Апельсин в карамели и Морозная мята

      — Пожалуйста, возьмите мою дочь на «волчью ночь»! Посмотрите, какая она красавица!       — Хаха, ну чо, нашел себе кого-нить на эту «волчью ночь»?       — Серьезно?! С тремя?! Малышка, да у тебя будет сумасшедшая «волчья ночка»!       — Тц, — раздраженно и с львиной долью отвращения молодой оборотень цыкнул, ускоряя шаг, чтобы не слышать этих грязных предложений остальных оборотней его поселения, — как же заебали.       Что такое «волчья ночь»? Короче говоря, это одна ночь в году, когда у всех оборотней с шестнадцати лет инстинкты размножения достигают чуть ли не ста процентов, затмевая все остальные, отнимая возможность здраво мыслить. Именно в этот день все живущие поблизости вампиры, призраки и другие существа покидают свои дома, ведь страшно не только то, что спать или просто отдохнуть в эту ночь ни у кого не выйдет (из-за звуков, как вы могли понять), но и то, что оборотням все равно с кем! Они могут затащить кого угодно из монстров себе в постель или, что хуже, в групповуху, а особо слабые телом существа могут, в прямом смысле, умереть от перетраха, ведь вся огромная животная сила оборотней направлена только на утоление сексуального желания, делая их просто неуправляемыми и сильнейшими в этом плане.       — Ненавижу эту гребаную ночь! — прорычал блондин открывая дверь в свой дом.       — Две пачки хватит, милый?       — Ты что?! Как минимум три!       Красноглазый зашел в гостиную, где были его родители и увидел логичную, но так его бесившую картину. Мицуки держала в руках пачки презервативов, улыбаясь мужу, который раскладывал всякие секс-игрушки по тумбочке. Заметив сына в проходе с лицом полным отвращения и раздражения, она сказала:       — Не смотри так! Все мы через это проходим, тем более, ты тоже в этом году станешь «зверем», ха-ха! Кстати, ты ведь нашел себе партнера? — с лицом явного беспокойства спросила она Бакуго.       — Да нужны мне ваши партнеры-хуеры! Я не собираюсь всей этой поеботой заниматься! — рыча, крикнул оборотень.       — Но у тебя нет выбора, Кацуки! Ты должен! И лучше с тем, кого ты знаешь, а не в какой-нибудь групповухе! — женщина была настроена серьезно, но ее лицо резко изменилось и загорелось какой-то идеей.       «Явно что-то нехорошее задумала эта старуха.» — Бакуго насторожился. От этой женщины можно ожидать чего угодно с таким хитрым лицом.       — Как насчет того, чтобы провести эту ночь с Эйджи-куном? — она улыбалась широкой улыбкой, а Кацуки был просто в аху… ауте от этой «шикарной» идеи. Он? С дерьмоволосым?! Лицо исказилось в страшнейшем оскале, показывая все его отношение к этому предложению.       — Да ты понимаешь, что ты щас сморозила…

