Не поддающийся дрессировке

      Утро начинается не с кофе, как говорится. У Гэвина Рида утро началось с очередной обработки ран мазью под руководством гениального Ричарда, который несколько дней не отпускал от себя Русала и даже запер барьер, пожертвовав днями ночных прогулок морских животных. За этот короткий промежуток времени Рид успел перезнакомиться со всеми. Изначально, конечно, первым его другом был Альберт, но эта дружба была необоюдной, в принципе, такой же, как и со всеми другими. Сейчас Гэвин сидел на пыльных камнях и пялился. Утром у Ричарда было представление, а он в тайне наблюдал за тем, как человек дает указания животным, а те его слушаются. Да, в нем никогда не было столько эмоций. Как же такие свободные животные позволили себя приручить. Ему аж хотелось выплыть и испортить все назло мужчине. Неважно, что это не по-человечески. Рид ведь и не человек. Поэтому у него есть преимущества и перед сородичами тоже. Также ему довелось видеть, как женские особи людей очень мило с ним беседовали, настолько мило, что касались его руками и обнимали. Может, у людей так принято дружить? Значит, Ричард просто дружит? Просто как-то странно дружит. Ну, а сейчас про знакомства. Касатка, что буйствовала ближе к левой части бассейна, поймала в дружеские сети Тритона, когда он удумал отобедать. Рыба была очень прожорливой и дневной нормы, что давал Ричард, ей всегда не хватало.       Вывод: Гэвин Рид подрался за еду. Этим он заработал большой след на руке — отметина сильных зубов, вид которых привел Ричарда в неописуемое бешенство. Нет, ну это надо было видеть, Ричард после этого с ним не разговаривал несколько часов. Именно тогда Рид назвал эту Касатку Недоакулом. Зубы у нее были — что надо. Недоакул являлась женской особью. И, возможно, в этом была причина таких действий, хотя Русал никогда не имел хороших отношений с морскими обитателями женских особей. Да и мужских тоже. Наверное. Следующие знакомства были чуть менее физически ущербны, но, безусловно, Гэвин не оставил ни одного обитатели без потасовки. Джессика — дельфин — была добродушна и дружелюбна. Женская особь с откровенно щенячьим характером. Рид был уверен: если бы она была человеком, то имела бы внешность хорошей наивной девочки. Она была как ребенок, а Русал не любил детей. Маленькие Русалы и Русалочки в его стае, пока она была, выбешивали его сильнее своих неудовлетворенных потребностей. Так вот, Джессику он не трогал и не обижал, да и она к нему особо не подплывала, хотя вертелась вокруг, как призрачная фанатка. Потом, также в тему о детях, пришлись несколько детенышей дельфина. В силу своего возраста они выступали реже, чем взрослые особи, поэтому Гэвину здорово досталось именно сегодня, когда он издали наблюдал за представлением, на котором их не было, зато они были здесь — рядом с ним. В общем, возни с ними было много, а Ричард, человечина такая, все успевал. Но, несмотря на это, была там она — красивая женская маленькая особь. Она такая, что всем своим братьям задаст: волевая, быстрая, и имя у нее красивое — Стрела, вот только жаль, что дрессировке поддается на раз-два. Было несколько мужских особей касаток. Они держались подальше от всего цивилизованного. Ричарда слушались, но было заметно, как им скучно, а работают они только ради еды. Гэвин также узнал, что Ричард не все держит под контролем, многим и вовсе это не нравится. Тогда его пробрало доминирующее чувство, так как все морские обитатели Детройского океанариума чуть ли не липли к нему. Все, абсолютно все, принимали его за своего. Впору было злорадно хихикать по ночам и обливать водой пришедшего утром на работу Ричарда. Главарем, так сказать, банды дельфинов являлся мощного вида самец, который на выступлениях обычно держал на носу людей, оплывая с ними бассейн. Особь была стара для своего выступательного возраста, но заменить ее было некем. Главарем касаток была женская особь — Кора, которая всегда разнимала драчунов, а с ней он познакомился именно тогда, когда была потасовка с Недоакулой. В заключение можно сказать, что эти несколько дней прошли весело. Были новые травмы, но несерьезные, были крики Ричарда, были и наказания. Все, конечно же, беспрекословно слушались дрессировщика, выполняя все его команды. Никто девиантного поведения не проявлял. Возможно, только Альберт иногда отказывался что-то делать. Может, стоило задуматься о дружбе с ним, чтобы потом давать стоп указаниям Ричарда. Гэвин бы в стороне хвостом показывал не делать того, что говорит дрессировщик. А