Апельсин в карамели и Морозная мята

      Рука дергается, и слышится звон железных наручников. Только что проснувшееся лицо растянулось в недоумении, а из-за резких движений пламя стоящих на тумбочке арома свеч колыхнулось. Их запах заполнил всю темную комнату, освещаемую лишь теми же свечами, заставляя тело невольно расслабиться, но блондин не романтик. А еще он не соглашался на такое. Поэтому негодованию, а затем и злости, не было предела. Попытка приподняться закончилась неудачей, из-за чего подкаченное белоснежное тело снова упало на темно-фиолетовую шелковую простыню. Это было последней каплей. Рот открылся и уже было хотел выплеснуть все эмоции, но за дверью послышались шаги, заставляя вернуться лицо в прежнее выражение. Идеи расправы над охреневшим задротом мелькали в голове, и он точно не отделается простым лишением секса, он ему, собаке этой сутулой, всю эту романтику запихает в ж…       — Приветик, Каччан~ — за своими увлекательными мыслями он не заметил прихода объекта его будущей расправы. Только странно, что дверь не скрипнула… Он его просил смазать петли еще хуй знает когда и если окажется, что это чучело сделало это только ради этой поеботы, то он его к праотцам отправит.       — Потрудись-ка объяснить мне, что, блять, это за хуйня?! — сквозь зубы сказал блондин, показательно дергая рукой, звеня наручниками.       Зеленоволосый игриво улыбнулся и закрыл за собой дверь. Он был в своем рабочем полицейском костюме, что почему-то ни капли не удивило блондина. Он его своими чертовыми наручниками к изголовью кровати приковал, так что подобная выходка была предсказуемой, но гнева в взрывчике не поубавилось.       — Помнишь, как ты пропал на целых два дня, а я целый патруль на поиски отправил? Ах, да, ты же только вчера вернулся. Ну что, весело вы в Киото «отдохнуть» съездили? — на лице блондина разгладились складки и он уже больше оправдывающие, чем угрожающе, сказал:       — Я же объяснял уже, что это была не моя идея. Во-первых, эти идиоты в сок добавили в снотворное, а во-вторых, я изначально сам хер знал что, где и как. Я не виноват, что эти имбицилы на мой День Рождения решили меня похитить и «потусить».       — А я ждал. Волновался. Столько времени потратил, чтобы испечь этот чертов торт, а в итоге мне пришлось тратить мой недельный отпуск за год на твои поиски. А у меня было столько планов! Так что теперь, — он достал из первого ящика тумбочки плетку усиленную шариками для увеличения ударного эффекта, предвкушающе улыбаясь, — ты вернешь должок.       Парень подошел к кровати, начиная поглаживать полностью обнаженного Кацуки по бедру. И, видимо, того такой поворот событий не особо радовал.       — Деку, прекращай это дерьмо! Мы оба понимаем, что я в той ситуации не имел особого выбора и помнишь разговор насчет этих твоих садистских закидонов? Я не хочу участвовать в этом цирке, так что, будь добр, положи эту херню на место, а то есть в мусорку, и сними блядские наручники, а то секса у тебя не будет еще месяца два, — серьезно и с явным раздражением проговорил блондин. Улыбка с веснушчатого лица пропала, а рука, гладившая бедро, остановилась. Кацуки понимал, что он может взорвать эти наручники хоть щас, но портить новую кровать не особо хотелось, поэтому давая последний шанс красноглазый показывающе хотел пустить искры из ладоней, но ничего не почувствовав он с шоком посмотрел на свои руки, начиная проклинать Мидорию, ведь блондин начинал догадываться почему он лишился квирка, яростно поваричивая голову Кацуки рычаще процедил сквозь зубы:       — Только посмей сказать, что ты использовал Привафак*, который у каждого отдела на счету, чтобы обессилить меня, — теперь он был мало того, что в бешенстве, так еще и разочаровании. Зеленоволосый отвел взгляд в сторону, но затем твердо и с той же ухмылкой ответил:       — У каждого сотрудника свое личное маленькое хранилище, плюс, каждый месяц завозят новую партию, а поскольку я своими запасами почти не пользовался, то нужно куда-то их девать. У меня не бесконечное место, знаешь ли, — Кацуки было хотел открыть рот и высказать свое недовольство, как его заткнули страстным и глубоким поцелуем, выбивая тем самым его из калии, чем и воспользовался Изуку.       