ДИНЬ-ДОН

      — Я, пожалуй, открою, — нервно произнес глава семейства, направляясь к двери, пока мать и сын буравили друг друга взглядами, — О, Киришима-кун!       Это фраза заставила Кацуки вздрогнуть и повернуться в сторону двери.       — Привет, бро! — как всегда, со своей дурацкой улыбкой сказал Киришима. Так подумал блондин сначала, но потом заметил в мимике недодруга непонятные нотки. И было не трудно догадаться по какому поводу это было.       «Чертов ублюдок, и ты туда же»       Красноглазый оскалился, скрестив руки, и прожигающим взглядом уставился на внезапного гостя. Тот же, поняв настроение своего друга, не решался сказать и слова, ведь румянец на щеках Киришимы выдавали его с потрохами, выворачивая на всеобщее обозрение цель его прибытия. Он нервно почесывал голову, отведя взгляд в сторону, на стоявшую на столике любимую вазу мамы Кацуки, черные уши прижались к голове, а хвост подрагивал. Вскоре, все это представление блондину надоело и, раздраженно цыкнув, он схватил друга за ворот черно-красной клетчатой рубашки, ведя к выходу. Тот же начал трепыхаться, словно осмелев и готовый уже сказать то, о чем они оба знали.       — Кацуки, подожди! Я хотел сказать…       — Поговорим на улице.       После этих твердых и уверенных слов дверь захлопнулась, оставляя взрослых наедине. Беспокойно переглянувшись, оба Бакуго тяжело вздохнули, надеясь, что Киришима образумит их сына.       Шаги были быстрыми и уверенными, дойдя до калитки своего забора, блондин остановился, глубоко вдохнув свежий воздух и выдохнув уже углекислый газ, парень развернулся на сто восемьдесят градусов к его другу. И посмотрев прямо ему в глаза, четко, разрезая воздух и спокойную атмосферу улицы, произнес:       — Нет.       Рубиновые глаза прожигали насквозь и выражали уверенность в своих словах и действиях. Непробиваемая скала — такое впечатление он производил сейчас, но его друг тоже уперт, поэтому собрав всю волю в кулак, поджав губы и сжав кулаки, он выпалил, хватаясь за плечи блондина:       — Я — единственный, кто подходит тебе! — глаза засверкали уверенностью и даже ни капли страха за свою жизнь. Ха, глупец он или же храбрец? Скорее всего, первое.       — Тебе одного «нет» не хватило?! Или ты хочешь, чтобы это сказали мои кулаки? Мне плевать на эту чертову ночь и всех остальных. У тебя есть Пикачу, Скотч и розоволосая, так что идите и устройте групповуху, хотя, думаю они и так хотели, — из-за плохого настроения с самого утра он был готов подраться прямо щас, но этот придурок так не отстанет, поэтому придется объяснить словами. Очень уверенными и жесткими словами.       — Бакуго! — голос красноволосого начал дрожать, а взгляд опустился, — Я… я хочу провести эту ночь, нашу первую «волчью ночь», вместе, потому что ты… ты мне… — все-таки зря он поднял взгляд на блондина. Пронизывающий взгляд алых, словно два сверкающих рубина, глаз, каменное, но с читающимся раздражением лицо и, наконец, аура. Поглощающая, опасная и очень пугающая. Последнее слово застряло в горле, словно косточка, которая медленно и мучительно душит тебя, а рядом никого нет. Никого, кто бы помог.       — Я тебе что? — сведя брови к переносице и оскалившись спросил оборотень.       — Н-ничего! Забудь о том, что я говорил. Это была… шутка! Да! Прости, но мне пора, Каминари просил встретиться с ним! Пока! — красноволосый буквально сбежал от разъяренного волка. Неприятное чувство покрывало его сердце черной жижей, заставляя слезы литься из глаз. Он не любим и никогда не будет.       Блондин разворачивается и идет в лес, на его любимое место, чтобы успокоиться и придти в себя. Он понимал, что у Киришимы совсем не дружеские чувства к нему да и кто бы не понял! Эти томные взгляды, чрезмерные прикосновения, смущение рядом с Бакуго — все это наводит на мысль о его истинных чувствах, но взаимности нет. И вряд ли появится, он знал, если скажет об этом напрямую, то прежнего Киришиму уже будет не вернуть, он боялся, что его отказ сломает его. Да, он волновался за него, что Кацуки не свойственно, но это его лучший друг и как бы сурово и эгоистично это не прозвучало только им он и останется.       Закончив думать об этом он уже пришел к месту назначения: небольшой полянке с красивыми полевыми цветами и возвышающимися темно-зелеными елями. Но была и еще причина того, почему именно здесь Кацуки проводил большую часть своего свободного времени.       — Ты уверен, Шото? Это ночь будет опасной из-за оборотней, я боюсь как бы чего не случилось. — встревоженно проговорила беловолосая женщина, прижав свои хрупкие ладони к груди и встревоженным взглядом смотря на сына.       — Все хорошо, мам. Ко мне никто из них не придет, а если и придут, то ты знаешь насколько я силен. Я в безопасности, поезжай в город и не переживай. — с легкой улыбкой, чтобы дать понять, что не о чем переживать, сказал молодой вампир.       Эта семейка, живущая в большом поместье, была довольно интересной и забавной. Кацуки нравилось наблюдать за ними, за их бытом. Они любили природу, поэтому часто выходили на улицу. Сначала, Бакуго охеревал от того, почему эти кровососы не горят, но потом услышал разговор о кольце от солнечных лучей, но это не так удивило блондина, как новость о том, что его мать человек. Тогда он думал об этом весь вечер и ночь. Ну ничего ж себе! Тот парень полукровка! Казалось, что он по-жизни половинчатый. Глаза, волосы, так еще и кровь! Это было довольно занятно.       Женщина помахала рукой сыну и уехала в машине по дороге в город, как понял Бакуго. Но вопрос: почему этот двумордый остался? Он считает, что оборотни не так опасны или у него остались какие-то недоделанные дела? Он так и думал об этом, пока не заметил, что Вампиреныш пропал из виду. Буквально пару секунд назад он стоял около дороги и улыбался уезжающей машине, а сейчас его и след простыл. Оборотень продолжал искать взглядом этого парня, пока не почувствовал на своей шее холодное дыхание.       — Наконец-то мы остались одни.       — Сука! — одному Богу известно почему острые, словно бритва, когти оборотня не лишили вампира способности видеть, ведь даже со скоростью этих кровососов реакция Бакуго была слишком быстрой и мощной, — Какого…       — Это было ожидаемо, — гордо вздернув подбородок, ответил на немой вопрос парень. — «Но это было намного быстрее и опаснее, чем я предполагал. Настоящий зверь».       — Че за хрень, Вампиреныш?! На кой-хер ты подкрался?! — не заметив особого энтузиазма в лице половинчатого, он добавил, — Лучше бы тебе объяснить, а то глотку перегрызу, крысеныш, — и для пущей убедительности оборотень зарычал, вставая в боевую стойку.       — Это мне нужно у тебя спросить, песик, — издевательски выделил обращение, с упоением смотря на бурю эмоций на лице блондина, — что за фигню ты творишь? Я уже не первый месяц вижу тебя, наблюдающего за мной и моей мамой. Разве оборотней учат сталкерить за вампирами? Это ради знаний о слабости противника или просто любовь?       Его нахальную улыбку надо было видеть. Хотя нет, не надо было, иначе бы вы пришли в бешенство или, по крайней мере, в него уже пришел Кацуки. И на этом месте он начал думать, как хорошо бы на этом бледном лице вместе с ожогом на пол физиономии смотрелся шрам от его когтей. Длинный такой, в четыре глубоких бордовых полосы и через все ебало, а как ровно они бы лежали, ммм. На нем хоть диктанты по русскому пиши, линии, как в тетради ровные бы были. А если бы и не были, то он бы на других участках тела разлиновал. Какой бы был красивый полосатый Вампиреныш.       — Я хочу услышать ответ, — помогая блондину вынырнуть из своих «прекрасных» мыслей, потребовал вампир.       — А че, если я не хочу тебе ничего говорить, а? Вот, блять, не хочу и все. И ебись с этим как хочешь, двумордый. — вставая в полный рост, выпячивая грудь, распрямляя плечи и самоуверенно вздернув подбородок, четко и явно с вызовом отчеканил блондин, подойдя к вампиру в плотную. Заглянул в разные цвета глаза, видя в них отражение своих собственных. А его кожа вблизи еще белее и холоднее, в буквальном смысле. От нее прям веет какой-то морозной свежестью. Охренеть, а у него и ресницы с бровями разных цветов. Карий глаз и снежно-белые ресницы так контрастно смотрятся, так странно и привлекательно одновременно. Кислотно-голубой глаз с алыми ресницами смотрелся совсем иначе, так дерзко, опасно и хищно и плюс к этому шрам от ожога. Черт, а это завораживает и отпугивает сразу. Захотелось провести своими пальцами по этой части лица… Чего?       Бакуго заглянул в глаза ему снова. А вампир сам рассматривал парня, то и дело останавливаясь на губах и давая рассматривать себя. Они сейчас в такой близости, что их носы чуть ли не соприкасаются… Че за хуйня?!       Блондин оттолкнул вампира и отвернулся, густо краснея и пытаясь понять, что с ним и этим придурком произошло. Они пялились друг на друга, откровенно разглядывая в непосредственной близости их долбанных лиц! Оборотень сам не почувствовал, как уши прижались к голове, а хвост к спине. От прошлой уверенности и дерзости ничего не осталось.       «Это было странно… но так завораживающе. Его глаза, словно ценнейшие из рубинов, светлые ресницы длинные и пушистые. Он такой милый, когда смущается, становится тихим и примерным, а его дрожащие уши и хвост так прижимаются к своему хозяину, что я невольно завожусь. Черт»       — Что ж, мы так и не познакомились. Шото Тодороки, — чтобы развеять неловкое молчание поприветствовался парень и протянул руку. Блондин же, вынырнув из своих мыслей понял о чем его просят и, забыв прошлое смущение, снова стал уверенным и сильным оборотнем.       — Кацуки Бакуго, — пожал в ответ руку тот.       — Может, зайдем ко мне, раз уж познакомились? Мне все равно заняться нечем, как ты понял, я дома один. — встрепенув свои волосы длинными пальцами правой руки, предложил Шото смотря на его дом. Бакуго же думал над этим предложением. Ему нужно вернуться домой до заката, чтобы не натворить делов с этим вампиром да и незнакомое место, мало ли что в этом особняке есть. Но желание расспросить этого кровососа такое сильное и плюс, слишком интересно, как они живут. Он спит в гробу? Там везде темно и мрачно? Человеческие трупы есть? А мама его как с ним живет? Искушение слишком велико.       — А че бы нет. Давно хотелось посмотреть, как что в замке у Графа Дракулы. — он усмехнулся недовольному лицу половинчатого и сам, без чьего-либо разрешения, направился ко входу в «замок Дракулы». Довольно обычное, но большое поместье для двух человек, поправочка, полторы человека и половины вампира. Не жутко, а даже довольно миленько. Обычная просторная гостиная, обычная большая кухня, но с очень большим холодильником. Да тут для морозилки целая половина месте выделена! Что они там хранят? Неужели… трупы?       — Там кровь, — подойдя к Кацуки со спины спокойно ответил Тодороки.       — Блять! — отскочив от «угрозы», прокричал блондин, а затем, оскалившись, гневным взглядом посмотрел на вампира, — Какого черта, Двумордый?! Как ты можешь так бесшумно подходить, крыса ты летучая?! А главный вопрос — нахера?! — вскочив и схватив за воротник белой рубашки, Бакуго уставился на спокойное (что еще больше бесило) лицо Шото.       — Во-первых, я ходил как обычно, твоя вина, что не заметил, во-вторых, ты так меня любишь, что находишь любой повод приблизиться? — ухмыльнулся вампир, с упоением и блаженством смотря на краснеющего оборотня. Его ушки снова прижались к голове и, как и все тело, задрожали. Он опять оттолкнул от себя вампира и отошел на пару шагов назад, прикрывая алые щеки и отводя взгляд. А у них мраморная столешница, он только щас это заметил, шкафчики были сделаны из красного дерева с причудливыми на дверцах узорами, банка с зеленым рамашковым чаем лежала открытой, видимо его мама забыла ее закрыть и убрать, потому что вряд ли кровосос стал пить эту бурду, пфф, у них прихватки и фартук с розовыми котятами! Было бы интересно посмотреть на половинчатого в этом наряде. От таких мыслей он снова покраснел, но встряхнул головой и недовольно рыкнул, пытаясь отогнать смущение. Со стороны послышался смешок и Кацуки было хотел наорать и вмазать этому придурку, но увидев его искреннею и добрую улыбку, застыл, не смея оторвать взгляд. Да что с ним происходит?       — А, да, меня все-таки Шото зовут, будь добр, зови меня так.       — Еще чего! Тебя?! По имени?! Да ни за что, двумордый! — встрепенувшись, Кацуки направился на второй этаж, при этом не забыв задеть парня за плечо. А тот в свою очередь поставил на заметку заставить этого дерзкого и неугомонного оборотня назвать его по имени. С этими мыслями он вместе с Кацуки оказались в его спальне.       — Ого, а я все-таки думал, что ты в гробу спишь. — выдал блондин, рассматривая двуспальную большую кровать из черного дерева с бархатным постельным бельем темно-фиолетого цвета. Он сел на нее проводя ладонями по белью. Мягко и приятно, но когтей его точно бы не выдержало. Он поборол желание лечь и укутаться в это воздушное и мягкое одеяло. Была бы у него такая кровать он бы с нее не слезал и похрен на остальных. Он бы повесил на двери табличку «я умер» и просто бы забил. Но как уже говорил, она у него долго не протянет, с его-то нравом уж точно. С некой грустью в глазах оборотень уткнулся взглядом на милый розовый ковер с изображением уже знакомого кота. У него фетиш что ли?       Кацуки и вправду бы погрузился в серьезные философские размышления об этом странном феномене, если бы не почувствовал приземления на кровать еще одного тела совсем рядом с ним. Тодороки проследил за взглядом Бакуго и, поняв, что так его привлекло, смутился и отвернулся, мня тонкими пальцами мягкую простыню. Он ведь не только этот ковер увидел, а еще и вещи с кухни! Тогда Шото не обратил внимания, на что уставился Кацуки. Стало как-то не по себе, что он о нем думает сейчас? Ха-ха, вот это он придурок! Розовые котики?! Пфф, не вампир, а семилетняя девочка!       Фу, блять! Какая параша! Ладно, на кухне думал, что мамаша у него с такими увлечениями, но этот ковер… Аргх! Отвратительно!       Ебать… И здесь этот блевотный кот! Он что, пидор или как?! Гребаная голубая крыса!       Гетерохрома передернуло от этих мыслей. А если и вправду? Вдруг, он реально так думает сейчас? А ему ведь впервые кто-то начал нравиться…       — Эй, двумордый! — табун мурашек пробежал по всему снежно-белому телу, заставляя вздрогнуть. Вампир застыл, боясь возможной реакции непредсказуемого оборотня. В нем, словно все внутренности прекратили работу, кроме сердца, оно наоборот, будто высосало всю энергию из других внутренностей, колотясь настолько стремительно и мощно, что ребра начинали болеть под этим натиском. Время застыло, мгновения тянулись бесконечно долго, словно они предупреждали о катастрофе.       — Ну же, идиот! — вышел Тодороки из своих страшных мыслей только из-за пронзительного и хрипловатого голоса, зовущего его, и того, что его резко перевернули за плечо, заставляя заглянуть в свои прекрасные алые глаза, пусть и полные раздраженности, граничащей с гневом, — Ты либо совсем охерел, либо бессмертный, раз решил так игнорировать меня, чертов кровосос!       — Прости, я просто не хотел, чтобы ты возненавидел меня, — опустив голову, чуть ли не шепотом, ответил виновник.       — Э? С какого перепугу, двумордый? — легонько кивнул на ковер и застыл в ожидании реакции, — из-за… ковра с розовым котом? — еще не до конца веря во всю бредовость данной ситуации, тихо спросил Кацуки.       — Да… — Бакуго был просто в ауте.       — Стоп, подожди… Ты хочешь сказать, что боялся того, что я возненавижу тебя из-за… ковра с розовым котом? — кивок и пепельноволосый не знает смеяться ему или плакать, — Нет… Ты не охренел и ты не бессмертный, ты просто идиот. Либо паникер, но скорее всего все вместе.       Тодороки продолжал смотреть на участок простыни впереди себя с такой же грустной миной. И это оборотню надоело настолько, что он забил на норму приличия (уже в который раз) и, схватив вампира за лицо притянул к себе настолько, чтобы видеть каждую бороздочку на шраме, а затем выпалил:       — Мне плевать, что у тебя за фетиш на розовых котов, но, чтоб ты знал, мне плевать на это! Ты двумордый придурок и без этих странностей, так что хватит быть паникером, а то… — Кацуки резко остановился, смотря прямо в гетерохромные глаза Шото, выражающие некое желание, и резко выпустил его лицо из своих ладоней, снова краснея и снова коря себя за это. Уж слишком сильно этот вампир будоражил все его нутро каждый раз, смотря на него таким взглядом, имеющим слишком странную смесь эмоций и желаний. Все внутри словно выворачивалось наизнанку при виде этих странных, но удивительно-красивых, пленяющих глаз, при виде этого багрового шрама, к которому хотелось прикоснуться все больше с каждой чертовой минутой проведенной в этом доме, при виде этих тонких бледно-розовых губ, за которыми скрывались белоснежные и острые (даже по сравнению с его) клыки, так хотелось провести по ним своим языком и поиграть в интересную игру: порежется или нет?       — Кацуки? — теперь очередь будить была за Тодороки. Тот также неотрывно наблюдал за Бакуго. Глаза заволокло некой пеленой из-за чего они смотрелись слишком уж пошло, а осознание, что такой взгляд у оборотня из-за него еще больше возбуждал и будоражил, нежно-розовые губы слегка приоткрылись, а на щеках играл легкий румянец. Но все-таки придя в себя, Шото позвал Кацуки. Тот сразу же встрепенулся, покрываясь более густым румянцем из-за осознания, что так откровенно пялился на кого-то, так еще и напрямую! Но блондину надоело показывать себя со слабой стороны, поэтому он выпрямился и вытянулся и, наплевав на еще не сошедший с щек румянец, уверенно и четко спросил:       — Чего?       — Эм… Я думаю, что время обеда, поэтому давай спустимся в гостиную? — неуверенно, но уже успокоившись попросил Шото, вставая с кровати и продолжая пронизывать своим взглядом красноглазого.       — Обеда? А у тебя есть что предложить оборотню? — уже полный уверенности спросил Кацуки, приподняв одну бровь, а ля «серьезно?»       — Ну, думаю, мне есть, что тебе предложить, — слегка улыбнувшись заинтриговал Шото, подходя к двери и открывая ее, — идешь?       — «Все-таки трупешники имеются» — мысленно поставил галочку парень, — Иду, двумордый, иду.