потом осталось бы только наблюдать, как искажается гримаса его лица. Хихикнув над этой мыслью, Рид точно решил, что сделает так. А сейчас он развернул хвост и снес в воду железное ведро, наполненное рыбой. Оно сразу начало тонуть, а мёртвые рыбьи тушки продержались на поверхности несколько секунд, а затем начали опускаться на дно. В воде уже явно был кипиш из дельфинов и касаток. В ответ на это он получил до ужаса сердитый взгляд Ричарда. Уже после Ричард наблюдал длинный язык с большим количеством рецепторов, который был высунут в ответ на его взгляд Русалом, видимо, считавшим, что это останется безнаказанным. Ричард понимал, что, если оставит у себя Русала, это приведет к тому, что тот будет готов напакостить ему всегда и везде. — Я вырву твой длинный язык, если еще раз так сделаешь. Конечно, было интересно наблюдать за нестандартным поведением получеловека, но иногда это переходило границы. Он бросил взгляд на рыбу в воде, которой уже почти не было. Кто-то останется без обеда, и этот кто-то явно не дельфин или касатка. — Ха-ха-ха, будто я приму всерьез слова какого-то там человека. Также ты обещал не делать мне больно, — Рид махнул хвостом в воде, поднимая сноп легких брызг. А Ричард уже дважды и трижды успел пожалеть — так хотелось надрать зад этому напыщенному Русалу, конечно, если он у него есть, а то ведь хвост. — А ну, не рыпайся, — мужчина шмякнул на спину Тритону компресс, сильно прижимая его к коже. — Ай, ой, а ты можешь аккуратней?! — Рид прогнулся в спине, показывая месторасположение копчика жадным глазам, смотрящим на него сзади. Пальцы не удержались и ткнули. А дрессировщику посчастливилось наблюдать, как подскочил Гэвин, шипя, ругаясь, извиваясь, шарясь руками, которые потом были жестко схвачены, где-то сзади. Рид был одновременно в ужасе и легкой панике от неожиданных действий Ричарда. Казалось, что тот его домогается. Бежать — вот, чего сейчас хотелось. Ричард слышал, как Русал клацнул зубами и уже собирался обернуться, чтобы впиться ими в его руку. — Ты что удумал, мясо? — видимо пришла расплата. — Меня зовут Ричард, Гэвин. Будешь нормально ко мне обращаться, иначе придется тебя научить говорить мое имя. Мы можем начать сейчас. Ричард встал, запрокидывая голову Русала назад и говоря ему: — Хочешь получить рыбу, скажи мое имя, — дрессировщик схватил зубами маленькую тушку и повернулся к Тритону, нависая над ним. Рид наблюдал за тем, как Ричард держал рыбу в зубах, как та медленно смачивалась его слюнями. Хотелось попробовать. Неужели хотелось попробовать секретную* жидкость человека? У себя в голове Гэвин заключил, что это до невозможности противно, и сердито буркнул, пытаясь отстраниться. Тонкие пальцы еще сильнее сжали косточки скул, легонько их оглаживая, при этом двигаясь к кадыку, который предательски вздрагивал, показывая, что глотабельный рефлекс у Русала все-таки работает. За всеми реакциями Гэвина следили внимательные серые глаза, которые не упускали ни единого его вздоха, хрипа или, еще лучше, стона, тихого, почти незаметного. В миг они окрасились красным жаром. — Скажу тебе идти в анальное отверстие акулы, — на эти огрызки со стороны Рида тот получил взгляд, говорящий, что доигралась русалочка. Ричард приближался, одновременно оттягивая руками подбородок Русала, заставляя его рот с многочисленными клыками приоткрыться. Он медлил, возможно, раздумывая: а стоит ли? Ричард и сам не понимал, что его к этому побудило, но желание пересилило остатки разума, и он, прикоснувшись к открытому рту, языком втолкнул туда маленькую рыбку. Ощущения были необычными. Целоваться с мужчиной это одно, а целоваться с Русалом совсем другое. Что-то незабываемо интригующее, острое, такая странная эмоция, которой даже не найти описание. Этого не видел никто, лишь ветер знал, что двое разных совершенно существ сейчас почти слились в поцелуе. Все морские обитатели океанариума были в воде. Стояла мертвая тишина. Было слышно лишь легкое биение сердца моря в такт волнующихся волн. Птицы отдаленно щебетали, возвращая сознание обоих в реальность. Оба, очнувшись, слышали биение собственных сердец. Гэвин почувствовал вкус рыбы и быстро проглотил. А дальше он больно укусил своими острыми зубами нижнюю губу человека. Ричард зашипел, уклоняясь от еще одного несовершенного укуса, натыкаясь на злой взгляд Русала. Рид был в бешенстве. Как он вообще мог позволить человеку так просто обменяться слюнной жидкостью? Да это неслыханная дерзость со стороны Ричарда. Он весь насупился, стал подобен напуганной кошке, готовой в любой момент соскочить и спрятаться в темный угол. Он требовал объяснений. Иметь сексуальной практики с человеком ни в коем случае не хотелось, да и вообще половые связи с людьми были нежелательны. Конечно, учитывая обстоятельства, связь с женщиной была более благоприятна, но сейчас не об этом. — Тебя что, медуза покусала? В тебе яд, что ты так себя ведешь?       