Он нежно провел по внутренней стороне нижней губы, затем проходясь по деснам и заостренным зубкам. Левая рука аккуратно легла на грудь, начиная ее поглаживать и легонько мять, вторая с трепетом прошлась по щеке, после зарываясь в блондинистые растрепанные волосы придвигая к себе ближе, одновременно массируя голову и гладя большим пальцем скулу. Почувствовав расслабленность со стороны партнера Мидория закончил с зубами, дотрагиваясь до языка парня и после быстрого, но полного страсти переглядывания, языки, словно борясь и одновременно танцуя самый жаркий танец на свете, сплелись, закручиваясь словно в спираль, заставляя дорожки слюны скатываться с губ от настолько интенсивной страсти. Дыхание сбилось из-за чего дышать было почти невозможно, легкое покусывание за нижнюю губу обоими парнями и ниточка тягучей слюны, связывающей их, были завершением этого дикого танца. Грудные клетки вздымались в унисон, также часто и глубоко, хищный взгляд изумруда и страстный рубина говорили сами за себя.       — Не думай, что ты отделаешься от разговора своим умением сосаться, Деку, — глаза сверкнули в темноте ярким пламенем. Мидория наклонился к уху блондина, опаляя жарким дыханием, и сказал:       — Зато отделаюсь чем-то большим, — Изуку лизнул его за ухом и, резко перевернув, взял оставленную на другом краю кровати плетку и огладив упругие белые ягодицы замахнулся.       — Сто… Аархх! — только приподнявшейся для высказывания ярости блондинистая голова после хлесткого удара по нежной коже уткнулась в подушку с болезненным мычанием.       Рука, покрытая рабочими шрамами, огладила яркую красную полосу с такой нежностью, что такой контраст заставил красноглазого промычать уже от удовольствия и это явно не понравилось самому себе, что острые зубы впились в подушку, заглушая все нежелательные звуки для блондина, но такие желанные для Мидории. Так что тот, поцеловав ударенное им место, снова замахнулся, но уже на другую ягодицу. При этом было видно, как Кацуки весь напрягся и сжался, заставляя свое тело подрагивать. Он хотел придумать план побега, но с такими играми это сложно сделать, так что скрывая страх, веки и зубы так плотно сжались, будто уже не отлипнут друг от друга. Сверху послышался восхищенный вздох, заставляя Бакуго глухо прорычать в подушку, мысленно крикнув: «извращенец!». Кровать скрипнула и сильное, накаченное тело прижалось к рельефной крепкой спине и, поднеся губы, поцеловал в мочку, а затем, специально обдавая горячим дыханием, возбужденно-восхищенно прошептал:       — Больше… Больше такого Каччана, хочу видеть тебя всего…       — Б-будь добр, с-сдохни… Чертов извращенец, — с подрагивающим хрипловатым голосом проговорил блондин, кося взгляд на самодовольно ухмыляющееся лицо. Послышался шорох…       — Мхммх!!!       — Ай-яй-яй… Нехорошо ругаться на своего мужа, Каччан… — С нисходящей ухмылкой чуть ли не пропел Мидория, продвигая влажный и скользящий от смазки розовый вибратор глубже. Тело под ним дернулось, из-за пробежавшей волны мурашек, Бакуго зашипел, а затем зарычал.       — В-вытащи… Уб.люд-док… — вместо этого Изуку еще раз лизнул четвертый шейный позвонок, включая сразу вторую скорость, — АХ! Ум, ах, ммх!       — Да… Вот так, громче, больше, чаще… — зеленоволосый поистине кайфовал, видя Кацуки таким.       Следить за каждым перекатыванием мышц, наблюдать за появлением пота, восхищаться гибкостью такого сильного тела, внемлять стонам и вдохам, которые лучше всякой лунной сонаты. Это его. И только его Кацуки Бакуго, герой номер один, чуть ли не лучший из самых горячих и сексуальных людей японии, который женат на простом начальнике отдела полиции, беспричудном парне, которого он раньше вообще гнобил и осознание того, что этот парень такой только под ним и только с ним, врезалось в голову, заставляя член напомнить о себе болью в штанах от тесноты. Быстро расстегнув ширинку, освобождая немаленький агрегат, Изуку не выдерживая провел им по ложбинке между ягодиц блондина, оставляя следы от смазки. Тот протестующе замычал, отодвигаясь дальше, но его резко, вцепляясь сильными пальцами в нежную и упругую задницу, придвинули обратно, да настолько, что наручники громко зазвенели и произвели легкий треск. Блондин всхлипнул, трясясь.       — Тшшшш… Куда же ты? Мы еще только начали… — и палец со шрамом передвинул рычажок на четвертую из пяти скоростей.       — АААХ! Ммхм! — голос становиться все громче, а белоснежное тело сотрясается уже по другой причине. Сильные руки проводят по бокам, с трепетом ощупывая каждое ребрышко, оглаживают выпирающую тазовую косточку, а затем целеноправленно поднимаются вверх к груди, начиная ее грубовато мять. Стоны блондину все хуже удается сдерживать, что-то и дело прорывают оборону сомкнутых баррикадой губ. Длинные пальцы хватаются за ткань простыни, которая из-за отросших, но аккуратных ногтей рвется с характерным треском.       — Ого, настолько в восторге? — с силой сжимая оба соска сладко говорит Мидория. Но Кацуки его действие выбивает последний воздух из легких, заставляя прогнуться в спине, словно кошка, — А я ведь даже не в тебе… Что же будет дальше?..       — С-сдохни… — еле выдавливает из себя Бакуго, еле найдя паузу между стонами. Даже понимая, что скорее всего поплатится за эти слова, он не уступает себе и своей львиной гордости. Но резкое выкручивание и одновременно оттягивание сосков все-таки заставляют сожалеть о своих словах, принуждая хныкающе завыть.       — Нельзя обижать своего любимого, Каччан, я же могу обидеться. Ты слишком часто говорил это в средней школе и снова начинаешь? Придется наказать плохого мальчика.       Веснушчатое лицо облизывает, а затем и кусает правую лопатку, незаметно доставая еще несколько вещей из тайника. Улыбка стала шире, а с губ пробежал ручеек слюны, показывая все желание и предвкушение от представления дальнейшего процесса. Словно почувствовав, Кацуки обернулся, но покрытые шрамами руки зарылись в непослушные блондинистые волосы, растрепывая их еще больше. Окончательно выйти из ступора ему помогло ощущение чего-то влажного у своего прохода, из-за чего Бакуго начал сопротивляться, придвигаясь ближе к спинке кровати, но его снова грубо вернули в прежние положение, выбивая вскрик с алых губ.       — Д-Деку, ты что твор-ришь?! — ощущение влажности все больше давало о себе знать, заставляя блондина все больше нервничать. И тут ему снова легли на спину, сладко шепча на ухо:       — Одновременно и караю, и благословляю, Каччан. Кнут и пряник в одном, — ехидно-пошлая интонация и сами слова заставили волноваться Кацуки намного сильнее, что он уже рассматривал идею прошения пощады, но откинул ее в миг — он не настолько низко пал. И когда к его промежности приставили что-то напоминающее половой орган, он пытался совсем не паниковать, по крайней мере, не подать виду, пусть и хотелось закричать.       Его подозрения полностью оправдались, когда что-то очень сильно напоминающее головку члена двинулось внутрь, заставляя стенки растягиваться. Зубы стиснулись в виде оскала, пропуская через себя гортанный рык, заставляя все тело напрячься. Но вся оставшаяся выдержка пошла к чертям, когда Мидория толкнулся на всю длину, уповая с сорвавшихся с изумительных губ глубокие, с его милейшей хрипотцой, стонов, заставляя Бакуго почувствовать, как член в нем стал еще тверже и горячее. Головка того коснулась вибратора, передавая свою вибрацию и половому органу, даря обоим парням незабываемые ощущения. Оба синхронно в голос застонали. Под Кацуки стало намного теснее, что не укрылось от Мидории. Но тот твердо решил, что блондин кончит не касаясь своего члена, так что кроме как ухмыльнуться он ничего не сделал. Шрамированные большие руки опустились с груди на торс, гладя кубики, словно дразня блондина. Хотя нет, не словно, а точно, тот еле держался, чтобы не двинуться вперед, навстречу таким спасительным для него сейчас рукам. Но понимал, что лишь позабавит охреневшего зеленоволосого.       