***

      — Серьезно?! — чуть ли не с круглыми глазами крикнул парень, смотря на только что поданную вампиром тарелку. Тот же сел напротив от блондина за небольшой прямоугольный стол из дуба, по бокам которого могло поместиться в сумме максимум человек шесть.       — Я где-то читал, что оборотни любят сырых лошадей, нравится? — самодовольно ухмыльнулся тот, но взглянув на лицо волка, который уже вовсю поедал поданную ему ногу одного из лучших рысаков отцовской конюшни, нежно улыбнулся, попивая красную жидкость одного из пакетиков.       — Ты не представляешь как! Но у нас нет поблизости чё-то типа ранчо или полей с дикими мустангами, где ты нашел этого мясистого гада? — утерев со рта результаты не очень аккуратного приема пищи, с интересом спросил блондин.       — Отец владеет парочкой конюшен. У тебя на тарелке один из лучших коней его коллекции, так что будь благодарен за такой деликатес, — с притворной напыщенностью пошутил парень.       — Ах, вот как, — хитро взглянул блондин, — но мне бы хотелось отведать другого коня, — и на вопросительный взгляд гетерохрома заключает, — коня, который сидит передо мной, — ухмыляется в победном оскале, смотря на перекосившееся лицо вампира.       — Ах ты ж, — игрово смотря на пепельноволосого, заговорил тот, — плохой мальчик.       — Щас кто-то будет огребать, — и по кухне разнесся смех, при чем обоих парней.