Ричард во все глаза смотрел на него. — Нет, это ты меня покусал. Сейчас вот. Смотри, у меня кровь, — он показал ему палец, который только что убрал от лица. — Это было твое наказание. Ты же скинул ведро с рыбой. Это была твоя дневная норма. — А ну выпусти меня! Я уплыву и нормально поем. А я ведь знал, что ты меня здесь запрешь, лучше бы я вообще сюда не приплывал. Все люди одинаковы: запираете нас, не кормите, а потом мы умираем. Вы нас уничтожаете. — Но ведь не я отдал рыбу другим. Я почти залечил твои раны. Если ты снова уплывешь, то морская соль разъест корки, которые совсем недавно покрыли большую часть твоей кожи. — А мне все равно! Я… я не позволю тебе подходить близко! Двуногое ходячее существо. Да лучше бы я умер, прежде чем здесь оказался.       Для Ричарда это была как вода из проруби.       «Русалочка злится из-за поцелуя». — Ты злишься, что я тебя поцеловал? — Хфм… что? Ты меня не целовал. Это всего лишь была твоя странная передача еды. Всегда знал, что люди очень странные. Русал пытался скрыть свое смущение, нервно помахивая хвостом в воде, все его мышцы были напряжены. Он был готов сорваться и уплыть вглубь толщи воды. Надо было лишь стерпеть подколы человека. Спины коснулись руки, начиная передвигать уже теплый компресс ниже. Ричард продолжил: — Как устроено твое тело? Резкая смена прошлой темы разговора, заставила Рида обеспокоенно повернуться в спине, но его вернули обратно, в прошлое положение. — Могу задать тебе тот же вопрос, — выдавил из себя Гэвин, немного охая — компресс задел особо глубокий порез. Спокойная, не хулиганская жизнь сыграла свою роль, хоть она длилась всего и несколько дней, а вообще непонятно — сколько она еще будет длиться. Но все равно — раны значительно затянулись, хвост перестал напоминать мясной обрубок и теперь выглядел даже достойно своего владельца. Правда шрамы, конечно, останутся, ну, а как же Гэвину Риду быть без шрамов. Ричард каждый день по несколько часов уделял здоровью Русала. Бывало, что он до ночи задерживался, накладывая на ночь заживляющую повязку с мазью и наказывая Риду сидеть на камнях и обливаться водой, чтобы кожа не высохла. Не лезть в воду и дать коже возможность регенерировать. — Если ты хочешь знать, то я, по твоему словарю, мужская особь. — Очень интересная для меня информация, — поперхнулся Рид. — Ничего умнее не слышал. Ричард с хитрой улыбочкой продолжил: — У меня есть ноги — это основной мой двигательный аппарат, я могу держать равновесие, также за мое движение отвечает мозжечок — он находится в головном мозге. — Ричард рассказывал про то, чего у Гэвина не было, взамен он хотел услышать, как устроен хвост, а также кое-что еще его очень интересовало. — У тебя есть половой орган? — Да. А как же без него, я же Русал, Тритон, должен быть с самкой и… — Не выпендривайся, — тихо заметил Ричард. — Вылези из воды, мне нужен хвост. Большой рыбий хвост шлепнулся на камни, подвергаясь внимательному анализирующему взгляду со стороны.  — Почему у тебя синяя кровь? — Сегодня день изучения анатомии и физиологии хвостатых? Ладно, у меня синяя кровь, так как она состоит из других веществ. Я живу в воде, вода соленая, и с ней попадает много вирусов, микробов и бактерий. Моя кровь обеззараживает все мое тело. Этого достаточно? — Твой язык? — пальцы массировали кожу на хвосте, втирая сильно пахучую мазь. Ричард с каждым вопросом все ближе и ближе подводил к очень интересующей его теме. — На нем много рецепторов. Гораздо больше чем у вас, людишек, — он победоносно усмехнулся. — Я ощущаю гораздо больший вкусовой спектр, могу дать каждому веществу свою характеристику вкуса. В отличие от вашего — обычного и базового вкусового определения. Русал облокотился руками о камни, полностью подставив себя под намазывание всякими веществами, которые ему помогали. Он оправдывал свою покорность только этим. Здесь он будет находиться, пока человек приносит ему пользу. Он может в любой день уплыть, может даже убить человека.       Может же?       