Хотелось вдарить ему за такие игры, хотя это желание у него появилось намного раньше. Даже не сегодня, а в день их встречи уже новыми, изменившимися и более разумными. Тогда, когда зеленоволосого прислали в поддержку к их сложной миссии по накрытию одного из самых крупных наркокартелей во всей японии, что пускал свои корни и в другой части Азии, Бакуго знатно охренел, нет, даже не так, он охуел, когда вместо бородатого, переполненного тестестероном, огромного, опытного, серьезного, опасного и пугаещего мужика, что представлялся ему при упоминаниии «начальник отдела», он увидел пусть и большого, и накаченного, но с теми же по-наивному выглящими веснушками, с теми же большими изумрудными, словно трава после тумана, глазами, растрепанными, с немного длинноватыми, как и в средней школе, зелеными кудряшками его давнего знакомого беспричудного паренька-задохлика. Единственное, что портило его привычный образ для Бакуго, кроме его накаченности и роста, это покрытые шрамами руки. Ему оставалось лишь гадать, как он их получил да и в таком количестве. Тогда Мидория был сам не свой, то есть, не такой, каким должен был быть в воображении Кацуки, тот вел себя уверенно, четко, круто… Вспоминая это сейчас Бакуго начинает думать о том, что Деку специально так неотвратимо и храбро себя вел, ведь тот, в отличии от Кацуки, явно не упускал из виду карьеру юного героя, это подтвердили полные коробки с журналами и дисками рассказывающие про весь путь, все достижения и события связанные с Бакуго Кацуки изданные во время их необщения друг с другом, которые зеленоволосый запретил выкидывать во время их совместного переезда в новый дом. Это странное «увлечение» своим другом детства значило то, что влюбился Мидория намного раньше Кацуки и что он ждал так долго, даже не пытаясь завести отношения с кем-то другим. Так много времени, происшествий, проблем и радостей было в его жизни, но он все равно оставался преданным ему единственному, веря, что однажды они все-таки будут вместе, и судьба не зря свела их судьбы еще с такого раннего возраста, хотя, если подумать более рационально, то это был холодный расчет, где Мидория точно знал, что они встретятся и что будут вместе и пусть Бакуго и не романтик, но даже он понимает, что это портит всю гребанную романтику, поэтому забудем про это утверждение. Вообще, странно вспоминать эту историю в такой пикантный момент, но мысль о том, что этому зеленоволосому до сих пор хочется вдарить кажется романтичней самой истории их отношений. Так к чему все это? Да хер его знает, так что вернемся к процессу.       Пот градом стекал с их тел, придавая им сексуальный блеск, рты были приоткрыты, из-за чего все звуки не сдерживались, температура в комнате для них повысилась на градусов пять, пламя свечей все время двигалось, колыхаясь от действий пары, легкий исходящий от них запах осадком откладывался в легких, проникал под кожу и с потоком крови расслаблял все тело, позволяя полностью отдаваться процессу. Только сейчас блондину удалось заметить явную чистоту вокруг. Вся посуда, а точнее кружки из-под кофе зеленоволосого, что он так любит пить за ноутбуком в их общей кровати, и как вы поняли всегда забывает их относить, оставляя своеобразную пирамиду из кружек, можно ли это назвать его хобби? Однажды Деку пошутил так и остался спать на диване два дня, так что не стоит. Также, что его больше всего удивило, тот купил себе тапки. Серьезно, Бакуго так долго просил его купить себе свои, а не в его рассхаживать, однако у него всегда находились какие-то «вери импортент дела», как он их называет, и получается тот купил их только тогда, когда ему нужно было как-то задобрить после секса, чтобы Кацуки его не убил? Если так, то он убьет его дважды.       С этими мыслями красноглазый пропустил легкие толчки в него, воспринимая их, как легкое раздражение, но когда даминант заметил завитавшего в облаках блондина, то не удержался и резко вошел, толкая вибратор еще дальше и пробивая отдыхавшего парня, который прогнулся словно змея, запрокинув голову под аккомпанемент громких глубоко-гортанных стонов, вырвавшихся из приоткрытых уст.       — Я тут стараюсь сделать все как можно аккуратнее, а он в облаках витает, обидно знаешь ли, Каччан, — чуть надув губы, наигранно-грустно возмутился парень.       — Д-Деку… Скотина… — пытаясь перестать дрожать, чуть ли не жалобно просипел блондин, вцепляясь в простынь и подушку сильнее. Послышался смешок и из парня выбили оставшийся воздух резким, чуть грубым переворотом лицом к лицу, заставляя Кацуки почувствовать при перевороте орган в себе намного сильнее, но даже так зеленоволосый не успокоился, с силой толкнувшись в горячее нутро, и чувствуя, как тепло разливается по всему его телу, глубоко простонал в унисон с Бакуго, что на момент выпал из реальности.       — Я бываю очень обидчив, ты знаешь, — с ощущением явного превосходства гордо проговорил полицейский.       