем кажется. Врач затормозил на повороте и заметил тонкую блестящую корку на асфальте. Прогноз не соврал – заморозки. Он промчался мимо первого корпуса, пару раз сходя с бетонной тропы, ибо большая часть фонарей на территории выключена уже как несколько часов. На входе во второй корпус его встретил санитар, которого Чуя чуть не снёс, а дальше помчался по лестнице, чтобы не ждать лифт. Что он сказал ему? Что Дазай предпримет после услышанного? А если он закликал его совершить что-то глупое? Боже, лишь бы ничего плохого он не успел сказать Дазаю. Чуя залетел на этаж и, не останавливаясь на передышку, подбежал к спокойно сидящему на кушетке Осаму, рядом с которым нервно ходила Коё. Врач моментально схватил шатена за плечи, встряхнул, затем обхватил ладонями исхудавшее лицо и заглянул в пустые коньячные глаза – вроде бы ничего не изменилось. - О чём ты с ним говорил, Дазай, о чём? – обеспокоенно спрашивал Чуя, продолжая осматривать пациента. - Чего вы все так переживаете? Он просто представился, да и только! – Осаму мотнул головой, неосознанно пытаясь убрать чужие руки с лица...хотя они показались такими тёплыми. - Зайдите в палату, - шикнула Озаки, - вас точно кто-то подслушивает, ты же знаешь их, - она указала на другие палаты. Накахара схватил парня под локоть и потащил в комнату. Уже там усадил его на кровать и серьёзно глянул на шатена. - Итак, Дазай-кун, можешь пересказать мне весь разговор? – Чуя присел на корточки перед ним и с волнением в глазах обхватил чужие ладони. - Сначала объясните мне, почему все так внезапно спохватились из-за простого разговора? – нахмурился Осаму, приподнимая бровь.- Кто такой этот Достоевский и почему у вас такая реакция на него? - Дазай-кун, послушай, - Чуя густо сглотнул, прежде чем ответить, - Фёдор Достоевский – пациент Мори-сана. Он совершил много плохих поступков в жизни, из-за чего сюда и попал. Сначала, его поселили в обычную палату, к остальным, он нашёл общий язык с одним из пациентов, что обычное дело, мы не заподозрили ничего, однако уже через две недели это самый пациент, с которым подружился Фёдор, каким-то образом вышел на закрытую крышу и...ты понял. А затем пошли ещё случаи, и ещё, и в итоге мы вышли на Фёдора. Это не точно, но мы всё равно советуем не разговаривать с ним лишний раз, а учитывая, что ты не совсем обычный пациент, я очень переживаю за тебя, ты понял меня, Дазай-кун? Осаму сидел, смотря в небесного цвета глаза, и покусывал щёку изнутри. И что теперь? Теперь интерес к этому странному человеку Достоевскому стал настолько сильным, что парню хотелось прямо сейчас узнать в какой он палате и ввалиться туда. Но несмотря на это, он всё-таки пересказал их короткий диалог. Чуя внимательно слушал, изредка хмуря брови. - Хорошо, я тебя понял, - врач облегчённо выдохнул, понимая, что ничего страшного не произошло. – Пообещай мне, что ты не будешь без надобности разговаривать с ним, хорошо? – он дождался лёгкого кивка, - Ты ещё будешь спать? Сейчас начало шестого, рано, но если хочешь, могу уколоть. - Накахара-сан, можно я попробую сам поспать? Это снотворное у меня из крови выходить не успевает, а вы мне уже новое собираетесь вколоть, - он устало завалился на постель и закатил глаза. - Ладно, уговорил, - усмехнулся врач, и вдруг взял одеяло и укрыл пациента, что ему вообще запрещено делать. Они случайно встретились взглядами. Оба застыли. Чуя заметил, что у Осаму, оказывается, есть немного зеленоватого в глазах. Вон там, по периметру зрачка, едва заметно, но есть. Дазай увидел лёгкую россыпь веснушек на переносице. Они настолько незаметны, что рассмотреть их можно лишь на таком расстоянии – сантиметров в десять-пятнадцать. Такие почти прозрачные пятнышки. Врач резко отодвинулся, сглотнул и передёрнул плечами, а глаза опустил в пол. Он что-то пробормотал про себя и резко вышел из палаты, уходя к лифту, минуя вопросительно смотрящую Коё.