***

      — Почему не ешь? — смотря на недоеденную ногу лошади, спросил парень.       Бакуго хотел бы ответить правду, но хочется избежать неловкости. А че он ему скажет? Что гребаная эволюция снизила аппетит всех оборотней, потому что будет неудобно ебаться? Нет уж, и так бесится по этой теме, так еще и с двумордым её обсуждать, обойдется. И нужно не забыть свалить вечером. Так что тот сказал что-то вроде: «забей, с утра плотно поел».       — Кстати, — отложив тарелку с большей частью мяса, начал Кацуки, — почему тебе нравится тот кот?       — Ну, не то что бы он мне так сильно нравился, просто такой комплект был только в розовом, а кот, потому что… — немного задумался, — наверно, мне нравится наличие хвоста и ушей, мне они кажутся довольно милыми.       — Ага. Стоп, что?! — все пазлы сложились. Поняв, что ляпнул, Тодороки отвернулся, пряча смущение.       — Я имел в виду не тебя, а… Ой, точнее, твои уши и хвост тоже милые, даже очень, стоп, то есть… Эм… — так и не сформулировав мысль, Шото просто замолчал, смотря на те самые прихватки и фартук. Он точно потом выкинет все это. Уж слишком много неловких ситуаций эти вещички породили.       — Кстати, двумордый, а че за кольцо ты носишь? Я не слышал, чтобы у вампиренышей за последний век какие-то побрекушки от загара появились, — перевел тему оборотень и было хотел положить ноги на стол, как взгляд вампира явно дал понять, что этого делать не стоит.       — Я же все-таки полукровка, — начал гетерохром, потирая бордовое кольцо с выгравированными на нем золотыми узорами в виде паутины, — это кольцо специально для таких, как я. Сделано из специальных материалов одной из лучших ведьм в стране. Обошлось в копеечку, но для моего отца, которому больше пятиста лет, его приобрести было легко, — закончил парень. Смысла спрашивать откуда блондин знает об этом кольце и его свойствах не было. Вампир прекрасно понимал, что тот следил за ним достаточно тщательно, чтобы знать это.       — А почему ты не уехал с матерью? Неужели недооцениваешь «волчью ночь»? — оборотень уперся головой о правую руку, устало зевнув. Опять же, чертова эволюция. Организм хочет поднакопить энергию для ночи и расправиться с обедом. У оборотней и так переваривание пищи быстрей, чем у людей, а тут еще и эта херня вмешивается. В любом случае, то, что блондин хочет спать им не скрывалось, и Тодороки понял это.       — Да не то чтобы, просто хотелось наконец познакомиться со своим личным сталкером, — вставая изо стола, ответил половинчатый, — Кацуки, сейчас только два часа дня, может у меня поспишь? — подойдя к красноглазому, попросил парень.       — Хмм, — на самом деле, вспомнив про мягкость и удобность кровати гетерохрома, Бакуго уже был готов прокричать согласие да и тем более вечером он просто свалит. А что, если проснется позже, чем нужно? Да нет, половинчатый точно его разбудит. Решившись, парень встал со стула и направился на второй этаж, а вампир за ним — я не против, но че ты будешь делать?       — Думаю, я найду себе занятие, — улыбнулся парень, смотря на плюхнувшегося на его кровать оборотня. Тот стянул с себя кроссовки, грязно-зеленого цвета накидку, оставаясь в белой футболке и джинсах.       — Ты же, — зевок, — не против? — задал риторический вопрос блондин, так как уже прикрыл веки, подходя к вратам ведущим в царство Морфея.       — Нет, — да и как можно быть против, смотря на это милое, пушистое, сонное создание? Шото еще на кухне, когда Кацуки оперся на правую руку, начал умиляться этому уставшему волчонку, именно так он его в мыслях и назвал. Такой расслабленный, сонный и с таким томным взглядом, вечно недовольных и раздраженных, алых глаз. А сейчас, смотря на это существо, так распространяющие тепло по всему бледному телу, вампир не мог не умиляться. И не выдержав он лег рядом с ходячим светом и теплом, приобняв сзади и вдыхая успокаивающий аромат леса и утренней, с каплями росы на листьях, травы. Руки обвивали талию, прижимая ближе, никогда не желая отпускать. Шото, прикрывая гетерохромные глаза, уткнулся носом в блондинистую макушку, поражаясь неожиданной, но такой приятной мягкости волос. Рука с неохотой оторвалась от мощной, но такой удобной и теплой талии и укрыла их обоих воздушным и мягким одеялом, возвращаясь на прежнее место. Хотелось остаться так навсегда и плевать, что вампирам не нужен сон, это теплое солнышко он не отдаст никому, даже если это самое солнышко врежет ему за это.