Блондин только хотел открыть рот, как со звонким непристойным хлюпом Изуку толкнулся настолько, насколько мог, выкручивая розовые бусинки. Из глаз первого прыснули слезы. Другой сразу же их слизал, проходясь по, щекочущим сосочки языка, светлым, густым, длинным ресницам, пусть тот и всячески пытался этому помешать, мотая головой и сотрясая тело в попытках скинуть тяжелейшую тушу, но по понятным причинам этого сделать не получилось, остовляя Бакуго лишь обреченно мычать, пусть они и оба понимали доставляемое наслаждение.       — Как же это шикарно, ты не представляешь, Каччан, — прикрыв веки и закатив глаза, восхищенно прошептал зеленоволосый, берясь за бедра партнера, — но это еще не все, — зло улыбнувшись, парень достал свечу и зажигалку. Глаза блондина расширились, и поняв чего хочет его муж начал вырываться, с криками:       — Нет! Только посмей сделать это и я прикончу тебя! — оскалился тот, в попытках скинуть с кровати садиста, — Убери эту хуйню, пока я еще контролирую себя.       Но тот никак не прогибался под явно агрессивное рычание и крики. Они оба понимали, что это будет больно.       — Я не согласен! Все, стоп! Это даже не ректальные, а обычные, сука, свечи! Слезь с меня, иначе я приложу все усилия, чтобы ебнуть тебя об угол кровати! — конечно, он этого не сделает, «любовь зла — полюбишь и козла» сейчас как нельзя подходила, но и терпеть даже мысли не было. Это уже перестало приносить хоть какое-то удовольствие, свечи вообще не его. Однажды, Деку попытался провернуть этот трюк и знаете что? Когда первая капля воска приземлилась на грудь, он был готов рвать и метать, ведь уже сообщалось, что грудь — это сверхчувстветельное место блондина, которое он старается беречь и лишний раз не давать Деку с ней играться, особеннно зная как тот любит делать это. Ведь это то, с помощью чего красноглазым можно управлять и подчинить при правильном использовании, а он никак не мог этого позволить. Он — Бакуго Кацуки и подчиняться? Только через его труп.       — Ц-ц-ц, какой злой малыш, но я знаю, что нужно делать и поверь, ты почувствуешь небывалое удовольствие. Просто доверься мне, Каччан, — улыбнувшись попросил зеленоволосый, но поняв, что Кацуки и не пытается, он достал из грудного кармана его полицейской куртки какую-то белую таблетку и положил себе в рот. Встретившись взглядом один непонимающе посмотрел на друга, а тот в свою очередь ухмыльнулся, резко припадая к губам лежащего, проталкивая таблетку в рот, и сколько бы тот не старался сопротивляться, доминант заставил его проглотить ее.       — Хорошо, а теперь подождем минут десять и по концу этого времени ты согласишься на свечи… И вообще на что угодно… — добавил Изуку тише. Бакуго понял, что это была за таблетка и начал зло смотреть тому прямо в глаза, готовясь наорать на этого охреневшего Деку. Но стоило тому только открыть рот, как зеленоволосый припал к его губам, сминая и проникая дальше, стремительно вылизывая все, словно давая понять кто тут хозяин, но раз он так уверен в себе, то грех не обломать его. Кацуки резко врывается не только в эту односторонюю до этого момента в игру, но и в рот своего мужа, вводя того в ступор и, чувствуя расслабленность в теле (походу уже таблетка пошла в ход). Кусает нижнюю губу партнера, ощущая железный привкус во рту и криво улыбаясь сквозь поцелуй. Тело начинает обмякать, а разум плыть, вдруг его одолевает незнакомое желание… Желание подчинится. Еще не рассыпавшиеся мозг бушует и борется с ним. А сам Бакуго лишь награждает Изуку еще несколькими укусами за нижнюю губу, ощущая как пелена светло-малинового цвета застилает весь обзор и обволакивала крошки здравого смысла, закупоривая.       — Уже?.. Хах, видимо ты и сам этого хотел, раз таблетка подействовала так быстро и эффективно, — веснусчатый ликовал, но пока наслаждался момент кое-чего не заметил…       — Также быстро и эффективно, как и я, — ухмыляясь в победном оскале, проговорил блондин.       Другой непонимающе смотрел на него, но отрезвился только когда щелкнул замок наручников. Все годы полицейского училища и стаж более четырех лет стремительно летели на смарку, ведь у его партнера рефлексы ничуть не хуже. За секунду Деку оказывается на месте Кацуки и сопротивления ничего не дали, оставив зеленоволосого лишь дергать скованными руками, слушая звон железа. Блондин же улыбнулся, садясь сверху на Изуку, прямо совсем около возбужденного органа, и потирал затекшие запястья, на которых виднелись красные полосы.       — Ты же, блять, знаешь, что они натирают, ебанный недо-садист, но ничего, пришло мое время отыграться, — облизывая пухлые и наливно-красные от поцелуев губы, красноглазый словил немного напуганный взгляд его парня и уголки губ поднялись в усмешке, — что такое, Деку? Неужели забоялся? Меня? Своего любимого мужа? — улыбка растянулась еще шире, заставляя другого непроизвольно сглотнуть и дернуться, — Но тебе нечего бояться… Я просто поиграю. Или ты мне не доверяешь, Деку? Что? Не особо приятное положение не так ли? Не переживай, ты быстро забудешь об ЭТОМ неудобстве, — его внимание привлекли спокойно лежащие свеча и зажигалка, что Мидория выронил. Рубиновые глаза недобро блеснули, а дыхание сбилось. Изуку понял к чему этот взгляд и умоляюще замотал головой, но другой уверенно закивал, заставляя человека под ним напрячься.       — Хотел на меня этой херней капать, а сам дергаешься, как обосравшийся ребенок, нехорошо Деку. Думаю, эта процессия должна пройти явно с тобой. Но знаешь… я уже слишком возбужден, чтобы делать это медленно, так что вкушай плоды своего усердия, Деку.       Блондин откинул зажигалку, вытягивая руку со свечой прямо над животом зеленоволосого, на что тот в недоумении вскинул бровь, а затем ухмыльнулся, открывая рот.       — Милый, ты видимо забыл, но ты… — насмешливо глядя подстебывал парень своего бойфренда, пока вместе с блеском алых глаз и акульей улыбкой над ним не произошел небольшой взрыв, мгновенно растаивая свечу почти во всех местах, заставляя воск большими каплями падать на сильное тело. Полный шок перекрыл жгучую боль, пытаясь через взгляд с блондином понять, что произошло. Тот все шире улыбался и надменно вскинув голову заговорил:       — «Милый, ты видимо забыл, но ты…» придурок, — ехидный смешок, — командир отряда полиции, получивший десятки наград лишь за пару лет, не знает, что в возбудителе номера Х8Л есть ферменты нейтрализующие другие, находящиеся в привафаке, а то есть снимающие эффект нетрализации причуды. Иногда ты такой дурак, Деку, что не считать тебя милым в подобных ситуаций просто невозможно, пхаха, — красноглазый непринужденно посмеялся, а затем выдохнув, наклонившись к уху парня, налегая на него, шепотом, почти сладко, проговорил:       — Не нравится, когда нарушают твои планы, да? — одно резкое движение — и свеча летит ко всем подкроватным чертям, второе — большая и теплая ладонь сжимает выпирающий орган зеленоволосого парня, легонько надавливая. Послышалось сдержанное шипение удовольствия, — если ты забыл, то я напомню, что в нашей паре главный я, и это не зависит от того, кто кого ебет, Деку. Да, я был той еще мразью в средней школе, и если бы мог, то въебал бы тому пиздюку с моим именем, но это не меняет того, что я всегда был, есть и буду лучше тебя.       — Каччан… — в Изуку словно что-то щелкнуло: его зрачки многократно увеличились, а глаза широко раскрылись, лицо перестало отображать какие-либо эмоции, а мышцы напряглись намного сильнее.        Кацуки увидев странные перемены в своем парне хотел слезть с него, почувствовав интуицией какую-то опасность, исходящую от Мидории, и не зря. Ведь стоило блондину приподняться, как сильные, покрытые многочисленными шрамами, руки его любимого мужчины с огромнейшей силой дернулись, рвя наручники, остовляя на запястьях лишь железные кольца с болтающимися остатками цепи. Возможно, первый смог бы сбежать, если бы шокировался настолько сильно, что и стало его роковой ошибкой. Ведь стоило зеленоволосому разобраться с наручниками, как он резко и грубо, схватив за запястье руки, повалил красноглазого, вжимая в кровать так, что тому стало трудно дышать. Но почувствовать настоящий страх он смог лишь тогда, когда услышал одну фразу, сказанную глубоким, пугающим, голосом, полным истинного садизма, похоти и желания обладать:       — Раз так, то время менять наш уклад жизни, Кацуки Бакуго, — вибрирующий, будто шероховатый тембр влился, нет, ворвался в голову, заставляя эти слова эхом проходится по всему его разуму. Тогда он почувствовал настоящий ужас… Он назвал его по имени и фамилии. Первое он говорит, когда очень возбужден, такое было два раза в его жизни, второе, когда очень зол, такое было раз в его жизни. Сейчас же он назвал и то и другое, что значит, что наступил тотальный пиздец. Такого еще никогда не было и до этого времени даже в кошмарах не снилось. Хотелось кричать, ведь тот маньяк, что плещется в изумрудных глазах представляет огромную угрозу, если не жизни, то здоровью точно, но собрав все силы, порыв был сдержан, даже удалось придать лицу более спокойный вид.       — Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты скрываешь свои истинные эмоции, — строго и недовольно возмутился доминант, но словно прозрев, он загадочно ухмыльнулся, — и я знаю, как сделать так, чтобы ты при самом большом желании не смог остаться равнодушным.       Атласная лента (про нахождение которой в кармане жилетки вспомнили только сейчас) легла на такого же цвета глаза, заставляя пушистые блондинистые ресницы задрожать. Их обладатель решил особо не сопротивляться, видя нешуточное состояние своего бойфренда. Если что у него есть причуда, и в любой момент он может ей воспользоваться… Ну, а если говорить настоящую причину, то… напомню вам действие таблетки не уйдет так быстро как хотелось бы, желание почувствовать этого недосадиста внутри себя возрастает с каждой долбанной секундой, и сколько себя за это не кари, сколько не сопротивляйся желание не пропадает. Признать сложно, но так хочется отдаться, положить гордость в какой-нибудь ящик и полностью насладиться процессом. Поэтому блондин и пальцем не повел, почувствовав, как его руки начали связывать какой-то непонятной веревкой (и сколько у этого психа всякого дерьма хранится!).       — Какой молодец, хороший мальчик, — он буквально чувствовал довольную улыбку через эти слова, но вместо обычного крика или недовольства он почувствовал смущение и, что еще хуже, как его щеки покрываются румянцем. Пиздец… Все, он поплыл. Слава Всемогущему Бакуго не может увидеть реакцию Деку, хоть и чувствовал ауру ликования так от него исходящую, он бы даже сказал вырывающуюся. Единственное, что он мог не просто почувствовать, а точнее услышать, стал восхищенный вздох. Его обладатель был явно доволен своей работой. Но это был далеко не конец…       — Разогрев закончен, приступаем к настоящей игре!       — Арххх! — чего не ожидал, того не ожидал. Звонкий шлепок, рассчитанный прямо на место, где до сих пор работает вибратор, был эдаким «сюрпризом» для парня. Красноглазый даже забыл об этой штуке, но из-за удара она прочувствовалась намного сильнее.       — Привыкнуть вибратору на четвертой скорости… очень похвально. Не будем считать участие таблеток, это твое достижение, не важно как ты достигнул его, — не выдержав доминант усмехнулся. Он издевается! Иди нахуй с таким достижением, кусок ты брокколи!       Услышав тихий рык Изуку огладил своей ладонью место удара, громко присвистнув, а затем тихим почти ласковым голосом промурлыкал:       — Тише-тише, я же с любовью, тем более ты сам вошел в игру, когда поменял положение дел, так что не говори мне, что тебе не нравится, — потершись носом о место за ухом, зеленоволосый лизнул ушную раковину. Что за резкие приступы нежности?! Он пытается его отвлечь, чтобы тот не ждал следующего удара? А вот херушки, Кацуки не дурак, — вот всегда ты так, — обиженно вздохнув, словно обиделся Мидория, почувствовав как тело блондина напряглось, словно ощетинилось.       Большие и горячие ладони легли на упругие ягодицы и размашистыми движении начали гладить, пощипывать, мять, короче говоря, делать массаж. Этот этап прошел с полным непониманием со стороны блондина, тот словно оказался в параллельной вселенной, пытался абстрагироваться как мог. Держать тело в напряженном состояние было все тяжелее и тяжелее, и даже мысли о том, где Деку такому научился не помогали. Тот не издавал никаких звуков, видимо полностью сосредоточившись и отдавшись так заинтересовавшему его делу. Поэтому Бакуго пытался даже дышать реже, потому что слышно было абсолютно все, но как это сделать, если тебе так профессионально мнут задницу?! Да блаженные стоны сдержать неимоверно тяжело, что уж говорить о дыхании? Так что как бы тому не хотелось, но комната наполнилась тяжелыми вздохами с переменным мычанием. Спустя минут пять-десять этой мучительно-приятной пытки Мидория сделал последнее движение рукой вниз, останавливаясь в районе внутренней стороны бедра.       