Или уже нет? — У тебя ведь есть периоды спаривания? — Ричард задал свой самый главный вопрос. Ему до жути было интересно, как Гэвин, живущий один, справляется с таким желанием, и сегодня он хотел это узнать. Надо было не спугнуть Русала. — А вы, люди, можете двадцать четыре часа, семь дней в неделю и триста шестьдесят пять дней в году, я это знаю. — Ты много чего знаешь о человеческом мире. Говоришь так же, как и мы. Ты похож… — Нет! — Да, Гэвин, как бы ты это ни отрицал, тебе нравятся люди, иначе ты бы не смотрел на меня такими жадными глазищами, — Ричард нашел момент.       Ричард сделал. Своими руками он провел по хвосту, все еще растирая мазь, но теперь уже без цели оздоровления. Он медленно продвигался к двум щелям, плотно прикрытым кожной грубой тканью. Значит, физиология Гэвина была схожа с дельфиньей. Он ошибался насчет теории о том, что он гибрид с касаткой. Его половые органы размещались так же, как у них. Естественно, мужчина видел, как устроены половые органы дельфинов. Но стопроцентной уверенности, что на вид они идентичны, не было. — Я ненавижу людей. Вы мне отвратительны, — выплюнул Рид, злобно рыча. Человек все еще двигался по направлению к прессу Русала. Он вычерчивал на хвосте непонятные узоры, мял, как будто делал профессиональный массаж. Он пытался остудить Русала. Ну, или довести того, как называется, до точки невозврата. — Даже я тебе противен? После того, как спас тебя дважды, накормил, напоил. Да ты явно эгоист. Тебя бы стоило проучить. Отхлестать, скажем. — Чтоб тебя гигантский кальмар унес, — а потом, пару секунд подумав, он выдал, — а чего это ты просишь, чтобы только я рассказал о своей физиологии? Может, я тоже желаю знать, как все устроено, чтобы потом уничтожить людской народ. Узнаю, а потом воспользуюсь этой информацией. С этими словами Русал, садясь, потянул на себя человека. Потянул за брюки, начиная их расстегивать. Никто сейчас не может сказать, почему Гэвин первым делом полез в штаны к человеку? Ричарда сначала пробрало удивление, но, быстро схватив, что к чему, он не пытался сопротивляться, мало того, он наблюдал за познавательным порывом Рида с улыбкой. Его уголки губ были вздернуты, он наблюдал хитрым лисом, как молния на его брюках была расстегнута, пуговица вынута, пальцы Тритона в спешке избавляли его от одежды. Гэвин оттянул резинку трусов и с интересом заглянул внутрь. — Ну что, насмотрелся? — ласково произнес Ричард. — Абсолютно ничего интересного, — соврал Русал, уже чуть ли не носом суясь в трусы. — И ты таким пользуешься? Выглядит жалко. — Для кого как. Возможно, и тебе понравится. — Что? — Ничего, пока еще не время. Руки от брюк Ричарда были убраны, и Рид принял вид существа, абсолютно безразличного к тому, что сейчас происходило. Было так забавно и смешно наблюдать, как он усиленно пытается спародировать нейтральный вид. Его черты лица, кажется, были на это неспособны, и он всем своим существом демонстрировал крайнюю заинтересованность в мужчине. А Ричард был и не против. Но только он молчал, не действуя первым, только задирая. — Опять эти твои странности. Это входит понятие дружбы человека? — Что именно? — На выступлении с тобой были женские особи. Они трогали тебя, — начинающая проявляться ревность выдавала Гэвина с головой. — А, так ты об этом. Да, это у нас такая дружба. Покажу тебе потом ее наглядно. С обмазыванием ран было покончено, и Ричард, сжалившись над голодным Русалом, принес ему ведро рыбы. — Ешь, но в следующий раз не пакости. Он поднес к его рту рыбу и угрожающе ей помахал. Острые зубы клацнули, чуть не откусив пару человеческих пальцев. — Эх, на что ты мне, чудо плотоядное. — Я тебе ни на что, можешь меня отпустить. — Нет. Ты еще не в состоянии сам о себе позаботиться. — Да ты что, в отличие от тебя, я — верх эволюционного прогресса, а вы только середина. Вы появились как мутационный гибрид, и то, что вы должны были исчезнуть, слишком очевидно. — Как же мне заткнуть твой вечно ругающийся рот? — Р-р-р…а ну не трожь, — на последних словах Русал шлепнулся в воду, начиная быстро отплывать от берега, потому что видел, что Ричард в любую секунду может сигануть за ним. Безбашенный человек. Слишком ненормальный. Слишком не такой, каких Рид знал и видел. Слишком другой. Властвующий, но добрый, какой-то хитрый и очень интересный. А также с красивым телом и очень большим половым органом. Вот, что на сегодня мог сказать о Ричарде Русал Гэвин Рид. Но упуская все это из виду, Рид оставался хищной вольной рыбой, которая все продолжала хотеть свободы от людей. Ах, если бы человечество могло что-нибудь сделать с исчезновением популяции русалок раньше.