***

      Когда он проснулся, то не особо понимал в какой позе лежал. Было тепло, уютно и безопасно, так что не особо хотелось выяснять источник этого, пока проснувшийся мозг не выявил странный объект, прижимающийся к нему со спины. Потом, ему удалось ощутить чьи-то руки на своей талии, которые слишком крепко держали его, одна из которых, кстати, забралась под футболку, плюс спокойное прохладное дыхание где-то на макушке его головы. Сначала, собирался с мыслями. Прикидывал, как это могло произойти, но, поймав себя на мысли, что засыпал один, резко вскочил, сталкивая вампира с кровати.       — И как ты это объяснишь, кровосос?! Совсем берега попутал?! — смущение скрывать сил да и смысла не было, так что не особо стыдясь своего положения оборотень натянул футболку обратно и стал испепеляюще смотреть на полуголого (когда он успел рубашку снять?!) взлохмаченного половинчатого, почесывавшего свою голову.       — Я просто захотел отдохнуть, — непринужденно, словно ничего и не произошло, ответил Тодороки, вставая с пола и подтягиваясь. В этот момент Бакуго снова захотелось ударить себя по лицу, потому что нехер пялиться на этого ублюдка-кровососа и на его чисто-белое тело с выпирающими мышцами! И почему он вообще имеет такое офигенное тело? Но как бы себя не корил, а перестать смотреть на это стройное, но сильное тело он просто не мог, так плюс еще этот ублюдок слишком сексуально челку вверх зачесал, выгибаясь бедрами вперед и вытягивая торс еще сильней, чтобы было видно каждый изгиб. Он специально?! Видя какое внимание оборотень уделяет его телу Шото довольно, словно кот съевший сметаны, улыбнулся, игриво блеснув взглядом в сторону блондина. Но Бакуго встрепенулся и наткнувшись на его рубашку руками швырнул точно в лицо гетерехрому.       — Оденься уже, похотливая крыса! — взглянув на время и увидев там восемь часов вечера, пепельноволосый надел кроссовки и накидку, — Мне пора, а ты и дальше оставайся позировать для эротического журнала.       — Стой! — уже одевшийся вампир схватил оборотня, остановившегося в проходе, за руку и потянул на себя, — Прости, если обидел тебя. Время еще есть, так что может сыграем в приставку? Недавно обзавелся, а играть одному скучно, составишь компанию? — умоляющий и полный надежды взгляд гетерохромных глаз имеет странный эффект.       — Если только на пару часов, но только без этих замашек, понял, кровосос? — строго и предупреждающе смотря на Шото согласился Кацуки, спускаясь на первый этаж в гостиную и думая над тем, что его воображаемый блокнотик «факты о Кровососах» пополнился странной способностью манипуляции и гипноза через взгляд.       — Спасибо, — легко и нежно улыбнувшись чуть ли не шепотом поблагодарил Тодороки.

***

      За окном все оттенки розового и оранжевого где-то слились, а где-то образовывали линии. Солнце отдавало последнее тепло на сегодня, заливая лес золотистыми лучами, выглядевшими так будто художник провел по ним кистью с золотой краской, наряжая красивые высокие сосны и ели в платья для какого-то бала (слава богу, что никто не порвет друг другу глотки за одинаковые наряды). Звезды начали осыпать подступившее темное полотно и для самых внимательных вырисовывали узоры или, как их все называют, созвездиями.       — Еее! Выкуси, двумордый! — теперь счет был 13:12 и Бакуго искренне этому радовался. Даже со своими звериными инстинктами атаки этого вампира были продуманы и быстры, так что между ними разгорелась настоящая война, в которой блондин победил. Но Шото ни капли не расстроился. Видеть Кацуки таким счастливым с виляющим во все стороны хвостом и стоящими торчком уши было одно удовольствие. Так что отложив джойстик гетерохром просто наблюдал за эмоциональной вспышкой оборотня, пока в голову ему не пришла одна идея.       — Может, реванш? Один матч и одно желание. — гетерохромные глаза игриво и хитро засверкали, дразня и подначивая красноглазого. А тот и не отказался бы. Уж слишком привлекательно маячит возможная перспектива поиздеваться над половинчатым. Придумать что-нибудь эдакое и вдоволь посмеяться. Так что через пару секунд они снова сидели в сосредоточенных позах, так быстро нажимая кнопки, что в том, что они сотруться или просто сломаются никто не сомневался.       «Еще немного. У меня и у него здоровье на минимум. Чееерт…»       — Я не проиграю! — не сдержав эмоций крикнул оборотень, скалясь и порыкивая.       — Победа за мной! — нервно, но уверенно прокричал вампир.