Все вокруг словно замерло. Запах аромасвеч щекотал слизистую, а из-за ленты на глазах чувствовался намного острее. С чем они кстати? Кажется лилии, розы и…       — АААХХ!!! Закончить не дал резкий порыв ветра, созданный быстрым взмахом руки, что в свою очередь, со звонким шлепком приземлилась на место недавних поглаживаний, вырывая весь воздух из легких, заставляя прогнуться дугой, масло в огонь подливал включенный на пятую скорость вибратор, а связанные глаза и руки стали вишенкой на торте. От всего калейдоскопа чувств и эмоций стон вырвавшийся с с вишневых губ сотряс не только только воздух в комнате, но и стены, пол с потолком и, возможно, соседей. После осознания содеянного Кацуки стал цветом со свои губы и прижался обратно к кровати, вцепившись мертвой хваткой челюстей в подушку и тихонько заскулив.       А что с Деку? Зеленоволосый просто… застыл. Впал в ступор, повергся в шок, стал статуей, оху… охренел от жизни — называйте как угодно. Его член все давно уже понял и колом хотел уже поскорее оказаться внутри такого желанного тела, заставить стонать так же как и заставили свои собственные руки. Отыметь так, чтобы не мог сидеть неделю, так, чтобы сопротивляться не было ни сил, ни желания, так, чтобы на всю жизнь запомнил.       — К-какой же т-ты муд-дак, — шепотом, как можно тише, и чуть ли не плача прохрипел Кацуки.       — И, видимо, даже больше чем ты, — пусть и сказанные слова были разумны и правдивы, но полурычащий тембр со сквозящим животным желанием выдавал его всего с потрохами. Жаль, что Бакуго начал хотеть всего этого, и если быть откровенным, то тот шлепок был крайне возбуждающим и желание заняться сексом возрасло вдвое, это говорило о нем: его к чертям сбитое дыхание, покрытые пошлой пеленой алые, ставшие уже больше вишново-красными, глаза, румянец достигающий ушей и шеи и даже развязные почти отвечающие движения.       Деку срывается, так и не осуществив свой план полностью, а ему так много хотелось попробовать сегодня… Но красноглазый слишком сексуален и возбуждающ, так что последняя капля терпения упала на пол, как и чаша, что не выдержала наплыва эмоций, разлетаясь разного размера фарфоровыми кусочками. Деку резко обхватил Кацуки за бедра, резко притянув еще ближе, давая понять свои дальнейшие намерения. Когда в него вошли ему пришлось прикусить губу до крови, чтобы не застонать, он слишком заждался этого момента. Сверху послышалось глухое рычание, а за ним совершился очень резкий и остервенелый толчок, говорящий, что не стоило сдерживать голос. Тот двигался рвано, входя то на всю длину, то только на половину, что заставляло Бакуго задыхаться из-за невозможности срегулировать дыхание, но толчок за толчком становился все ритмичнее и глубже, позволяя обоим насладиться процессом. Зеленоволосый целовал лопатки, кусал и лизал шею, оставляя яркий засос прямо около уха, что вызвало под ним возмущающиеся стоны и рычание. На это парень лишь ухмыльнулся, начиная шлепать того по поджарым ягодицам с каждым толчком, стоны усилились, а стенки прохрда сжались, принося огромное удовольствие им обоим. Когда разрядка должна была вот-вот случиться, красноглазый быстро справился с веревкой на запястьях и, повернувшись в Изуку лицом, с явным усилием провел своими немного отросшими ногтями по спине партнера, оставляя яркие алые полосы и заставляя того зашипеть. Бурный оргазм накрыл обоих, сплетая их одновременный стон в унисон.       Отдышка. Вытащив вибратор, зеленоволосый потянулся к лицу блондина, нежно развязывая и снимая ленту, встречаясь с помутневшими рубиновыми глазами, и слизывав слезы партнера, Изуку лег рядом обнимая того за талию аккуратно и нежно, так, словно боялся ранить, словно и забыв, что делал с ним на протяжении нескольких часов. Тот, обессилев, уткнулся в грудь парня, вдыхая расслабляющий аромат свеч.       — Завтра тебе не поздоровится, чертов Деку, — уже засыпая, немного невнятно пробормотал Кацуки, прижимаясь к своему мужу сильнее. Тот же в свою очередь мягко улыбнулся и, задув свечи, заснул, уткнувшись носом в белесую макушку.