FATALITY

      — Это невозможно! Нет!!! — схватившись за свои волосы и оттянув их Бакуго скрючился и выкрикивал матные слова.       — Я… Победил, — смотря на свои руки и стертую на них кожу и не веря в свою победу проговорил виннер. Затем, глаза устремились на раздраженного и недовольного оборотня. Злорадства и желания подшутить не было. Наоборот, было больно смотреть на него подавленного. А тот, очухавшись, сквозь зубы спросил:       — Ну и че у тебя за жела… — но резко блондин встрепенулся и шокирующим взглядом смотрел на Тодороки. Лицо быстро приобрело ужасающие выражение и покрылось густым румянцем, а тело задрожало, — о н-нет…       Бакуго вскочил и рванул в сторону двери, пока течка только начиналась у него был шанс предотвратить возможный нежелательный исход. Даже без каких-либо прощаний парень открыл дверь с твердой установкой свалить от этого дерьма подальше, но внезапно возникшее перед ним тело вампира загородило путь к свободе, захлопывая и закрывая дверь. На лице оборотня был такой шок, что он даже на мгновение перебил весь румянец.       — Какого хера?! Я хочу уйти! «Она» пришла, так что открой дверь, придурь! — пока красноглазый угрожающе и громко кричал и рычал, Шото медленно и со серьезным лицом развернулся к парню, уже продумывая что-то у себя в голове.       — Мое желание — ты, — и подхватив того на руки, он со скоростью вампира добрался до спальни, с ноги открывая дверь и бросая на кровать брыкающегося, но постепенно слабеющего оборотня, нависая над ним. На настенных часах было 00:03. У них впереди целая ночь и отпускать того, в кого влюбился еще со времен его сталкерства, особенно в такой день, когда кто-то другой может оприходывать твоего, только твоего, волчонка, он не намерен. Сегодня был замечательный день и его чувства умножились в несколько раз при виде каждой его улыбки, каждого смущения, каждого прикосновения. И он уверен, что его чувства взаимны, нужно лишь немного подтолкнуть, помочь понять, что они созданы друг для друга, толкнуть вагонетку, чтобы она уже провезла их по этой опасной, но захватывающей американской горке, где они оба получат лишь положительные эмоции и укрепят их, пока еще не сложившиеся, отношения.       — Ч-что ты задумал?! — уже немного томный голос возмутился. Это не то, чего он хотел… Или то? За дни слежки и этот день (особенно за этот день) он понял, что Вампиреныш не такой бесячий и он даже… Понравился ему? Да, именно так. Но признаться в этом самому себе сил хватило только сейчас, и тогда, когда он уже не в очень выгодном положении. Черт. Но все-таки его тело такое сексуальное…       — Я не хочу тебя связывать, поэтому доверься мне. Я понял, что ты мне нравишься и от этих нескончаемых мыслей о тебе в голове я схожу с ума, если уже не сошел, — обувь и рубашка полетели в угол комнаты, — так что, прошу, прими меня и мои чувства, Бакуго Кацуки! — уверенными движениями он снял накидку, обувь и рубашку, с несопротивляющегося оборотня, что удивило, и гетерохром уставился на него, боясь, что переборщил.       — Ты… — до этого спокойно сидевший блондин вдруг притянул к себе за шею половинчатого, останавливаясь в сантиметре от таких манящих бледно-розовых губ и закончил, — такая заноза в заднице, — затем, впился жадным поцелуем, покусывая нижнюю губу, Тодороки, поняв, что это было «да» на его признание, сорвался, начиная засасывать Бакуго до посинения, удерживая за талию того так, что тому пришлось выгнуться, — но учти, я за себя не ручаюсь этой ночью. Проснешься со сломанными костями — не обвиняй меня.       — Спасибо за беспокойство, но, думаю, со мной все будет в порядке, а вот насчет тебя… — насмешливая ухмылка украсила (или изуродовала?) лицо гетерохрома, у которого ощущалась явная тесность в штанах, он тяжело дышал, предвкушая.       Со стороны блондина послышалось фырканье, но он тоже уже был возбужден по самое не могу. Кровосос резко, без всякого предупреждения, прильнул к груди парня, начиная облизывать ключицы. Блондин вздрогнул, но не отпрянул, пытаясь сдерживать томные вздохи и тяжелое дыхание, но сдерживать свою сущность было все сложнее. Шото спустился до сосков, немного приостановившись, пепельноволосый хотел уже возмутится, но кровосос резко укусил сосочек передними зубами и оттянул, слыша в ответ хриплые стоны. Победно ухмыльнувшись, он облизал место укуса, теребя при этом верхнюю часть соска, причмокивая и иногда втягивая его в себя от чего тот покраснел и взбух. Шаловливые ручки вампира поползли по телу оборотня. Левая — в штаны, а правая — ко второму соску, но тот даже не замедлил движения языка. Первой он сначала тер пах Бакуго через одежду и не сильно, но довольно ощутимо сжал выпирающий бугорок и провел по нему вверх-вниз, кисти оборотня вцепились в плечи Шото, оставляя красные вмятины от вылезших когтей. Вторая же рука гетерохрома мяла выпирающую сильную, но мягкую мужскую грудь, в некоторых местах оставляя легкие, тонкие царапины, что вызывало вздрагивание и блаженное скуление у его партнера. Когда ему надоело играться языком с левым сосков он перешел на правый, перемещая правую руку ко рту Кацуки, из которого вытекала, не сумевшая сдержаться своим хозяином, слюна. Три длинных пальца проникнули внутрь, оставляя блондина лишь мычать. Тот, поняв намек вампира, вобрал в себя пальцы до основания, проходясь горячим, мокрым языком по всему периметру пальцев, засасывая и причмокивая, покусывая мягкие фаланги своими клычками.       Видя, как вампир сдерживается и подрагивает от удовольствия, Кацуки ухмыльнулся. Это же всего лишь пальцы, а его так разнесло. Осмелев, оборотень начал спускаться руками по белоснежному телу, которое под светом луны сияло, словно самая дорогая жемчужина, пальцы оглаживали рельеф подкаченного тела, спускаясь ниже, заостряя внимание кубиках и затем спускаясь до ремня штанов. Игривое переглядывание и последние элементы одежды сорвались с тел быстрыми движениями двух пар рук и полетели в тот же угол, выходящий за зону их видения сейчас. Тут, на этой кровати, сосредоточен весь мир, существуют только они, только два парня, оборотень и вампир (точнее, наполовину вампир). И плевать, что где-то в лесу воют от удовольствия и животной страсти еще сотня оборотней, они их не слышат, потому что все звуки, все действия сосредоточены здесь, на этой охрененно мягкой и удобной кровати, на этих двух телах и на этих, так завораживающих и притягивающих, пары глаз напротив. Снова переглядывание, но уже томное, полное любви и желания. И обоим спустило тормоза. И плевать, что это их первый раз, он будет лучшим, чем у кого-либо еще сегодня, этой ночью.       Гетерохром лизнул и прикусил волчье ушко и снизу послышался страстный полувздох-полустон. Кацуки не хотел оставаться безучастным, поэтому он спустился своей правой рукой к колом стоящему члену партнера, начиная дрочить тому. Следующий стон послышался уже сверху, но он был более глубокий. После укуса за тоже ухо Бакуго остановился, поняв, что хочет сделать вампир. Ни сил, ни желания медлить не осталось, так что в оборотней оказались сразу два пальца. Протяжный стон, похожий на скулеж и приятная покалывающая боль, чертова природа не так уж и плоха в заглушении боли в «волчью ночь». Тодороки впился настойчивым и глубоким поцелуем в губы Бакуго, потянув за основание хвоста и слушая приглушенные стоны в ответ. Языки сплелись в страстном танце, слюна текла с обоих ртов, а в теле блондина стало на палец больше. Они отстранились от друга тогда, когда Шото вытащил все пальцы из парня. Оба тяжело дышали, но останавливаться никто и не думал.       И вампир совсем не ожидал того, что случится дальше. В алых глазах блеснуло зверское желание и тот резким движением повалил гетерохрома, садясь на его бедра сверху так, что член второго упирался в его задницу сзади, причем настолько сильно, что разводил ягодицы, утыкаясь прямо в такое желанное колечко мышц. Удивленный взгляд разноцветных глаз встретился с дерзко-похотливым. Бакуго ухмыльнулся и наклонившись к ушку шокированного Тодороки и сладко прошептал:       — Теперь моя очередь доминировать, двумордый, — и со звонким шлепком он насадился на Шото, протяжно стоня от боли перемешанной с удовольствием. Признаться, это было не самое приятное чувство, ощущать, как стенки насильно расширились под таким напором совсем немаленького органа. Пепельноволосый остался в этом положении на минуту, давая своему телу привыкнуть, а все это время целовался с гетерохромом. Тот после отстранения от губ партнера, придвинул его вновь, слизывая соленые ручейки стекающие по щекам, о которых их создатель даже не знал. Затем, он оперевшись о торс вампира привстал и резко сел снова с пошлым шлепком и хлюпом. Раздался обоюдный стон. Это послужило толчком. Снова озверев, Кацуки с увеличенной скоростью начал насаживаться на член, гортанно стоня, даря белому телу под ним красные следы от когтей на груди. Тодороки впился пальцами в поджарые бедра, ускоряя темп. Лицо блондина было все красным, в слезах, в поту, иначе говоря, сексуальнейшим, смотря на него и на то, как тот отвернулся от пристального взгляда, засмущавшись, вампир рыкнул, словно он и не вампир вовсе и резким движением развернул их, подминая гиперсексуального оборотня под себя, оставляя его лишь удивленно вскрикнуть и недольно рыкнуть на гетерохрома, который забрал доминирование и больше его явно не отдаст, подтверждая это сильным укусом в шею, и присасываясь, оставляя там и засос, да такой, что не сойдет месяца два. Блондин снова недовольно зарычал (и как ему, блять, его прятать?!), за что получил смачный шлепок по поджарой заднице, заменяя рычание вскриком и громким стоном. Это продолжалось долго. Они оставляли друг на друге укусы, засосы, словно (точно) соревнуясь кто больше поставит и насколько долго они продержутся. Правда, Кацуки не особо удобно было делать это, поэтому он перевернулся на спину, лицом к лицу встречаясь с садистом. Он успел прозвать его так за это время, предвещая утром увидеть свое тело синее-фиолетовым, а, ну и немного красным из-за следов от шлепков и впивания ногтями на его заднице. Рычаще-глубокие и гортанно-хрипловатые стоны смешались с непристойными шлепками и пошлыми хлюпами, наполняя ими все пространство. Тодороки наклонился и прокусил блондинистое ухо своими острыми клыками, оставляя два симметричных отверстия, снизу послышалось недовольное и угрожающее рычание, которое заставило сущность садиста завладеть телом. Хлесткий шлепок наотмашь и оттягивания хвоста были наказанием за это. Послышался всхлип и скуление, перемешанные со стонами наслаждения. Слезы обожгли щеки вновь, заставляя гетерохрома приблизиться к разрядке быстрей. Осознание, что этот всегда грубый, строптивый, дерзкий парень так стонал и дрожал под ним поистине радовали его и возбуждали все сильней.       — Мой… Мой. Только мой.       — Шото! — вколачивание блондина в матрац и страстный поцелуй были завершением этой ночи. Оборотень с протяжным стоном-рыком кончил на живот, а вампир хрипло простонал и также зарычал, наполняя красноглазого до конца, мысленно ставя галочку у себя в голове. Он обязательно напомнит ему о словах про то, что тот не скажет его имени.        Солнце поднималось над горизонтом, проливая на деревья свой свет. А два парня лежали в обнимку, прижавшись к друг другу. Это явно было началом. Началом очень странных, но очень искренних отношений.

Бонус

      — Блять! Гребаный кровососущий пидор! Крыса голубая, какого хрена?! — смотря на себя в зеркало в ванной, с переменным рыком кричал оборотень.       — Что-то не так? — почесывая спутавшиеся прошлой ночью гетерохромные волосы спросил вампир, зевая подходя к парню.       — «Что-то не так»?! Ты, блять, на меня посмотри, пидрила, — повернулся Бакуго, демонстрируя свое, полностью покрытое фиолетовыми засосами и бордовыми укусами, тело, — Как я так к родокам заявлюсь?!       Какой-то легкий осадок вины Шото ощущал, но, если честно, был полностью собой доволен, теперь-то этот дерзкий волчонок точно только его. Завидев этот полный собственнического ликования взгляд на себе, красноглазый решил отыграться.       — И как дальше жить? Как я буду с другими ебаться? Ты не подумал? У нас в деревне столько красивых накаченных оборотней есть, ммм. А ты мне всю малину портишь, — состроив раздраженно-обидчивое лицо, он посмотрел на Тодороки. «Ох, блять» подумал он, видя того с убийственным выражением лица и такой же аурой. Он походу переборщил. Сильная рука захлопнула дверь с такой силой, что та чуть не отвалилась. Он определенно переборщил. Единственный выход закрыт. Гетерохром начал медленно приближаться, давая понять, что щас кому-то наступит пиздец.       — Д-двумордый? С-стой, — уши и хвост прижались к оборотню, пока тот отходил к стенке, — это была шутка, хе-хе, подожди, давай поговорим, я не это имел ввиду, — Бакуго молниеносно прижали к стенке, беря руки в захват, сжимая их до боли.       — Походу ты не понял, — от этого устрашающего и полного садизма голоса захотелось слиться со стеной, — ты — принадлежишь мне. И я тебе снова это докажу.       — Притормози! Сто… Аххх!